Планета, которой не было

      Вскоре после того, как планета Нерат вступила в контакт с Гангафским королевством, свеженазначенный нератский лидер отправился в Гангаф с визитом, знакомиться, так сказать…       С собой он естественно взял названную сестрицу, ну, потому что князь, типа, самодур и может.       В ходе визита представители Королевской специальной службы, КСС, которые ведали контактом, познакомили Шорр Кана и Яну со странным народом нератцев, живущим в Гангафском королевстве. Эти нератцы оказались почти полными двойниками нератцев, живущих на планете Нерат.       На прощание гангафская нератка Хэлрэ подарила Шорр Кану и Яне несколько пачек переплетённых листов, озаглавленных «Дневник нератца с комментариями гангафца». Он был написан нератскими рунами и на нератском языке.       Когда Шорр Кан и Яна пересказывали эту встречу дома на Нерате, к их двойникам сразу привязалось слово «тёзки».       Причём сходство до полной неразличимости было не только в именах или физиономиях — в определённой степени оказались похожи и судьбы. Так, например, один из экземпляров Дугласа не только оказался сходен со вторым именем, габаритами и даже характером, но и взял в жёны нератку Наталью, а не Мерн, и дети у него Танюшка, Мэрион и сын Рэм. Правда, на планете Нерат третий ребёнок у этой пары ещё не родился, но всем известно, что они ждут сына и назовут его Рэм.       Нератцы планеты Нерат очень понадеялись, что когда-нибудь они смогут поближе познакомиться со своими тёзками и разобраться, что же это за странный казус.       Ещё на этапе знакомства с нератцами-тёзками добрые каэсесовцы закачали в мозг Шорр Кану и Яне нератский язык, который был самостоятельным языком, а вовсе не русским, и даже не родственным гангафскому.       Когда Шорр Кан и Яна вернулись с добычей, инсталляцию нератского языкы немедленно выпросила главный нератский филолог Ярослава Войцеховская и взялась за перевод полученного текста на русский. Вот, что она прочла и передала остальным… ***       «Давным-давно, тринадцать эпох тому назад, Энгальс I и его сыновья создали людей.       Мир, данный людям, был велик и, хотя очагов сотворения было несколько, поначалу плотность населения оставалась маленькой, и люди были сосредоточены в местах своего появления на свет. Однако среди сотворённых людей, Первых, было достаточно непосед, которые отправлялись странствовать поодиночке или группами и основывали поселения за пределами освоенных территорий. Так началось расселение людей. Как мы помним из истории, существовало несколько крупных переселений непосредственно из Гангафа. Часть людей увёл Алэн, и на востоке возникло поселение, названное Городом, которое к четвёртой или пятой эпохе гангафцы сделали княжеством в составе Гангафского королевства с князем Лодервеллом, что являлось чистой формальностью. Теперь этот город называют Алэном.       Потом Константин Кэндвэлл решил отправиться вслед за Алэном и его людьми. Непосредственно Алэна они не нашли, но осели, место выбрали сравнительно недалеко, назвав это место княжеством Неркенд. В итоге, возникшим исключительно благодаря богатой фантазии Кэндвэлла термином «княжество» стали называть самые большие территориально-административные единицы Гангафского королевства.       Люди без особых моральных ограничений, такие как, например, Овлей или Валлей, отправились (в изгнание) вслед за Авэдэрлэндом. Этот доброжелатель, научивший людей чеканить деньги, завидовать друг другу и убивать без особых угрызений совести, отправился на юго-восток в место, которое в своей непомерной гордыне назвал Авэдэрлэндом. От всех этих больших групп отставали, отделялись по собственному желанию или по необходимости отдельные люди и целые компании, продолжая расселяться по белому свету. Рассеянные по огромным пространствам гангафцы, а также вэлвонцы и североимперцы смешивались, ассимилировали друг друга и создавали как бы коренное население определённых территорий, говорившее на причудливых наречиях, возникших при смешении языков. Кроме них в мире существовали смертные, видимо, возникшие в результате эволюции по недосмотру Мербургов, впоследствии начисто изведённые бессмертными. Иногда бродяги-гангафцы создавали поселения, состоявшие из одних гангафцев, хранившие дивные традиции города Гангафа.       Из Гангафа между тем продолжали отправляться в странствия разные люди. Были среди них первооткрыватели — белые странники, которые путешествовали по разным землям, знакомились с людьми, их населявшими, составляли географические карты. При этом обнаруживались, в частности, и те самые чисто гангафские поселения, которые, обретя связь с родными корнями, начинали бурно развиваться, чтобы со временем стать центрами княжеств. Так, например, был основан город Окленд в княжестве Лада.       По следам первооткрывателей отправлялись другие активные гангафцы, которые оседали на новых землях, порой населённых вышеописанными местными. Они формировали там прогангафские государства, принося с собой могучий и прекрасный гангафский язык и дивную гангафскую культуру. Их подопечные знали о существовании города Гангафа, а себя считали гангафцами.       Со временем в этих государствах появлялись новые романтики дальних странствий, которые отправлялись осваивать новые земли. Они могли завоёвывать новые территории, ассимилируя их население, или сами сливались с местными. Они помнили о существовании города Гангафа и говорили на гангафском языке. Их можно было называть первым отражением гангафцев. Из их среды выделялись новые переселенцы, осваивая новые земли, они вспоминали Гангаф, как нечто уже довольно абстрактное, и были вторым отражением гангафцев. Потом появлялось уже третье отражение и прочая седьмая вода на киселе. Для них Гангаф был чем-то полумифическим.       Такие вот третьи и прочие производные гангафцев в те давние времена добрались до дремучих лесов к югу от Гангафа и основали там свои поселения. А между тем в этих дремучих лесах находилась небольшая поляна. В первую эпоху кто-то из Мербургов в великой мудрости своей пробудил здесь к жизни маленький и очень странный народ нератцев. Нератцы оказались совершенно несходны с гангафцами-Первыми. Взять хотя бы то, что все гангафцы-Первые были созданы юными, но детей среди них не было, а среди нератцев-Первых половина была маленькими детьми. К тому же оказалось, что нератец может оставаться в таком возрасте, какой ему кажется подходящим, сколько бы времени не прошло. Или вот, к примеру, в Гангафе первыми сотворили мужчин, потом им в спутники дали разумных псов, а только потом создали им подруг.       Некоторые из Первых так и не поняли, зачем, собственно, создавали женщин, если можно обходиться и без них. Таким образом, появились убеждённые холостяки с солидным стажем в тринадцать эпох. Может быть, Мербурги задумывали сделать появление дев прекрасным, таинственным и неожиданным, а люди в результате, похоже, восприняли это так, что все люди равны, но мужчины равнее… Среди нератцев, напротив, женщины и мужчины (мальчишки и девчонки) были созданы одновременно, а собак нам и вовсе не дали! Ехидный представитель гангафского народа как-то высказал предположение, что это нератцев дали Старшим вместо разумных псов, просто в несколько избыточном количестве.       Старшие… Дело в том, что к нератскому народу Мербурги не приходили, и ничему не учили, что, может, и к лучшему, ибо был среди Мербургов Алэн, но был и Авэдэрлэнд. Языку и ремёслам нератцев учили те, кого сами нератцы называли Старшими. Старшие были такими же нератцами, отличаясь лишь мудростью, а от кого они её усвоили — неведомо…       Среди Старших образовались семейные пары и появились первые рождённые, а не сотворённые дети. В лесу, неподалёку от Первой поляны нератцы создали Посёлок, чаще всего в нём и жили. А на равнине за лесом построили несколько замков, просто из любви к прекрасному. В них нератцы тоже жили все вместе, в каждом понемногу и изредка… И вот, рядом с родимыми дремучими лесами и нератскими замками на равнине стали основывать поселения люди, говорившие на другом языке.       Вступив с ними в контакт и изучив их язык, нератцы узнали, что это некие гангафцы, и жить они собираются здесь. Вспоминали они, что вроде где-то есть город, если это, конечно, не сказки, который называется Гангаф. По природе своей нератцы были домоседами, а, может, дух странствий просто пока не пробудился в них. Но всё-таки самый непоседливый из Старших, Реджинальд, поверил этим смутным байкам и со своей женой Витой и другими нератцами — Мерн, Мэлором и Гилмором отправился искать этот город. Нератская экспедиция нашла его по градиенту слухов, становившихся постепенно достоверными сообщениями, побывала там и много рассказывала о нём.       Вряд ли отыщется человек, который не помнит, что в первую эпоху началась великая война с Чёрным Врагом, а завершилась эта эпоха разгромом его войск в жестокой битве. До начала этой войны нератцы мирно жили на своих землях, познавали окружающий мир, учились. В социальном плане у нератцев сформировался спонтанный коммунизм, как и у алэнцев. Нератцы не знали неравенства, денег, стремления к власти, а любые проблемы, которые могли возникнуть, решались мудрым словом Старших.       А гангафцы в это время создавали государство. Дело в том, что придуманные Авэдэрлэндом деньги развратили часть людей, а поскольку он ещё и насаждал нехорошие чувства, сосуществование с его учениками было непростым. Люди, которые оставались хорошими, вынуждены были создавать вооружённые отряды для приведения нехороших к общему знаменателю, отряды надо было кормить, вооружать, следовательно, появлялось разделение ремёсел и сельского хозяйства и вообще функций. Люди осознавали необходимость создания некой структуры, и Энгальс I, увидев это, понял, что время пришло, и предложил людям создать королевство, а его поставить королём. «В великой мудрости своей Энгальс принял своевременное решение!» — восхитились люди, и так и сделали. При этом постепенно формировалось дворянство, поскольку самые опытные, мудрые и прекрасные Первые получали дворянские титулы, выстраивая вертикаль власти. Они брали на себя нелёгкий труд, поскольку им предстояло во всём помогать своим подчинённым, заботиться о них и нести бремя ответственности перед королём и народом за их благополучие.       В королевстве выделились графства, в их пределах — герцогства, а в составе герцогств были и государственные земли, и дворянские — баронские. Кроме того, существовали совсем мелкие дворяне: старшие дворяне, простые дворяне, у которых земли было поменьше, чем у старших, и совсем малоземельные — младшие дворяне. В особых случаях к почётному дворянскому званию в нагрузку не следовало земель, такими младшими дворянами были прекрасные учителя, лучшие ремесленники и другие подобные люди. Система эта сложилась после изгнания Авэдэрлэнда, тогда же узаконили деньги, решив, что, в целом, это удобно. Как раз в это время у части Первых начали пробуждаться таланты в области экономики… К концу Первой эпохи система устоялась. Такие феодальные структуры распространялись по материку гангафцами или формировались в отдалённых землях спонтанно. Но в Гангафе система была прекрасна, дворяне были старшими товарищами и учителями людей, живущих на их землях, а в далёких землях царили феодализм и крепостничество. В Гангафе, хотя крестьяне тоже были закреплены за землёй и приписаны определённому дворянину, переселяться им не препятствовали. Да и сами крестьяне чуть ли не через одного были бывшими студентами гангафского универа, и сельскохозяйственный труд ни для кого не являлся единственным занятием.       На нератских землях между тем появились немногочисленные нативные гангафцы, они поселились среди прочих и учили их дивному и прекрасному.       Но пришла война… Мрачные экспедиционные корпуса Чёрного Врага, в которых кроме людей были и монстры, огнём и мечом прошли по нератским землям. Поселенцев вырезали, некоторые успели разбежаться и спрятаться в лесах, а кто-то даже примкнул к Чёрному Врагу. Нератские замки оказались захвачены врагами и модифицированы в тёмные крепости. Гангафцы и те, кого они успели воспитать, ушли в леса партизанить. Нератцам тоже пришлось укрываться в лесах. Часть нератцев ушла партизанить вместе с гангафцами. Партизаны действовали далеко от Посёлка, поэтому враги на него ни разу не наткнулись, и Посёлок избежал разорения. Старшие отпускали нератцев воевать неохотно и далеко не всех отпустили, поскольку осознавали, как мало на свете нератцев… В своих опасениях они оказались правы, потому что из тех, кто ушёл воевать против Чёрного Врага, никто не вернулся, и почти десятая часть нератского народа погибла в этой войне. А ведь нератцев было всего около полутысячи человек и прироста численности всё ещё не происходило… В то же время нератцы не могли совсем не сражаться в той войне, ведь враги пришли на их землю, и рядом с ними сражались и погибали гангафцы.       Оккупация продолжалась лет десять, а потом пришли настоящие гангафские войска, состоящие из гангафцев, обученные в Гангафе, и выбили врагов из наших замков, превращённых в тёмные цитадели, а сами закрепились в них. Они относились к нератцам доброжелательно, с командиром одного из гарнизонов, гангафцем по имени Мерн, нератцы даже подружились. Однако они видели, что гангафцы ведут активную колонизаторскую политику. Несмотря на её просветительский эффект, несмотря на гуманизацию феодализма, они ассимилировали местное население. Конечно, можно возразить, что это местное население являлось отдалёнными потомками гангафцев, и поэтому всего лишь возвращалось к своим корням. Но нератцам нестерпимо было любое притеснение, и они не понимали политики гангафцев. Гангаф и нератцев звал под свои флаги, а им это было не по душе, ибо больше всего на свете нератцы ценили свою независимость. И уж совсем не вызывала энтузиазма идея о включении их родных земель в состав Гангафского королевства. От всех этих благ нератцы усиленно отказывались.       Между тем гангафские войска отправились на юг, где стягивались все союзники для решающей битвы с Чёрным Врагом, уходя, они призывали присоединяться всех, кто способен воевать. Несколько нератцев присоединились к гангафскому войску и геройски погибли в той битве.       Наступили мирные дни. Жизнь постепенно налаживалась. Гангафцев становилось всё больше и больше, с севера, с юга, запада и востока образовывались их поселения. Нератские замки так и остались гангафскими, но на это они не обижались, поскольку сами бы их у врага не отбили, а гангафцы заплатили за них кровью. Только вот вредный Мерн постоянно занимался казуистикой, уверяя нератцев, что они живут в центре гангафских земель и поэтому тоже являются гангафцами. И если посмотреть на карту, то все эти земли окрашены в цвета Гангафа! С точки зрения нератцев это была явная несправедливость, с точки зрения гангафцев — масштаб…       А тут ещё Старшие сказали, что всему, чему могли, они своих воспитанников научили, и теперь хотят отправиться в странствия. И оттого, что нератцы не знали, увидят ли их вновь, они очень тосковали, особенно дети Старших. Как выяснилось гораздо позднее, Старшие отправились в Ноттенгэмский лес, где на протяжении целых эпох вели жизнь, полную опасностей, ибо там укрывались всякие недобитки Чёрного Врага и вообще хватало нечисти.       После ухода Старших нератцам стало совсем неуютно, и они решили тоже отправиться в странствия с целью найти земли, свободные от гангафцев.       Отправились они в сторону юго-востока, прошли краем страны Чёрных рыцарей, обогнули Ноттенгэм, прошли по разорённым теми же Чёрными рыцарями землям аваллов, но не наткнулись на их новые поселения. Везде были войны, геноцид и истребление, и нигде не хотелось задержаться надолго. Но потом перед нератцами открылся океан. Их очаровали бескрайние водные просторы, и они решили оставить эту большую воду между собой и гангафцами. На какое-то время обосновавшись на берегу, нератцы стали строить и испытывать корабли. И, наконец, после долгих трудов они построили флот и отправились в плавание. Вначале они приплыли на материк, где сейчас расположено княжество Восток, он был безлюдным, и нератцы решили там поселиться. Построили дома и стали жить-поживать, занимаясь сельским хозяйством, изобретательством, ремёслами и искусством. Однако на покинутом нератцами Гангафском материке продолжались бурные войны и переселения остатки, например, народа аваллов, вытесненные со своих земель чёрно-рыцарским войском под предводительством Овлея, воевали с захватчиками пришедшим на земли, где они едва успели обосноваться… Когда аваллы поняли, что войну они проигрывают, они уплыли на другой материк. Но недолго радовались негодяи, вытеснившие аваллов, своему успеху, потому что пришли гангафцы и покарали их, а те, кого не добили, смылись тем же путём, что и аваллы (но в другое место, а именно — на новые земли нератцев). Преисполнившись отвращения, покинули нератцы обжитые земли и отправились странствовать дальше.       И, наконец, после долгого пути через большой архипелаг они пристали к берегам земли, которую потом назовут Зелёным берегом. Здесь нератцы снова решили остановиться, потому что гангафцев в этих краях не было. Они откочевали в предгорья с умеренным климатом, где произрастали черничные деревья, кедровые рощи и шумели водопады, и основали там своё поселение. Подружились с отдельными туземными племенами, стали учить их тому, что знали сами, и потихоньку совершенствовать свои знания об окружающем мире.       Но было нератцам невдомёк, что джунгли — это источник ценной древесины, что поселились они на богатых запасах строительного камня и полезных ископаемых, в том числе стратегических руд редкоземельных металлов (аборигены жили соответственно на нефти). Конечно, нератцы знали о них и применяли их в своей хозяйственной деятельности, но они не знали, что для двух растущих супердержав — Гангафа и Чёрной Лилии все эти богатства не принадлежат живущим здесь народам, а бесхозные.       Первым в эти земли успел Гангаф под лозунгом «если не мы, то придут чернолильцы (и тогда те, кто умрут позже, позавидуют тем, кто умер раньше)». С человеческой точки зрения, те из гангафцев, кто был достаточно мудр и облечён властью принимать глобальные решения, понимали, что эта война будет тяжёлым испытанием для гангафского народа. Будет она неправедной и жестокой, и, возможно, им предстоит устыдиться принятого решения. Но со стратегической точки зрения, Зелёный берег был необходим гангафскому королевству… И после длительных раздумий всё-таки было принято решение о колонизации. Было это и резонно, и неизбежно, но нератцы не были мудры, как алэнцы, и не понимали этого. Годы в Гангафе оказались неурожайными, война требовала больших средств и к тому же затягивалась. Приходилось увеличивать налоги и ужесточать меры пресечения сопротивления туземцев.       Части гангафцев не нравилось первое, части — второе, но в любом случае последовавшие в метрополии волнения вызвали новое ужесточение по отношению к туземцам.       Войну необходимо было заканчивать. Алэнский экспедиционный корпус, полюбовавшись на то, что происходило на Зелёном берегу, даже отказался воевать, и пришлось командованию увозить их обратно на материк. А ведь хотели запачкать в этой войне алэнцев и кричать потом, что, мол, «… и даже алэнцы!..» Зато из самой гнусной и дальней от метрополии колонии выписали на Зелёный берег князя Овлея, который в благодарность клятвенно пообещал сделать его, во-первых, красным, а во-вторых — гангафским. Весьма к месту пришлись и королевские тигры. Бывшие периферийные бароны вышли теперь в полковники и курили под пальмами сигары, постукивая стеком по голенищу сапога.       А нератцы волею судеб оказались в самом пекле. И так велика была жестокость Овлея по отношению к местным, что нератцы стали ненавидеть гангафцев и бояться их, особенно королевских тигров, потому что не могли понять ни их жестокости, ни их отваги, поскольку ничего не знали об истории создания этого корпуса.       Несчастным туземцам оставалось либо смириться с тем, что их земли станут гангафскими, и признать себя гангафскими поддаными, либо бежать за горы, покидая родные селения. Нератцы были наслышаны о каких-то странниках, которые уговаривали аборигенов уходить и уводили их. Но ведь были и такие, кто не хотели уходить и не хотели подчиниться гангафцам. Им оставалось только умирать на родных пепелищах, поскольку тех, кто пытался сопротивляться, гангафцы не щадили. Противопоставить же захватчикам аборигенам было нечего. И тогда нератцы решили остаться с аборигенами и помогать им. Их предводитель, Шорр Кан сын Орэна, мудрейшего среди Старших, сразу сказал, что нератцам не справиться и не выжить, но все решили, что наплевать. Так нератцы стали для гангафцев военными преступниками.       Тут можно вспомнить, что нератцы не росли, если сами того не хотели, поэтому среди них по-прежнему было много детей. Кроме того, нератцы не умели убивать людей.       Поэтому они помогали туземцам, пожалуй, не сильно, но всё же учили их защищать себя, строить укрепления и укрытия, лечить раны, помогали уводить детей и женщин, давали возможность уходить тем, кто хотел уйти. Прикрывали их отступления и умирали вместе с ними. Нератцы не хотели убивать гангафцев, но многие аборигены, выжившие благодаря их помощи, старались убить гангафского солдата. Поэтому гангафцы совершенно резонно назначили награду за нератские головы. Нератцев приводили в состояние дикой ярости махинации контрабандистов, которые наживались на этой войне, торгуя оружием, и чёрнолильцев, которые финансировали этих контрабандистов, надеясь насолить гангафцам. Нератцы пытались помешать им, где только могли. Срывали их торговые операции, захватывали оружие. Конечно, чёрнолильское оружие было лучше нератского, но, когда Овлею донесли, что у нератцев есть чёрнолильское оружие, он тут же записал их в пособники чернолильцев, а с ними разговор у гангафцев был короткий. Да и сами контрабандисты нератцев не любили и охотились за их головами. Ещё возмутительней было то, что гангафцы считали, что нератцы тоже продают оружие туземцам, наживаясь на этом. И это было лишнее обвинение в адрес нератцев. Жестокость ли порождает жестокость, доподлинно неизвестно, но аборигены приносили человеческие жертвы, а участь захваченных ими гангафских солдат была ужасна. Нератцы протестовали, вмешивались, надеясь спасти обречённых, а в итоге аборигены убивали и непрошеных миротворцев. К тому же часть туземных вождей была не прочь получить цену, назначенную за нератцев. Истребить народ нератцев стремились слишком многие и преуспевали в этом. Идти им было совсем некуда, ведь многие нератцы уже лежали в этой земле, так что они продолжали помогать тем аборигенам, с которыми ещё не успели поссориться. Многим это уже казалось бессмысленным, всюду была одинаковая кровь, одинаковая ненависть, одинаковая боль. Кто-то, не выдержав, даже свёл счёты с жизнью.       …А выжившим оставались газовые атаки, которые приносили удачу гангафцам (примечание гангафца на полях: вообще хлор, иприт, напалм, артиллерия и пикирующие бомбардировщики, похоже, были у гангафцев, с нератской точки зрения, атрибутами Фортуны), а у нератцев на руках умирали друзья, туземные женщины и дети, отравленные этими газами…       …Оставались подожжённые гангафцами джунгли, горящие посёлки, а иногда и люди, населяющие их…       Одной из особенностей, отличающей народ нератцев от гангафца, является «чувство локтя». Выражается это в том, что нератцы постоянно ощущают присутствие друг друга почти на любом расстоянии. Это трудно описать, но можно сравнить с тем чувством, которое возникает, когда слегка касаешься плеча друга и ощущаешь ответное тепло на своём плече. Когда один из нератцев погибает, его место становится пустым и холодным. Привыкнуть к этому чрезвычайно тяжело, и скорбь никогда не уходит. С ней просто приходится мириться и иногда можно заставить себя жить с грузом потери.       Страшнее всего, если приходится жить, потеряв родича или любимую… Когда нератцев оставалось человек двести, образовался отряд из тех, кто искал смерти, возглавляли его Алан и Джейсон, оба потеряли жён и детей при одной из бомбардировок. В этот отряд вошли все, у кого погибли друзья, и они отправлялись в самые опасные места, было их полсотни. Шорр Кан, может быть, ещё надеялся спасти младших ребят, а те, кто были в этом отряде, выжить не хотели.