Планета, которой не было

      После того, как Тамара отпустила из медблока Реджинальда и Виту, там снова стало тихо и спокойно. Вообще её вотчина всегда жила в двух режимах: спокойном рабочем, когда юные и взрослые нератцы проходят курсы полевой медицины, группа медиков учится оперировать и проводит теоретические изыскания, или в авральном режиме, когда в регенераторе кто-то лежит, рядом тоскуют перепуганные родичи или друзья.       Медиков на Нерате было десять человек вместе с Тамарой. Мэгги и Тимофей, Эля, Даниэль, Тони, Гвин, Джуд, Эрика и Юлька. На самом деле, каждый нератец проходил очень серьёзный курс прикладной медицины, и многие из них смогли бы даже сделать несложную операцию, не говоря уже о том, чтобы зашить рану, вправить вывих, собрать сломанную конечность. Это было необходимо, потому что нератцы постоянно где-то приключались поодиночке, так что вопрос о самопомощи и помощи отсталым братским народам в других измерениях всегда стоял остро.       Медики были чем-то большим. Как знахари в одной книге, они не могли пройти мимо того, кому требуется помощь. Поэтому они не проходили практику, они жили своей медициной. Младший из них, Тимофей, в свои 11 лет уже ассистировал на операциях. Он же был самым одержимым и почти жил в медблоке, дежуря заново с каждым из старших медиков. Как и многие нератские дети, Тимка был найдёнышем и своего рода воспитанником и напарником Тамары.       В первый день после выписки пациентов большинство медиков устроили выходной, что они делали довольно редко. На дежурстве остались Тамара и неизменный Тим. Этот спокойный вечер Тамара решила посвятить чтению последних обзоров по кризисной работе с пациентами подросткового возраста, поскольку ожидала, что Кам с Тёмной базы ещё подкинет ей проблем.       Тимофей тихо и ненавязчиво чинил полевого киберхируга в углу.       Внезапно воздух в комнате хлопнул, словно от бесшумного взрыва, и практически на колени Тамаре свалился отчаянно перепуганный гангафец Грей, сжимающий в объятиях Шорр Кана с чудовищно развороченной спиной.       Тамара мгновенно вскочила и активировала гравиносилки.       — Помоги поднять, — скомандовала она. Дарк молча повиновался. Тамара одним толчком перегнала носилки к оперблоку, передвинула Шорр Кана на поверхность стола-трансформера и запустила кибер-хирургов, которые взялись за подключение системы жизнеобеспечения и обезболивание. Тамара в это время пыталась выбрать из того месива, в которое превратилась спина Шорр Кана фрагменты рубашки и костей. С первого взгляда было очевидно, что это не собрать воедино, пострадавшие кости надо будет протезировать.       Тимофей беззвучно подошёл к Дарку и обследовал его с помощью портативного диагноста.       — Тэм, лейтенант Грей в порядке, — сказал он вслух. — Я вызвал ребят.       Потом он обошёл операционный стол с другой стороны, активировал силовое поле, запустил дезинфекцию воздуха и стал очищать раны с другой стороны.       Очень быстро собрались все медики.       В чрезвычайных ситуациях они редко говорили вслух, все общались мысленно. Дарк стоял в стороне, совершенно забытый, смотрел на мелькание хитроумных киберхирургов, больших и малых, на сосредоточенных людей возле вирт-экранов. Всё пространство опер-блока перекрывали какие-то визуализации жизненных показателей, схемы повреждений, медики гоняли их друг другу. Джуд проектировал и печатал основу будущих костей.       В первый раз за последний год перед глазами Дарка не стояла гибнущая планета Аэсталь. Он раз за разом прокручивал в голове голос Шорр Кана, зовущий его по имени, взрыв, перемещение. И ещё в случайном порядке вдруг всплывали в памяти то их фехтовальный поединок, то какая-то ехидная реплика Шорр Кана о Тёмной базе.       Картинки метались в голове, менялись, не задерживаясь, не давая зацепиться, и Дарк прекрасно понимал, что это его мозг пытается защититься от того, что он сейчас видит.       Вот Шорр Кан за рабочим столом Дарка даёт бывшему хозяину доступ к управлению базой, прикрывает мелкие вольности Дарка перед Оймгардом. Или вот «Тринадцатый», неуловимый и опасный корабль Шорр Кана, словно поджидающий его возвращения каждый цикл, что они провели в Галактическом центре.       А вот этого ничком лежащего на операционном столе тела, опутанного трубками и сенсорами, неподвижного, потому что кислород в кровь ему сейчас поставляет внешняя система жизнеобеспечения, а лёгких, считай, что нет, этого просто не может быть.       Мерещится.       Невозможно.       Дарку было очень страшно. Внезапно что-то привлекло его внимание.       Дарк не сразу понял, что происходит, а потом опустил глаза и увидел, как вибрирует коммуникатор на запястье. Он медленно вышел из зала и включил приём.       — Грей, где ты? — яростно выкрикнул Оймгард.       — Шорр Кан в медицинском блоке Нерата, им заняты все медики, — ровным голосом ответил Дарк.       — Немедленно в штаб-квартиру, — приказал Оймгард и отключил связь.       Дарк очень хотел проигнорировать этот приказ, но боялся за своих людей, поэтому он медленно пошёл к выходу. Но коммуникатор тут же ожил снова.       — Впрочем, нет, — сказал Оймгард, — оставайся там на дежурстве. Как только кто-то из медиков выглянет, попроси их, если операция пройдёт успешно, конечно, полностью изолировать его светлость. А как только Шорр Кан придёт в себя, немедленно вызвать меня в медблок. Иначе добрые нератцы не дадут мне поговорить с лидером Нерата по душам. И тогда он рано или поздно себя угробит.       — Хорошо, — совершенно не по уставу ответил Дарк и отключился.       Он вернулся на несколько шагов назад и сел на пол возле двери.       По коридору простучали шаги, и возле Дарка остановилась нератка по имени Яна. Он много раз видел её рядом с Шорр Каном.       — Грей, что случилось с Шорр Каном? — испуганно спросила девушка. — Я успела его почувствовать и всё пропало. Он здесь?       Дарк встал и с трудом выговорил:       — В Галактическом центре на нас было совершено покушение. Шорр Кан оттолкнул меня с линии выстрела, а в него попали. Мы перенеслись прямо сюда в медблок, все медики сейчас с ним. А меня полковник Оймгард оставил дежурить здесь, чтобы попросить Тамару никого не пускать, пока он не сможет сам с Шорр Каном поговорить.       Яна с ужасом на него уставилась.       — Но почему?       — Полковник считает, что при таком поведении его светлость себя рано или поздно угробит, но почему-то уверен, что беседа с ним сможет разительно повлиять на поведение Шорр Кана, — довольно резко ответил Дарк.       Мембранная дверь зала с тихим чпоканьем выпустила Тимофея. Двери-мембраны на Нерате не очень любили, но их способность обеззараживать и не пропускать микрочастицы делала их идеальными для медицинских помещений.       — Тимка, Шорр жив?! — испуганно спросила Яна.       Тимофей устало кивнул.       — Мы его застабилизировали, поставили заготовки костей и позвонков, которые надо заменить. Теперь осталось держать в регенераторе, пока он себе не отрастит половину внутренних органов, и кость не покроется живой тканью. И нейропластика потом по соединению уцелевших фрагментов спинного мозга, чтобы передача импульсов восстановилась.       Дарк кашлянул, привлекая к себе внимание, и повторил идиотскую просьбу Оймгарда.       Нератский мальчишка задумчиво покивал.       — На самом деле, скорее всего, никто и не придёт. Это только у Яны на Шорр Кана словно датчик стоит, если что не так, она тут же является. Он же изолирован, и нератцы его не ощущают. Мы не будем никому говорить, пока Шорр Кан не очнётся.       Тимофей, видимо, и выходил только, чтобы встретить Яну, потому что сразу нырнул обратно в зал.       Яна с угрюмым видом сползла по стенке и уселась на пол.       — Если они не пускают меня внутрь, буду сидеть тут.       Дарк озадачился.       — Но ведь вы не знаете, сколько надо будет сидеть… А поесть? И другие потребности?       Яна усмехнулась:       — Тут есть жилые комнаты для дежурных по медблоку, есть и синтезаторы, и пищедоставка, и линия доставки подключена. Не пропаду.       — Мне надо вернуться домой, меня ждёт мальчик по имени Кам, которого я усыновил, ему надо сообщить, что со мной всё в порядке. А потом я составлю вам компанию, — тихо сказал Дарк и быстро ушёл.       Дарк улетел в Заполярье, рассказал Каму и остальным об их приключениях в Галактическом центре, но вернуться в медблок не смог, потому что Оймгард вызвал его и велел никуда не выходить из дома, Оймгард сам его вызовет, когда Шорр Кан очнётся.       Пришлось подчиниться.       Последний год Дарк думал, что сходит с ума и не может больше выносить муки совести из-за гибели своей планеты. За эти пять мучительных дней, наполненных непрерывным беспокойством за жизнь своего вроде как врага, Дарк понял, что ошибался. Угрызения совести из-за планеты Аэсталь были абстракцией, потому что Дарк мало прожил там, мало повидал и не очень хорошо её помнил. Просто он знал, что планета была прекрасна, просто его моральный кодекс не допускал убивать беззащитных хороших людей, поэтому он осуждал себя.       Теперь у Дарка появилась возможность понять, что такое муки совести из-за конкретного человека. Который только что был живым и надёжным, который помог осуществить мечту всей жизни Дарка за последние 10 лет. У которого двое детей. И побратим, угрюмо сидящий под дверью реанимационного блока. Дарк очень хорошо представлял себе эту почти назнакомую девушку, как она сидит на полу, подтянув к груди коленки, обнимая их руками, и по лицу её беззвучно катятся слёзы. Вот это оказалось действительно невыносимым, и Дарк целыми днями нервно мерил шагами коридоры их большого дома, не отвечая на вопросы, пугая Кама и даже не замечая беспокойства своего бедного приёмного сына.       На третий день регенерации медики сделали Шорр Кану операцию по восстановлению спинного мозга. И, наконец, утром шестого дня Тамара решила, что можно привести Шорр Кана в сознание.       Как и обещала, она сообщила Оймгарду о том, что минут через тридцать можно будет попробовать поговорить с её пациентом.       Оймгард немедленно вызвал Дарка, встретился с ним на крыльце медблока и приказал:       — Следуй за мной.       В коридоре у дверей главного зала медблока прямо на полу действительно сидела Яна, но совсем не так, как рисовалось Дарку. Она сидела боком, бросив на пол плащ, и вышивала какую-то небольшую картинку, лицо девушки, склонённое к вышивке, было осунувшимся и грустным.       Услышав шаги, нератка подняла голову и быстро вскочила навстречу гангафцу.       — Господин полковник! — гневно воскликнула она. — Шорр Кан, конечно, является вашим подчинённым, но вы не имеете никакого права запрещать мне, его побратиму, быть рядом с ним!       Оймгард вежливо и непреклонно склонил голову:       — Я вас уверяю, сударыня, что если вы не желаете ещё чаще оказываться в роли сиделки при вашем побратиме, мне обязательно следовало так поступить.       В это время скрытая от них непроницаемой и звукоизолирующей мембраной Тамара подняла крышку регенератора, а потом вернулась к приборам, контролируя состояние Шорр Кана и процесс возвращения сознания.       Шорр Кан резко открыл глаза и быстро сел. Тут же он зашипел от боли и ухватился за бортик регенератора, борясь с нахлынувшим головокружением и дезориентацией.       Тамара встревоженно уставилась на него.       — Ты — Тамара, — со странным удовлетворением сообщил ей Шорр Кан.       — У тебя галлюцинации? — встревожилась Тамара. — Сколько пальцев?       — Три, — отмахнулся Шорр Кан. — Ты не поняла. Я смог сделать для себя аварийный перенос. Я оказался в другом измерении после того, как в шестнадцать лет мой друг ранил меня в тренировочном поединке. И я потерял память. В этот раз я тоже был ранен, и тоже перенёсся, но не наугад, а куда планировал. И памяти не потерял. Это отличный результат! Что с остальными? Где Дарк?       — Ах, отличный результат, — зловеще протянула Тамара. — Ну сейчас ты сможешь его обсудить с полковником Оймгардом! Он наверняка за тебя порадуется. И с удовольствием ответит на все твои вопросы…       Тамара с удовлетворением отметила неуверенность в обычно непроницаемых и насмешливых глазах нератского лидера. Она нарочито громко протопала к двери и в интерком попросила посетителей войти. Сквозь мембрану прошёл сначала Оймгард, за ним напряжённый и мрачный лейтенант Грей. За их спинами Тамара успела увидеть растроенную Яну, но мембрана уже сомкнулась. Тамара чувствовала себя очень виноватой перед подругой, но Оймгард был весьма убедителен.       Шорр Кан внимательно смотрел на вошедших. Ему ещё было трудно фокусировать взгляд, перед глазами кружились чёрные точки, спина болела так, словно вместо позвоночника у него теперь раскалённый стержень, это было остаточным эффектом нейропластики. Дышать было трудно.       Судя по виду Оймгарда, Шорр Кану сейчас предстоял непростой разговор, а мало в какой ситуации человек чувствует себя таким неуверенным в себе, как в медицинском помещении, в регенераторе, когда из всей одежды на тебе только медицинская лента на бёдрах, чтобы прикрыть наготу.       Но это было неважно сейчас, важными были безжизненные глаза Дарка и его плотно сжатые губы. Шорр Кан очень хорошо помнил ровно это выражение на его лице в тот момент, когда они с Оймгардом громили Тёмную базу. Дарк сейчас выдавал свою тайну, свою личность одним только выражением лица. Как ни изменила Тамара его внешность, для тех, кто знал его раньше, сейчас он выглядел не гангафцем Греем, а аэстальцем Дарком.       А ещё Шорр Кану почему-то опять вспомнился светлоголовый худой мальчишка, который стоит рядом с ним на коленях в оконном проёме большого зала Королевского замка, и, азартно указывая на кроны деревьев, пытается угадать: вот то, нет, наверное, вот это, или может быть там? А Шорр Кан только беззвучно хихикает и отвечает важно: холодно… холодно… ещё холоднее…       — Тамара, — Оймгард вежливо склонил голову в приветствии. — Вы позволите нам побеседовать с его светлостью наедине?       — Только недолго!       — Разумеется…       Тамара вышла.       Оймгард и Дарк подошли и остановились возле регенатора.       Оймгард медленно процедил:       — Скажите, Шорр Кан, что вы будете делать, если я сейчас заявлю, что вы лично скомпрометировали легенду гангафца Грея, и я настаиваю на том, чтобы он и его люди были уничтожены, как мы и решили изначально.       Дарк шагнул было вперёд. Он знал, что ему остаётся только падать к ногам Оймгарда и молить оставить в покое его людей, делать что угодно с ним, только их пощадить. Но в последнюю секунду он всё-таки взглянул на Шорр Кана. Общение с Шорр Каном не было простым все эти месяцы, ведь он, Дарк, был виноват перед Шорр Каном, он уничтожил его планету, а Шорр Кан был виноват в гибели Тёмной базы, Шорр Кан выследил Дарка и пустил по ветру все его тщательно выстроенные планы. А ещё он спас жизнь Каму, он позаботился о других мальчишках. И закрыл Дарка собой от ракетницы террориста. Всё это время Шорр Кан отчаянно пытался поймать взгляд Дарка, так что стоило тому на него взглянуть, как Шорр Кан выразительно просигналил: «Замри!»       И Дарк послушался. Это далось ему непросто, слушаться он привык не больше самого Шорр Кана, он тоже уже много лет был главным, тем, кто решает за всех. И всё же он промолчал.       Шорр Кан совершенно спокойно ответил Оймгарду:       — В этом чисто гипотетическом случае я обращу ваше внимание, Оймгард, на то, что в самом начале нашей операции вы дали согласие на то, что я буду время от времени нарушать легенду Дарка Айо Фрея, потому что это поможет решить нашу задачу.       — Нарушать легенду, открывая нужным людям, что это на самом деле Дарк, который работает под прикрытием, поэтому его надо называть лейтенант Грей, это одно. А вот во всеуслышание называть этого человека настоящим именем и называется «скомпрометрировать легенду», — зло парировал Оймгард.       — Обратите внимание, господин полковник, что Дарк никак не отреагировал на мой оклик. Он честно проигнорировал моё дурацкое обращение по настоящему имени. И это едва не стоило ему жизни. Мне ничего не оставалось, кроме как попробовать вывести его из-под удара. Раз уж это была моя критическая ошибка. Но если этого мало для того, чтобы вы перестали настаивать на выполнении нашего соглашения о судьбе Дарка Айо и его людей, я вынужден напомнить вам, господин полковник, что Нерат, по принятому нами и гангафцами соглашению, планета со свободным подчинением. На Нерате решающее слово принадлежит мне и Совету. Мы не планируем убивать их. А вы не хотите из-за этих людей, которых по большому счёту особо не в чем обвинить, потерять такого союзника в этом измерении, как Нерат.       Оймгард мрачно усмехнулся:       — Вина Дарка Айо доказана, и условия, на которых он и его люди остаются жить здесь, были установлены с самого начала. Гангаф не меняет своих решений.       Шорр Кан покачал головой:       — Это не война Гангафа, это не ответственность Гангафа. Если хотите, это моё личное дело. Я один из немногих выживших аэстальцев, и я же по праву наследования глава Аэстали.       Оймгард развёл руками:       — Ну, воля ваша, ваша светлость… Или ваше величество?       Шорр Кан хмуро ответил:       — Я так и остался наследным принцем… До коронации мне было ещё четыре года расти и учиться. И я предлагаю обсудить, что именно вас не устраивает в моём поведении в последней операции вместо теоретических отвлечённых споров.       — А вы не догадываетесь? Вы поставили под удар всю операцию, прикрывая собой младшего по званию! Дарк, конечно, неплохой специалист, но у него нет ни вашего опыта, ни ваших способностей. А если бы ваш план не сработал? И вы бы просто погибли? Чёрт! Я готов спорить на что угодно, что Дарку никогда в голову не пришло бы подставиться за вас под выстрелы.       Шорр Кан насмешливо поднял бровь:       — Я не умею оперировать сослагательным наклонением. Узнать, способен ли Дарк рискнуть жизнью ради кого-то из нератцев, мы сможем только, когда такая возможность у него возникнет. Но я не нарушаю своего слова, а когда я забирал лейтенанта Грея в Галактический центр, я дал слово Каму, что верну ему отца живым. И я сдержу своё обещание любой ценой. В результате того, что мы с вами заблокировали Дарку магию, он живёт как слепой и глухой человек. Причём не с рождения, у него не было возможности привыкнуть так жить. Если я правильно понимаю, то магия появилась у Дарка чуть позже, чем у меня, в 19 лет. Если вы, господин полковник, читали наши досье внимательно, то вы знаете, что мы с Дарком дальние родственники. Я полагаю, что, поскольку у нас магия одной природы, мы оба её унаследовали от нашего прадеда короля Сольве, человека из иного мира. Так что я прекрасно понимаю, что, когда мы Дарка отрезали от магии, он потерял две трети своих каналов восприятия мира, даже, может, и все три четверти, или девять десятых. Так что пока он не способен адекватно оценивать угрозу, я буду его глазами и ушами, как бы вас это не злило.       — Отлично, — бросил Оймгард. — Я разрешаю вернуть этому типу магию, и только попробуйте после этого за него подставляться. Заодно посмотрим, чего он реально стоит.       Он встал и развернулся к дверям, через плечо бросив Дарку:       — Я очень внимательно за тобой слежу.       Дарк промолчал.       Стоило Оймгарду выйти, вошла Тамара и бросилась к приборам, проверить, не сказалось ли это посещение отрицательно на её пациенте.       Шорр Кан в это время выбрался из регенератора, подобрал какой-то из защитных комбезов медиков и влез в него. Тамара, обернувшись и обнаружив это безобразие, возмущённо потребовала вернуться на место. Шорр Кан её, как обычно, проигнорировал.       Дарк смотрел на него с беспомощным беспокойством. Он был безумно счастлив, что всё обошлось, что Шорр Кан в порядке. Но он не мог понять, что ему теперь делать, как относиться к тому, что произошло. Шорр Кан рискнул из-за него жизнью, открыто вступился за него перед гангафцем…       Дарк неуверенно сказал:       — Вообще-то ты действительно очень бледный, Шорр, может быть, Тамара права, и тебе ещё рано вставать?       — Я всегда бледный, — отмахнулся Шорр Кан. — Давай руки.       Как его лишали магии, Дарк не знал, он тогда был без сознания. Он нерешительно протянул руки. Шорр Кан нетерпеливо дёрнул его ближе, схватив за запястья. Руки у Шорр Кана были очень горячими. Нератец нетерпеливо заозирался:       — Лучше бы нам сесть…       Тамара молча принесла два табурета, Шорр Кан плюхнулся на один и потянул Дарка следом.       — Двигайся ближе!       Дарк придвинулся вплотную, так что они касались коленями.       — Лучше тоже возьмись за меня, — посоветовал Шорр Кан.       Дарк послушно сомкнул пальцы на его запястьях. Теперь они крепко держали друг друга.       — Теперь закрой глаза, дыши глубоко и терпи, — сказал Шорр Кан.       Дарк закрыл глаза и тут же почувствовал, как к его лбу прижался лихорадочно горячий лоб Шорр Кана. Он с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Память о расстреле его офицеров и жестоких манипуляциях, с которых началось их знакомство, была все ещё слишком свежей и болезненной. Но вернуть магию Дарк хотел очень сильно, так что сдержался.       И тут пришла боль. У этой боли было имя и лицо. Лицо Шорр Кана, который чудовищным напором ломал корку чёрного льда, сковавшую Дарка и пленившую его магию. Дарк понимал, что Шорр Кан его освобождает, но боль была такой адской, что он чуть не ослеп уже в буквальном смысле и отчаянно рванулся.       Сильные пальцы Шорр Кана стиснули руки Дарка и удержали его на границе беспамятства. Дарк успел осознать, что контакт теряется, и снова уткнулся лбом в лоб Шорр Кана. Теперь он изо всех старался не дать боли поглотить себя, держать себя в руках. Он даже попробовал двинуться внутри себя навстречу болезненному вторжению Шорр Кана, надеясь, что это облегчит задачу по распечатыванию его перекрытой магии.       И вдруг на Дарка обрушился реальный мир, пропитанный энергией и жизнью, которую он снова чувствовал. Он ощутил присутствие Тамары рядом, понял, что она их поддерживает, иначе бы они уже лежали на полу. Дарк почувствовал её смятение, страх и непонимание. Когда Дарка лишали магии, он был после операции и на искусственном жизнеобеспечении, и, хотя Тамара не понимала, что делает Шорр Кан, она была уверена, что сможет справиться с любыми последствиями. Теперь же она могла только держать их за плечи, чувствуя, как они напряжены, понимая, что это болевой спазм, не зная, как помочь. Ещё Дарк понял, что Тамара очень беспокоится за Шорр Кана, которого только что выпустили из регенератора, и напрягаться ему совершенно не стоило. Боль по-прежнему была везде, охватывала каждое нервное окончание, но теперь Дарк полностью владел своим телом и знал, как с ней бороться.       Дарк открыл глаза и понял, что смотрит в упор в тёмные глаза Шорр Кана, что их лбы по-прежнему соприкасаются.       Потом Шорр Кан выпрямился, и Дарк услышал его мысленную речь:       — Ты как, родственничек?       Когда их мысли соприкоснулись, Дарк почувствовал, что Шорр Кан в полной мере разделил его боль, так же, как недавно закрыл его от выстрела. Только вытерпеть эту боль нератцу было намного тяжелей, потому что она наложилась на собственную боль восстанавливающегося после смертельной раны тела. По лицу Шорр Кана, как обычно, невозможно было прочесть ни его мыслей, ни его боли. Но Дарк знал, что Шорр Кан понимает, что открыт, что Дарк теперь видит его так же, как он все эти месяцы видел самого Дарка.       Дарк неуверенно послал ответную мысль:       — Прими мою благодарность.       Раньше ему не приходилось пользоваться мысленной речью, только считывать мысли, ведь в его команде не было других магов.       Однако у него получилось, и от Шорр Кана пришёл мысленный ответ:       — Думаю, что мы можем перейти к менее официальному общению. Мне кажется, что теперь мы точно квиты за моё нападение на вашу базу. Давай заново стартуем с этого места. Я на самом деле хочу стать твоим другом и очень сожалею, что так поступил с тобой при нашей первой встрече.       Дарк отвёл глаза и после паузы тихо сказал вслух:       — Согласен попробовать.       — Только тебе придётся подождать, пока я вас обоих не выпущу отсюда после полного обследования, — хмуро сообщила Тамара, прижимая диагност к шее Дарка с левой стороны над ключицей. — А ты, Шорр Кан, немедленно возвращайся в регенератор и верни на место все датчики.       Шорр Кан усмехнулся. Как будто он помнит, куда там что надо вернуть… Однако он честно сбросил комбинезон, вернулся к регенератору, прилепил пару сенсоров куда попало, и лёг навзничь, на мгновение прикрыв глаза и поморщившись, пока врач не видит.       Через пару минут Тамара была вынуждена признать, что какому бы стрессу не был подвергнут организм Дарка, и какой бы боли она в нём не ощущала во время этой странной процедуры, сейчас у него ничего не болит и он полностью здоров.       — Можешь быть свободен, — сообщила она Дарку, после чего повернулась к Шорр Кану и молча принялась облеплять его датчиками. Потом Тамара, недовольно хмуря брови, повернулась к сенсорной панели возле регенератора.       Дарк тем не менее никуда не пошёл, а приблизился к регенератору с другой стороны. Шорр Кан повернул к нему голову.       Дарк медленно протянул ему правую руку, и Шорр Кан, словно понимая, чего тот от него хочет, протянул свою правую руку навстречу. Они сплели пальцы, и Тамара ахнула, видя на экране, как сглаживаются пики боли и нормализуются физиологические показатели Шорр Кана.       — Ты можешь лечить? — быстро спросила она у Дарка.       — Нет, я же не врач. Но снять боль, успокоить сердцебиение, локализовать паническую атаку могу. К тому же проблема Шорра не физиологическая, это энергетическое истощение и шок от перенапряжения. Тут всё просто.       Дарк выпустил руку Шорр Кана. Тамара ещё пару минут любовалась показаниями приборов, потом хмуро сказала:       — Ты тоже можешь быть свободен, Шорр Кан. И я очень прошу тебя быть осторожнее. Видел бы ты, как тут Янка ревела, пока ты в коме лежал. А теперь твоя жизнь, кажется, не ей одной важна… Останься дома на несколько дней, прежде чем снова отправляться на поиски приключений!       — Кстати, — произнёс Шорр Кан с напором, игнорируя Тамару и по-прежнему не сводя взгляда с Дарка. — Какого черта ты даже не попытался защититься? Ты же увидел угрозу, я тебе буквально в мозг картинку бросил!       Дарк отвёл глаза и неохотно объяснил:       — Я боялся, что это такая проверка. Ты ни разу не называл меня настоящим именем при всех. Я боялся, что это подстроено.       — Да нет, просто я недоумок, — грустно сообщил Шорр Кан, — я совершенно честно забыл о необходимости назвать тебя иначе. Ты сильно занимал мои мысли в последнее время. Ты — Дарк, не тот, кем мы пытались тебя сделать. Да и ни одного из нас не учили на шпиона. Оказалось, что довольно трудно всё время удерживать в голове легенду. Чего я только в своей жизни не вытворял, а вот скрывать своего или чужого имени ни разу не приходилось. Так что в первой же критической ситуации я позорно прошляпил, как там надо тебя правильно называть, будучи серьёзно озабочен тем, чтобы ты хотя бы уцелел.       Шорр Кан опять выбрался из регенератора и повернулся к Тамаре.       — Спасибо за твоё мастерство, Тамара! Я очень благодарен тебе за то, что ты спасла мою жизнь.       Он поклонился.       Тамара усмехнулась:       — Ты совершенно невыносимый тип! И вообще кланяться нагишом довольно глупо. Это моя работа, не стоит благодарности. Но глаза её потеплели.       Шорр Кан ушёл в угол, где была панель линии доставки, и быстро натянул штаны и рубаху. По неизвестной причине он выбрал светло-серый цвет и стал ужасно на себя не похож.       Мембрана с громким чпоканьем впустила в зал Янку, видимо, Тамара ей мысленно сообщила, что можно, и девушка прошла её с разбегу. Яна тут же облапила Шорр Кана, плача, вслух упрекая его за то, что он снова влип, и тут же выкрикивая хвалы мастерству Тамары.       Глава нератских медиков только посмеивалась.       Дарк осторожно вышел.