Планета, которой не было

      Дарк очень хорошо воспитывал всех, кто попадал к нему детьми. Вот и Аэни выросла человеком честным перед собой, поэтому, несмотря на беспросветную тоску и ненависть к Шорр Кану, она не могла не видеть, что планета Нерат прекрасна, и населяют её очень хорошие люди. Поэтому вместе с Крылатой, которая ей тоже сразу понравилась, она честно стала знакомить с Нератом Кама, Бранда, Бирка и Тиля. Она сразу поняла, что младшие ребята ничего не знают, поэтому она не стала их пугать. Выйдя из здания КСС, они пошли по небольшим улицам, вымощенным странным равномерно-серым шершавым веществом, пока не вышли в удивительный квартал, полностью заросший самыми разными видами шиповника. Воздух был густо пропитан его ароматом.              Из зарослей выскочило несколько девчонок и ребят в ярких плащах с лёгкими учебными клинками в руках.        — Ура! Новички! — восторженно воскликнула белобрысая девчонка, с волосами, забранными в два коротких хвоста, в голубом платье и алом плаще. — Меня зовут Памела, я леди Бриенна из Тарта. А это мои товарищи из Круга Рыцарей.        — Пойдёмте с нами на тренировку, — предложил высокий смуглый мальчишка с чёрными волосами и очень тёмными глазами. — Вас учили фехтовать?       — Да… — ответил Бранд, задумчиво рассматривая ребят. Их было много, они были его сверстниками, видно было, что воспитанник Тёмной базы с удовольствием влился бы в эту компанию. Младшим мальчикам всегда не хватало на Тёмной базе компании других детей, как бы ни заботились о них Дарк и его офицеры. Серьёзный рыжий Бирк тоже был заинтересован.       — Бегите с ними, — дружелюбно предложила Люба. — Нерат совершенно безопасное место. Вам всё равно надо будет где-нибудь поселиться, найти себе компанию. Любой из нератцев потом проводит вас к вашим опекунам, которые пока всё равно заняты решением разных организационных вопросов. А жить у нас можно где угодно, многие дети, у которых здесь нет родителей, живут одни.       — А после тренировки мы полетим в Город-у-Моря, — сообщила улыбчивая девочка с каштановыми волосами до плеч.       — Море? — шёпотом спросил Бирк. — Это где много солёной воды и не видно берегов?       — Ну да! — озадаченно ответила она. — Где вы выросли, если не знаете моря?       — На космической станции, — пожал плечами Бирк, — а родился я в подземном городе.       — А отчего у вас есть дети без родителей? — угрюмо поинтересовался Кам.       — Моих родителей сожгли охотники за ведьмами, — спокойно ответил темноглазый мальчик. — Нератцы меня вытащили из тюрьмы, а их не успели. Детей, правда, на моей родине не жгли. Топили.       — Извини, — пробормотал Кам, — соболезную…       Мальчик улыбнулся:       — Я — Ласаро по прозвищу Ланселот.       — Можно, мы пойдём с ними? — спросил у Аэни Бранд.       — Конечно, — улыбнулась девушка.       — Давайте забежим в спортзал за дополнительными мечами, — сказала Памэла. — Здесь близко.              Бранд и Бирк радостно сорвались с места вслед за нератскими ребятами.       Четверо оставшихся пошли дальше в молчании.       Через пару поворотов они вышли к небольшой полянке, где на низкой скамейке сидела молодая женщина и ловко орудовала тонким длинным крючком. В её руках была почти готовая кукла-мышка, осталось довязать юбочку. Рядом сидело пятеро мальчишек и девчонок, орудуя крючками и создавая собственных разноцветных мышат.       Тиль замер, а потом завопил: «Мама!» — и бросился к этой женщине.       Она вскочила, уронив вязание, кинулась навстречу, подхватила мальчика на руки, плача и смеясь.              Аэни смотрела на это в полнейшей растерянности.       — Как мой сын оказался с вами? — наконец, выговорила женщина. — Мы попали в руки пиратов полгода назад, меня и мужа тяжело ранили, а нашего малыша забрали. Вель затолкал меня в криокамеру, а сам готовился умереть, надеясь, что хотя бы корабль со временем найдут и меня спасут.              — Я их нашла в последний момент, — сообщила Люба.       Её глаза сияли от счастья за воссоединившуюся семью.       — У меня какой-то немыслимый рейтинг по числу удачных находок новых нератцев, — добавила она. — Я успела вовремя, обнаружила Веля, положила его в криокамеру своего корабля, а Бранку доставила к нам вместе с их яхтой. Но Тиля мы не смогли отыскать!              — Меня забрали к каким-то странным людям, — воскликнул Тиль. — Они хотели, чтобы я звал их папой и мамой. Я не хотел. Они били меня, не давали есть. Однажды я плакал и звал тебя на помощь, — он потёрся щекой о щёку матери. — Тут из ниоткуда появился Дарк, отец Аэни. Он забрал меня на Тёмную базу, он обещал, что я обязательно вас найду, а Дарк никогда не врал!              Аэни отвернулась, сдерживая слёзы, и наткнулась на внимательный взгляд Крылатой. Овладев собой, девушка сказала:       — У Тиля оказался высокий уровень психодинамической активности. Дарк умел хорошо воспринимать мысли и чувства любых людей. Видимо, он был поблизости от того места и почувствовал Тильку. А ещё Дарк никому не позволял обижать детей. Тиль с нами прожил как раз примерно полгода. Я так рада, что он возвращается в свою семью!              — Пойдём скорее к отцу! — воскликнула Бранка, она спустила сына на землю, взяла его за руку, и они быстро ушли по ближайшей дорожке, сопровождаемые возбуждённо скачущими юными нератцами.       На дорожке среди цветущего шиповника остались Аэни, Кам и Люба.       Кам развернулся к Аэни. Глаза его горели яростным огнём.       — Аэни, — выкрикнул он, не обращая на нератскую девушку внимания, — как вы с Оллином пропали, почему вас не было с остальными?       — Если ты думаешь, что мы сбежали и бросили Дарка, — ломким голосом произнесла Аэни, — то ты ошибаешься. Дарк сам попросил нас уйти к другим аэстальцам. И мы не смогли не выполнить его просьбу.              Крылатая отступила на несколько шагов, полускрывшись в зарослях шиповника. Она хотела быть свидетелем этого разговора, чтобы, если что-то случится, успеть помочь, и не хотела мешать. Как и все нератцы, Люба не знала, что произошло с этими людьми, но прекрасно чувствовала их боль и отчаяние. А ещё она много работала с детьми и подростками, она чувствовала, что Кам на грани нервного срыва. Крылатая мысленно связалась с Тамарой и попросила её прибыть в квартал XX века и ждать наготове, может, потребуется помощь.       — Ты знаешь, что произошло, когда вы ушли? — сквозь зубы выдавил Кам.       — Достоверно — нет. Но мой брат пришёл требовать жизни Дарка. И когда мы уходили, Дарк признал, что он виновен перед Шорром и должен за это ответить. Потом я разговаривала с Шорром, насколько я поняла, он убил всех, кто там оставался.       Аэни резким нервным движением вытерла глаза.       — Я не слышал, что они говорят, — угрюмо сообщил Кам. — Я взломал нашу систему трансляции, но шло только изображение. Там было трое, один пошёл во внутренние помещения, думаю, искать тех, кто не пришёл в кают-компанию. Второй держал Дарка под прицелом, так что никто из офицеров не мог ничего сделать. И третий начал стрелять, а потом и тот, что целился в Дарка, они убили всех, и последним Дарка. Я хотел убить белобрысого, отправленного за нами, влепил ему полный заряд из парализатора в сердце, но, видно, промазал, потом видел его в доках с двумя другими. Почему Дарк не смог никого защитить? Почему он поддался этим людям? Он же выкручивался из куда более скверных ситуаций! Нападавших было только трое!       — Там был мой старший брат, у него такая же сила, как у Дарка. Видимо, он оказался сильнее, поэтому Дарк и не справился — грустно сказала Аэни.              Кам глотал воздух… Кажется, он собирался сказать Аэни что-то совсем злое.       С ближайшей дорожки сошла и направилась к ним Тамара. Её движения были решительны и резки, лицо напряжено.       — Кам, ты находишься в состоянии тяжёлого нервного срыва. Следуй за мной, тебе необходима медицинская помощь.       — Мне не нужна никакая помощь от вас! — отчаянно крикнул Кам.       — Иногда медики принимают решение, не советуясь с пациентом. Особенно когда он находится в неадекватном состоянии. Пойдём, Аэни, поможешь мне отвести молодого человека в медблок.              Аэни протянула руку и осторожно взяла Кама за плечо:       — Кам! Я не убегаю от разговора с тобой. Ты обязательно выскажешь мне всё, что считаешь нужным, но только после того, как немного отдохнёшь. Я остаюсь на этой планете, я обещала Дарку, и вы остаётесь вместе со мной. Больше у нас никого не осталось, нам надо позаботиться друг о друге.       Кам сник и без сопротивления позволил усадить себя в медицинский флайер, отвезти в медблок, уложить в постель и усыпить.       Аэни осталась сидеть с ним, и Тамара не упустила возможности сделать и ей пару укрепляющих и успокаивающих инъекций.              Люба отправилась к дому Янки, чтобы отловить Шорр Кана и выяснить, что это за странное для нератца поведение и массовые расстрелы.              Дарк и его офицеры были совсем рядом, только Аэни об этом не знала. Тамара разместила их на нижнем из подземных этажей медблока в одной из лабораторий. Её команда медиков знала, что эти люди из Галактического центра, и когда их лечение будет доведено до определённого этапа, Шорр Кан и Оймгард переправят их обратно. Поэтому больше никто ими не интересовался, система жизнеобеспечения работала автономно и автоматически, присматривала за ними сама Тамара.              Шорр Кан проскользнул в медблок, не показываясь сестре на глаза, и спустился к пиратам.       Свою работу с их сознанием он решил начать с Дарка. Физический контакт для ментального взаимодействия ему не требовался, хватало визуального. Шорр Кан вообще довольно редко прибегал к своим способностям, он всегда понимал, что для людей такие возможности, мягко говоря, нетипичны. Не то, чтобы Шорр Кан считал, что пользоваться ими недостойно, он обращал на пользу себе любые преимущества, просто добиваться своих целей исключительно традиционными манипуляциями казалось более забавным. От расширенного восприятия мира, чутья на угрозу, контроля собственного тела и сознания Шорр Кан, естественно, никогда не отказывался. Так что опыт максимально глубокого проникновения в память у него был не так велик.              Когда Шорр Кан почувствовал, как в Дарке просыпается сознание, он мысленно потянулся к нему.        — Вспоминай! — бросил он ему беззвучно.       И тогда к Шорр Кану пришла такая ненависть, что он даже пошатнулся. Первое, что ожило в Дарке — это ненависть к себе.              Шорр Кан в первый раз вломился в мозги к человеку с такими же способностями, странный эффект полного погружения почти сводил его с ума, удерживать контроль над собственной личностью удавалось с трудом. Шорр Кан постоянно забывал, что он видит и чувствует прошлое, причём чужое прошлое.              Перед ними обоими разворачивалась жизнь аэстальца Дарка на базе пирата Питера Пирса, который смог предусмотреть все выгоды от пополнения своей команды экзотическим аэстальским приёмышем. И, наконец, Шорр Кан увидел, как целый год жизни Дарка постепенно затуманивается ненавистью и яростью, стирая всё, что до того было его сутью. Ненависть, жажда крови, гнев и бессильная злоба, направленные на планету Аэсталь, непонятно откуда появившиеся, чудовищно чужеродные в сознании этого человека.              Шорр Кан чувствовал, что по мере того, как оживают эти воспоминания, Дарк медленно приходит в себя, и эти воспоминания причиняют ему чудовищную боль. Страшнее всего оказалась сцена перед кораблём Айо Фрея, отца Дарка.              Шорр Кан видел, как после взрыва планеты Дарк привёл корабль на космодром в Гал-центре, почти не осознавая себя, находясь в очень странном состоянии. Как он вышел из своего корабля, увидел корабль аэстальцев, пошёл к нему, как сомнамбула, долго колотился в люк, и когда, наконец, люк открылся, и вышел Айо, на лице у него немедленно отразились отвращение и ярость. А Дарк медленным неуверенным голосом, как опоенный чем-то человек, произнёс почти по складам:       — Я уничтожил планету Аэсталь.       И Айо не задумываясь, ничего не произнося, выхватил из ножен кинжал и воткнул его в грудь Дарка. Дальше для Дарка была только тьма.              Шорр Кан пытался представить, мог бы кто-то из нератцев так посмотреть на Янку, которая взяла под защиту его самого, ненавистного всем убийцу. Он слишком хорошо помнил, с какой ненавистью Дуглас смотрел на него, но ни разу не посмотрел так на Яну.       Почему же Айо так ненавидел сына? Почему Айо безоговорочно поверил, что Дарк мог это совершить?              После того, как Шорр Кан увидел книгу Киплинга и вспомнил Орну и её тихоню-сына, всё больше воспоминаний оживало в его памяти. Он вспомнил, что Дарк отпросился в Галактический центр, и Айо включил его в королевскую программу корректировки поведенческих программ аэстальцев. Он вспомнил, что Дарк поселился в доме аэстальки Виты Кэн Астин, с дочерью которой Шорр дружил. В том Дарке, которого Шорр Кан помнил, не было никакого зла. Как он вообще попал на пиратскую базу?              Шорр Кан увидел в памяти Дарка его встречу с Оллином, появление Тёмной базы, как Дарк собирал своих офицеров. Видел, как слетел блок в его памяти незадолго до встречи с нератцами, как он был готов свести счёты с жизнью, но мысль о страданиях тех, кто его любит, удерживала его на грани.       Шорр Кан узнал, что Дарк и Оллин безуспешно пытались найти того, кто стоял за гибелью Аэстали, кому это было выгодно, кто воздействовал на Дарка и вынудил его ненавидеть аэстальцев.              В мозгах у Дарка была чудовищная каша, в которой мешалось то, что было заблокировано от него все эти годы, с тем, что он помнил нормально.       Но самым тяжёлым в воспоминаниях Дарка оказалась его любовь к Аэни. Образ сестры Шорр Кана буквально цементировал все представления Дарка о себе. Но даже тогда, когда Дарк не помнил о том, что это он уничтожил Аэсталь, он не позволял себе никак проявить свои чувства. Он считал, что девушка, лишенная общества других женщин в период взросления, не социализированная в нормальном обществе, не может сформировать здоровой влюблённости. Дарк не хотел просто воспользоваться ее наивностью.              Шорр Кан вынырнул из памяти младшего аэстальца.       Он стоял чуть в стороне, глубоко дыша, пытаясь собрать себя воедино и избавиться от пост-эффекта слияния памяти. Голова раскалывалась от боли, сердце трепыхалось в горле, но внешне Шорр Кан, как обычно, казался совершенно спокойным.              Дарк окончательно пришёл в себя, открыл глаза и понял, что мир вокруг тусклый и неживой. Раньше он видел и чувствовал совершенно по-другому.       «Видимо, это и есть смерть, — подумал Дарк. — Оказывается, за гранью всё-таки что-то есть, и оно мне не очень нравится. Я так рассчитывал просто исчезнуть.»              «Странно, — думал Шорр Кан, который стоял всего в паре шагов и чувствовал, что его подопечный окончательно пришёл в сознание, — насколько мы с Дарком похожи, но и не удивительно, всё же кровь не водичка… И обстоятельства у нас оказались сходными. Правда, я забыл своё прошлое по не зависящим от меня обстоятельствам, а Дарк сделал личный выбор забыть свою жизнь на планете, как страшный сон. Но при этом Дарк проявил себя с гораздо лучшей стороны и, пока я активно развлекался и интриговал, он реально спасал людей и многим помог. И воспитал отличных мальчишек. Вообще поразительно, что кто-то из моих офицеров решил последовать за мной на Нерат, и совершенно не удивительно, что люди Дарка как один пошли за него на смерть».              Потом Шорр Кан подумал, что теперь, когда он просмотрел воспоминания Дарка, ему очень хочется призвать к ответу совсем другого человека, но он, к сожалению, ему сейчас недоступен. Хотя не худо бы узнать, что же стало с Айо Фрэйем Нэввином в итоге, почему все, кто искали аэстальцев, сначала Пирс, потом Дарк нашли только Оллина и Аэни. Ведь Шорр Кан ещё в детстве знал, что некоторая община аэстальцев в Гал-центре была, хотя и очень маленькая.              Если бы этот отцом пришибленный придурок нормально воспитывал сына, если бы Дарк рос в шумной компании потомков королевской семьи и других обитателей Замка и Квартала Королевского Замка, то всё могло бы пойти иначе не только у него, но и у самого Шорр Кана. Он был уверен, что в этом случае они с Дарком стали бы хорошими друзьями, и что серьёзный ответственный Дарк смог бы удержать их с Мэллом от того судьбоносного поединка… Неужели могло бы быть так, что сейчас была бы цела планета, и он бы чем-то там руководил, и отец был бы жив и смотрел бы на него с улыбкой.              — Чёрт! — сказал Шорр Кан вслух. — Сослагательного наклонения не бывает не только в истории человечества. В личной жизни его тоже нет. И всё же я ещё не закончил разбираться с твоей историей, Дарк Айо Фрэй. И если в конце концов я решу, что ты всё-таки должен умереть, то ты умрёшь не от своей руки.              Когда Дарк услышал этот голос, у него всё заледенело внутри. Конечно, как он мог подумать, что принц Шорр так легко оставит их в покое?       Он медленно повернул голову и уставился на Шорр Кана равнодушным взглядом смертника:       — Я по-прежнему признаю твоё право на мою жизнь, мой родич, Шорр Орэн Рекки, но у тебя нет права на жизнь моих людей.              Мельком Дарк удивился, почему же так странно ощущается мир вокруг, и почему так больно совершить даже малейшее движение. Ему потребовалось всё самообладание, чтобы не застонать, поворачиваясь к Шорр Кану.       Шорр Кан быстро подошёл вплотную, потому что понимал, что отходняк от блокировки магии должен быть чудовищный.        — А если я садист, и мне нравится тебя мучить?       Дарк медленно закрыл глаза, явно не желая его видеть:        — Прошу, умоляю, придумай любой другой способ мучить меня, делай со мной, что хочешь, только отпусти моих людей…              Шорр Кан усмехнулся:        — Расслабься! Я готов предложить тебе сделку, чтобы они остались в живых… Сейчас каждый из вас получил новую внешность. Оймгард создал для вас легенды, по которым вы будете числиться подразделением Королевской специальной службы Гангафского королевства. Вы будете работать в нашем измерении, помогать защищать его от возможных вторжений. Я думаю, что со временем каждый из твоих людей впишется в новую жизнь и получится именно то, чего ты добивался. Но для этого каждый из вас и прежде всего ты должен забыть своё прошлое, безоговорочно подчиняться мне и Оймгарду, и, может быть, другим людям, которых мы поставим над вами. Я запрещаю вам даже между собой наедине вспоминать прежнюю жизнь и имена, и если кто-то из вас скомпрометирует эту легенду, ваш статус казнённых пиратов будет немедленно восстановлен. Если ты не готов жить на этих условиях, я могу вернуть тебя в смерть прямо сейчас, но помни, что твои люди решили её разделить, умрёшь ты, умрут и они. Кстати, я только что разговаривал с Коррахом, Дереком и Вулфом, они подписались на кабалу у Оймгарда, потому что надеются, что мы восстановим вас по матрицам, привезённым с вашей базы. Они очень хотят, чтобы вы жили. Итак, каков твой выбор? Если ты выбираешь жизнь, вон там твоя новая форма и коммуникатор с залитыми файлами вашей легенды и истории Гангафа. Через три часа Нератский Совет, на котором мы с Оймгардом представим вас нератцам.       Дарк медленно сел, и лицо его посерело от боли. Потом он так же медленно встал и с неожиданной беспомощностью посмотрел на Шорр Кана:        — Что это со мной? — почти прошептал он.        — Я заблокировал твои магические способности, — жёстко ответил Шорр Кан.       Дарк обнял себя за плечи и долго молчал, потом спросил:       — Что с моими воспитанниками?       — Кэнси, Корвин и Кай с нератцами. Я уговорил их остаться у нас. Аэни тоже на Нерате с Оллином. Бранд, Бирк и Тиль у них под присмотром. У Тиля, кстати, нашлись здесь мать и отец, так что с ним вообще всё будет в порядке. А вот Кам… Кам, видишь ли, подсмотрел нашу с вами встречу, так что у него нервный срыв, и тут я пока не знаю, что мы будем делать. Без помощи не оставим.       — Я согласен, — твёрдо сказал Дарк и пошёл одеваться.       — Отлично! Пойду поговорю с твоими офицерами, зайду за тобой, чтобы забрать на Совет.       Пока Дарк приходил в себя и изучал прошлое гангафца Грея, Шорр Кан считал память каждого из его людей.       Естественно, что для самого Дарка моменты, когда он вытаскивал их, часто рискуя собственной жизнью, были совершенно проходными эпизодами, гораздо сильнее он помнил какие-то детали, связанные с заботой о них, с их адаптацией. Как они забирали мать Ирэнги и устраивали её жизнь в более безопасном месте, как надо было купировать приступы саморазрушения у юного Тайера, пока тот не вырос и не справился со своим прошлым. А вот для людей Дарка воспоминания о том, как он выручал их, часто бывали ключевыми, так что представления Шорр Кана о том, каким человеком вырос один из отпрысков аэстальского королевского рода, значительно расширились.       Особенно впечатлили его полевое переливание крови Ирэнге и спасение Тайера. Шорр Кан не мог понять, зачем Дарку было рисковать, устраивая такую операцию без какого-либо оборудования. Он бы на его месте просто застабилизировал раненого и так доставил его в ближайший медблок. А так получились два еле ходящих индивида, которых тащили до корабля остальные.              С Тайером тоже вышло интересно. Сначала Шорр Кан просмотрел подробные воспоминания о жизни юного работника сексуальной сферы. С хозяевами мальчику не повезло. Его били и насиловали совершенно несообразно возрасту и физическим данным, потом лечили, и всё повторялось снова. Несколько раз мальчишку буквально выводили из состояния клинической смерти. Он постоянно был под воздействием разных наркотиков. Шорр Кан был поражён тем, насколько хорошо память Тайера сохранила все детали этих страшных пяти лет его жизни, как он ненавидел себя и всех людей вокруг, не понимая, что существует что-то ещё помимо болезненной похоти, толкающей к нему этих мужчин.       Встреча же с Дарком в момент, когда Тайер понимал, что этот клиент его точно добьёт, и уже терял сознание, отпечаталась в его памяти особенно ярко. Он очень хорошо помнил странную смесь из отвращения к грязной и мучительной смерти, ожидающей его, и восторженного предвкушения свободы, а потом неожиданную легкость во всем теле, когда кто-то сорвал с него насильника и отшвырнул его в сторону.       Шорр Кан смотрел глазами Тайера на Дарка, который с белым от ярости лицом уставился в глаза огромного по сравнению с ним мужчины. И тот вдруг затрясся и начал страшно кричать, корчась и извиваясь, не в силах отвести взгляда.       И Тайер смотрел, как он падает на колени, и кричит, и кричит, как гадит на пол, как его начинает рвать, а из носа, глаз и ушей течёт кровь. Мальчик чувствовал себя отомщенным, чувствовал себя свободным.       А потом его мучитель умер у ног этого непонятного пришельца в чёрном, и тот повернулся к Тайеру. На мальчика он смотрел с тревогой, смотрел так, словно ему не все равно, словно Тайер настоящий человек, с которым нельзя так обращаться.        — Ты как? — спросил его спаситель. — Идти можешь?       Потом махнул рукой, подхватил с пола шикарный бордовый халат убитого, осторожно завернул в него мальчика, подхватил его на руки и перенёс на Темную базу.       Когда Тайер оправился от внутренних повреждений, они с Дарком взяли в компанию Оллина и разнесли этот бордель исключительно кроваво и креативно. И ещё пять лет Дарк медленно и старательно учил Тайера любить себя и доверять своему телу. Особенно заинтересовало Шорр Кана то, что Дарк смог ответить на чувства юноши и показать ему, что в сексуальных отношениях нет ничего постыдного. А потом аккуратно перенаправил влюбленность юноши в другое русло.              Однако вся эта информация не помешала Шорр Кану, глазом не моргнув, сообщить каждому из офицеров Дарка, что за каждый их промах Дарка будут мучительно убивать, а потом воскрешать для новой смерти. В том, что нератцы это умеют, они имели возможность убедиться. Естественно, все обещали Шорр Кану полное подчинение и скрупулёзное следование правилам.              Вернувшись к Дарку, Шорр Кан прежде, чем входить, взглянул на экран у двери.       Дарк стоял возле регенератора, полностью одетый. Он замер лицом к двери, выпрямившись по стойке смирно. Лицо его было пустым и замкнутым.       Шорр Кан осторожно коснулся его разума. Под маской внешнего безразличия бушевала буря эмоций: ненависть к себе и чувство вины, отчаянный страх за своих офицеров и ещё более сильный страх за тех, кого он больше не рассчитывал увидеть, за мальчиков, за Аэни. Огромная любовь к Аэни, которую, похоже, можно было у этого человека отобрать только вместе с разумом. И ещё, как ни странно, сейчас Дарк напряжённо думал о Шорр Кане.              Впервые за последние полгода его чувство вины персонализировалось не в Оллине и Аэни, впервые он вспоминал свою родину, как реальное место, а не как некоторую абстрацию, которой он лишил дорогих ему людей. Шорр Кан не был его близким, Шорр Кан был угрозой, Дарк ненавидел его за нападение на Тёмную базу, за обращение с его офицерами. Но Шорр Кан был аэстальцем, родичем, и Дарк понимал, что персонально отвечает за смерть всех его близких, кроме брата и сестры.       Шорр Кан задумчиво хмыкнул и коснулся рукой сенсора двери.              Дарк шагнул ему навстречу:        — Шорр, я должен извиниться перед тобой.        — Перестаньте меня так называть, господин лейтенант. Все нератцы зовут меня Шорр Кан, и я почти отвык от аэстальского имени. Гангафцы могут называть меня князь Шорр Кан, ваша светлость или тоже по имени.        — Я учту, и всё же прошу позволить мне сказать то, что я хотел.              Шорр Кан пожал плечами:        — Ты считаешь, что в наших отношениях что-то может измениться от того, что ты извинишься?        — Я не считаю, что между нами в принципе возможны какие-то отношения, — ответил Дарк. — Но я ни разу не сказал в явном виде, что я чувствую. Я признал свою вину, я хотел дать тебе любое удовлетворение. Если бы всё завершилось моей смертью, вообще бы не играло роли, признаю ли я свою вину, достаточно было того, что ты знал, кому мстить за гибель планеты. Но раз я не умер, и тебе предстоит работать со мной, видеть меня, я хочу сказать, что я действительно считаю себя виноватым. Шорр, я не придумывал этого сам, я не желал зла планете Аэсталь. Я тоже думаю, что Оллин прав, и я попал под ментальное давление. И прощения я прошу за то, что я оказался слишком слаб, чтобы ему противостоять, и слишком умён, чтобы найти способ выполнить волю этого неизвестного врага планеты. А более всего я прошу прощения за то, что тогда, в девятнадцать, мне не пришло в голову, что это безумие можно остановить одним выстрелом.       Шорр Кан внимательно на него посмотрел и задумчиво кивнул:        — В таком виде твои извинения приемлемы… И этот вопрос отныне закрыт. Идём.       Дарк молча кивнул и пошёл за Шорр Каном.