Планета, которой не было

      На следующий же день Янка потащила Шорр Кана смотреть на искусственные озёра Круглое и Долгое. По какой-то неведомой прихоти нератцы расположили их в самом центре Посёлка, совсем недалеко от Зала Совета. А вот построек никаких делать не стали — только пляжи да лодочная станция. Естественно, Яна решила, что Чёрная башня нератские озёра очень оживит.       Да и располагались они очень удобно, прямо напротив квартала Улиц, вымощенных разноцветными плитками, где стоял дом Яны. Надо было просто пройти небольшой перелесок, и ты на месте. Кстати, в этом перелеске располагалась основная нератская костровая площадка.       И вот в этом-то перелеске Дуг их и подстерёг.       Он вышел навстречу из-за здоровенного кряжистого дуба, по-прежнему игнорируя Яну и глядя только на Шорр Кана. Девушке уже начало казаться, что Дуглас полагает её прочно поддавшейся тлетворному влиянию, но надеется на немедленное исцеление, стоит удалить источник зла.        — Давай поговорим наедине, как мужчина с мужчиной, — хмуро предложил Дуглас.       Шорр Кан неожиданно от души рассмеялся:        — А почему ты думаешь, что такой подлец и негодяй как, я уединится с тобой для серьёзного разговора, вместо того, чтобы безнаказанно прятаться за юбками наивной девочки?       Дуглас нахмурился, но с ответом не нашёлся.       А Шорр Кан перестал улыбаться и жёстко произнёс:        — Если ты готов нарушить решение Совета ради мести, то имей смелость сделать это не тайком. О чём ты хочешь со мной поговорить? Я слушаю.        — Я готов принять решение Совета, — с явным трудом проговорил Дуглас. — Но при одном условии. Я повторил твои разработки и сделал прибор, оказывающий болевое воздействие на нервную систему. Давай испытаем моё устройство на тебе, как ты испытывал своё на нас, вот на Яне, например. Помнишь?       И Дуглас первый раз взглянул на Яну. В его глазах было и непонимание, и тревога, и затаённая обида. Но ненависти не было, напрасно она боялась.        — Помню, — спокойно отозвался Шорр Кан. — Я теперь очень много всего помню. И многое иначе оцениваю. А ты что, рассчитываешь, исходя из моего поведения, определить, достоин ли я доверия? Это тупиковый путь. Я могу быть скверным человеком, имеющим высокий болевой порог или просто умеющим держать лицо. Последнее, кстати, чистая правда. А человек добрый и хороший может оказаться совсем неспособным терпеть боль. Вот как та же Яна, например. Так что идея дурацкая, но это не мешает мне сделать вид, что меня можно взять на слабо и согласиться на твоё испытание.        — Шорр, — несмело вякнула Яна.       Шорр Кан повернулся к ней и улыбнулся с максимальной теплотой.        — Яна, — произнёс он очень тихо, явно, чтобы не слышал Дуглас. — Если ты хочешь, чтобы я жил здесь, тебе придётся позволить мне самому строить отношения с другими нератцами. Всё время заслонять меня собой ты просто не сможешь. Верь мне, я всё улажу. Иди домой и жди меня там, хорошо?       Яна молча кивнула, развернулась и поплелась к дому.       Стоило ей удалиться на приличное расстояние, как Шорр Кан сказал Дугласу:       — Идём!       — Это в моей мастерской, возле моего дома. А мы с Яной почти соседи. Давай дадим ей время отойти подальше.       Поэтому они ещё некоторое время стояли там в молчании. Дуглас мрачно сверкал глазами, Шорр Кан смотрел всё с тем же равнодушным ожиданием.       Когда, по мнению Дугласа, прошло достаточно времени, он повёл Шорр Кана за собой в уже знакомый квартал. Они миновали дом Яны, оставив его справа, продвинулись в глубину и пришли к широкому, низкому дому, в котором Дуглас жил со своей женой Наташей.       Его старшей дочери Тане сейчас было пять лет, Мэрион недавно исполнилось три года, и Наташа ждала сына.       Беспокоить семейство Дуглас совсем не хотел, так что они обошли двор по широкой дуге за кустами и быстро нырнули на лестницу в подвальную мастерскую.       До того, как Дуглас стал нератцем, его растили, чтобы сделать солдатом. Но, оказавшись на планете, он открыл в себе страсть к работе с различными устройствами, без разницы, механическими или кибернетическими. Он придумывал, разрабатывал, программировал и мастерил, и постепенно стал ответственным как за всех нератских компьютерщиков, так и за разработку, внедрение и обслуживание всей нератской техники.       Конечно же, под началом Дугласа были и большие лаборатории, где работали другие нератцы, и цеха с роботизированными станками, но часто начало разработок происходило здесь, в домашней мастерской, где Дуг мог уединиться в любое время дня и ночи.       Сейчас центральную часть помещения занимал испытательный стенд, наскоро переделанный под человеческую фигуру.       — Снимай рубашку и становись к стенду, — не глядя на Шорр Кана, скомандовал Дуглас.       Дразнить Дугласа Шорр Кану явно нравилось, но сейчас он молча подчинился. Быстро сбросив рубашку, Шорр Кан осторожно снял с шеи подаренную звёздочку и аккуратно убрал её в карман джинсов, потом подошёл к стенду и облокотился на него спиной в том месте, где была устроена выемка примерно человеческих очертаний.       Дуглас подошёл и, вытянув откуда-то эластичный прочный ремень, прихватил им Шорр Кана поперёк груди.       Тот глянул с откровенной насмешкой:        — А если не привязывать, страшно?       Дуглас насупился и ремень убрал. Теперь он начал прикреплять к Шорр Кану передаточную систему своей новой разработки. Многочисленные присоски холодили кожу, щекотали и пощипывали, как будто врастая в неё.       Дуглас привёл стенд в почти горизонтальное положение, но головной конец приподнял. Шорр Кан откинул голову на стенд и закрыл глаза, он был совершенно расслаблен, Дуглас хорошо это ощущал, прикасаясь к нему, чтобы закрепить присоски.       Наконец, всё было подготовлено. Дуглас подтащил кресло и сел за своё рабочее место, где на вирт-экране он видел параметры жизнедеятельности Шорр Кана и различные данные своей машины.       Дуглас набрал пароль, запустил систему и выдал первый болевой импульс.       Он был пробным, не особенно изобретательным. Если Дуглас всё сделал правильно, то Шорр Кан должен был ощутить, что здоровенный кол одним ударом пробил ему живот, пришпилив к стенду, и теперь тот, кому под силу пробить человека, как какую-нибудь гусеницу, медленно проворачивает этот кол в ране.       Дуглас краем глаза посмотрел на Шорр Кана. Он лежал по-прежнему расслабленно, ни один палец не шевельнулся, ни один мускул не дрогнул на его обнажённом торсе, облепленном датчиками и сенсорами. Даже глаза не двигались под сомкнутыми веками. Дуглас уставился на экран: даже сердцебиение не ускорилось!       Тогда Дуглас сбросил настройки и передал на правую руку Шорр Кана сильный импульс активации терморецепторов. Для Шорр Кана это должно было восприниматься так, словно ему подожгли руку. Реакция испытуемого и внешне, и по датчикам была прежней, абсолютно нулевой.        — Ты в сознании? — резко спросил Дуглас. — Ты что-нибудь чувствуешь?       Шорр Кан повернул голову и открыл глаза. В них была отчётливая ярость.        — Чувствую, — процедил он.       И тут Дуглас тоже почувствовал, что его правую руку охватило пламя, похоже, Шорр Кан просто сбросил ему свои ощущения без всякого подключения. Удержать вскрик удалось с большим трудом. Настройки снова были сброшены.       В третий раз Дуглас вывел болевой импульс буквально на каждый рецептор в коже Шорр Кана, вероятнее всего это должно было восприниматься, как если бы его заживо жрала какая-то мелочь: муравьи, крысы… Дуглас постарался максимально разнообразить эту боль, но Шорр Кан по-прежнему не шевелился, размеренно дышал и никак не реагировал.       В принципе, было уже очевидно, что слабости Шорр Кан не покажет, и идея дать ему понять, насколько он хуже нератцев, провалилась. Но Дуглас ужасно не любил признаваться себе в проигрыше. Поэтому он снова сбросил настройки и задействовал последний режим, который должен был влиять непосредственно на мозг и психику. Дуглас попытался внушить своему подопытному страх, ужас, панику и нестерпимое отвращение к самому себе.       И вот тут что-то сработало.       Шорр Кан вздрогнул, стиснул кулаки и начал разворачиваться к Дугласу, приподнимаясь на стенде. Вдруг стало абсолютно очевидно, почему Дугласу должно было быть страшно, если не привязывать его. В глазах Шорр Кана не было страха. В них была ненависть. В них была смерть.       Но прежде, чем Дуглас успел схватиться за оружие или даже подумать о самозащите, Шорр Кан упрямо тряхнул головой, рухнул обратно и медленно расслабился.       Кожа его, и без того всегда бледная, приобрела какой-то сероватый оттенок.       Дуглас поспешно выключил свою адскую машину и встал, чтобы заглянуть Шорр Кану в лицо.       Шорр Кан внезапно приподнялся в стенде, опираясь на локоть, и развернулся в сторону Дугласа. Выражение лица у него было очень странным. То ли боль, то ли ярость, то ли сожаление, то ли обречённость. И все эти чувства медленно растворялись в нехорошем равнодушии смертника. Даже живой блеск его тёмных глаз постепенно гас, превращая их в осколки непроницаемо-тёмного агата.       Шорр Кан заговорил тихо и с явным усилием:        — Дуглас, когда я отобрал у Яны Камень, я немедленно нацепил его на шею, ожидая чего-то необычного. И получил больше, чем мог переварить. Стоило Камню коснуться моей груди, словно стена в моем сознании рухнула, и я вспомнил всю свою жизнь с самого раннего возраста. А вместе с памятью вернулись и давно непривычные эмоции, и неожиданные мотивы поведения, и давно забытые принципы и правила. Как я не сошёл с ума — не понимаю. Яна с её безоговорочной и необъяснимой верой в меня — самое лучшее, что случилось в моей жизни за последние пять лет. Я никогда не смогу причинить вред ей или её миру, как бы ни бесили меня его отдельные представители. Ты зря меня боишься.       Последние слова Шорр Кан выдавил через силу, а потом у него вдруг подломилась рука, на которую он опирался, и он рухнул на стенд, а потом и скатился под ноги растерявшемуся Дугласу.       Нератец поспешно присел рядом, попробовал найти пульс, еле нащупал. Кожа Шорр Кана была холодной и влажной. Дуглас поспешно включил комм и вызвал Тамару.        — Тамара, Шорр Кану очень плохо. Он в моём доме, прилетай!       Потом он поднял Шорр Кана на руки и вышел во двор, тоже стороной и за кустами, и встал так, чтобы из окон его видно не было. Медслужба Нерата являлась в случае необходимости очень проворно, но Яна действительно жила по соседству, так что не успел он выдохнуть, выбравшись из дома, как она проломилась прямо через цветущую сирень и бросилась к нему.        — Что ты натворил? Почему я не чувствую Шорр Кана?        — Я не знаю! — беспомощно огрызнулся Дуг, не встречаясь со девушкой взглядом. — Все было нормально, и вдруг он чувств лишился.        — Свинья ты, — тихо сказала Янка, смаргивая бессильные и бесполезные слёзы.       И тут рядом бесшумно приземлился медфлайер.       Тамара выпрыгнула, распахнула заднюю дверь, где помещался большой кибердиагност, и распорядилась:        — Клади сюда. Удачно, что он уже без рубашки.       И ни слова больше не говоря, опустила крышку и углубилась в показания прибора.       Через некоторое время она озадаченно покачала головой.        — Ничего не понимаю, все показатели по нижней границе нормы, а сознание полностью выключено, все рефлексы отсутствуют. Вроде бы кома, но никаких поражений, которые могли бы к коме привести, я не вижу, и никаких клинических проявлений, кроме отсутствия сознания и реакции на раздражители, тоже нет. Что ты с ним сделал?        — Опробовал на нём систему передачи болевых импульсов по нервной системе, — виновато сообщил Дуглас.        — Совсем спятил?! — рявкнула Тамара. — Янка, летим в медблок, а ты, бестолочь, иди, разбирай свою систему и ищи, что могло человека в кому загнать?       В медблоке Тамара переложила Шорр Кана в большой регенератор, подключила на всякий случай систему жизнеобеспечения и углубилась в анализ происходящего.       Яна сидела возле регенератора, смотрела на неподвижное лицо своего кровного брата. С этим человеком она подружилась всего чуть больше месяца назад, но уже не понимала, как сможет без него обходиться, если что-то случится.       Какое-то время девушка просто тихо плакала, а потом вдруг вышла из ступора и сообразила, что ей давно пора возвращаться на Землю, она и так необычно долго задержалась на планете.       Яна попросила Тамару срочно её вызвать, если что-то произойдёт, и отправилась отбывать домашнюю повинность. Никогда ещё она так не завидовала Ирке, которая уже не жила на две планеты. Яна вообще была уникальным нератцем в этом смысле. Все остальные, оказавшись на Нерате, так на нём и оставались. Хотя у некоторых нератцев, правда, у очень небольшого числа, были родные на других планетах. В основном, у тех, кто был родом с Земли этого измерения. Нератцы её называли Земля-2, чтобы отличать от родины Яны и Ирины.       С трудом выдержав то время, которое пришлось провести дома на Земле, Яна вернулась на Нерат и немедленно помчалась в медблок, никуда не заходя. Шорр Кан так и лежал в диагностическом отделении в регенераторе. Яна посмотрела на него и отчётливо осознала, что всё кончено. Он выглядел так, как будто никакой жизни в нём не осталось, а только то, что поддерживает система искусственного жизнеобеспечения. Рядом стояла Тамара, и даже по спине её было видно, что всё скверно.       Яна подошла и молча встала рядом. Нератцы не лгут, и Тамара мрачно сообщила:        — Он находится в абсолютно вегетативном состоянии. Я так и не нашла никаких повреждений. Мы перебрали изобретение Дугласа, проверили на нём самом всё, что он применил к Шорр Кану, но для Дугласа никаких последствий не было. Единственное, что мне приходит в голову, что Шорр Кан же инопланетник, но вообще мы тут все инопланетники, а до сих пор никаких вопросов с физиологией любого из нератцев у меня не было. А ещё Шорр Кан обладает странными психоэнергетическими способностями, так что, может быть, дело в этом. Можно было бы проверить Дугласово устройство на Ирке, потому что в явном виде у нас больше никого с паранормальными способностями нет. Но я не уверена, что это корректная идея. А самое главное, что мне кажется, что Шорр Кан просил бы нас не поддерживать в нём жизнь, если он находится в таком состоянии. А прогноза на улучшение я не вижу. Знаешь, на что это похоже? Были идеи выращивать искусственно человеческие тела и потом пересаживать в них сознание погибших людей. Но рождённый клон будет человеком и будет обладать своим сознанием, которое надо будет каким-то образом подавлять, чтобы пересадить сознание хозяина клона. Вот Шорр Кан сейчас похож на такого клона, готового к пересадке, всё работает отлично, а куда делось сознание, неизвестно.        — Давай ещё подождём, — жалобно попросила Яна. — Если он здоров, то, может, очнётся?       И они стали ждать.       Каждый вечер Яна возвращалась на Нерат и проводила свой расширенный день и здешнюю ночь на посту у регенератора. Она разговаривала с Шорр Каном, потому что у неё было чувство, что его сознание может быть где-то заперто и просто не может проявиться, но он слышит. Прошло десять дней. Ничего не менялось.       Однажды, когда Яна пришла и уселась возле регенератора на привычную вахту, Тамара, которая возилась с какими-то приборами в другой половине комнаты, не поворачиваясь к ней, чётко произнесла:       — Как врач, я считаю, что дальше поддерживать жизнь Шорр Кана не имеет смысла. Он не очнётся. Ты его побратим, единственный человек, который ему поверил, а он доверял тебе. Это решение можешь принять только ты. Но лично мне кажется, что он бы не хотел существовать в вегетативном состоянии.       Яна заплакала, она не знала, сможет ли принять такое решение. Хотя Тамара, конечно, права, если Шорр Кан в полном сознании постоянно порывался умереть, то уж в таком-то состоянии точно бы жить не стал.       Но на слова Тамары она всё равно не знала, как ответить.       И тут в бокс вошёл Дуглас.       Почувствовав его, Тамара обернулась с такой яростью, что Дуглас, здоровенный бесстрашный Дуглас, попятился.        — Ты проклятый безмозглый убийца, — прошипела Тамара. — Ты был угрозой с самой первой минуты твоего появления здесь. Когда я в первый раз тебя лечила здесь, в этом же боксе, в день твоего появления, ты попытался меня убить! И я так и не узнала, что перемкнуло в твоих идиотских мозгах, что остановило тебя и спасло мне жизнь. И я клянусь, что если мы не спасём Шорр Кана, то тебя будут судить!       Побледневший Дуглас повернулся и быстро вышел. Но буквально через пять минут вернулся, он привёл в медблок Ирку, которая озадаченно смотрела на всех.        — И зачем ты меня сюда приволок? — наконец, спросила она.        — Потому что прежде, чем с Шорр Каном случился этот коллапс, — объяснил Дуглас, — он мне рассказывал, как Камень вернул ему память, когда он его у Яны забрал. И я прошу твоего позволения принести Шорр Кану Камень, потому что это может быть нашей последней надеждой.       А надо сказать, что, хотя история о состоянии Шорр Кана достоянием всего Нерата не была, но о том, что случилось, все члены Нератского Совета знали. Ирка даже пыталась посмотреть, что происходит с Шорр Каном, задействуя свои, как выразилась Тамара, паранормальные способности, но не помогло.        — Давайте попробуем, — после долгой паузы произнесла Ирка.       Идти за Камнем не пришлось, так совпало, что сегодня его носила для подзарядки Ирка. Она коснулась груди, чтобы его проявить, сняла с шеи цепочку и протянула Камень Янке.       Девушка подошла к регенератору, приподняла тяжёлую безвольную голову Шорр Кана и аккуратно надела ему на шею цепочку. Камень упал ему на грудь. Коснувшись его кожи, Камень исчез, перейдя в состояние подзарядки, словно бы Шорр Кан оказался человеком, созвучным по биополю. До сих пор таких было трое — Ирка, Яна и Дэвид.       И в то же мгновение Шорр Кан открыл глаза. Они были абсолютно живыми и осмысленными, словно это не он одиннадцатый день не приходил в сознание. Шорр Кан улыбнулся Яне одними глазами, а потом медленно перевёл взгляд на стоящего позади неё Дугласа. Выражение его лица стало очень неприятным.       Потом он ухватился рукой за бортик регенератора и медленно сел:        — Я вызываю тебя на поединок, — отчеканил он, продолжая угрюмо смотреть на Дуга.        — Поединок между нератцами невозможен! — твёрдо сказала Тамара, не отрываясь от своих приборов, ведь Шорр Кан по-прежнему был на подключке, и теперь все они выдавали нашему медику бешеную пляску кривых и данных.        — А я и не нератец, — холодно возразил Шорр Кан, обдирая с себя датчики.        — Пусть дерутся, — неожиданно произнесла Ирка, — при условии, что они согласны драться холодным оружием и пообещают, что не будут пытаться снести друг другу голову. Тогда ты проигравшего легко починишь.       Действительно, при нашем уровне развития медицины убить мечом практически невозможно, если есть возможность сразу оказать помощь. Даже и голову можно пришить, но там уже могут быть осложнения…        — Больше мне делать нечего, как чинить всяких берсерков, — яростно прошипела Тамара и решительно ткнула в Шорр Кана кибер-диагностом.        — И не дёргайся, — прикрикнула она.       Шорр Кан неожиданно зло на неё зыркнул, но промолчал и больше не дёргался.        — Хорошо, — недовольно сказала Тамара, — если Дуглас принимает вызов, то я готова быть свидетелем поединка и оказать помощь проигравшему.        — Я согласен, — неожиданно спокойно, без злости и привычной нам запальчивости ответил Дуглас.       После чего он развернулся и молча вышел.        — Но сначала, — вмешалась Ирка, — Шорр Кану придётся довести до конца зарядку Камня и научиться возвращать его в Подгорные залы. Камню надо на зарядку ровно сутки, считая вот с этого момента, когда мы его на тебя надели, и он исчез. Так что примерно через двадцать четыре часа найдёшь меня или Янку, мы научим.        — Яна мне покажет, — ответил Шорр Кан, — а потом мы с ней отправимся на Землю, где я спрятал свой клинок.       Тут он снова посмотрел на Янку и уже по-настоящему, но очень невесело улыбнулся.       Потом Шорр Кан выбрался из регенератора, двигался он скованно, словно бы всё ещё испытывая боль или отвыкнув пользоваться руками и ногами. Выпрямившись, Шорр Кан с неудовольствием оглядел себя. В регенераторе он лежал раздетым, в чём-то вроде набедренной повязки медицинского вида приличия ради.        — И где моя одежда? — раздражённо вопросил он в пространство.       Яна поспешно принесла ему бельё, рубашку и штаны из линии доставки, рефлекторно она выбрала всё чёрное. Тамара выдала своему пациенту обычные для нератцев сандалии.        — Кажется, я твою одежду в утилизатор бросила, — объяснила она. — Извини, потом заново сделаешь.       И она подняла из пола секцию перегородки, чтобы создать Шорр Кану приватность.       Довольно быстро он появился оттуда уже одетый, и Тамара протянула ему звёздочку, которую нашла в кармане джинсов, когда раздевала его, чтобы положить в регенератор.       — Спасибо, — искренне сказал Шорр Кан, возвращая её на шею.       Потом он подошёл к Яне с Иркой и неуверенно коснулся ладонью груди:        — Ирина, как ты думаешь, почему в первый раз этого не произошло?       — Камень очень странная сущность, — Ирка задумчиво покачала головой. — Думаешь, откуда мы взяли, что не могли позволить тебе или кому-то подобному получить его? Что последствия будут разрушительны? Экспериментов же мы не проводили. Просто стало известно откуда-то… Так что он вполне мог сам выбирать, когда и как на тебя повлиять. Может быть, решающим является то, что после того, как ты вспомнил, ты сразу же отказался от Камня и был готов умереть. Может быть, принципиально то, что вы побратались с Яной, а она обладает сродством к Камню. А, может, вообще есть третья причина, о которой мы ничего не знаем.       Шорр Кан решительно кивнул и протянул Яне руку:        — Пойдём, сваришь мне кофе. Я нуждаюсь в реабилитации.       Яна с облегчением ухватила его за руку, сразу обеими своими. Она бы и на шее у него повисла, да пока стеснялась.       Из медблока до дома Яны добирались флайером, похоже, Шорр Кан ещё не был готов пользоваться своими способностями. Войдя в кухню, он со вздохом глубокого удовлетворения плюхнулся на любимый табурет.        — Ну, и сколько я пробыл в разлуке со своим насиженным местом?        — Больше десяти дней, — ответила Янка, не поднимая глаз, преувеличено старательно засыпая кофе в мельницу и наверчивая ручку.        — И что, никому не приходило в голову, что случай безнадёжный?        — Тамара говорила, что ты не очнёшься… Но ведь ошиблась же!       Шорр Кан помолчал, потом медленно произнёс:        — Раз уж все сложилось именно так, я тебя попрошу на будущее. Ни при каких условиях я не желаю продления физического существовании при отсутствии сознания. Ну, сама подумай, какой бы тебе был прок, если бы я так и лежал в регенераторе, не приходя в себя.        — Проку бы не было, — упрямо ответила нератка. — Надежда была бы. Откуда тебе знать, что сознание не вернётся? В этот раз сработало… А что вообще с тобой случилось?        — Я не знаю, как ваш самородок ухитрился такую вещь разработать. Но его способ передачи сигналов по нейронам вступил в какой-то странный резонанс с моими психоэнергетическими способностями. Это буквально разрушало меня и было невыносимо мерзко, мне было очень трудно смириться с тем, что я умру так. Первым моим желанием было встать из этого чертового стенда и порвать в клочья ублюдка, разрушающего мою сущность. Но я сдержался. Я убедил себя, что был готов расплатиться с вами, так что же кривить морду, что предъявленный счёт не устраивает? И теперь, обнаружив, что умереть этой паскудной, но своей волей выбранной, смертью вы мне не дали, я чувствую себя дураком. Это мне непривычно и неприятно. Боюсь, что Дугласу придётся очень непросто со мной…        — Ой, уж за Дугласа не бойся! — махнула Яна рукой.       Но, как показали дальнейшие события, она всё ещё плохо представляла себе возможности Шорр Кана по организации беспорядков.       После пребывания в регенераторе Шорр Кана переполняла деятельная энергия. Сидеть на месте он не мог, покидать Нерат пока было нельзя. Яна, кстати, не понимала, зачем они сохраняют требования безопасности, если Шорр Кан больше за Камнем не охотится, но спорить с Иркой не стала.       В результате за 24 часа они с Яной много чего успели переделать. Сначала они полетели на море, где часа три просидели на скале плечом к плечу, молча глядя, как садится нератское солнце. Именно здесь Яна окончательно поняла, что они родственные души. Море завораживало обоих до полного сомнамбулизма. С наступлением темноты Яна стала учить Шорр Кана узнавать нератские созвездия. Потом он решил вспомнить, как ездить на лошади, а значит, пришлось в предрассветных сумерках искать в степях нератский табун и договариваться с жеребцами, оберегающими его. И всё это при том, что Янка была, считай, самым скверным наездником на планете, да и лошадей побаивалась…       В степной зоне ещё до появления на планете людей жили дикие лошади, которых нератцы недолго думая обозвали мустангами. Никто из первых нератцев не был особым фанатом верховой езды, а техника у них появилась сразу. Техническое устройство намного надёжнее здоровенной живой твари, с которой приходится договариваться. Однако с разрастанием нератской общины появились в том числе люди, привычные к лошадям, которые и занялись их приручением. В итоге кататься верхом всем понравилось. Сёдел нератцы так и не завели, но договорились с конями хотя бы на некоторый аналог недоуздков.       Шорр Кан нератскому табуну очень понравился. Главного жеребца, могучего вороного зверя, звали Кипрей. Он с интересом обнюхал незнакомца, схрупал несколько морковок, которые Шорр Кан и Яна предусмотрительно прихватили, после чего милостиво допустил Яну до мелкой кобылы Княженики, которую она меньше боялась, а сам позволил Шорр Кану вскочить ему на спину.       Яна показала дорогу до телепортационной кабины, и лошади вместе с людьми отправились в посёлок. Там Шорр Кан с Яной отправились кататься в Тёмный лес. Правда, утром он совсем не был тёмным, он был весенним и просвеченным солнечными лучами. Кипрей гордо рысил по тропинке первым, время от времени переходя на шаг. Княженика трусила следом, а Яна изо всех сил старалась правильно сжимать её бока, чтобы не навернуться.       На фоне ярких солнечных пятен и сложного узора света и тени в изумрудной листве Шорр Кан, словно приклеившийся к конской спине, казался чёрным силуэтом.       — Шорр, — осторожно окликнула его девушка.       Аэсталец быстро глянул на неё через плечо и снова отвернулся, следя за дорогой. Вообще-то тропа была чистой и не особо перекрывалась ветвями, так что можно было так и не стараться.       — Шорр, обещай мне, что всё будет хорошо, — снова позвала нератка, прислушиваясь к стуку лошадиных копыт по земле, глядя, как под глянцевой рыжей шкурой Княженики перекатываются мускулы.       Шорр Кан, не оборачиваясь, ответил громким, ровным и фальшивым голосом:       — Я приложу все усилия, чтобы всё было хорошо.       Яна вздохнула и сильнее сжала бока своей лошади, чтобы нагнать несносного аэстальца. Правда, она ещё не придумала, что ему сказать.       — Яна! — вдруг воскликнул Шорр Кан, резко останавливая коня. Княженика тут же тоже встала как вкопанная, а Яна чуть не перекувырнулась носом вперёд и с трудом удержала равновесие.       — Что стряслось?       — Камень проявился…       Тогда они отправились в Подгорье, где Шорр Кан притих и заметно загрустил.       Для него смерть брата была намного свежее, чем для Яны, потому что он только месяц, как осознал, что это для него означает. Эмоции свои Шорр Кан умел скрывать виртуозно, но Яна уже научилась его чувствовать.       Девушка показала, как любая из небольших расщелин в стене Главного Зала укрывает Камень, и он исчезает, как на груди у одного из Хранителей.        — Через лунный месяц один из нас почувствует его зов, — объяснила Яна, — и сможет его найти и взять.       Глядя на пустую расщелину, скрывшую Камень, Шорр Кан тихо сообщил:       — Вот так мы и встретились. Я вычислил, что точка этой странной силы здесь, и решил, что если сам руками пощупаю, то найду. А Алэн меня застукал…       Яна молчала, не зная, что на это ответить, а потом спросила:       — А что теперь?       — Теперь нужен корабль, чтобы вернуться на твою Землю, — тихо ответил Шорр Кан. — Я же сжёг за собой все мосты, когда пришёл к вам. Свой корабль оставил на базе, а единственную вещь, которая принадлежала мне-прошлому, которая имела для меня значение, похоронил в твоём родном мире. Я решил, что это будет символично. Хоть и пафосно… Я дам тебе координаты.       По этим координатам Яна доставила Шорр Кана в необозримую сибирскую тайгу. Там выяснилось, что свой меч Шорр Кан закопал у корней огромного кедра. Как он нашёл нужное дерево, Яна не поняла. Возможно, как-то чувствовал своё оружие.       Яна ещё на планете выдала Шорр Кану полезное устройство-мультитул, которое всегда было при себе у любого из нератцев. Лазерным резаком Шорр Кан вырыл глубокую яму, из которой вытащил свёрток чёрной ткани. Потом он закопал яму обратно.       Сначала Шорр Кан снял со свёртка защитную плёнку, а потом медленно развернул и встряхнул ткань. Это оказалось длинным плащом, который он набросил на плечи. Когда Яна присмотрелась, она увидела странную вещь: плащ был надставлен на пару ладоней, причём это было сознательно сделано заметным. Шорр Кан медленно подошёл ко ней и протянул свой клинок на вытянутых ладонях. Его лезвие было чёрным, почти без блеска, простая рукоять тоже была обтянута чёрной кожей, только прямая узкая гарда отблёскивала светлым металлом.        — Этот меч ковал мой отец Орэн Рекки. Он был учеником лучшего аэстальского оружейника мастера Эльвина Мэлла Ильэ. Он ковал этот меч целый год и подарил мне на тринадцатилетие. Для аэстальцев это особая дата. Когда я перенесся с планеты, меч остался у меня, как и навык владения им, учили меня и отец, и мастер Эльвин, и мой наставник Граэн. И я использовал этот клинок, чтобы убить восемнадцатилетнего парня, который холодного оружия в руки никогда не брал. Но у него хватило духу выйти против меня. А ведь он видел, и не раз, что я могу с мечом в руках. Я прошу тебя ещё раз всё взвесить и честно ответить мне на вопрос, не лучше ли мне умереть?        — Честно отвечаю: нет. Я понимаю, что тебе от самого себя тошно, но это же потому, что ты стал прежним. Шорр, пойми, живой ты можешь что-то изменить, мёртвый — нет.       — А говорят, что нератцы народ добрый и милосердный, — вздохнул Шорр Кан. — Давай возвращаться, пора.       Для поединка отправились в нератские степи. На Нерате снова было раннее утро, поэтому большой жары ещё не было. Дуглас и Шорр Кан сбросили рубашки и встали друг против друга. Каждый из бойцов взял меч и кинжал. Свидетелями были только Яна, Ирка и Тамара. Причём Тамара развернула переносную регенарационную капсулу, села рядом с ней и углубилась в какие-то расчёты на планшете, демонстративно игнорируя обоих дуэлянтов.       Как только начался поединок, Яна решила, что это прекрасно, что Тэм устроилась в отдалении и на них не глядит, иначе ей было бы непросто лечить Шорр Кана, случись вдруг что. Яне с Иркой пришлось труднее.       Противники некоторое время стояли, молча глядя друг на друга, а потом лицо Шорр Кана вдруг осветилось совершенно волчьей улыбкой, а глаза загорелись насмешкой и пренебрежением.        — Ну что, модификант ублюдочный, — выдал он, используя какой-то очень странный вариант английского, — подходи, я тебе ликвидирую лишние запчасти, никакая программа Death and fury не поможет.       Дуглас задохнулся от бешенства, побледнел и бросился на Шорр Кана. Тот с лёгкостью парировал и, уходя от удара, легко чиркнул концом клинка Дугласа поперёк груди, оставив длинную тонкую полосу. Из раны немедленно заструилась кровь.        — Следующим номером будут висеть кишки по колено, — насмешливо пообещал Шорр Кан.        — Я тебя убью, — Дуглас бешено бросился в новую атаку.        — Можешь тешить себя иллюзиями, пока мне не надоест с тобой играть! — отозвался Шорр Кан и на этот раз полоснул Дугласа по левой скуле.       — Или может глаз? Висящие кишки слишком уж сократят веселье… Тебе какой глаз дороже?       Яна в панике покосилась на Ирку. Она стояла, выпрямившись, повернув к сражающимся правую ладонь. Похоже, она была готова поставить щит, только между кем и кем?       Яна опасливо посмотрела в сторону дерущихся, Дуглас ухитрился прорваться вплотную, блокировав оружие Шорр Кана и двинул его коленом в пах, Шорр Кан извернулся, подставил под удар бедро, ударил Дугласа лбом в лицо и отшвырнул его в сторону.       Это выглядело особенно впечатляюще, если учитывать, что Шорр Кан, высокий и широкоплечий, был всё равно раза в полтора мельче своего противника. Теперь у Дугласа к крови из пореза на лице добавилась кровь из носа, а Шорр Кан начал чуть заметно хромать на правую ногу.       Дальше они дрались молча, и лицо Шорр Кана, когда Яна успевала его увидеть, было таким страшным, словно всего последнего месяца не было, и память к нему не возвращалась, и вообще это их первый с Дугласом бой.       На лицо Дуга смотреть было ещё страшнее. Кажется, Шорр Кану удалось сделать то, что не успели создатели Дугласа — превратить его в бессмысленную боевую машину.       Хорошо хоть, они теперь молчали. Наконец, Шорр Кан выбил у Дугласа меч, и шагнул назад, держа своё оружие наготове.        — Ну что, подойти рискнёшь? Или, чтобы вырезать тебе сердце, придётся гоняться за тобой по всей степи?       И Дуглас с воплем ненависти и боли бросился на Шорр Кана.       С кинжалом. Против меча. В лобовую атаку.       Шорр Кан стоял так, что Яна ни на секунду не усомнилась, что бешеный Дуг сейчас сам нанижется на его клинок, но в последнюю секунду Шорр Кан опустил руки, бросил оружие и полностью открылся. И разогнавшийся Дуглас вонзил ему кинжал в грудь, отшвырнув его практически под ноги зрителям. У Янки зашлось от боли сердце, когда она поняла, что Шорр Кан сейчас мёртв.       Дуглас замер, хрипло дыша и с ненавистью глядя на своего противника, но с лица его постепенно сбегала краска и в глазах появлялось отчаяние. Тамара моментально подбежала с гравиплатформой, перекатила на неё Шорр Кана, тихо ругаясь сквозь зубы, выдернула из раны кинжал, бросила его на землю, и потащила Шорр Кана в регенератор. Прошли томительные несколько минут, и Тэм хмуро сообщила:        — Сердечная деятельность восстановлена. Мозг не пострадал. Через пару часов можно будет его достать.       Все повернулись к Дугласу. На его залитое кровью лицо было страшно смотреть:       — Он был, как раньше, — неуверенно произнёс Дуглас, с трудом двигая разбитыми губами. — Он говорил мне страшные вещи. На языке моей родины. Зачем он бросил оружие?        — Он провоцировал тебя, — грустно ответила Ирка. — Мне показалось, что ему было интересно, как далеко это может зайти. Я думаю, что он был очень зол на тебя, вот и отомстил, как мог.       Дуглас беспомощно посмотрел на Яну:        — Теперь ты будешь меня бояться?        — Наверное, Шорр Кана буду бояться больше, — попыталась уйти от ответа перепуганная девушка.       Дуглас нагнулся и поднял окровавленный кинжал.        — Я никогда не убивал никого вот так. Наверное, я уничтожил весь персонал своего блока проекта «Death and fury», иначе как я выбрался, но я этого не помню. Откуда Шорр Кан знает обо мне? Нет. Не знаю… Помню себя только нератцем. Я не могу так.       И Дуглас неожиданно замахнулся и вонзил кинжал себе в грудь. Яна чудом успела толкнуть его руку, так что он не попал в сердце. Тамара, злая как чёрт, закрывала его рану вручную биорезонансом.       После того, как Дугласу оказали первую помощь, его отправили домой отлёживаться, Тамару отпустили к медикам, Ирка тоже ушла, а Яна осталась возле регенерационной капсулы, пообещав отправить её в медблок, когда выпустит Шорр Кана. Девушке срочно требовалось побыть одной.       Когда капсула пискнула, она её поспешно открыла. Шорр Кан виновато уставился в её бледное лицо.        — Как Дуглас пережил мою выходку? — с опаской поинтересовался он, причём в его тоне отчётливо слышалось: «А я предупреждал…»        — Мог бы и не пережить, — со вздохом сообщила Яна. — Но я вовремя его пихнула под локоть, так что он отделался злой Тамарой и полевым лечением вручную. Будет теперь со шрамами ходить.       Тут она посмотрела на Шорр Кана целиком и с удивлением обнаружила, что этот невозможный тип ухитрился даже в регенераторе оставить неровный шрам на груди против сердца.        — Откуда ты знаешь о Дугласе столько? — спросила Яна.       Шорр Кан выбрался из капсулы, сходил за рубашкой и медленно оделся. Вытащил из кармана подаренную звёздочку и надел на шею.        — Давай загрузим флайер и отправим его в медблок, — сказал он вместо ответа.       А потом тихо добавил, не глядя на нератку:        — Ты напрасно постоянно забываешь, кто я, и каково моё прошлое. Доля у меня была в этой корпорации. Если хочешь знать, то это я устроил Дугласу побег. Меня не устраивали тренировки, которые планировали специалисты корпорации. Я считал, что так они не сделают из этого прекрасного материала ничего интересного и полезного. Я планировал подобрать беглеца и вырастить из наивного модифицированного мальчишки себе хорошего офицера. Но Нерат меня опередил. За это я на вас долго отдельный зуб имел. Именно поэтому я так поступил с Дугласом при первой встрече. Я тип довольно злопамятный и мстительный. И, кстати, лучше бы Дугласу этой истории пока не знать. Мы и так вряд ли поладим. Я перед ним очень виноват и за прошлое, и сейчас тем более. Он всё ещё мальчишка, и в злости ему со мной не тягаться. Он просто вспыльчивый в силу своей природы, а вот я на самом деле жестокий. Я ему потом сам расскажу, когда немного остынет.       Яна обошла Шорр Кана спереди, решительно приблизилась, обхватила поперёк талии и уткнулась носом ему в грудь. До сих пор она, кроме ситуаций совсем немыслимых, вроде Совета, где его условно оставили в живых, или того случая во дворе, когда он рассказал о гибели Атоса, избегала к нему прикасаться. Тут и в стеснении дело было, и в ещё не до конца прошедшем чувстве опасности. Но сейчас она чувствовала, что Шорр Кан опять себя ненавидит, и ужасно хотела ему помочь.       Яна подняла голову и, продолжая его обнимать, глядя снизу в его озадаченную физиономию, сообщила:       — Я не забываю, кто ты, просто я не знаю всех подробностей твоей бурной биографии. Но это неважно. Ты мой друг и брат вне зависимости от твоего прошлого, со всеми твоими скелетами в шкафу. Шорр, пожалуйста, прекращай себя ненавидеть, ты остаёшься здесь, и умереть тебе никто не даст. И у тебя есть возможность потихоньку исправлять то, что тебя мучит в твоём прошлом.       Шорр Кан быстро обнял её за плечи, и тут же осторожно освободился из объятия.        — Не всё поддаётся коррекции, — без улыбки сказал он.