Планета, которой не было

      Яна с Шорр Каном загрузили медицинский флайер и отогнали его вместе со всем барахлом к Тамаре. Шорр Кан заглянул внутрь и сказал Тамаре большое спасибо за оперативную помощь. Тамара тяжело вздохнула и очень попросила Шорр Кана в ближайшее время воздержаться от посещения регенератора. Шорр Кан обещал.       Потом они вернулись в Янкин дом, Шорр Кан впихнулся на любимое место и сказал:       — Есть желание поселиться тут навеки, ну, или хотя бы пару дней никого не видеть. Что-то я немного устал устанавливать взаимоотношения с нератцами.        — Я согласна даже с домом временно притормозить, — виновато ответила Яна.       На том и порешили. Пару недель они с Шорр Каном провели в гордом одиночестве. Шорр Кан качался на качелях, изучал книги в Янкиной библиотеке, учился играть на её гитаре, освоил губную гармошку и очень много молчал. Кроме кухонной табуретки он проникся горячей любовью к широкому подоконнику в мансардном помещении дома Яны.       Окон в мансарде было шесть, но с одной стороны крыши они были сделаны плоскими и технологичными, стёкла раздвигались в стороны, открывая небо. А вот со второй — фасадной стороны здания — окна были вертикальными, они выдавались из крыши, как скворечники, да ещё и разделялись выступами стропил. В каждой из трёх частей крыши черепица была своего оттенка и уложена под другим углом.       В центральном окне мансарды Шорр Кан и устроил себе логово. Притащил на подоконник плед, пару подушек, передвинул поближе один из сундуков, составлявших меблировку мансарды, чтобы складировать на нём книги. Там он мог просиживать почти весь день, читая или задумчиво глядя на деревья на той стороне улицы.       Кстати, улицы на Нерате были очень странными, потому что настоящих адресов здесь не требовалось, среди нескольких сотен домов заблудиться сложно. Поэтому дома имели сквозную нумерацию, общую для всего Посёлка. А на улицах не было чётной и нечётной стороны. По одну сторону стояли дома, на таком расстоянии, чтобы и в окна друг другу не смотреть, и ощущение единой улицы всё-таки было, а по другую сторону улицы была природа. Лес, луга, заросли цветущего шиповника, озёрная или речная гладь.       Когда Янка возвращалась с Земли на Нерат, они с Шорр Каном даже время от времени выбирались погулять. Яна показала ему цветущий шиповник в Шиповничьем квартале, дома на воде Озёрного квартала, глухой и дремучий лес вокруг Лесного квартала. Когда же её не было на планете, Шорр Кан, кажется, из дома и носа не высовывал.       У них наладилась своего рода рутина. Утро и школьный день Яна проводила дома с матушкой и в школе. Как только заканчивались уроки, она сразу же бежала домой, бессовестно игнорируя все классные мероприятия и прогулки с друзьями, оставляла домашнее задание и домашние обязанности своему двойнику — Эмилии, и мчалась на планету. Из-за разницы во времени на Нерате было утро. Они вместе с Шорр Каном обедали, гуляли, сидели у камина, музицировали. Потом Янка спала несколько часов и мчалась домой, чтобы успеть к подъёму в школу.       И вот на пятнадцатый день затворничества, когда девушка уже начала немножко недосыпать из-за этого безумного графика, Шорр Кан встретил её словами:        — Давай всё-таки посмотрим, где мы там башню поставить собрались?       Они всё-таки пошли перелеском, который теперь вызывал у Яны подспудную тревогу и желание больше здесь никогда не появляться, потому что Шорр Кан сказал, что потакать таким страхам очень вредно. Уже начинался вечер, когда они вышли к нератским искусственным озёрам. Низкое солнце вызолотило лёгкие облака, создавая ощущение простора и покоя. Слева от них ажурные шарообразные кроны ракит перемежались высокими тёмными елями и лёгкими воздушными соснами. На другом берегу открывались широкие песчаные пляжи. На берегу, куда они пришли, были обычные для пресного водоёма заросли тростников и камыша, но для удобства людей вдоль воды была проложена деревянная дорожка с перилами, часть дорожки, которая ближе к берегу, была приподнята сантиметров на тридцать, получалось что-то вроде длинной лавки. Время от времени от этого «тротуара» далеко в воду уходили длинные изломанные мостки. У ближайших мостков были привязаны две небольшие пёстрые лодочки.       — Прокатимся? — обрадовалась Яна.        — Вообще-то я не умею управлять вёсельной лодкой, — сообщил Шорр Кан. — Я много всего спортивного делал дома, но почему-то с лодками не сложилось, хотя плаваю я хорошо.       — Не проблема, сейчас научу, — радостно пообещала нератка.       После чего Шорр Кану пришлось постичь искусство управления плоскодонкой, где надо грести стоя и одним веслом, вёсельной лодкой, где гребец не видит, куда плывёт, и даже байдаркой, которая качается и норовит кильнуться.       Шорр Кан не особенно проникся всеми этими плавсредствами, но с интересом выслушал историю о нератском паруснике и мелких яхтах, потому что море ему понравилось.       После прогулки и плавания Шорр Кан понял, что озеро Круглое ему нравится, так что уже вечером Яна познакомила его с главой нератских архитекторов Шамилем Илаевым, которого на Нерате все звали Халин. Идея чёрной башни Халина внезапно вдохновила, так что, когда Янке пришлось возвращаться на Землю, Шорр Кан в кои-то веки не спрятался в её дом, а остался общаться с нератцами. Впервые с самого момента его условного оправдания.       В башне решили сделать семь этажей, но поскольку потолки решили делать высотой метра четыре, она должна была быть очень даже высокой, как девятиэтажный дом в Москве. Всё верхнее помещение решили сделать единым круглым залом, где можно будет устраивать балы.       Ханна Ларсен, нератская художница, нарисовала проект двенадцати высоких стрельчатых дверей, и сезонных витражей для них, изобразив площадь перед Нератской ратушей — зданием Совета — в разные сезоны года. Двери должны были выводить на широкий балкон, опоясывающий башню.       Нератский скульптор Беата Ковач придумала оградить балкон низкой оградой из резного камня, изображающей переплетение цветов и листьев. А Халин решил, что нижнюю часть ограды надо приподнять, чтобы можно было сидеть на краю балкона, свесив ноги и облокачиваясь на верхнюю часть балюстрады. Для пола бального зала Ханна нарисовала паркет из тех же цветов и листьев.       Проект чёрной башни потряс нератцев оригинальностью идеи, и они совместными усилиями возвели её всего за две недели, как раз успев к нератскому новому году, который отмечается в день летнего солцестояния на планете.       Так что бал Солнцестояния устроили прямо в новостройке, и сразу стало понятно, что в итоге у Шорр Кана личного дома не получится, потому что большую часть помещений будут использовать всем Нератом.       Впрочем Яна своего кровного брата из дома выгонять не планировала, и он продолжал ночевать в гостевой комнате. Стройка и праздник позволили нератцам немного привыкнуть к Шорр Кану и перестать шарахаться. Дуглас его обычно избегал, но при встрече держался ровно и вежливо.       Прошла неделя, и Яна, которая решила, что почти месяца на планете уже достаточно, чтобы стать активным участником рутинных дел, вынудила Шорр Кана начать участвовать в тренировках мечников. Потому что у него способности, и нечего их не использовать на благо нового дома.       Наверное, Шорр Кану эта идея не очень нравилась, поэтому он на тренировку пришёл, но вёл себя как первостатейная язва, дважды обезоружил Дугласа и довёл его до состояния тихого бешенства. Разъярившийся Дуглас, наконец, сумел обезоружить своего противника, но в результате оба ушли с тренировки с фиксирующими повязками на правых руках, чтобы быстрее прошло растяжение. Шорр Кан ещё успел особо заинтересованным показать, что он владеет левой рукой так же, как правой, и показать упражнения, с которых придётся начинать, чтобы этому научиться.       После тренировки они с Янкой отправились в башню, сели на балконе над озером, и там Шорр Кана словно выключили. Он молча сидел, уткнувшись лбом в перевязанную руку. Яна не надоедала ему, помалкивала, вглядываясь в гладь озера внизу. С верха башни самые безбашенные даже в воду иногда прыгали, озеро было глубокое, а медики, если что, бдительные и опытные.       Так они просидели достаточно долго, и вдруг Янку словно током ударило. В привычное ощущение друзей вокруг включился человек, которого ей никогда не суждено было больше почувствовать.       Она задохнулась от боли, надежды, неожиданности, повернулась к Шорр Кану и увидела его расширенные глаза. А потом её словно смерч подхватил. В мгновение ока она обнаружила себя в том месте, где похоронили капсулу с телом Атоса.       Янка нервно заозиралась, ощущая присутствие Атоса сильнее, потом выхватила свой мультитул, активировала лазерный резак и, лихорадочно вспоминая, на какую глубину опустили капсулу, выставила регулятор. Двумя косыми взмахами с наклоном девушка взрыла верхний слой почвы и силовым щитом начала её выпихивать из ямы.       Тут рядом с ней возник Шорр Кан, держащий за плечо бледного, кашляющего, задыхающегося юношу в чёрном комбинезоне.       — Успокой Марка, — бросил Шорр Кан.       И Яна поняла, что это правда Марк, который так и не успел стать нератцем, которого они увидели уже мертвецом. Нератка шагнула к нему и приветливо сказала, переходя на английский, поскольку помнила, что это был основной язык базы Шорр Кана:        — Здравствуй, Марк! Я — Яна. Ты на планете Нерат, тебе ничего не грозит.        — Что он делает? — спросил Марк. Голос у него дрогнул.       Яна обернулась.       Шорр Кан уже поднял капсулу наверх и нажал кнопку аварийного открытия.       Яна бросилась к нему.       В капсуле парил Атос. Его глаза были открыты, губы плотно сжаты, из носа время от времени вырывался пузырёк. Руки вскинуты, кажется, он ощупывал свод капсулы, пока находился во тьме.       Шорр Кан распахнул крышку и резко рванул брата вверх за плечи.       Атос начал дышать, хрипло, взахлёб, сотрясаясь в его руках.       Шорр Кан помог брату выбраться из капсулы и удержал его на ногах. Янка подбежала и крепко обняла Атоса, с трудом сдерживая сдавленные беззвучные рыдания. Атос смотрел поверх её головы только на брата.       — Примерно через год после того, как я убил тебя, — медленно произнёс Шорр Кан по-аэстальски, — я попытался напасть на Яну и захватить Камень. Я преуспел. Но когда я надел Камень на шею, я вспомнил своё прошлое. Закрытое от меня двадцать лет. Я разом увидел обе части своей жизни — аэстальскую и ту, что вёл до последнего времени: интриганом, пиратом, убийцей. До мельчайших подробностей я вспомнил отца, маму, тебя. И понял, что я натворил. Я хотел покончить с собой, но мне не позволила Яна. Тогда я сдался нератцам, потому что был уверен в смертном приговоре. Я очень хотел умереть. А они приняли меня в своё сумасшедшее сообщество. Яна защищала меня всё это время. Она предложила мне кровное братство.       Руки Атоса сильнее сжали плечи напарницы.       — Конечно, — тихо выдохнул Атос на том же языке. — Представь наш народ, разве они бы поступили иначе?       Атос осторожно отстранил Янку и шагнул навстречу брату. Девушка повернулась следом за ним и увидела напряжённое, полное боли и вины лицо Шорр Кана.       Атос сделал ещё шаг и сказал:       — Шорр, ты не представляешь, как я счастлив, что ты здесь, что ты вспомнил меня, наш дом… Даже если воздух в моей груди, биение сердца, которое я чувствую — это бред смертного сна, если на самом деле я мёртв и просто каким-то чудом получил возможность узнать, что ты на Нерате, что ты всё вспомнил, что ты рядом с Янкой — за это стоило отдать жизнь!       Шорр Кан резко втянул воздух сквозь зубы, словно от сильной боли, но промолчал.       Атос снова шагнул к брату, медленно протянул руку, дотронулся до плеча, и, видимо, удостоверившись в его реальности, крепко обнял.       Шорр Кан неуверенно ответил на объятие. Оба замерли.       — Алэн, прости меня, — хрипло выдохнул Шорр Кан.       — Конечно же, я прощаю тебя, Шорр, — тихо отозвался Атос.       И тут рядом приземлилось несколько флайеров, высыпали нератцы. Кэти и Саймон, Ирка, Дэвид, Дуглас, Тамара, Гилмор, ещё кто-то. Кэти и Саймон, не останавливаясь, бросились вперёд, повисли на шее у Атоса, игнорируя Шорр Кана, а там и остальные налетели.       Через пару мгновений Шорр Кан осторожно выбрался из этой кучи-малы и подошёл к своей названной сестре. Глаза у него были, как у лунатика, зрачки огромные, взгляд остановившийся.       — Шорр, ты в порядке? — с опаской спросила Яна.       — Не знаю. Слишком всё это странно. Похоже на сказку с хэппи-эндом. Со мной такого никогда не случалось.       — Шорр, а почему Атос твоё имя так же, как я, сокращает? Когда мы с тобой воевали, он так не делал…       — Скорее тебя надо спрашивать, зачем ты решила так меня звать, — невесело усмехнулся Шорр Кан. — Мои родители меня назвали Шорр, это старинное аэстальское имя. А когда я перенесся невесть куда, там мое короткое имя казалось странным, так что его быстренько переделали по местному шаблону.       На этом Шорр Кан развернулся и быстро пошёл к Марку, оставив Яну стоять и переваривать тот факт, что она угадала его правильное имя.       Марк попятился, но потом нахмурился и шагнул навстречу. Шорр Кан перешёл на английский:       — Марк! Я принят в сообщество Нерата, но нахожусь под наблюдением. Нератцы мне пока не очень доверяют. Я дезертировал с собственной базы, потому что теперь я помню своё прошлое, и это немного отличает меня от того человека, который тебя хладнокровно убил. Раз неведомая сила вдруг оживила тебя и Алэна, Атоса, нератцы с радостью примут тебя, ты ведь хотел к ним уйти. И я уверен, что и из тебя выйдет прекрасный нератец! Если ты хочешь получить от меня какое-то удовлетворение, назови сейчас. Я готов ответить за причинённое тебе зло.       Яна уже успела отмереть и переместиться за спину Шорр Кана, и оттуда умоляюще глядела на юношу. Марк неуверенно ответил на её взгляд, а потом снова посмотрел на своего бывшего командира.       — А можно я тебе по морде дам? — с загоревшимися глазами спросил он.       Шорр Кан шагнул ближе, раскрыв руки.       Марк чётко, как в тренировочном зале, с левой руки двинул Шорр Кану под дых.       Яна понимала, что Шорр Кан мог заблокировать удар, мог увернуться, мог так напрячь пресс, что мальчишка скорее бы выбил себе руку, чем причинил ему вред. Но Шорр Кан явно полностью расслабился. Яна услышала звук удара, услышала болезненный выдох, с которым удар выбил воздух из его лёгких, увидела, как он согнулся от боли, а Марк так же чётко зарядил ему справа в челюсть. Юноша оказался тем ещё лосем, он ухитрился сбить Шорр Кана с ног, а когда тот упал, ещё и добавил ему ногой в бок. На лице его застыла гримаса ярости.       Шорр Кан вздрогнул, но уже не стал явно, как при самом первом ударе, демонстрировать свою боль.       Он лежал на спине, челюсть его быстро распухала, из угла губ стекала струйка крови, а он молча смотрел на Марка снизу вверх. Потом сел и сипло спросил:       — Хочешь, я уйду с этой планеты, если для нас двоих она слишком тесна?       Марк выдохнул:       — Если бы ты знал, как я боялся и ненавидел тебя!       — Я знал. Но меня это забавляло, — спокойно ответил Шорр Кан.       Яна видела, что говорить ему больно. Марк скрипнул зубами. Яна сделала несколько шагов вперёд, хотя и знала, что это тот случай, когда Шорр Кан не потерпит вмешательства.       — Я захлёбывался в такой же капсуле, — вдруг сказал Марк. — Как ты смог меня спасти? Зачем?       — Мы с Яной, моим побратимом и другом, почувствовали Атоса, — отвечал Шорр Кан. — Это было невозможно, но надо было проверить. Я знал, что, если Атос очнулся, то он, как нератец, не будет паниковать, и у него есть резервы организма, которые дадут ему продержаться до подхода помощи. Я надеялся, что и ты очнулся, потому что вас было только двое похоронено здесь. Но тебя мы не могли ощутить, ты же не замыкал нератский круг. И я метнулся в первую очередь проверять твоё захоронение. Марк, я очень виноват перед тобой. Твоя смерть мучила меня не меньше, чем смерть моего брата. Прости меня.       Марк опять покосился на нератку.       — Откуда у тебя друзья? Тебя же все ненавидели и боялись… Я видел, как ты издевался над этой девчонкой!       — Она простила меня…       Марк снова посмотрел на Янку, а она постаралась вложить в ответный взгляд всю свою мольбу.       — Ладно, — буркнул юноша. — Ты же меня и вытащил из этого саркофага, так что квиты.       Тут объявилась выбравшаяся из кольца вокруг Атоса Тамара. Она явно вспомнила свои профессиональные обязанности и подошла осмотреть Марка. Но по дороге увидела разбитое лицо Шорр Кана и остановилась.       — Тебе помочь? — осторожно спросила она.       Шорр Кан вопросительно посмотрел на Марка. Тот пожал плечами и с досадливой гримасой отвернулся.       — У него в ребре трещина, — шёпотом наябедничала Яна. Она уже не удивлялась тому, что, побратавшись с Шорр Каном, стала его ощущать, как и других нератцев. Шорр Кан невесело усмехнулся и прижал ладонь к левой стороне тела.       — Будешь корсет носить, — мрачно пообещала Шорр Кану Тамара и сунула Шорр Кану гемостатическую губку, а потом со вздохом повернулась к Марку и тоже перешла на английский:       — Привет, Марк! Я — Тамара, глава медицинской службы Нерата. Можно я осмотрю тебя?       — Что для этого нужно? — неуверенно спросил Марк.       — Только твоё согласие. У меня с собой портативный диагност, который сразу покажет, требуется ли тебе дополнительное обследование.       — Хорошо, осмотрите.       Тамара подошла вплотную, взяла левую руку Марка, коснулась внутренней стороны его запястья рыльцем диагноста. Приборчик услужливо брякнул. Тамара посмотрела на экран на боковой панели.       — Ты в полнейшем порядке…       Подошла Ирка. Её как мага особенно интересовало неожиданное воскрешение. Атоса она уже просканировала, не обнаружив никаких отклонений.       Марк снова насторожился и насупился.       Яна мельком удивилась, подумав, как он, интересно, собирался жить на Нерате, если так шарахается.       — Привет, Марк! Я — Ирина, глава Нератского Совета. Ты хотел стать нератцем?       — Да, — неуверенно ответил Марк.       — Ты не передумал?       — Нет, я хочу.       — Тогда я приглашаю тебя к нератскому Камню. Планета у нас волшебная, если можно так выразиться. Чтобы стать нератцем, нужно замкнуть с нами круг у Камня. Тогда ты освоишь наш основной язык и нам будет проще общаться. А ещё ты почувствуешь каждого из нератцев и сможешь доверять нам. Ты готов?       — Да, — по-прежнему неуверенно ответил Марк.       — Тамара, он в себе? — шёпотом спросила Ирка по-русски. — У него шока нет?       — Насколько могу судить — нет.       Ирка повернулась к Шорр Кану, который как раз смывал с лица кровь:       — Шорр Кан, я верно предполагаю, что, если бы не твоя расторопность, Атос и Марк могли бы задохнуться в своих саркофагах?       — Типа того…       — Шорр Кан, присоединишься ли ты к нератскому кругу рядом с братом? Я думаю, что твой испытательный срок завершён.       Глаза Шорр Кана насмешливо блеснули, и Яна живо представила себе, как он ехидно отвечает:       — Нет, спасибо, мне и так неплохо.       Но Шорр Кан покосился на неё и со вздохом ответил:       — Я благодарен за оказанное мне доверие.       — Пойдём, Марк, — сказала Ирка, — нам надо долететь до нашего круга на флайере. Это не здесь.       Марк послушно пошёл следом.       Шорр Кан, который всё ещё сидел на земле, поднялся и протянул Яне руку:       — Обойдёмся без флайера, хорошо?       Яна кивнула, и они перенеслись на поляну к Камню.       Здесь уже собирались оповещенные Иркой нератцы. Лица всех светились надеждой, хотя не все ещё видели вернувшихся, весть уже облетела весь Нерат.       Яна увидела, как прилетели Атос и Кэти, и Саймон. Хоть Саймон был уже довольно взрослым по меркам Нерата, он беззастенчиво ехал у отца на ручках.       А вот и Марк с Иркой появились.       Нератцы в молчании начали браться за руки. Яна Шорр Кана так и не отпустила, они скромненько пристроились с одного из краёв цепочки. Яна взяла за руку крайнюю сейчас Веру, так что теперь крайним стал Шорр Кан. К ним неожиданно подошёл Дуглас. Он некоторое время внимательно смотрел на Шорр Кана, а потом протянул ему руку. Шорр Кан хмыкнул и его руку принял.