Планета, которой не было

      На следующий день Яна вернулась на Землю. Ей хотелось провести здесь несколько дней, выдохнуть. Вроде бы напряжение немного спало, вот только ночью никак не удавалось уснуть.       В голове крутились обрывки толкинистских песен. Хотелось позвонить Юрту и потрепаться, но Яна боялась матери. Всё-таки уже третий час ночи, а телефон стоит в холле, услышат. Девушка не сомневалась, что Юрт тоже не спит и был бы рад поговорить.       Проворочавшись ещё полчаса и не выдержав непонятного беспокойства, Яна подошла к окну. Она сдвинула потрёпанную занавеску с мультяшными зверушками, оставшуюся со времён детства, и уткнулась в стекло лбом.       Во втором корпусе светились всего несколько окон. Опустив глаза, девушка вздрогнула. В резком свете фонаря контуры фигуры, закутанной в тёмный плащ, казались особенно чётки. Человек неподвижно сидел, прислонившись к бетонному основанию столба. Некоторое время Яна его рассматривала с возрастающей тревогой. Потому что она знала этого человека. И совершенно не понимала, чего ради ему сидеть под её окном в ночном безлюдном дворе.       Подумав, Яна запихала под одеяло несколько свитеров, соорудила на подушке темноволосую голову с помощью старой куклы, поспешно оделась и, стараясь не шуметь, открыла окно.       На подоконнике она топталась с полминуты, потому что боялась высоты, несмотря на все нератские тренировки. Даже второй этаж все еще представлял для неё серьёзное испытание. Набравшись решимости, Янка прыгнула. Приземлилась, как всегда, неуклюже, чуть не разбив физиономию об колено. Зато захлестнуть силовой нитью створки и прикрыть окно девушка не забыла. Газон под окном и внутридворовую проезжую часть она пересекала очень медленно. Яна знала, что в тот день, когда Шорр Кан отобрал у неё Камень и тут же его вернул, надо было спросить, почему он так поступил. Можно сделать это сейчас. Вот только заставить себя подойти трудно.       Яна всё-таки подошла и уселась рядом. Прежде, чем она успела плюхнуться на бордюр, Шорр Кан, не глядя на неё, махнул рукой, и девушка обнаружила себя на чём-то вроде воздушной подушки вместо холодного бетона.       — Ты что здесь делаешь?       — Размышляю и заодно стерегу твой дом от своих же подчинённых.       — А с чего вдруг?       Шорр Кан, наконец, поднял голову и внимательно на неё посмотрел. Вид у него был такой, словно он пару ночей не спал, как раз те, что прошли со времени их последней встречи. После паузы он пояснил:       — Один из моих офицеров сделал неожиданные выводы из нашей встречи в школе, теперь он полагает, что я планирую сдать базу нератцам. Я думаю, что он попытается принять меры. Единственный им сейчас доступный нератец — ты. А мне не хотелось бы спасать твоё семейство из лап собственных пиратов. Лучше я превентивно пристрелю парочку самых наглых, а остальные поймут, что мой выбор — это мой выбор, кто хочет жить, не должен ему препятствовать.       Яна попыталась осмыслить слова Шорр Кана:       — А что у тебя за выбор?       — Между смертью и смертью, и даже ещё одной, пожалуй.       Яна вздрогнула. Этот человек уже несколько лет был общим последовательным врагом. Она привыкла опасаться его. Он убивал у девушки на глазах, он мучил её друзей и её саму. Он был угрозой. И никогда не производил впечатления человека, собирающегося умирать по собственному выбору.       — Почему?       Шорр Кан ответил странно:       — Много лет я не помнил своего прошлого.       Повисло молчание.       Шорр Кан вытащил из-под плаща планшет, вывел на экран фотографию. Протянул планшет Яне.       На фотографии было лето.       Безоблачное небо необычного сиреневого цвета. Среди незнакомых трав, скрытый почти до пояса, стоял высокий юноша, одетый в чёрное. Он держал под уздцы крупного вороного коня. На переднем плане Яна увидела мальчика лет шести, сидящего на земле среди примятой травы. Маленького, с золотисто-русыми волосами, светлоглазого, неудержимо улыбающегося.       Невозможно похожего на её напарника, на её незаживающую потерю.       Яна неуверенно посмотрела на Шорр Кана:       — Это Атос, да? Маленький…       Короткий кивок в ответ.       — А второй — это ты, правда?       Опять кивок.       — Вы были знакомы много лет назад?       Шорр Кан долго молчал. Потом с видимой неохотой разомкнул губы:       — Мы были братьями.       Свет фонаря ослепил не хуже солнечного, холодный ночной воздух обжёг лёгкие, сердце прыгнуло к самому горлу, сильно затошнило.       — Это невозможно!       — Я сам так думал, — хмуро сообщил Шорр Кан. — Поэтому, когда Атос вдруг заявил, что он мой младший брат, я рассмеялся и спустил курок.       Янка изо всех сил пыталась удержать слёзы. Сейчас не время раскисать. Она должна узнать, что произошло.       Шорр Кан продолжал говорить, не дожидаясь вопроса.       — Сейчас я думаю, что это была такая самозащита. Я не помнил прошлого, но моё настоящее его отрицало. Если я тот, кто я сейчас, я не могу быть братом этого человека, он лжёт. Если я действительно его брат, я не имею права жить таким. Я должен был стрелять либо в Атоса, либо в себя. Могучий инстинкт самосохранения и застарелая амнезия сделали выбор за меня. Видишь, я даже сейчас ещё не могу называть его именем, данным родителями, потому что несколько лет знал его, как Атоса. Нератца. Неприятеля…       Тут Янка начала реветь в голос.       Шорр Кан замолчал, обнял её за плечи, укрыл полой плаща.       Яне было очень плохо. Года мало, чтобы смириться со смертью лучшего друга. Задыхаясь от слёз, девушка раз за разом повторяла, как это несправедливо, что нератцы не должны гибнуть. Похоже за весь этот год Яна так и не простилась с Атосом, не смогла осмыслить эту утрату. Теперь же, когда все концы сошлись и загадка его гибели разрешилась, она, наконец, прощалась с другом и наставником, деля свою боль с его убийцей. С его братом.       Когда Яна начала приходить в себя, она поняла, что плечо, подставленное для опоры, крепко. Рука, обнимающая её, надёжна. Она вдруг поняла, что Шорр Кан не лжёт. Даже если ей пришла бы вдруг идея, что Шорр Кан всё это затеял ради забавы или выгоды, у неё нашлось бы два решающих аргумента против: ледяная тяжесть возвращенного Камня и кольцо надёжных рук, укрощающих её нескончаемую истерику. Немного успокоившись и всё равно продолжая всхлипывать и вздрагивать, она не попыталась сбросить руку Шорр Кана. Яна как-то сразу приняла, что он старший брат Атоса, даже ощущение было, что её утешает сам Атос. Теперь девушка вдруг увидела, что они с Атосом чем-то похожи, хотя такие разные. Почему нератцы этого не замечали раньше? Может, могло всё сложиться иначе…       Только Шорр Кан никогда никого из них близко и не подпускал.       Шорр Кан выпустил янины плечи и заговорил, голос его был бесстрастным, пустым. Куда только подевались богатые интонации и бархатные обертона прежнего Шорр Кана, того, кто всего пару дней назад отбирал у неё Камень на крыше школы.        — Атос был твоим напарником и другом. Убей меня и отомсти за его смерть. Когда меня не будет в живых, офицеры моей базы передерутся за вакантное место лидера и у вас надолго уменьшится количество проблем. Да и нет среди них равного мне, так что при необходимости вы легко захватите мою базу.       Яна покачала головой.       Шорр Кан предложил:        — Хочешь, я сам застрелюсь? Могу прямо здесь, могу отойти подальше, если тебе противно смотреть. Как решишь, так и сделаю. Могу заколоться, могу повеситься. Могу броситься с крыши твоего дома. Выбирай.       Яна неуверенно ответила:       — Мне кажется, что Атос не хотел бы твоей смерти. Аэстальцев осталось очень мало. Атоса уже не вернуть. Ты на него похож. Ты его родной брат. Атос говорил, что все его родственники погибли на планете. Как я могу убить тебя?        — Легко. Одним словом. Есть ещё самый простой вариант: выдай меня нератцам. Неистовый Дуглас охотно меня прикончит, а совет наверняка санкционирует его действия. Я уже в ответе за юного Марка, а если объявить о судьбе Атоса, всё будет сделано быстро и качественно.       Яна вытерла глаза и уставилась в лицо Шорр Кану, часто моргая распухшими красными веками. Лицо это было весьма упрямым, и ей показалось, что Шорр Кан твёрдо решил свести счёты с жизнью. Своей ли рукой, её ли руками, посредством ли нератского правосудия…       — У нас нет смертной казни, — сипло сообщила Яна.       — Ради меня — введут, — пожал плечами Шорр Кан.       — Ты хочешь сбежать, — твёрдо заявила Янка, продолжая смотреть на Шорр Кана в упор, — ты отобрал у меня друга и названого брата, ты уничтожил ещё одного аэстальца из малого числа уцелевших, а теперь собираешься просто сбежать.       — Нет, я просто пытаюсь расплатиться с вами.       — А ты уверен, что по таким счетам платят только кровью?       — Я могу судить только по себе. Я бы убил, — тихо ответил Шорр Кан. — Но, возможно, я сужу по командиру пиратской базы. Как бы поступил тот я, который до шестнадцати лет рос наследником аэстальской короны, я пока не знаю. И я не знал, что Атос… Алэн был тебе братом…       Он замолчал и принялся напряжённо рассматривать собственные руки, лежащие на коленях.       А у Янки вдруг возникло решение. Странное, спонтанное, не очень продуманное…       — У тебя есть нож?       Шорр Кан глянул искоса с недоумением, потом небрежным движением левой руки вытряхнул откуда-то из рукава очень узкий кинжал, почти стилет с чёрной рукоятью. Яна взяла кинжал из его рук и полоснула себя по левой руке, не сумев сдержать возгласа боли. На асфальт потекла кровь.       Янка молча вернула клинок хозяину.       Шорр Кан, странно глядя ей в глаза, повторил эти действия. Только девушка по трусоватости разрезала предплечье с внешней стороны, а Шорр Кан, недолго думая, полоснул себя прямо поперёк внутренней стороны правого предплечья, чуть ли не прямо по венам, так что крови на асфальте стало гораздо больше.       Отвечая на его неуверенный взгляд, Янка протянула Шорр Кану разрезанную руку. Он положил свою сверху, соединяя раны. Глубокий порез горел огнём, и в нём бился общий пульс: её собственный и её… врага…       Нет, отныне и навсегда её брата.       А потом Яна поняла, что крови уже нет, ни на земле, ни на одежде, да и руку больше не дёргает болью.       И кровный её брат сидит молча, смотрит в землю, словно не его волей только что исчезли все следы связавшего их обряда.       Яна быстро глянула на свою руку, нет, напрасно боялась, неровная полоска шрама осталась. Снова покосилась на Шорр Кана, он остался безучастен.       — Смотри, — осторожно сказала девушка, — наверное, ты прав, по таким счетам платят кровью. Я приняла твою кровь и прощаю тебя.       — И что ты теперь собираешься делать? — хмуро спросил Шорр Кан. — Отбить меня у нератцев?       — Вроде того. Ты же сказал, что хочешь отдать мне свою жизнь. Вот и не жалуйся. Теперь я решу, что с ней делать.       Шорр Кан вдруг усмехнулся:       — Договорились. Но сидеть возле тебя неотлучно я не намерен. Без присмотра не оставлю, но кое-какие дела у меня ещё есть. Если по дороге меня вдруг поймает и решит пристрелить Дуглас, боюсь, я не смогу с ним справиться…       — А я прошу тебя справиться. Не позволяй пристрелить себя без разбирательства. Ты — аэсталец и мой брат теперь. Я не хочу тебя потерять, не успев с тобой толком познакомиться.       — Жестоко. Но, видимо, справедливо. Не могу сказать, что незаслуженно. Обещаю, что без твоего позволения не сдамся никому и не позволю себя прикончить.       Слова Шорр Кана прозвучали неожиданно легко, и Яна вдруг испугалась. Она представила себе Дугласа: почти двухметровый рост, широченные плечи, не успеешь глазом моргнуть, как тебя проткнули или закололи, или застрелили. Дуг был одним из многочисленных опытов по созданию универсального солдата, благодаря произведённым с ним манипуляциям он обладал чудовищной силой и выносливостью, очень хорошо дрался и отлично владел холодным и огнестрельным оружием. А ещё он обладал взрывным темпераментом…        — Слушай, ты же, правда, можешь не справиться с Дугом… Он неостановим, когда разъярён…       Шорр Кан небрежно дёрнул плечом:        — Просто он ни разу не переходил мне дорогу по-настоящему. Помнишь, как мы с Дугласом познакомились?       Янку прошибло холодом.       Она очень хорошо это помнила…       Девушка замотала головой, стряхивая тягостное воспоминание и оцепенение.       — Да уж, у Дугласа к тебе счёт и так высок, а ещё Марк и Атос… Но ты ведь не победил его тогда, взял обманом.        — Ты не то вспоминаешь… Для меня не является проблемой поединок с Дугласом. Мне не было нужно победить его в тот раз, нужно было унизить. Надо будет остановить его — остановлю. Я же пообещал…       И после паузы Шорр Кан вдруг тихо сказал:       — Иди спать, сестрица. Уже очень поздно…       Яна махнула ему рукой и почувствовала, как что-то тёплое скользнуло от левой ладони прямо к сердцу, и на миг ощутила присутствие Шорр Кана, словно присутствие любого из нератцев, с кем смыкала руки у Нератского Камня. Это было очень странное чувство, и она списала его на ночь, и усталость, и потрясение.       Шорр Кан смотрел ей вслед, но в темноте, при свете фонаря трудно было понять выражение его глаз.