Планета, которой не было

      Для завершения своих дел на Базе Дарк выбрал ночной цикл. Офицеры на тот момент ещё не спали, а вот для младших воспитанников уже наступил отбой. И только Кам втихомолку ковырялся в сети. Он планировал стать компьютерщиком, так что уже давно пытался взломать разработанную Дарком систему. Тот, разумеется, знал, но только посмеивался. И вот сегодня у мальчика впервые получилось хотя бы включиться в общий поток трансляции, уходивший в пункт управления Базой. Он принимал только изображение, поэтому Кам совершенно не мог понять, кто эти люди, не слышал признания командира. Видел только угрозы, унижение, смерть…       Когда один из захватчиков вышел из кают-компании, Кам догадался, что это за ними, и решил, что надо немедленно спрятать остальных и спрятаться самому, но дальше всё произошло слишком быстро, и он не успел ничего сделать, потому что, когда началась стрельба, он уже не мог отойти от экрана. А теперь времени прятаться не было, зато хватало отчаяния и ярости. Кам твёрдо решил, что он не отдаст этим людям своих младших товарищей.       Так что Кам затаился у входа, следя за приближением посланного за ним человека по трансляции, по крайней мере, этого он точно прикончит.       Когда их учили пользоваться парализатором, Дарк предупреждал, что никогда нельзя целиться в сердце или в основание черепа, особенно на полной мощности. Заряд в мозг убьёт наверняка, заряд в сердце убьёт любого кроме очень тренированных людей. Так что мальчик сопоставил изображение врага с известными ему людьми, занял нужную позицию, заранее прицелился, он был уверен, что у него получится точно выстрелить ему в сердце.       Когда захватчик без звука рухнул на пол, Кам выскочил в коридор, поднял младших, запер их в комнате безопасности, а сам затаился на складе, откуда мог уйти в самые разные помещения базы.              Оймгард и Шорр Кан стали стаскивать пиратов в одну кучу, и вдруг гангафец увидел, что глаза Шорр Кана сфокусировались на чём-то ему невидимом.        — Господин полковник, Атос без сознания, и внезапность этого события говорит о том, что его кто-то вырубил. Учитывая, что здесь должны были остаться только четверо младших воспитанников, что-то сильно не так! Я пойду искать брата, а вы, пожалуйста, начинайте грузить наших будущих гангафцев.        — Пойду гравитележку в доках возьму, — кивнул гангафец.       Шорр Кан быстро шёл по коридорам, проверяя каждую из кают, пока в одной из них не нашёл Атоса, оглушенного зарядом парализатора. На мониторе в каюте Шорр Кан увидел включённую трансляцию, где сейчас можно было прекрасно видеть, как Оймгард штабелями сваливает тела на гравитележку.       Шорр Кан выругался, видимо, кто-то из мальчишек Дарка подключился к корабельному искину и видел все, что произошло в кают-компании, и теперь все четверо где-то прячутся. Он опустился на колени рядом с братом и не без труда привёл его в чувство.        — Атос, что произошло?        — Я вошёл в систему, выяснил, где каюта старшего мальчика, Кама, пошёл сюда, постучался. Дверь отъехала, и я тут же получил полный заряд парализатора. Шорр, мальчик метил точно в сердце. Я успел немного уклониться, и нератцы крепче среднего жителя Гал-центра. Но… он планировал меня убить и должен считать, что ему удалось…       — Нам надо немедленно на Нерат. Но парня я, в целом, понимаю…       Последнее, что сделал Шорр Кан прежде, чем присоединиться к Оймгарду в корабле, скачал все данные из компьютера базы.       Прячущийся на складе Кам видел по трансляции, как враги улетели и забрали с собой тела убитых. Понял он и то, что ему не удалось убить своего противника. Стоило кораблю с врагами покинуть базу, Кам перебрался в док, уселся под стенкой и проплакал все полтора часа до возвращения Корраха, Дерека и Вулфа.              Сказать, что Тамара была в бешенстве, значит сильно преуменьшить. Для нератца и бывшего землянина идея менять внешность сорока трём людям, потому что они, видите ли, преступники и будут отбывать наказание, не казалась такой уж морально непогрешимой.       Оймгард очередной раз поразился тому, что у нератцев вообще нет никакого представления о субординации! Он уже начинал понимать, что «лидер» Нерата, князь Шорр Кан, которого ему выдали для общения с Нератом, это просто такой ярлык, введённый для спокойствия гангафцев, а на самом деле он вынужден общаться со всем анархическим народом нератцев.       Правда, надо сказать, что Шорр Кан не переставал удивлять его тем, как он ухитряется выруливать в этой анархии.       Может быть, это объяснялось тем, что он сам был анархистом и одиночкой, совершенно не привыкшим с кем-то согласовывать свои действия или принимать в расчёт чьи-то ещё соображения. Всё-таки то, что с шестнадцати лет он работал только на себя и строил собственные далеко идущие планы, не могло не сказаться на том, что из него выросло.       Так что у Тамары не было никаких шансов настоять на своём.       — Тамара, перед тобой сорок три пирата. Вот этот — человек, который взорвал мою планету. Практически никто не спасся. Остальные — это его офицеры, вместе с которыми он держал в страхе половину Галактики того мира и построил огромную тёмную империю. Мы решили дать этим людям второй шанс. Сейчас они без сознания, потому что мы применили к ним особый вид гангафского оружия. Но, на мой взгляд, они заслуживают смерти. Хочешь, я своей силой останавлю их сердца?        — Разумеется, нет, — вздохнула Тамара. — Через пять минут соберутся мои медики, чтобы помочь их переложить в регенерационные капсулы. Я согласна взять на себя изменение их внешности.        — Конечно. Учти, что Дарк обладает магическими способностями. Мне потребуется его заблокировать. Сейчас мы с полковником отправимся разбираться с оставшимися на его базе младшими воспитанниками и готовить легенды и облики. Пожалуйста, восстанови им физиологическую активность, но в сознание не приводи. Им ещё предстоит смена облика. Сразу обрати внимание на особые приметы: шрамы, родимые пятна. Всё удаляй. Какой бы облик они ни приобрели, прежние приметы им точно не пригодятся. И у меня к тебе просьба, нератцам не объясняй, кто эти люди и что происходит. Мы помогаем нашим союзникам из другого измерения.       Тамара недовольно покачала головой:        — Шорр Кан, прости, конечно, но ты пытаешься на Нерате работать прежними методами командира пиратской базы. Рано или поздно это приведёт к серьёзному конфликту. Ты не боишься, что может настать день, когда даже Яна больше тебя не поддержит?        — Тамара, я никогда и ничего не боюсь. Я тот, кто я есть, и действую так, как считаю эффективным. Либо вы меня принимаете таким, либо не принимаете.       Тут в медблок стали входить медики из рабочей группы Тамары, и она начала быстро распределять привезённых людей по капсулам.       Шорр Кан объяснил остальным, что в ближайшее время ему, Корлу и Оймгарду предстоит наводить порядок в измерении, где раньше была Аэсталь. И они решили начать с помощи полицейскому отделению, попавшему под пиратскую зачистку. Поэтому нельзя их приводить в сознание, они не будут знать о вмешательстве нератцев, их потом тихонечко вернут в клинику Галактического центра долечиваться.       Оставив людей Дарка и его самого на попечении Тамары и медиков, Шорр Кан и Оймгард отправились в штаб-квартиру КСС.       По дороге Шорр Кан заскочил к своей названной сестре, ведь именно в её дом он вытолкнул Оллина и Аэни, а потом и Корвина, Кэнси и Кая.       Отправляясь на поиски базы Дарка, Шорр Кан очень не хотел брать Яну с собой, понимая, что ей не понравятся его методы, однако он не сомневался, что девушка захочет отправиться в эту экспедицию. Оставалось занять её чем-то исключительно полезным на Нерате. Так что он, недолго думая, попросил подстраховать себя, позволив сделать Янин дом базой для сбора тех, кого он найдёт в измерении Аэстали. Шорр Кан очень уверенно объяснил Яне, что он не может даже предполагать, какие взаимодействия будут у них в том мире, откуда ему придётся вытаскивать сестру, как нужен ему надёжный тыл…       Так что Янка целый день сидела дома, гадая, кто может свалиться ей на голову, и в каком он будет состоянии. Но появление все равно произошло неожиданно. Темнело, в небе появлялись первые звёзды… Яна растопила камин, встала, сделала пару шагов к креслу. И тут прямо в центре гостиной возникли два человека. Среднего роста светловолосый мужчина с жёсткими складками в углах рта и между бровей держал очень потрёпанную книжку с именем Rudyard Kipling на обложке. Вторая была девушка примерно её лет, очень похожая на Атоса. Яна ни на секунду не усомнилась, что Шорр Кан и Атос нашли свою пропавшую сестру.       Девушка оглядывалась по сторонам, растерянно моргая, казалось, она никак не может понять, где она находится. Потом она вдруг закрыла лицо руками и осела на пол, заходясь в отчаянных рыданиях. Незнакомец смерил Яну жёстким взглядом, потом опустился на пол рядом с девушкой, обнял её плечи и замер. Он молчал и не двигался, он не пытался её утешать, словно зная, что она имеет очень вескую причину, чтобы плакать. Он просто был рядом в её горе.       Постепенно девушка затихла. Не открывая лица, она сипло спросила:        — Что мы будем делать, Оллин? Мы послушались Дарка, мы оставили его на верную смерть, мы отправились, куда он попросил. Но что нам делать здесь?       Говорила она по-аэстальски       Мужчина ответил хмуро:        — Раз уж мы выполнили его волю, то и дальше будем делать то, о чем он нас просил. Жить здесь с другими аэстальцами.       Яна набралась храбрости и осторожно сказала на том же языке:       — У нас только четверо аэстальцев, и Маша аэсталец только наполовину. Ее отец аэстальцем не был. А её дочь Алэна уже всего на четверть…       Это была довольно странная информация для начала знакомства, но уж как вышло.       Мужчина снова уставился на Янку недобрым взглядом опытного убийцы. Потом отвёл глаза и после долгого молчания произнёс очень ровным и, если так можно сказать, цивилизованным голосом:        — Меня зовут Оллин Тайин Брент. Это Аэни Орэн Рекки. Сюда нас перенёс Шорр Орэн, старший брат Аэни. Он сказал, что мы должны жить с другими аэстальцами, и мы согласны.        — А кто такой Дарк? — спросила Яна.       В этом контексте имя казалось тоже аэстальским, а не английским словом.       Аэни уронила руки и уставилась на Яну с такой яростью, что Оллин, от которого исходило ощущение постоянной угрозы, совершенно поблек на её фоне.        — Дарк — мой приёмный отец. А мой старший брат, невесть откуда взявшийся, явился требовать его жизни! Не смейте даже произносить его имя!       Яна попятилась:        — Извини, пожалуйста, я не хотела причинить тебе боль! Я больше не буду. Можно, я налью вам чая?       Оллин кивнул, и следом за Яной оба аэстальца пошли в кухню.       Яна лихорадочно соображала, что происходит. Похоже, что просьба Шорр Кана была с подвохом, что он просто убрал её с дороги, как и других нератцев, чтобы действовать привычными методами. Как же Яне хотелось верить, что у поступка Шорр Кана есть какое-то разумное объяснение, каким бы страшным он не выглядел.       Прежде чем все трое успели подойти к дверям, в центре зала появились ещё трое. Юноши, почти мальчишки, лица у них были такими же ошарашенными, как у Аэни в первую минуту.        — Оллин! — воскликнул самый старший на вид.       У него были тёмные волнистые волосы, частично собранные в небрежный пучок на затылке, частично рассыпавшиеся по плечам. Очень тёмные глаза немного косили, от чего взгляд казался пристальным и шальным.        — Оллин, что происходит?        — База расформирована, Кэнси, — глухо ответил Оллин. — Дарк просил нас с Аэни отправиться на эту планету, потому что здесь живут оставшиеся люди нашего народа. Дарк просил нас также позаботиться о младших ребятах. Судя по тому, что владеющий магией Шорр Орэн перенёс вас сюда же, просьба Дарка относится и к вам. Командира настигла беда из прошлого. Каждый из нас теперь сам решает, хранить ли ему верность, выполнять ли его последнюю просьбу.        — Конечно, мы верны Дарку! — запальчиво выкрикнул круглолицый курносый юноша. Его большой улыбчивый рот сейчас был сжат в угрюмой гримасе. Растрёпанные серебристо-пепельные волосы и огромные серые глазищи дополняли ангельский облик парнишки.        — Значит, можешь осматриваться, Кай, — сказал Оллин тихо. — Теперь здесь будет наш дом.       Третий из новичков молчал. Он был самым странным из троих, левую половину его очень смуглого лица пересекали несколько жутких кривых шрамов. Глаз чудом уцелел и посвёркивал из-под шрама недружелюбно. Один шрам убегал вверх по виску, заходил на голову. На изуродованной стороне волосы росли короткой угольной щетиной, зато с правой стороны наискосок закрывали лоб и падали до плеча. Глаза были лиловыми и слегка отливали красноватым. Юноша был длинным и нескладным, но уже видно было, что через несколько лет он заматереет и станет мощным высоким мужчиной.       Оллин посмотрел на Яну, потом на юношу, потом небрежно кивнул Яне:        — Это Корвин.        — Пойдёмте пить чай, — неуверенно сказала Яна. — Я вам расскажу о нашей планете.       Как и следовало ожидать, на малюсенькой кухне этого дома пятеро гостей не поместились. Но сразу ошарашенная хозяйка этого не сообразила, так что сначала все немного потоптались друг другу по ногам, а потом девушка вывела всех обратно в зал, разместила в креслах и убежала за чаем. Довольно скоро она вернулась, неся на подносе объёмистый термопот с заваренным успокаивающим травяным сбором и запас пирожков, плюшек и печенья.       Пришельцы перегруппировались.       Теперь в самом большом из кресел сидели рядом Аэни и сереброволосый Кай, подобрав под себя ноги, прижимаясь друг к другу. Аэни сжимала в руках небольшой зелёный томик Киплинга, Оллин уже успел ей объяснить, откуда эта книга, и теперь она не могла выпустить её из рук. Остальные сидели прямо на полу возле них. Оллин сидел лицом к двери и выглядел охранником. Кстати, все новички были вооружены.       Оллин уже отметил, что у Яны нет оружия, и в комнате его тоже не наблюдается. Про подвальный спортзал и оружейную он просто пока не знал.       Разлив чай, Яна попыталась завести беседу и скоро оторопело осознала, что Корвин немой. То есть, у него был синтезатор речи, как сообщили его товарищи, но он им предпочитал не пользоваться, потому что привык, что на базе был Дарк, который легко читал его мысли, да и остальные обычно понимали парня без слов.       За открытым окном стояла густая летняя нератская ночь, полная стрекотания насекомых, редких выкриков ночных птиц, сонного бормотания воды в ручье за домом. Аэни приткнулась к Каю, по щекам её беззвучно текли слёзы, но девушка не обращала внимания.       Чай был выпит, еда не тронута. Краткий исторический экскурс о планете Нерат выслушан в полной тишине.       Яне ещё не приходилось в собственном доме общаться с настолько враждебными и убитыми горем людьми, и она уже была готова расписаться в своей полной непригодности к адаптации этих новичков.       И вот эту тягостную минуту и выбрал Шорр Кан, чтобы беззвучно объявиться в дверях и остановиться, привалившись плечом к притолоке.       Яна своего чумового кровного братца тут же ощутила, вскочила и бросилась к нему:        — Шорр! Что ты натворил?!       Шорр Кан, ни слова не говоря, поймал её за руку и задвинул к себе за спину. Осторожно выглянув оттуда, Яна увидела, что Аэни сидит в кресле, выпрямившись, прожигая брата ненавидящим взглядом, а остальные четверо держат Шорр Кана под прицелом.        — Если кто-то из вас действительно считает, что я не имел права вынести Дарку Айо смертный приговор, можете стрелять.         Шорр Кан безразлично дернул плечом. Яну он продолжал крепко держать за руку, и она понимала, что, если начнётся стрельба, Шорр Кан закроет её собой.       Выходцы с Тёмной базы молчали.       Шорр Кан смотрел в их сторону совершенно расфокусированными глазами, словно на каждого из них, но ни на кого конкретно. Так мог бы смотреть человек, который готов моментально вступить в бой, увернуться от выстрела, только он не собирался уворачиваться. А видел Шорр Кан сейчас только ярко-зелёную книгу в руках Аэни. Он помнил, что переплёт у книги тёплый и шероховатый.       Он помнил слова:       «Oh, East is East, and West is West, and never the twain shall meet,       Till Earth and Sky stand presently at God's great Judgment Seat;       But there is neither East nor West, Border, nor Breed, nor Birth,       When two strong men stand face to face, tho' they come from the ends of the earth!»       И теперь он хорошо понимал, что они означают. И как не вовремя звучали они сейчас в его голове после противостояния со своим родичем. Да, теперь он вспомнил, что у него был не только младший брат, но и другие родственники.       Когда Шорр Кан вспомнил своё прошлое, он вспомнил его целиком, но он не мог сразу вспомнить абсолютно всех деталей тех шестнадцати лет. И только сейчас он отчётливо увидел свою троюродную сестру, весёлую рыжую Орну, услышал её голос, читающий непонятные английские строки, которые так впечатались в память, чтобы вдруг вспомниться сейчас и обрасти значением. И вспомнил маленького светологолового мальчика, который уходил вместе с мамой, сжимая в руках эту самую книгу.       Сопоставить того тихого внимательного мальчика с хмурым взрослым человеком, полным ненависти к себе и к нему, Шорр Кану, было очень трудно.       Оллин молчал.       Он был очень зол на этого аэстальца за вмешательство в их жизнь, его раздражало позёрство, но он знал, что на самом деле не будет в него стрелять, хотя и не удержался, схватившись за оружие, и от того, что он поставил себя в глупое положение, Оллин злился ещё сильнее.       Он знал всю эту историю заранее, знал, что без всякого аэстальского принца Дарк приговорил себя к смерти. Младшие воспитанники слышали слова командира, который полностью признавал свою вину перед этим человеком. Сейчас ребята буквально разрывались на части: они были воспитаны бойцами, они были вооружены, но все эти годы командир учил их думать и быть справедливыми. Справедливость требовала, чтобы Дарк заплатил за свой поступок, и он сам высказал это желание. Но они любили командира, верили ему, и их любовь и горе яростно требовали отомстить за него.       Шорр Кан спокойно стоял под прицелом.       Все молчали.       Синтетический голос Корвина заставил Яну вздрогнуть.        — Я знаю вот что. Дарк бы не позволил нам мстить в этой ситуации. Дарк бы хотел, чтобы мы оставались в живых. Дарк поручил Оллину и Аэни младших ребят. Принц Шорр, отвечайте: можем ли мы вернуться на свою базу?        — Нет. Ваша база была законсервирована Дарком. Он предполагал, что все офицеры смогут остаться жить на базе, однако никто из старших офицеров не согласился оставить его одного перед лицом моего приговора. Теперь ваш дом пуст, и одним вам там не выжить. Кроме того, Дарк просил, чтобы Аэни и Оллин жили здесь с другими аэстальцами и заботились о младших, которых мы скоро привезём на планету, и они обещали ему это. Сдержат ли они своё обещание? И готовы ли вы их бросить в этом случае?       Корвин молча кивнул и убрал своё оружие в кобуру.       Кэнси и Кай после неловкой паузы повторили его действие.       Оллин ещё несколько минут смотрел на Шорр Кана злым оценивающим взглядом, потом тоже убрал оружие.       Аэни встала:        — Ты ублюдок и убийца, братец! Я не желаю тебя видеть. Мы действительно дали Дарку слово, и мы его не нарушим. Мы останемся на вашей планете. Но мы сами найдём своё место в вашем обществе. Мы ждём наших младших воспитанников. И только попробуй ко мне подойти после того, как мы все будем в сборе, увидишь, как меня научили драться.        — Принято, — кивнул Шорр Кан. — Только помни, что если вы решите сбежать, то, по крайней мере, тебя я найду, где угодно, и верну на планету. Учитывай, что Дарк умер, зная, что ты будешь жить со своей семьёй, будешь в безопасности и поможешь остальным… Я надеюсь, что ты не хочешь оскорбить его память, из упрямства и ненависти погубив людей, которых он вам доверил, где-то на просторах вселенной…       — Я тебя ненавижу! — отчётливо произнесла девушка. — Пойдёмте, друзья!       Она встала, прошла мимо Шорр Кана, остальные молча последовали за ней.       Яна дёрнула Шорр Кана за руку и развернула его к себе:       — Ты не хочешь рассказать, что у вас произошло?       Шорр Кан отвёл глаза, высвободил руку, молча прошёл в зал и сел перед камином, уставившись в огонь. Яна не поддалась на провокацию, пошла следом, села рядом, прижавшись к его плечу.       — Что ты такое сделал, что обретённая сестра тебя возненавидела?       Шорр Кан задумчиво подёргал синюю звёздочку, подаренную Янкой, с которой так и не расставался.       — Натворил я порядочно. И не знаю, что тебе рассказывать, а о чём не стоит.       — Знаешь, Шорр, на Нерате считается, что скрывать что-то от друзей — это очень плохая идея, которая с гарантией кончится катастрофой… Может быть, тебе обдумать эту мысль?       — Менять что-либо уже поздно… И я, кажется, честно тебя предупреждал, что качественный нератец из меня вряд ли получится.       — Тогда давай договоримся так, — осторожно произнесла Яна, — попробуй для начала доверять мне и ничего не скрывать от меня. А там как пойдёт…       Шорр Кан криво усмехнулся:       — А ты готова вместе с моим рассказом взвалить себе на плечи ответственность за полсотни пиратов, которых мы оставляем в живых условно? Готова осознавать, что если ты случайно проболтаешься, то они все умрут?       — Мы — это кто?       — Я и гангафцы, — хмуро отозвался Шорр Кан.       — А с каких пор пиратов надо от кого-то скрывать? Мало ли разного народа на Нерате адаптировалось за эти годы?       Шорр Кан опять долго молчал, потом, видимо, решился:       — Слушай, я тебе расскажу всё как есть, но ты дашь слово, что не будешь вмешиваться в то, что я нагородил.       Теперь настал черёд задумчиво молчать Яне:       — Хорошо, я дам тебе слово, но при одном условии: ты разрешишь мне, если я сочту необходимым, капать тебе на мозги, убеждая что-то изменить.       — Условие резонное, договорились.       Тут Шорр Кан резко развернулся и, пристально глядя Яне в глаза, в кратких, но чрезвычайно живописных выражениях поведал о том разгроме, который он устроил на Тёмной базе.       — Понимаешь, — грустно подытожил он свой рассказ, — когда я вспомнил своё прошлое, я не знал, что произошло за все годы моего отсутствия. Я не планировал выжить, но знание о том, что моя странная родина где-то существует, было очень важным. Так что твой рассказ о гибели планеты Аэсталь и о том, как Алэн у вас оказался, был для меня большим потрясением. И когда у меня появилась возможность отомстить, я позволил себе ни перед чем не останавливаться.       Яна молчала, пытаясь осознать, какие отдалённые последствия могут у этого всего быть.       — Знаешь, Шорр, я рада, что ты их хотя бы не убил. Значит, есть шанс во всём разобраться и что-то изменить.       — Может быть, да, а может быть, и нет… Ладно, сейчас я должен идти к Оймгарду, получу легенды и пойду обрабатывать моих пиратов. Я собираюсь считать их воспоминания, тогда мне будет понятнее, что делать. Я скажу тебе, что я узнал, и, может быть, попрошу взять их под крыло, помочь освоиться здесь, если они этого действительно стоят.       Яна поёжилась:       — Тамара тебя съест, если ты решишь почти пятьдесят человек ни с того ни с сего в ментоскоп загнать. Это опасно!       Шорр Кан насмешливо фыркнул:       — Зачем мне ментоскоп? Я очень неплохо считываю память и мысли сам по себе…       Яна уставилась на него в полной панике:       — Ты не говорил!       — Откуда я, по-твоему, знал, что Камень с тобой? Я бы даже мог заставить тебя его отдать, но это было бы неинтересно…       — И какие ещё суперспособности ты скрываешь? — с нарастающим гневом поинтересовалась Яна.       Шорр Кан улыбнулся:       — Да, в общем, всё, свинец в золото не превращаю… Моя магия ментально-энергетическая. Мысленная речь, контроль сознания, управление энергией человека, ну и перенос в пространстве. У Дарка Айо похожая. Он из нашей семьи, я вспомнил его. Он мой четвероюродный брат. Мне кажется, моё поколение королевского рода проклято. Что от меня, что от него сплошные проблемы!       С этими словами Шорр Кан развернулся и исчез, оставив Яну слегка разозлённой, ещё больше встревоженной и растерянной.              Шорр Кан перенёсся на крыльцо штаб-квартиры КСС на Нерате. На крыльце он некоторое время стоял, дыша ночной прохладой и пытаясь понять, как он будет теперь выкручиваться со всеми этими людьми, которых придётся контролировать, с ненавидящей его сестрой, с недовольной им Тамарой, с Яной, опять верящей ему, не понятно, чего ради.