Планета, которой не было

      На самом верхнем ряду тихо сидела Мерн и внимательно рассматривала своего бывшего мужа. Он очень изменился. Он был совсем не похож на того молодого офицера, который однажды много лет тому назад с спас от надругательства и смерти молодую пленницу из знатной семьи. И на того человека, который с лёгкостью управлял людьми, мирил и стравливал, подсиживал и спихивал с пьедесталов, всегда сам выходил из воды сухим и был неизменным любимчиком начальства, он тоже не походил. А вот на того человека, который предложил бесправной рабыне, стать его женой, он был снова похож. Как будто тех лет, когда он вдруг получил власть, не было…       Мерн не обижалась, что Шорр Кан её оставил. Во-первых, она получила очень хорошее воспитание, поэтому умела быть благодарной. И она не забыла, что Шорр Кан сначала спас её от насилия и верной смерти, а потом взял её в жёны, хотя мог бы и без того получить с ней свой интерес. Ещё она помнила, что, несмотря на очень свободные нравы мира, где ей пришлось жить после захвата её планеты, в обществе, где любовницы у знати менялись с феерической скоростью, и мнение жён никого не волновало, Шорр Кан, назвав её своей женой, никогда ей не изменял. Несколько девиц, которые посмели выразить своё недовольство собственническим поведением Мерн, немедленно понесли жёсткое наказание. К тому же, отвезя их с детьми на захолустную планету, Шорр Кан оставил им достаточно средств, чтобы они ни в чём не нуждались, и обеспечил достойным положением в обществе. В общем, ей было, за что быть благодарной, хотя обидно всё равно было. Но Мерн заставляла себя помнить добро и не копить обиды. Она даже смогла заставить себя верить в то, что Шорр Кан имел вескую причину поступить так, как поступил. И никогда не настраивала против него детей. Правда, в последнее время она начала исподволь поселять в них мысль, что отец, скорее всего, спрятал их, чтобы защитить, а сам погиб, решив, что это будет идеальным вариантом.       А потом всё понеслось кувырком неизвестно куда.       Плен, неопределённость, ожидание беды.       Явление Шорр Кана с обещанием помочь, спасти, переправить в безопасное место. Шорр Кану было трудно не верить, да и старая память и недобитая зараза-любовь работали против неё, поэтому Мерн согласилась.       И в её жизнь вошёл чумовой народ нератцев.       И в глубине души Мерн уже понимала, что никуда ей отсюда не деться, планета буквально прирастает к ней с каждым вдохом. И на это совещание она пришла, хотя и не была ещё формально нератцем и не знала, как ими становятся. Она хотела посмотреть на Шорр Кана, который с той встречи на базе ни разу не появлялся в пределах видимости. Мерн думала, что это поможет решить, что же делать дальше. Как оказалось, её сомнительный статус никого не волновал, с совещания её никто не гнал.       Происшедшее подтолкнуло Мерн к неожиданному решению: надо попробовать поговорить с Шорр Каном, а если не получится, потому что не успела она начать спускаться с этой верхотуры, как Шорр Кан уже пропал, то с кем-то из его здешних знакомых. Первой на ум пришла Яна, девушка, которая их водила по планете в первый день.       Мерн очень часто видела её вместе с Шорр Каном. Может быть, всё вообще объясняется очень просто, Шорр Кан совсем забыл Мерн, и теперь у него есть девушка? Потому Шорр Кан и не хочет встречаться с бывшей женой?       Мерн сразу из зала Совета отправилась к дому Яны и решительно постучала.       Янка вышла, весело и дружелюбно её приветствовала и потащила на кухню угощать кофе.       Мерн сразу же нацелилась на любимое Шорр Канье место, наверно, это было проявлением родства душ… Но нет… На эту табуретку каждый норовил сесть, удачно стояла, видимо, или в геоположительном месте…       Но с самого появления Шорр Кана в этом доме он неизменно сидел здесь, а со временем повадился просто материализовываться на этом месте. Так что Яна уже давно никого туда не пускала садиться, и аккуратненько Мерн перенаправила на стульчик справа от стола.       Мерн рассматривала хозяйку и так, и этак, и никакого напряжения не видела. Не была она похожа на разлучницу, уведшую чужого мужа. Да и возрастом была вроде мелковата. Яна как обычно уселась прямо на кухонную панель у плиты и начала варить кофе. Мерн согласилась попробовать с корицей.       — Наверное, странно будет выглядеть наш разговор, — начала Мерн, не глядя на неё. Общаться им по-прежнему приходилось по-английски, потому что нератцы присматривались и ещё не спешили звать Мерн в нератский круг, а значит, русского она не понимала. Правда, общаться стало проще, потому что Мерн и дети за истёкшее время адаптировали свой вариант английского к тому, на котором говорили на Нерате.       — Начать хотя бы с того, что я не понимаю, кто мы для вас, на каких правах мы здесь. Я не понимаю, кто ты Шорр Кану, почему вы постоянно вместе. Я не знаю, что нам делать на этой планете. Но при этом я чувствую, что ваш мир очень пристрастен к нам, он словно просит нас остаться. Это такое странное чувство… Как ты думаешь, почему Шорр Кан нас избегает?       — На часть твоих вопросов очень просто ответить. Я Шорр Кану друг и названая кровная сестра. Ты знаешь, что есть такой обычай?       Мерн озадаченно покачала головой.       Яна сунула ей под нос правую руку, отмеченную небольшим неровным шрамом:       — Люди, которые хотят побрататься, разрезают руки и соединяют раны, тогда у них как бы становится общая кровь, что собственно и определяет родственников. Понятно, что на самом деле общей наша кровь не стала, это символ. С другой стороны, у нашего народа есть особая магия, так что на самом деле эффект этот обряд на нас с Шорр Каном ещё какой оказал. Шорр Кан очень мне дорог, я готова жизнь за него отдать. Вы для нас тоже друзья, в том смысле, что вы очень нравитесь нам, мы хотим стать вашими друзьями. Это с одной стороны. А с другой стороны, когда Шорр Кан вас привёл со своей базы, он меня попросил о вас позаботиться, принять вас здесь. Возвращаясь к тому, что он мой брат и друг, вы тоже моя семья, и я готова сделать всё, чтобы вам здесь было хорошо. Атос, который вас в первый день везде водил, вместе со своей женой и сыном, он Шорр Кану настоящий родной брат, он тоже хочет ему помочь. Вообще-то в нашем измерении есть ещё планеты, где вы могли бы быть в безопасности, и ты бы могла там жить с детьми и спокойно их растить, но я тебя уверяю, что такой весёлой и вольной больше нет, так что мы очень настроены вас уговорить остаться с нами. Кажется, что наша планета, к вопросу о магии, обладает собственными интересами, и вы ей очень нравитесь, поэтому у тебя и возникает странное чувство притяжения. Что вам здесь делать? Это вообще не вопрос: жить, учиться, что-нибудь создавать, играть на музыкальных инструментах, танцевать и петь, гулять и купаться в море, спорить и сочинять сказки. Что хотите! А вот на вопрос, почему Шорр Кан вас избегает, я ответить не могу. То есть, у меня есть мнение, но я не хочу его обсуждать без Шорр Кана. Вместо этого я обещаю поговорить с ним, чтобы он прекратил прятаться, и пришёл к тебе.       И тут Мерн поняла, почему, когда она пришла к Яне в гости и нацелилась на очень привлекательную табуреточку в уютном закуточке, Яна отсоветовала туда садиться, непонятно пробормотав себе под нос что-то по-русски («ты, Бада, нас не любишь, тебе для нас даже той буреточки жалко…») Потому что на табуреточке бесшумно материализовался обсуждаемый Шорр Кан. Он вписался в узкий проём, словно так и сидел с самого начала, глаза у него были закрыты, голова откинута, так что затылок упирался в стену. На физиономии была непроходимая тоска.       — Янка, я не знаю, что делать, — сказал он, не открывая глаз.       Яна подумала, что о степени его отчаяния говорит то, что он не понял, что в комнате есть кто-то кроме неё. Кровную сестру он чувствовал, Мерн нет. Но она сидела буквально через стол. А Шорр Кан был воином, пиратом, человеком, привыкшим быть настороже, человеком, чьё выживание зависит от быстроты рефлексов, реакции, чувства опасности.       Мерн замерла от неожиданности. Слов Шорр Кана она не понимала, но эмоции считывались легко.       — Янка, — продолжал Шорр Кан тихим тоскливым голосом, — я так устал прятаться от Мерн и детей… Я очень хочу, чтобы они оставались здесь, были в безопасности. Но что, если она меня ненавидит? Если решит, что лучше где угодно, лишь бы от меня подальше? Давай вы мне найдёте какое-нибудь дело в Гангафе, а? Как не вовремя меня сделали этим чёртовым лидером!       — Только попробуй вякнуть, что лучше бы тебе умереть, — мрачно отозвалась Яна. — Сначала от меня в лоб получишь, потом Атоса позову, а потом твоих офицеров. Кто-нибудь из нас мозги тебе да вправит.       — Были бы те мозги, — грустно хмыкнул этот невыносимый тип, не открывая глаз. — Но вообще, если я решу, что это наилучший выход, то точно начну не с обсуждения этой опции с тобой.       Яна не стала поддаваться на его провокацию, а тихо попросила:       — Шорр, открой глаза, пожалуйста.       Шорр Кан послушно открыл, а поскольку сидел он напротив нератки, то на неё и уставился.       — А теперь налево посмотри…       Шорр Кан так же послушно повернул голову. Потом медленно встал и повернулся к Мерн. Вид у него был, как у человека, идущего на эшафот или на прорыв вражеской линии.       Мерн подняла голову, глядя на него.       Шорр Кан шагнул к ней и, видимо, решив не нависать, сел на пол по-японски на пятки. Эта странная поза в его исполнении оказалась очень естественной. Глядя Мерн прямо в глаза, Шорр Кан заговорил (он говорил на той версии языка, которая была родной для Мерн, так что Яне стало сложнее следить за его речью):       — Мерн, я поступил некрасиво, я не должен был от вас прятаться. Я хочу сказать тебе, что ты совершенно свободна. Мы оказались очень далеко от мира, где ты родилась, и никакие соглашения, заключённые в нём, не должны тебя связывать. Я готов что угодно сделать, чтобы вам было хорошо именно на этой планете. Пожалуйста, оставайся здесь! Скажи, что мне сделать, чтобы ты чувствовала себя здесь комфортно?       — Ответь мне, почему ты нас оставил?       — Потому что моральный урод! — без колебаний ответил Шорр Кан. — Тогда, пять лет назад, мне надоело быть на вторых ролях, я решил стать капитаном собственной базы. Я не мог взять с собой семью. Вы бы стали моим слабым местом, рычагом для воздействия на меня. В новой роли я бы не мог позволить себе старомодно блюсти верность супруге и быть хорошим отцом. Ну, и я оправдывал себя тем, что детям неполезно расти среди крови и грязи. И я полностью вас обеспечил… И я надеялся, что мимо такого сокровища, как ты, невозможно пройти. Что найдётся другой человек, который полюбит тебя, завоюет твою любовь, и у вас будет нормальная жизнь подальше от такого мерзавца, как я.       Когда Шорр Кан назвал Мерн сокровищем, у той расширились глаза, но она ничего не сказала.       — Ты только забываешь сказать Мерн, что на тот момент у тебя была амнезия, ты не знал ничего о своём прошлом, и мы с Атосом подозреваем, что и ряд эмоциональных реакций у тебя был неадекватен, — тихо подала голос Яна со своего места. — И что, когда ты восстановил свою личность в полном объёме, ты хотел умереть, считая, что совершил непоправимое зло.       Яна говорила по-английски, чтобы Мерн было понятно.       — Не защищай меня, — безжизненно отозвался Шорр Кан, — я даже не сказал вам, что у меня есть семья, даже не попытался их найти.       — Атос вернулся из мёртвых только два месяца назад! — резко сказала Яна. — До того момента ты не стал бы никому ничего говорить о своём прошлом. Ты считал, что единственное, что имеет смысл — это прекращение твоего существования. А сейчас ты свободен и можешь поступать так, как тебе действительно хочется. Прекрати себя жалеть, чёрт побери! Скажи уже что-нибудь осмысленное!       Яна увидела, как напряглись плечи Шорр Кана, словно она его ударила, а Мерн посмотрела на неё с удивлением.       — Хорошо, говорю, — отчётливо произнёс Шорр Кан и резко вскочил на ноги. Потом он протянул руки и, схватив Мерн за плечи, поднял её со стула.       Окажись Янка на месте Мерн, она бы наверное, вскрикнула от испуга, но жена у Шорр Кана оказалась тем ещё кремнем.       Они молча смотрели друг на друга.       — Мерн, ты ненавидишь меня? — спросил Шорр Кан.       — Нет.       — Ты злишься, что я тебя бросил?       — Раньше не злилась, не позволяла себе, старалась верить, что ты знал, как лучше. Сейчас очень злюсь.       — Последнее время я только и занимаюсь тем, что хожу, как идиот, и пристаю ко всем, ну отомстите мне за то, что я причинил вам столько боли. Спрошу и тебя: чем мне возместить ущерб? Хочешь, я уйду с этой планеты, чтобы вы могли оставаться? Хочешь, умру?       Как всегда, от его ровного голоса у Яны защемило сердце. Этот тип всегда шёл напролом. И она не могла с этим ничего поделать.       Таким же ровным голосом Мерн спросила:       — Ещё какие-то варианты можешь предложить?       Вместо ответа Шорр Кан привлёк её к себе и поцеловал.       Тут-то Яна и пожалела, что сама по себе без его же помощи телепортироваться не умеет, и просто, как могла, затихарилась на своём насесте.       Через несколько бесконечных минут разорвав поцелуй, Шорр Кан тихо спросил:       — Ты простишь меня? Позволишь снова называть тебя женой?       — Ты меня любишь? — спросила Мерн, внимательно на него глядя.       — Я не знаю. Можешь считать, что в чём-то я взрослый, много знающий человек, только психопат, пират и убийца. А в чём-то я шестнадцатилетний мальчишка, пробывший в летаргии последние двадцать лет. Я уверен, что если бы встретил тебя на Аэстали много лет назад, то полюбил бы. И я уверен, что Янка научила меня дружить. Значит, я не безнадёжен. Возьмёшь меня?       — Да, — тихо ответила Мерн.       После того, как у Шорр Кана появилась семья, ему уже точно нужно было строить настоящий дом, потому что не в чёрную же башню посреди озера жену и детей приводить.       Так что нератцы решили устроить ещё одно большое строительство.       Тут надо сказать, что возобновление контакта с отцом прошло у Дара и Мелани не без шероховатостей. Они не видели его более шести лет, Дар уже вошёл в суровый подростковый возраст, Мелани было десять, и характером она как раз пошла в отца, что не делало её легкой в общении. Но то, что Мерн признала мужа и согласилась снова жить с ним одним домом, постепенно примирило с ним детей.       В конце концов, Мелани даже понравилось проводить с отцом время. На Нерате же дети Шорр Кана освоились очень быстро, всё же на потенциальных нератцев планета оказывала мощнейшее привораживающее влияние.       Дом поставили на той же Улице, вымощенной разноцветными плитками, в квартале разноцветных улиц, где соседствовали дома Яны и Атоса, Мерн была не против жить рядом с роднёй мужа, в том числе названной. Дом поставили дальше от самой улицы, почти у леса, проложив до улицы дорожку.       Сделали дом трёхэтажным, Шорр Кан тяготел к высоким строениям, наверное, дело было в том, что детство его прошло в замке, так что нератские одноэтажные избушки он и за дома не считал. Третий этаж отдали детям, на втором поселились Мерн и Шорр, а внизу сделали гостиную, кабинет, мастерскую, тренажёрку, оружейный зал и гардеробную. Яна все эти помещения в подвал убрала, но так тоже прикольно вышло.       За домом сделали небольшой, но довольно глубокий пруд с проточной водой, запитав его от мелкой речушки Ольховки, выбегающей из леса, и пары подземных источников. В этом квартале от Ольховки было немало небольших водоёмов, потому что купаться нератцы очень любили. На берегу пруда ребята из группы ботаников торжественно высадили желтые, белые и лиловые ирисы.