Шутка короля Грея
29 июня 2022 г., 16:37
Однажды у короля Грея нашлось минут пятнадцать свободного времени. Король вспомнил, как Шорр Кан, представленный Мербургам в качестве официального друга Овлея, сказал, что для него быть другом означает, что он разделит судьбу Овлея, какой бы она ни оказалась. Грею стало ужасно интересно проверить, а как это могло бы выглядеть. Так что он немедленно фабриковал собственный приказ…
Тут надо напомнить, что в Гангафе существовала высокая культура шуток и розыгрышей. Если для розыгрыша требуется официальный документ, то он будет выглядеть, как настоящий, просто в печати будет осутствовать одна буковка или палочка. Существуют определённые правила, что считать шуткой, а что подделкой.
В общем, Грей Фрейт Мербург в великой мудрости своей аккуратно подделал одну закорючку в своей подписи, чтобы приказ не считался настоящим, и объявил, что Мербурги рассмотрели ещё раз все деяния Овлея и приняли решение, что для пользы Гангафского королевства следует Овлея казнить. В приказе говорилось, что ввиду прошлых заслуг он может выбрать ― либо принять яд из рук короля, либо быть расстрелянным в Роще первых, что его жена может получить развод и вернуться на Нерат или может разделить судьбу мужа, что его ребёнок теряет право на имя и наследство князя Овлея и должен быть передан на Нерат в приёмную семью и никогда не узнать, кто его настоящий отец. Второй приказ был направлен Шорр Кану, в нём говорилось, что его задача пристроить супругу князя Овлея, если она выберет развод и возвращение на Нерат, обеспечить воспитание сына Овлея, по мнению короля, лучше всего это сделать в семье князя Шорр Кана. Ну, а если князь Шорр Кан желает разделить судьбу своего друга, то он может это сделать.
Овлей, получив королевский приказ, показал его Ирке, которая, разумеется, решила не разлучаться с ним. Шорр Кан, получив королевский приказ, показал его Мерн, попросил у неё прощения, сказал, что последует за Овлеем, сына Овлея он принял решение передать на воспитание своему сыну и княгине Элии Горфвелл. Возглавить Нерат попросил Гилмора.
После этого Овлей и Ирка с младенцем встретились с Шорр Каном на Королевской площади. Их экскортировали КССовцы, каждому был доставлен приказ и КССовец остался при них. Шорр Кана сопровождал его сын, который забрал маленького Айорду и вернулся с ним на Нерат.
Остальные пошли в королевский замок.
Шорр Кан шёл по Королевской площади и не мог не думать, как он проходил прямо здесь уже больше года назад, когда они шли в первый раз на аудиенцию к Грею просить освобождения Роллма и остальных нератцев. И каким вздорным и сердитым казался король, но как верно он потом всё рассудил. И какое странное решение этот же король принял сейчас.
За этот год Шорр Кан влюбился в Королевскую площадь, а сейчас он идёт по ней последний раз, и так всё это бессмысленно.
В замке сопровождающий КССовец сказал, что князь Овлей с супругой приглашаются к королю, а Шорр Кан должен ждать.
Шорр Кан остался в приёмной.
Не зная, чем себя занять, он подошёл к окну, и стал смотреть в окно на королевский парк, продолжая вспоминать, как он там надерзил Грею в день, когда отпускали Ролма, и как потом Грей ему это припомнил.
«Нет, всё-таки это какой-то тягостный бред, ― мрачно думал Шорр Кан. ― Ну не могут Мербурги так поступить с Овлеем, ну не совсем же они сволочи.»
За это время он тоже привык к обычной гангафской формуле, дескать, Мербурги в великой мудрости своей.
Но тут мудростью что-то не пахло.
Левой рукой Шорр Кан задумчиво теребил застёжки новой кобуры, которую он носил на правом плече. Это было совершенно автоматическое действие, он почти забыл об этой штуковине, которую ещё утром планировал показывать Овлею. Это был своего рода ментальный пистолет. Одно из новых изобретений Дугласа, которые тот ещё не успел заявить в КСС для тренировок.
Нератцы с планеты Нерат завезли им фантастическую книгу писателя с ещё одной далёкой планеты, где были такие пистолеты, которые вылетали из наплечной кобуры, стоило только согнуть и напрячь руку для выстрела, соответственно также немедленно звучал и выстрел.
Дуг заинтересовался и такой пистолет сделал, кроме Шорр Кана его ещё никто не видел.
За спиной раздался голос Грея, Шорр Кан так задумался, что не услышал, как король вошел.
― Князь Овлей и его супруга встретили свою судьбу, каково же ваше решение, князь Шорр Кан? ― спокойно поинтересовался король.
Шорр Кан с ужасом посмотрел на Мербурга, видимо, он до последнего надеялся на лучшее, просто не мог поверить, что Грей так поступит с Овлеем.
― Ну и сволочь же вы, Грей Фрейт Мербург! ― воскликнул нератец и быстро вскинул руку к голове, ожидая, что сейчас вылетит пуля и снесет ему половину черепа. Объяснять своё решение он считал глупым.
Через некоторое время Шорр Кан очнулся. Сильно болела правая рука, но он был определённо живым. Он лежал в кресле возле королевского стола, а в дверях стоял живёхонький Овлей, рядом с ним король, Ирки нигде не было.
Овлей озадаченно произнёс:
― Что у тебя с рукой, что здесь случилось?
Шорр Кан поднял руку и посмотрел на вывернутые под странным углом пальцы.
― Я не ожидал, что вы окажетесь таким быстрым, ― мрачно сообщил Грей, поднимая пистолет с оборванным силовым кабелем. ― Вообще-то я пошутил. Но, чтобы не пришлось вас долго чинить, я отобрал оружие и немного перестарался.
Шорр Кан медленно встал, пытаясь засунуть в гулкую пустоту в голове хоть какую-то здравую мысль.
Грей и Овлей молчали.
Грей мрачно, Овлей напряжённо.
Наконец, Шорр Кан сформулировал нужную реплику:
— Ваше величество, я приношу вам свои глубочайшие извинения. Так себя вести было недостойно гагафского дворянина и нератца.
― Я тоже хочу извиниться, Шорр Кан, ― Овлей склонил голову. ― Я понял, как мы с Иркой были не правы, издеваясь над нератцами.
Шорр Кан ужасно удивился и совершенно не понимал, что сказать в ответ.
Зато король очень резко сказал, что в нынешней тяжёлой ситуации тратить такие ресурсы на хохмы недопустимо, что он давно собирался Овлею хорошенечко вломить, а тут и случай подвернулся.
Шорр Кан тряхнул головой и решил опереться на простую человеческую вежливость, раз уж мир очередной раз шатается под ногами.
― Я принимаю твои извинения, Овлей, ― сказал он.
Шорр Кан редко решался называть Овлея на «ты».
― И я ещё раз прошу простить меня, ваше величество, ― он поклонился Грею. ― Как я могу загладить свою вину?
Король широко улыбнулся:
― А все ли у вас хорошо с почерком, князь?
Тут надо сказать, что нератцы осваивали гангафскую письменность уже после каторги. Но справились быстро, так что Шорр Кан удивленно ответил, что прописи он уже прошёл и писать умеет.
Грей протянул ему тетрадку в 96 листов и сказал, что к завтрашнему вечеру следует исписать всю тетрадку красивым гангафским почерком одной фразой: «Король не дурак, он знает лучше».
Шорр Кан с поклоном принял тетрадь левой рукой.
Овлей сделал к нему шаг, сжал руку, и после резкого укола боль отпустила. Видимо, Овлей вправил и заживил кости. Шорр Кан осторожно пошевелил пальцами и благодарно улыбнулся своему странному другу.
Овлей кивнул, поклонился королю и молча вышел, Шорр Кан тоже поклонился и повернулся, чтобы уходить, но его остановил голос Грея.
― Теперь вы верите, что я, конечно, сволочь, но действительно не дурак и лучше знаю? ― спросил он.
― Да, ваше величество, но это была очень злая шутка.
― Злее, чем то, что устраивал у вас Овлей, ― резко отозвался Мербург.
Шорр Кан попробовал очередной раз поймать себя за язык, но, как обычно, не преуспел:
― Так и вы должны быть умнее его светлости.
― Вторую тетрадку дать? ― усмехнулся Грей. ― Ладно уж, вы свободны.
Вернувшись на Нерат, Шорр Кан обнаружил, что Овлей и Ирка уже забрали сына и вернулись к себе. Он рассказал Мерн и Дару, что всё это была дурацкая шутка короля и попытка проучить Овлея, и попросил прощения, что взвалил на них этот груз.
Дару пришлось особенно нелегко, потому что после реабилитации нератцев у него случилось стремительное взросление. Как известно, любой из нератцев мог расти или не расти по своему усмотрению, и многие из младших ребят прожили младшими всю историю нератского народа. Дар и его мать погибли на Зелёном берегу, и когда Овлей помог вернуть жизнь нератцам, Дар был воскрешён двенадцатилетним. Однако напор жизни в Гангафе оказался так велик, что за несколько месяцев он из мальчика превратился в юношу, поступил в Гангафский медицинский университет и учился на полевого хирурга. Из-за стремительного роста многие системы органов не справлялись с нагрузкой и у Дара уже несколько раз были серьёзные сердечные приступы. В этот раз отец очень опасался, выдержит ли его сердце.
Дар признался, что они с его наставником, начальником королевского военного госпиталя, успели вырастить Дару подходящее сердце и сделать операцию по трансплантации, причём Дар был в сознании, только обезболен, и диктовал конспект. Отцу он рассказывать не стал, чтобы его не волновать лишний раз. Шорр Кан мрачно буркнул себе под нос, что его в похожих ситуациях гангафцы даже и не обезболивали, и пошёл писать свои строчки.
