Планета, которой не было

      Когда Аэни в бешенстве выскочила из дверей дома Яны, она с головой ухнула в нератскую ночь.       Она была прохладной, полной звуков и запахов. Ночной посёлок оказался очень неярким местом. Среди деревьев то здесь, то там, ярким тёплым огнём светились окна домов. А вот фонарей было очень мало, и они были довольно тусклыми, скорее отмечая дорожки, по которым можно идти, чем освещая их. Часть фонарей размещалась в ветвях больших деревьев, часть наоборот — словно маленькие домики прятались прямо в траве.       Девушке было очень плохо. Сейчас она опять плакала, но уже была не в силах замечать слёз, текущих по щекам. В сердце открылся чёрный провал, пожиравший всё, что раньше было смыслом её существования. Аэни выросла не на планете Аэсталь, но её воспитывали два аэстальца. И старший из них прошёл полный курс аэстальского аутотренинга. А Дарк владел странной магией, которая позволяла ему контролировать своё сознание и своё тело намного лучше, чем простому аэстальцу. Так что Аэни получила полный курс аэстальской тренировки и легко могла бы остановить своё сердце в любой момент, но её удерживала мысль об Оллине. Её старшему другу тоже было нечего терять, но он не сдавался, ведь иначе некому будет хранить память о планете. И Аэни не могла бросить Оллина, и мальчишек бросить не могла.       Она огляделась по сторонам, но слёзы делали ночной мрак, чуть подсвеченный фонарями, ещё более непроницаемым. Аэни всхлипнула и наугад пошла в сторону леса, темневшего сплошной массой за ближайшими домами.       Все остальные молча двинулись следом. Самый обстоятельный из всех, Корвин, включил коммуникатор в режим освещения, добавив слабый голубоватый свет к тёплым жёлтым и оранжевым фонарям, мимо которых они проходили.       Начался лес.       В лесу щедрое тепло ночи сменилось глубокой прохладой и запахом многолетней сырости, прелых листьев, которые остаются на земле даже летом. Как ни странно, фонари никуда не пропали, редкой цепочкой они по-прежнему указывали дорогу. Справа виднелись огни домов, и Аэни решительно свернула влево. Она не пошла по подсвеченной дорожке, свернула на параллельную тропинку, но фонарики на всякий случай из вида не теряла.       Тишина леса, в котором умолкли даже вездесущие стрекотуны, оказала на девушку странный эффект. Ей показалось, что рядом есть кто-то большой и добрый, что это существо может всё исправить. Достаточно довериться его руководству и остаться здесь, и всё выйдет самым лучшим способом. Незаметно для себя самой Аэни перестала всхлипывать и задышала полной грудью.       Кэнси и Кай осторожно прикасались к листьям, ни один из юношей ещё ни разу не видел живого растения.       Корвин, наоборот, природы хлебнул в детстве полной мерой. Происходил он с технологически отсталой планеты земного типа. Дарк оказался на ней случайно, но, оказавшись, выполнил штатный порядок действий Тёмной базы: бурей прошёлся по наркопритонам и различным сомнительным местам, выискивая попавших в беду людей и раздавая чрезвычайно полезные от тяги к бессмысленным мучениям беззащитных высокоэнергетические бластерные пилюли и целебные примочки из острейшей стали. В последнем из охваченных рейдом притонов они с Эркадой нашли двенадцатилетнего мальчика, которого медленно уродовали и уже собирались перейти к более интересным занятиям.       Разложив всех извращенцев по территории заведения в довольно живописном виде, Дарк и Эркада забрали мальчика на корабль.       Горрэлла у них ещё не было, но Дарк и сам легко мог исцелить парня, мог бы бесследно заживить его раны, мог бы даже вернуть ему голос. Но мальчик оказался упрям, и наотрез отказался лечиться. Они сразу начали общаться мысленно. И, хотя спасённый паренёк не мог сам обратиться к Дарку, он очень выразительно откликался на вопросы. Имени своего он не назвал.       Скрепя сердце, Дарк позволил ему сохранить жуткие шрамы на лице и на теле, Аэни предложила найдёнышу зваться Корвином по герою книги, которую в тот момент читала. А через несколько лет Горрэлл, примкнувший к Тёмной базе, сделал ему синтезатор голоса, и Дарк перестал быть единственным связующим звеном между Корвином и остальными.       Корвин помнил, как должен выглядеть живой мир, но этот мир отличался от его родины. Его планета была жестокая, грязная и больная. Этот мир смотрел на него с дружелюбной улыбкой и, несмотря на страшную тоску по человеку, который его спас, дал ему дом и друзей, Корвин почувствовал, что ему хорошо здесь.       Они молча шли ещё минут тридцать, судя по коммуникатору Корвина, а потом впереди проглянули новые дома, если бы Аэни и ее спутники видели карту Посёлка, они бы поняли, что вышли к Лесному кварталу. И снова Аэни свернула левее, оставив дома в стороне, и опять фонари и фонарики не исчезли, сопровождая их бесцельный ночной путь. Девушка не отдавала себе в этом отчёта, но она держалась из последних сил, и её товарищам было не легче. Дарк вызвал их в начале ночного цикла, сейчас они были на ногах и на нервах уже более двадцати часов.       В направлении их движения вдруг проглянул очень яркий медово-жёлтый свет. Это не было похоже на нератский квартал, поэтому Аэни решительно двинулась туда. Когда они вышли на край большой поляны, все замерли в недоумении. Маленькая тропинка, что привела их сюда, превратилась в широченную гранитную мощёную мостовую, с обеих сторон были устроены широкие тротуары. Освещали эту удивительную улицу посреди леса кованые фонари на три светильника-шара каждый. Фонари были украшены резными листьями и оскаленными тигриными мордами. С левой стороны улицы стоял единственный двухэтажный дом, с правой два дома по три этажа.       Светло-коричневый камень стен в свете фонарей приобретал особую рельефность и теплоту, у дома по левой стороне были высокие прямоугольные окна в мелком переплёте, и на первом этаже они светились тёплым живым светом, наверное, горел камин, может, даже свечи. Окна в домах с правой стороны были тёмными. Дома стояли вплотную друг к другу, словно кусочек, вынутый из средневековой улицы с гравюры в книге, Аэни видела такие. Острые черепичные крыши и мансарды под ними дополняли картину фрагмента старинного городка. У левого дома крыша была не такая высокая, зато с выступающим из крыши мансардным окном, оно как раз было напротив пришельцев. Второй этаж дома был тёмным, а мансарда тоже светилась неярко и дружелюбно. Через некоторое время после этих домов мостовая упиралась в ещё одну тропинку, начинался лес, и фонарей там уже не было. Только темнота.       А прямо перед ними в начале мостовой была полосатая пограничная будка и пограничный шлагбаум.       В будке дежурил молодой человек в старинном мундире, при приближении незнакомцев он вышел, отдал им залихватский салют и сообщил:        — Вы хотите войти на территорию жителей Гангафского королевства, перед вами проспект Метрополии. Назовитесь!       На всей планете Нерат никому не пришло бы в голову заводить блок-посты или границы и ставить часовых, но гангафцы были таким необычным народом, их мир и их город так отличались от нашего, что нератцы радостно включились в игру «создай гангафскую колонию на Нерате».       Нератцы из Гангафа, узнав об этом, решили бы, что их двойники просто спятили, но на тот момент знакомство ещё не состоялось. Теперь в гангафском квартале не было кибердворников, зато было дежурство дворников живых, просто очередная вахта, которую нератцы распланировали между собой. И дворники, подметая листья или разгребая снег, могли петь оперные арии или читать стихи на классической латыни, кто чем на тот момент увлекался. Дежурства эти были максимально сменными и необременительными, и нератцы использовали их для креативного подсмеивания над странными обычаями гангафцев, но и выражая уважение к их желаниям тоже.       Аэни посмотрела на своих друзей и неожиданно решилась, хуже нератцев тут вряд ли что-то было. Если бы в момент нападения на Тёмную базу Оймгард назвался, вряд ли бы идея жителей Гангафского королевства понравилась ей, но так вышло, что он все время молчал. Заговорила девушка по-аэстальски, потому что помнила, что первый встреченный нератец — Яна — говорила на этом языке и утверждала, что нератцы знают все языки, на которых говорит кто-то из них.        — Меня зовут Аэни, это мои друзья Оллин, Кай, Корвин и Кэнси. Мы пленники Нерата, мы не можем покинуть эту планету и ищем место, где нам поселиться. Можно нам войти?       Дежурный растерянно ответил на том же языке:        — На Нерате не может быть пленников! Вы можете войти, сейчас я позову Корла, только он дома.       Он включил коммуникатор и быстро заговорил на незнакомом языке.       Глаза у нератца при этом были такие напуганные и несчастные, что Аэни стало совестно. Она подумала, что, может быть, нератцы и не такие плохие люди, может быть, это её брат такой особенный. Он же исчез до её рождения, кто знает, где он провёл все эти годы и что там делал…       Дверь дома с левой стороны бесшумно открылась и на крыльцо вышел очень высокий человек в чёрно-зелёной клетчатой рубахе с короткой застёжкой, полностью распахнутой на груди. В руке он держал дымящуюся трубку.       Вызвавший его дежурный нератец, Рэнальд, сообщил, что какие-то странные, явно очень усталые и чем-то глубоко опечаленные люди просят дать им приют именно здесь, на гангафской улице, потому что они пленники Нерата, но это невозможно, у Нерата сейчас нет ни с кем вражды… Рэнальд очень просил помочь им.       Гангафец быстро подошёл, его светло-зелёные глаза смотрели внимательно, в них читалась серьёзная надёжность, готовность помочь и защитить. В гудящей голове измученной Аэни неожиданно сплелись вместе ощущение доброго гения планеты, которое она испытывала в лесу, и первое впечатление от этого человека.        — Будьте моими гостями! — сказал он по-аэстальски. — Вам очень нужен отдых! Пойдёмте…       И Аэни послушно пошла за ним, а остальные следом.        — Меня зовут Корл, — сказал по дороге гангафец.       Он проводил их на второй этаж, показал две гостевые комнаты, сказав, что они могут расположиться или вместе, или по отдельности, как удобно. Корл быстро научил их пользоваться линией доставки на случай, если что-то понадобится, добыл из этой же системы на всех раскладных кроватей. Продемонстрировал ванную и туалет на их этаже, сказал, что есть ещё внизу. Показал и небольшое мансардное помещение, неярко и уютно освещённое свечами, с креслом-качалкой и большим книжным шкафом, и двумя гамаками на потолочных балках. Возможно, кому-то больше понравится здесь.       Спокойная энергия Корла была так убедительна, что несчастные выходцы с Тёмной базы действительно легли спать и даже уснули.       Однако боль никуда не делась, и как только организм Аэни получил несколько часов на восстановление, мозг тут же включился, проигрывая ей разные варианты расправы над Дарком и остальными, которую она не застала, или просто снова и снова восстанавливая в памяти образ Дарка.       Как он смеялся, играя с младшими ребятами, как мог бесконечно читать им вслух, вечно выкраивая на это время от сна, а однажды, когда его тяжело ранило, читал всей компании младших, лёжа в медблоке под капельницей. Они тогда полностью прочитали «Хроники Нарнии»… Дарк, который учил их фехтовать, Дарк, который однажды научил всех офицеров танцевать вальс, просто потому, что этого никто больше не делает, а мы будем. И все офицеры танцевали с Аэни по очереди, и это было намного труднее фехтования, но так интересно… А ещё они исследовали разные планеты, учили на практике экзобиологию, осваивали навигацию и пекли печенье. У них был дом, и была цель. А теперь ничего не осталось.       Аэни открыла глаза и вытерла слёзы. Почему Аска, тоже аэсталец, не стал мстить Дарку? Почему Шорр Кан убил всех? Может, потому, что у него не было времени пожить на Тёмной базе и узнать её людей? Аэни свернулась в клубочек, с трудом подавляя рыдания. Наконец, она поняла, что больше не может, вскочила, влезла в комбинезон и быстро пошла на улицу.       Корл перехватил её у дверей.        — Не бегите, Аэни, легче не станет. Пойдёмте, я вас немного покормлю, вам это нужно, а потом вы мне расскажете, что случилось.        — Я не могу…        — Вы же не ребёнок уже… Это необходимо… Идёмте…       Аэни подумала о Дарке, представила, как он сидит в своём кабинете за столом, упираясь подбородком в сжатые кулаки.        — О чём ты думаешь? — спросила она как-то, застав его в одиночестве и озадаченная его грустным видом.        — О том, что я не могу переделать весь мир в подобие Аэстали… О том, что мне страшно надоели наши пираты и неприятно требовать от Тайера держать их под контролем. О том, что, пока мы контролируем их, они не причиняют избыточного зла. О том, что выбора всё равно нет, и надо делать то, что надо.        — Спасибо, Дарк, — прошептала Аэни и пошла за Корлом.       Мудрый Корл организовал ей кружку горячего бульона, и когда девушка кое-как заставила себя его выпить, повторил:        — Расскажите, что произошло, будет легче.       Аэни кивнула и начала рассказывать. По порядку, начиная с того дня, когда она узнала о гибели своей планеты, а вскоре встретила Дарка.       Корл слушал внимательно, сочувственно кивал.       Пока пришельцы спали, он расспросил Шорр Кана и Оймгарда, и получил поручение адаптировать Аэни и остальных, раз Яне не удалось.        — И тогда Дарк сказал нам, — тихо и безнадёжно рассказывала девушка, — что он просит дать ему сделать то, что он решил. И ещё он просит нас поселиться с другими аэстальцами и позаботиться о младших… И мы послушались. И Шорр Кан отправил нас сюда. Что нам делать теперь?       Корл медленно ответил:        — Скажите, Аэни, как так вышло, что вы оставили Дарка? Вы могли бы повиснуть у него на шее, защищая его от своего брата, который не посмел бы причинить вам вред. Вы могли бы драться за него, вас было много, вы были у себя дома, вы бы справились с нападавшими. Почему вы отступили?       Девушка резко вдохнула, когда Корл посмел обвинить её в том, что она оставила своего приёмного отца, её лицо исказилось от гнева, но Корл продолжал смотреть спокойно и серьёзно, и Аэни опустила глаза.       Когда молчание стало совсем невыносимым, она заговорила:        — Сначала я очень разозлилась на вас, как вы смеете меня обвинять в том, что Дарк за эти годы приучил меня считать, что он знает лучше. Потом я почувствовала страшную ненависть к себе, ведь вы правы, а я ошиблась, я подвела Дарка, и теперь он мёртв. А потом я поняла, почему я так поступила. Дарк принял решение умереть до того, как появился мой дурацкий брат с его дурацкой претензией говорить от имени аэстальцев. Я люблю Дарка и доверяю ему, значит, я должна уважать его решение. Если бы у меня было больше времени, я бы могла попробовать Дарка переубедить. Но цепляться за него и биться в истерике перед лицом человека, который обвиняет его и требует удовлетворения… Мы Тёмная база Дарка, мы не ставим под сомнение решения нашего командира перед лицом чужаков! Дарк принял решение, и мы выполним его волю.       Корл задумчиво кивнул.        — Я понимаю вас, — мягко сказал он… — Значит, на самом деле для вас нет вопроса, что теперь делать. Выполнять последнее решение вашего командира. Жить здесь, как последние остатки Тёмной базы, хранить память, действовать так, как он бы хотел, чтобы вы действовали.       Аэни медленно кивнула, потом решительно вытерла слёзы.        — Вы позволите нам построить себе дом здесь на гангафской улице? Я не уверена, что хочу жить рядом с нератцами…        — Я не против, но вы бы почувствовали себя обманутой и больше бы не верили мне, если бы я умолчал о том, что на вашу базу напали не только нератцы. Третий человек, которого вы там видели, это мой непосредственный начальник — полковник Гангафской Королевской специальной службы Оймгард.       Аэни задохнулась, она вспомнила молчаливого третьего. Потом вспомнила свою дорогу через лес, приближающегося к ним Корла, тишину его чердака и хрупкие огоньки свечей.        — Мы поставим дом ближе к лесу на отшибе, и будем надеяться, что у господина полковника хватит ума не пытаться с нами подружиться…        — В этом не сомневайтесь, у него нет времени с кем-либо близко сходиться…       Когда проснулись остальные и потихоньку собрались на кухне, Аэни рассказала, что хочет построить здесь дом. Корл пообещал представить их нератскому архитектору Халину, который строил и этот квартал. Никто спорить не стал, лес всем понравился. Оллин был рад, что Аэни уже выглядит не такой убитой горем. По сдержанному лицу старшего аэстальца никогда нельзя было понять, о чём он думает, однако Оллин очень сильно горевал о Дарке, который стал ему и другом, и кем-то вроде приёмного сына за эти годы. Они начинали строить Тёмную базу вдвоём, два аэстальца, старший и младший, поэтому она стала таким необычным местом. Оллин был уверен, что Дарк не делал сознательного выбора уничтожить планету, но так же, как Аэни, считал недопустимым препятствовать его желанию считать себя виноватым и платить по этому счёту. Он знал, что жизнь им обоим предстоит невесёлая, но теперь она стала совсем неизбежной.       Однако прежде, чем они успели обсудить строительство, у Аэни сработал коммуникатор, настроенный на сеть Тёмной базы. Мало от кого она могла бы сейчас принять вызов, причём большая часть из этих людей сейчас стояла рядом с нею. И всё же вызов пришёл, входящий вызов от Шорр Кана, что было невероятным и выглядело издевательством. Первое, что Аэни сделала, увидев возникшее изображение, это от души выматерила брата на старом английском, и тут же попыталась отключиться. Но Шорр Кан, выслушав её яростную тираду, быстро сообщил:       — Ты же Кама и младших ждала? Приходи к штаб-квартире КСС, тебе любой нератец покажет.       Показал в итоге гангафец Корл.