Планета, которой не было

      Уже много лет Дарк подозревал, что с ним что-то не в порядке.       В одном месте его жизни воспоминания путались и начинали хаотичную пляску.       Он прекрасно помнил своего капитана Питера Пирса, помнил офицеров его базы, помнил, как рос и учился среди них. Но последний год перед тем, как на базу Пирса напали незнакомые пираты и уничтожили её полностью, из памяти практически стёрся.       Как ни пытался он восстановить логичную и непротиворечивую картину того, что он там делал, как выбрался из этого пекла, в течение многих лет ему это не удавалось.              Этой ночью Дарку не спалось. Он сидел в кресле в кают-компании, она же библиотека, и задумчиво листал потрёпанный толстый томик стихов Киплинга на старо-английском. Эту книгу он спас с базы Пирса. Книгу и человека. Оллина Тайина, его старшего товарища и наставника. Причём, то что он спас Оллина, было понятно, но каким образом в ситуации нападения неизвестного врага, на рушащейся базе, Дарк успел, надевая скафандр, сунуть за пазуху книгу, было совершенно непонятно.       Дарк сидел, листал книгу, потом начал медленно читать Томлинсона. Про себя, потом вслух… И вдруг… Вдруг что-то щелкнуло, и он отчетливо вспомнил, вспомнил, как ходит из угла в угол по каюте и почти криком выкрикивает эти самые строки, чтобы заглушить навязчивый голос в мозгах: уничтожь Аэсталь, эта планета не должна существовать, преврати её в пыль, уничтожь…        — Я безумен, — в отчаянии прошептал Дарк. Он съежился в кресле, пытаясь понять, как же это могло случиться.       Мягкосердечным Дарк себя не считал, не то воспитание дали ему на пиратской базе. Однако о людях он всегда заботился, пусть не о всех… Любого человека, который покажется ему достойным, Дарк мог взять под опеку. Для защиты любого из своих подопечных он не жалел никаких сил и средств, с лёгкостью рисковал ради них жизнью. Дарк вообще был довольно бесшабашным и не особенно заботился о своей безопасности. Где-то в глубине души он чувствовал с очень юных лет, что его существование не имеет ни для кого никакой ценности, что никому во всём мире нет дела, жив он или умер. Так что он не особенно ценил свою жизнь.       А вот людей, угрожающих безопасности его друзей, Дарк давно научился убивать, не задумываясь.       Его научил другой аэсталец.       Оллин Тайин, человек, который практически заменил Дарку отца.       Правда, убийств ради убийств они никогда не практиковали, у них был уговор, в конце концов, черта, которую ни один из них не переступит.       И теперь Дарк пытался понять: могла ли неприязнь к отцу так причудливо преломиться в его душе? Хотел ли он, будучи пиратом, освободить этот сектор космоса от влияния Аэстали? И не находил ответа. Насколько он себя знал, он бы не стал из неприязни к одному человеку, даже из неприязни к большой группе людей нападать на целую планету. И ещё в одном Дарк был уверен, по крайней мере, раньше был уверен. Он бы никогда не поднял руку на ребёнка. К детям у Дарка было странное отношение. Он сильно привязывался к детям, вполне отдавая себе отчёт в том, что тоскует по своему несостоявшемуся детству. Поэтому Дарк считал своей обязанностью находить разных неприкаянных мальчишек и девчонок и устраивать их жизнь.       Сейчас на безумной Дарковой структуре, которую все офицеры за глаза звали Тёмной империей, висели два десятка приютов и интернатов на планетах поспокойнее, приёмные семьи, в которые они правдами и кривдами пристроили разных детей, на Дарка работали лучшие адвокаты и целые финансовые системы, Дарк был теневой силой, управляющей не менее, чем десятой долей подпольного бизнеса и противоправных доходов. Его ненавидели и его головы искали все корпорации и пираты Галактики. При этом его дико боялись.       Дарк пас пиратов железной рукой, две вещи он не прощал и карал страшно: преступления против детей и наркоторговлю. Потому что последняя часто касается детей. Искоренить наркоторговлю в Галактике даже он не мог, да и не пытался, потому как считал, что, если у человека нет мозга, то туда ему и дорога. Но дети… Горе наркодилеру, который попался возле детей. По всему Гал-Центру прогремела страшная участь одной корпорации, которая в попытке взять под контроль крупного учёного медико-биологического профиля Горрэла Сантьяго выкрала его малолетних детей и жену. Горрэл попытался получить детей назад, ему помогала группа полицейских под предводительством Наля Сотби и его жены аэстальки Виты. Полицейские погибли, Наля и Виту захватили в плен и казнили после долгих мучений на глазах у Горрэла. Потом Горрэл провел несколько недель в заключении, в отчаянном страхе за детей. Потом его попытались сломать ещё раз, у него на глазах убили его жену, а потом стали угрожать пытками детям.       Сантьяго владел разработками и технологиями, далеко превышающими нынешние возможности Гал-Центра. Он всегда боялся, что его изобретения попадут не в те руки. И вот теперь этот кошмар стал реальностью. Раду он даже не мог защитить, ему не предлагали сделки, не слушали его просьб, просто забили несчастную женщину у него на глазах. А вот судьба Эла и Оро зависела только от него. Горрэл с ледяным спокойствием разблокировал свои рабочие машины, сдал пароли, после того, как пираты убедились, что все материалы им доступны, они застрелили малышей. Тут-то они и попали под рейд Дарка. Оказалось, что Наль, умирая, послал сигнал тревоги Дарку, который воспользовался своей способностью переноситься в пространстве, но всё равно не успел. Горрэл лично, медленно и с хорошим знанием анатомии раскромсал на части хирургической пилой всех, кто убивал его семью, запись этой бойни обошла всю Галактику, а Горрэл стал таким же изгоем, как сам Дарк. Вообще-то в тот момент он хотел только одного — умереть вслед за теми, кого не уберег, но Дарк его остановил. «Сделай так, чтобы для другого ребёнка, пусть не для твоего, помощь пришла вовремя, тебе будет больно, но они останутся жить»…       Так Горрэл стал одним из первых офицеров Дарка.       И вот теперь Дарк безуспешно искал ответ: не безумец ли он, не несёт ли он в себе скрытой агрессии, которая однажды погубит тех, кого он, как ему кажется, любит.       Сейчас он говорил вслух и теперь помнил, что в те дни, когда, как оказалось, изнывал от ненависти к планете Аэсталь, он очень любил читать вслух стихи Киплинга на старом английском. Потрепанный томик, словно ключ ко всему происшедшему, был зажат в его руках.       И вот он говорил вслух:       — Можно предположить три варианта. Я могу быть скрытым безумцем, тогда я опасен и меня следует немедленно устранить. Но есть и другая вероятность. Что, если я сейчас под ментальным давлением? Что, если эти воспоминания ложные? Тогда их цель вынудить меня к неосмотрительным действиям, дестабилизировать мою зону контроля, отхватить себе кусок. В этом случае я хотя бы в гибели планеты неповинен. В общем-то, может быть и третий вариант. Убийца Аэстали всё-таки я, просто мне промыли мозги ещё тогда, поэтому я ничего не помню. Тут тоже две возможности: я убил потому, что опасный маньяк и хотел этого, меня заставили убить, потому что кроме меня никто бы не сделал такое оружие и не решился бы его применить. Половина на половину, либо мне стоит немедленно застрелиться, либо держаться, чтобы не подставить своих. Я должен проверить, что у меня в мозгах, но тут без глубокого ментоскопирования не обойтись, мне нужна помощь.       И тут Дарк понял, кого он позовет на помощь.       Дарк включил коммуникатор и вызвал Оллина.       Когда Оллин вошёл в кают-компанию, Дарк попросил его заблокировать дверь.       Оллин посмотрел удивлённо, но дверь закрыл и заблокировал.       Услышав щелчок блокировки, Дарк спросил:        — Хочешь знать, как погибла планета Аэсталь?        — Конечно!        — Я создал оружие, которое могло разрушать планетные системы и звёзды, я вооружил корабль, я привёл его к планете Аэсталь и открыл огонь. Вот мои воспоминания о том дне.       Махнув рукой, Дарк создал в воздухе иллюзию того, что вспомнил сегодня: рубка корабля, пульт, белые пальцы на клавишах, пляшущая в обзорных экранах звезда, рассыпающаяся на части планета.       Оллин попятился:        — Ты что, смеёшься надо мной?        — Нет, я говорю правду.        — И ты молчал все эти годы?       Если бы Дарк не опасался, что его собственная база сейчас под ударом, соблазн ответить «да», получить пулю и больше ни о чём не думать мог бы оказаться слишком велик. Он прекрасно видел, как побелели пальцы Оллина на кобуре. Но ответил он честно:        — Нет. Я не помнил всего этого. Только что вспомнил. Этой ночью. В деталях.        — Ты сумасшедший?        — Я не знаю.        — Сволочь, — выдохнул Оллин, — какая же ты сволочь…        — Оллин, — тихо спросил Дарк, — ты хочешь убить меня?        — Хочу. Пожалуй, как никого и никогда прежде. Но я твой друг. Ты был совсем мальчишкой, когда рискнул жизнью, чтобы я смог тебе поверить. 12 лет мы вместе, и я привязался к тебе, ты стал мне очень дорог. Я видел, какой ценой ты вытаскиваешь из немыслимых передряг наших мальчишек, как лечишь и учишь их, как строишь по разным планетам приюты и интернаты, набираешь персонал, я знаю, как ты добываешь деньги на это всё. И знаю, что ты никогда не считал, что цель оправдывает средства, но раз в этом мире большие деньги можно зашибить только бесчестным путём, ты решил идти этим путём. И тебя не волнует, что за твою голову назначена награда, что наши приёмыши и воспитанники и их опекуны не знают, кто им платит и помогает, но так же ненавидят Темнеую звезду, тебя, Дарк, как любой простой житель Галактики. Я знаю всё это и я не смогу поднять на тебя руку. Я чуть не сорвался в первую секунду, когда увидел твою иллюзию-воспоминание, но теперь, когда я успел вспомнить… Нет, не могу. С радостью бы сам сдох, лишь бы убежать от этого знания, но, кажется, тоже нельзя. От меня зависит в этой структуре не меньше.        — Тогда, прошу тебя, Оллин, выслушай меня. Я не уверен полностью, что это подлинные воспоминания. Есть вероятность, что я сейчас под ментальным давлением. Тогда целью являетесь вы. Необходимо ментоскопировать меня, но для этого мне нужна твоя помощь. Оллин, если я на самом деле виноват в гибели планеты Аэсталь, я обещаю, что передам тебе и остальным дела и покончу с собой. Ты верно сказал, что на меня многое завязано, и я необходим. Но мы придумаем, как быть с воспитанниками базы, а в остальном — вы справитесь.       Оллин молча кивнул.       Они пошли в медблок, где Оллин медленно и осторожно перекопал память Дарка на максимальную глубину. Сомнений не оставалось: реальностью было и оружие, и взрыв планеты. Оллин увидел, как Дарк после этого встретился с отцом. И это было первым сигналом того, что в происшедшем было что-то необычное. Человек, только что уничтоживший целую планету, безоружным кидается к тому, кто его заведомо ненавидит, и заявляет о своих действиях. Что это, как не желание умереть? Но зачем умирать тому, кто только что добился того, что хотел?       Дальше Оллин выяснил, что Дарк пришёл в себя на базе Пирса, видимо, перенёсшись туда после ранения. В его памяти он нашёл блок, оставленный медиком базы Пирса. Этот-то блок сейчас и полетел, позволив Дарку всё вспомнить.       Оллин вывел Дарка из искусственного сна и показал ему запись результата ментоскопирования.        — Смотри, Дарк, — сказал он. — Где-то за год до несчастья видно, что ты резко меняешься, всё становится другим, твоё поведение, занятия, а после гибели планеты, когда на тебя накладывают амнезию, ты снова становишься прежним, таким, как сейчас. Мне кажется, что на тебя что-то повлияло, вопрос только, что и как…        — Нет тут никакого вопроса, — тяжело произнёс Дарк. — Я начинаю готовиться к ликвидации внешнего пояса базы. Также я перераспределю финансы. Часть положу на счета, чтобы с них шла помощь всем, кому мы помогаем обычно, по крайней мере, пока они не поставят на ноги детей. Часть оставлю в наследство тем, кто будет жить здесь после ликвидации пиратских казарм, когда меня уже не будет. Я думаю, что вам стоит основать компанию и выпустить на рынок то, чем пользовались только мы. Так вам будет, на что жить. Это будет ваша искусственная планета, мы внесём её в реестры после того, как уберём пиратов. Давай назовём её Нарриаль.       Аэсталец Оллин грустно кивнул, для него это слово было говорящим: «звезда памяти» по-аэстальски.        — Ты стал мне хорошим другом Дарк. Мне будет не хватать тебя, я прошу тебя не торопиться совершать необратимые поступки. Давай попробуем раскопать, что тогда произошло. Мог ли ты стать пешкой в чужих руках?        — Оллин, ты когда-то пообещал, что убьёшь меня, если я стану угрозой для других, — тихо сказал Дарк. — Я не просто угроза для других. Я разрушил наш дом. Неважно, своей ли волей или по принуждению я сделал то, что сделал. Я исполнитель, я и должен ответить за это.