Планета, которой не было

      Зал Совета был круглым, но сиденья располагались полукругом, поднимались вверх амфитеатром. Место сцены занимал стол Совета, правее было место для докладчика или ответчика, уж как получалось. Советников было двенадцать. Ирина, как глава Совета, вела все собрания.       Яна и Шорр Кан вошли, когда почти все уже сидели на своих местах. Место Янки было в пятом ряду, но она медлила. Чувствуя её нерешительность, Шорр Кан положил ей руку на плечо:        — Иди, Янка, мне страшно неохота выглядеть трусом в глазах вашего несгибаемого Дугласа.       Яна мрачно пошла на своё место. В груди застыла ледяная глыба, глаза щипало.       Несгибаемый Дуглас сидел на пару рядов выше и левее, смотрел только на Шорр Кана, и Яна даже сбоку видела, какую ненависть и ярость излучает вся его фигура.       Шорр Кан прошёл на свободное место у стола Совета.       Медленно обвёл взглядом всех собравшихся, покосился на советников, не спрашивая ничьего разрешения, заговорил:        — Нератцы, я был вашим врагом несколько лет. У вас есть кровный счёт ко мне. Я убил парня по имени Марк, который хотел стать нератцем. На самом деле ваш счёт ко мне много больше, потому что это я год назад в подгорных залах убил Атоса.       В зале повисла мёртвая потрясённая тишина.       Шорр Кан продолжал:        — Предлагаю любому из вас не отказывать себе в удовольствии лично прикончить меня. Если ваши принципы не позволяют вам поднять руку на пленного и безоружного подонка, я могу сам привести в исполнение ваш приговор. Я отказываюсь от защиты, которую дала мне Яна. Звёздочку, правда, не верну, потому что Яна мне её подарила.       С этими словами Шорр Кан, пристально глядя на свою названную сестру, низко поклонился, потом снял с шеи цепочку с синей звёздочкой и, недолго думая, засунул её в карман джинсов.       И замер в молчании.       Яна с Дугласом вскочили одновременно:        — Смерть ему!        — Не троньте его!       Два крика слились в один: яростный низкий рык Дугласа не мог поглотить голоса Яны, сорвавшегося на визг.       Ирка быстро встала:        — Соблюдаем очерёдность. Говори, Дуглас.        — Я сказал! И готов прикончить его сейчас же.       Шорр Кан стоял неподвижно, со спокойным ожиданием отвечая на ненавидящий взгляд.        — Кто поддерживает? — спросила Ирка.        — Я поддерживаю, — встал Питер. — Я не верю в эту покаянную позу. Шорр Кан убийца и враг, враг опасный и беспощадный. Уничтожим его, прежде чем он сможет завершить свою игру.        — Я согласна, — встала Вера. — Я думаю, что он считает, что он в безопасности, потому что не в наших правилах поднять руку на безоружного! Пусть умрёт!       — Да, — ехидно вставил Шорр Кан, — я на днях лично убедился, что с головы безоружного врага на Нерате ни волоска не упадёт.        — Я поддерживаю, — встал Грэм, — у меня личная вражда к этому человеку.        — Я поддерживаю, — встал Раэн, — он убил Атоса. Пусть заплатит.       Тут же вскочили Гилмор и Эмма.       Гилмор произнёс:       — Я понимаю, что многие считают, что на Нерате не должно существовать смертной казни, что мы не убийцы. Убив этого человека, мы, дескать, не сможем вернуть тех, кто умер от его руки. И я тоже так считаю, мы не убийцы и не должны ему уподобляться. Но… Я пришёл из другого мира… Я не боюсь запачкать руки. И я считаю, что этот человек опасно болен, у него мания величия и вселенская скука, которая позволяет ему убивать даже не потому, что он стремится к какой-то великой цели, а просто для развлечения. Это заболевание неизлечимо и опасно для окружающих, которые могут в любой момент пострадать от его действий. Предлагаю считать, что мы производим гуманную операцию, от которой все только выиграют. В том числе и сам пациент, он больше не будет скучать. Я голосую за такую операцию.        — Согласна, — хмуро бросила Эмма.        — Дайте сказать в защиту, — отчаянно выкрикнула Янка.       Ирина обвела глазами встрёпанный гудящий зал. Кто-то молча плачет, кто-то тихо переговаривается, кто-то явно спорит. Яростные взгляды, обвиняющие взгляды, горькие взгляды, растерянные взгляды, тоскливые взгляды, внимательные и испытующие тоже можно увидеть, если присмотреться.        — Хорошо, уступим защите.       Яна вскочила и рванулась вниз. Встала рядом с Шорр Каном.        — Нератцы! — воскликнула она, отчаянно пытаясь совладать с трясущимися губами, с зубами, выбивающими дробь, с невнятной от этого речью. — Чтобы защитить своего брата, я признаюсь в проступке. Я тоже заслужила суда и наказания! Месяц назад я покинула планету, пока подзаряжала Камень. Покинула тайком, подменила себя дублем. На Земле я столкнулась с Шорр Каном.       Тут девушка замолчала, потому что её колотила дрожь, потому что она не знала, как объяснить, что наш враг сделал тогда, и Шорр Кан немедленно вмешался. Он придвинулся ближе ко ней и заговорил:       — Я напал на школу Яны и, угрожая её подружке, вынудил отдать ваш драгоценный Камень.       Зал снова ошарашенно выдохнул.       Теперь вмешалась Яна:       — И в тот же день, едва полчаса прошло, он догнал меня и вернул Камень. Просто отдал, сказав, что ему неинтересно, давно бы показали и говорить было бы не о чем…        — Вот об этом я и говорил! — выкрикнул Гилмор.        — Ублюдок! — рявкнул Дуглас.       Воцарился бешеный гвалт.        — Тихо! — стальным голосом врезалась в сутолоку Ирина. — Яна говорит!       Срывающимся голосом Яна выдавила:        — Шорр Кан тем вечером, той ночью, пришёл к моему дому. Мы говорили. Он рассказал, как умер Алэн. Я простила ему эту кровь. Шорр родной брат Алэна, просто он покинул планету Аэсталь в юности и совсем не помнил своего прошлого. Понимаете, абсолютно не помнил. Полностью потерял память…        — Это и показывает его истинную суть, — снова выкрикнул Гилмор. — Стоило ему забыть, что кто-то ему в детстве внушал, что убивать людей дурно, и сам для себя он этого уже решить не может!       — Я не хочу, чтобы он умирал, — беспомощно отозвалась Янка, понимая, что она не возражает Гилмору, а просто жалко блеет, но что она могла бы возразить… — Он аэсталец. Он мой брат. Он мог уничтожить всех, но вернул Камень. Он не враг! Пусть он останется на Нерате…       И тут вскочил Дэвид:        — Поддерживаю, — его спокойный голос перекрыл и Янкино бормотание и шум. — Шорр Кан стал дорог Яне. Я не хочу причинить ей боли. Оставьте Шорр Кана на Нерате, как просит Яна. И не надо нам тут Шварца цитировать, начитался, понимаешь, — бросил он Гилмору.        — Поддерживаю, — новый голос заставил всех глухо замолчать. Кэти, напряжённо выпрямившись, смотрела со своего верхнего ряда. — Шорр Кан убил моего мужа. Шорр Кан его родной брат. Я хочу попытаться простить его. Понимаете, друзья, Нерат — планета без прошлого. Каждый из нас — выкидыш какого-то мира. У нас нет чаще всего отцов и матерей, редко есть братья и сёстры. Бабушки и дедушки — немыслимая роскошь. Мы часто не помним своего прошлого. Я и мира Атоса не знала. И вот у меня появился человек, который вспомнит Атоса мальчишкой, который скажет, похож ли на него сын. Я не хочу его потерять.       Кэти замолчала, и вдруг выкрикнула с такой яростью, что Яна отшатнулась:        — Я ненавижу тебя, Шорр Кан! — и тихо закончила: — Ты разрушил мой мир… Но я действительно хочу понять тебя и постараться простить.        — Я тоже за него, — встала Крылатая. — У меня те же причины, что у Дэвида, это раз. Я видела его в Песенном зале, он не похож на врага, по крайней мере, сейчас, и я не желаю ему гибели. Вы же тоже знаете, что Атоса не вернёшь. Пускай заменит его. Брат всё же…        — Я за Шорр Кана, — встал Кьюн. — Даже не столько за него, сколько против лишней крови. Пусть остаётся здесь, хотя мне кажется, что он не хочет оставаться в живых. И всё равно, пусть живёт. Это правильнее.        — Семеро за смерть, пятеро — против, кто-то ещё будет говорить — тихо спросила Ирка.       И так же тихо стало в зале. Яна попятилась, а потом прижалась к плечу Шорр Кана, повернулась и уткнулась в него лицом, желая, чтобы всё прекратилось, хоть на минуту. Шорр Кан бережно обнял её за плечи, прижал покрепче.       По-прежнему было тихо.       Потом в тишине прозвучал спокойный голос Рэнальда:        — Я за то, чтобы Шорр Кан оставался здесь.       Яна повернулась, с надеждой глядя в зал. Все продолжали молчать, и когда тишина стала совсем невыносимой, Ирка спросила:        — Больше никто не скажет?       Молчание. Потом встал Джонатан.        — Пусть живёт. Я не хочу боли Яне.        — Значит, будет так. Я тоже голосую за жизнь. Шорр Кан остаётся на планете. Яна, ты отвечаешь за него, — сказала Ирка.       И вот тогда девушка разрыдалась.       Они стояли в центре зала, Янка самозабвенно ревела, Шорр Кан крепко обнимал её за плечи. Яна не могла этого видеть, но стоя, словно камень в центре бушующей реки, он отвечал на взгляд каждого. Шорр Кан смотрел без вызова, без угрозы, спокойно, бесстрастно, готовый принять всё. И никто не подошёл к нему.       Нератцы потихоньку разошлись, Яна постепенно перестала всхлипывать и, наконец, от Шорр Кана отлипла.        — Что мы будем делать? — спросил Шорр Кан, игнорируя промокшую от её слёз рубашку. Всё ту же, в клеточку.        — Пойдём построим тебе дом!        — Что, вот прямо сейчас?        — Да!        — Ну, хорошо, — вздохнул Шорр Кан. — Пойдём.       Они вышли из зала собраний.       Кстати, коммуникатор Питера так у Шорр Кана и остался…       На Нерате кончался месяц май, весна уже перешла в лето. Так что перед ними открылся прекрасный вечер, сумерки ещё не приближались, было тепло, но не душно, одуряюще пахли цветущие деревья.       — Давай перед постройкой передохнём немного, — предложил Шорр Кан. — Пойдём к тебе, чаю, что ли, выпьем. Можно ещё что-нибудь съесть…       Съесть — это тема, подумала Яна, ей стало совестно, что она сегодня с этим Советом вообще не подумала, что Шорр Кана надо кормить.       Так что они пошли в её дом и осели на кухне.       Яна выдала Шорр Кану ломоть хлеба с запечённым мясом, сделала яичницу, и, устроившись на своём любимом месте на рабочей поверхности возле плиты, начала варить кофе.        — Какой дом ты хочешь?       — Честно? Никакого не хочу… Мы с тобой пытаемся переупрямить друг друга, ты пытаешься меня социализировать и вписать в ваш мир, я пытаюсь убедить тебя, что мне здесь не место.        — Я буду упрямей! — уверенно заявила Янка. — Так как строить будем?       Шорр Кан неожиданно усмехнулся:        — Ну, лады… Хочу чёрную-пречёрную башню этажей на семь, стоящую посреди глубокого озера…       Ох, как мало он ещё знал нератцев, а также топографию нашего Посёлка…