Крылатая
29 июня 2022 г., 17:12
С первых же минут, как Дарк ушёл из медблока и остался один на планете, он чувствовал себя очень странно. У него не было опыта постоянного ощущения других людей. Ведь он не был нератцем, владеющим странной нератской магией. Он мог слышать других людей, мог влиять на них, но это было его собственным выбором, его активным восприятием единственного зрячего среди слепых, слышащего среди глухих.
Теперь же он постоянно ощущал в себе активное присутствие другого человека, наделённого теми же способностями. Этот не будет ждать, пока с ним заговорят, потому что только в этом случае в нем возникнет способность осознать и ответить. Он может сам обратиться к Дарку, может влиять на него, может следить за ним. Правда про слежку Дарк не думал, хотя и помнил, что Шорр Кан намного сильнее.
Единственное, о чем он сейчас думал, это о том, что он больше не одинок. О том, что этот человек предложил ему дружбу. До сих пор у Дарка не было равных друзей, были воспитанники, были его офицеры, самые близкие ему люди, но все равно словно бы младшие. Для них он был командиром и защитником. Разве что Оллин, тот скорее был старшим, но тоже не другом. Старшим товарищем, учителем, напарником и защитником.
Шорр Кан был другим. Посторонний, но тоже аэсталец. Почти сверстник. Дальний родич. Человек не просто не имеющий перед ним обязательств, наоборот могущий предъявить не слабый счёт к оплате.
Вместо этого он спасает Дарку жизнь, едва ли не ценой собственной, возвращает ему силу, ценой большой боли, предлагает дружбу. Дарк понял, что его мысли ходят по кругу, и напомнил себе, что это щедрое предложение не является поводом, чтобы дёргать Шорр Кана по пустякам, тем более, что его ответ «согласен попробовать» был максимально честным, потому что он пока не понимал, готов ли он ответить на это предложение дружбы.
Чтобы отвлечься, он раскинул контрольную сеть. Странная планета Нерат была полна жизни, дружбы, любви и приязни. Дарк ещё никогда не ощущал такого удивительного места.
Внезапно в его чувства вторглась чудовищно чужеродная здесь волна тоски, отчаянья и смерти. Дарк вздрогнул и закрутил головой, пытаясь сориентироваться.
Он стоял возле маленького домика, от земли до крыши покрытого безлистными в эту пору ползучими стеблями. Дарк быстро взбежал на крыльцо, дёрнул дверь, он помнил, что нератцы не запираются. Следом за ним ветром внесло крутящийся снег.
Аэсталец оказался в маленькой комнате, весь этот дом состоял из одной комнаты. Прямо перед ним была высокая ширма из плотной ткани, на которой был нарисован летящий под всеми парусами корабль, паруса были ослепительно алыми. У подножия ширмы стояла длинная и низкая глиняная плошка, в которой росли какие-то цветы. Узкие фиолетовые кисти мелких цветков продолжали нарисованное на ширме море. Пахли цветки пряно и странно. Чувство горя, боли, одиночества, болезненной решимости накатило слева, и Дарк быстро повернулся.
За широким письменным столом спиной к нему сидела рыжеволосая девушка. Дарк уже видел эти пламенные кудри среди нератцев.
Плечи её поникли, левая рука плетью висела вдоль тела, а правая лежала на столе, стискивая тяжёлый чёрный бластер так, что побелели пальцы. Рука девушки, сжимающая оружие, дёрнулась, пришельца она не замечала.
Дарк быстро шагнул вперёд и накрыл её руку своей, аккуратно вливая в свою ладонь мягкую уверенность в том, что все можно исправить, все будет хорошо. Девушка вздрогнула и обернулась к нему.
Дарк опустился рядом с ней на пол, чтобы не нависать.
― Вы же нератец, ― тихо сказал он. ― Вы представляете, как будут горевать ваши друзья, если вас не станет?
Лицо девушки вспыхнуло, в глазах появились отчаяние.
― Я понимаю, что это низкий приём, ― быстро сказал Дарк, не отпуская её руки. ― И я ваших глазах просто нечестный манипулятор. Только, видите ли, так вышло, что я в этой жизни потерял всех, кого я любил. Так что теперь я не гнушаюсь любыми манипуляциями, если они позволят мне избавить других людей от подобной участи.
― Я одинока, даже если меня не будет, это возможно пережить, ― тихо возразила рыжая.
Однако её пальцы на оружии расслабились.
― Знаете, я на вашей планете новичок, ― сказал Дарк. ― Кстати, мое имя — Грей… Но мне показалось, что ваш народ связан очень тесными узами дружбы. У меня есть небольшие магические способности, которые позволяют мне это ощутить. Я почувствовал вашу боль и решился вломиться в ваш дом. Я спасатель в прошлом, профдеформация не позволяет пройти мимо человека, которому плохо. Пожалуйста, поверьте моему печальному опыту, все на свете можно исправить, кроме смерти… Не лишайте ваших друзей шанса помочь вам!
― Меня зовут Люба, ― тихо сказала девушка. Она высвободила руку, оставив оружие в руке Дарка, и развернулась к нему. Дарк легонько толкнул бластер по столешнице подальше от них обоих и сел у её ног, внимательно глядя на свою новую знакомую.
― Чем я могу помочь вам?
― Вы мне уже помогли, ― вздохнула Люба. ― Мне очень совестно, что я так расклеилась. Это был бы скверный поступок по отношению к остальным, вы совершенно правы. Я привыкла быть сильной, привыкла сама всем помогать. И пропустила тот момент, когда помощь потребовалась уже мне. Что теперь гангафцы будут про нас думать! Полковник Оймгард, кажется, уже нас в неуправляемые анархисты записал, а вы будете считать истериками.
― Даже не думайте об этом, ― искренне улыбнулся Дарк. ― За весь Гангаф не отвечаю, а я буду считать вас очень мужественным и ответственным человеком. Моя команда почти постоянно в космосе с миссиями, но, когда я на планете, я буду рад быть рядом, помогать, поддерживать. Чем вам помочь сейчас?
― Вы такой странный человек, ― вздохнула девушка. ― Мне кажется, что я знаю вас много лет, и действительно могу на вас во всем положиться. Как вы это делаете?
― Говорю же, профдеформация, как бы я иначе помогал людям, не внушая им доверия, ― усмехнулся Дарк, подумав при этом, что Оймгард и Шорр Кан высочайшего класса профи, это же надо подобрать легенду так, что каждая личная особенность человека учитывается и работает на его образ! И это, кстати, говорило о том, что они не ищут способа провалить Дарка и его команду и наказать их, напротив, они планируют долго и продуктивно их использовать.
― Знаете, что, ― сказал вдруг Дарк, ― мне пришла в голову дурацкая идея. Но если она вам не понравится, вы можете на меня накричать, и это тоже поможет вам развеяться. Давайте мы с вами сядем вот тут рядышком, да хоть на полу, я вас обниму, вы поплачете, и вам полегчает. Телесный контакт помогает… И я не имею намерения вас обидеть, правда-правда!
― Не такая уж и дурацкая идея. Кричать на вас я точно не буду. Давайте попробуем!
Люба сползла к пришельцу на пол, Дарк осторожно обнял её плечи и привлёк к себе. Спиной он упёрся в ящики письменного стола, отметив их неэргономичный дизайн. Девушка сначала напряглась, а потом обмякла, прислонилась к нему, положила голову на плечо. Плакать не стала, просто притихла. Дарк начал сплетать в своём сознании что-то вроде беззвучной колыбельной, о том, как все устроится наилучшим образом, осторожно проецируя свои чувства на нератку. Девушка ещё больше расслабилась.
Теперь Дарк мог выделить часть сознания на то, чтобы обратиться к Шорр Кану.
― Шорр, мне нужна помощь.
Шорр Кан отозвался мгновенно, и в его внимании Дарк почувствовал неожиданное тепло, которое он с внутренней улыбкой тут же вплёл в свою колыбельную для Любы. Это было такое странное для Дарка ощущение, внимательный тёплый мысленный взгляд изнутри его самого, ощущение надёжного незримого плеча рядом. Люба бы сказала Дарку, что это самое нормальное для нератца чувство. Но Дарк нератцем не был, да и на Аэстали ему такого принятия немного доставалось.
― Что случилось? ― мысленно спросил Шорр Кан.
― Я в доме нератки Любы. Я проходил мимо ровно в тот момент, когда она решила застрелиться. Мне повезло, я успел войти и остановить её. Сейчас она успокоилась, но мне кажется, что ей бы лучше не с неизвестным гангафцем сидеть, а со своими поговорить.
В мозгу Дарка возникла долгая пауза, потом Шорр Кан сказал:
― Чёрт! Это я виноват! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Сейчас перемещусь к вам поближе и буду готов в любой момент подойти или кого-то привести. Попробуй навести её на мысль о том, что можно об этом вообще поговорить.
Так они оставались в молчании больше часа, дверь Дарк не закрыл, поэтому в комнате становилось всё холоднее. Чтобы нератка не мёрзла, да и самому Дарку не хотелось клацать зубами у неё над ухом, аэсталец недолго думая, ускорил свой обмен и повысил температуру тела. Теперь ему и самому холодно не было, и Любин бок он изрядно грел.
При этом, разумеется, Дарк сжигал собственные энергетические запасы и позже это должно было ему акнуться, но ему не впервой было издеваться над своим организмом для помощи другим. Продолжая проецировать на Любу свою беззвучную психотерапевтическую колыбельную, Дарк иногда гадал, где сейчас Шорр Кан и как он проводит это время. Присутствие нератца он по-прежнему ощущал.
В какой-то момент Шорр Кан даже его внезапно окликнул:
― Дарк, а почему тебя так лихорадит?
― Лихорадит?! — переспросил Дарк. Потом сообразил. — А, это… Просто я разогнал обмен, чтобы мы с девушкой не замёрзли…
― Ты уникальный тип, ― сообщил на это Шорр Кан и снова умолк.
Наконец Дарк решил, что помолчали они уже довольно, можно попробовать двинуться дальше.
― Люба, ― тихо сказал он, ― мне кажется, что почти незнакомый гангафец не самая оптимальная компания в такую минуту… Может быть вы хотите увидеть кого-то из своих друзей?
Девушка поёрзала под его рукой, а потом смущённо произнесла:
― Вы не представляете, какой дурой я себя ощущаю… Мне действительно надо с кем-то все это обсудить, причём касается это не меня одной… Но беда в том, что я один из первых нератцев. Когда наше сообщество стало образовываться, первыми появились Яна и Ирина. Они наши как бы матери-основательницы, хотя Яна вообще-то мелкая, да и Ирки я старше. Потом были Джейсон и его сын Тор. А пятой была я. Человек с Земли, представитель Группы Свободного Поиска. Это был мой первый поиск… Дальше на Нерате я продолжала ходить в поиски, я в них невероятно удачлива и притащила на Нерат добрую четверть новичков. Ну, человек сто точно… И вот как я буду кому-то из тех, для кого я одна из основ планеты, рассказывать о собственной глупости?
― А я знаю, что делать! Видите ли, я очень мало знаю нератцев. Вы мой первый нератский друг, собственно, если я могу так решительно это заявить. Но я знаю нератца, который полностью подходит под ваши требования. Ваш князь Шорр Кан. Как я понял, на планете он недавно, значит нет этой проблемы, что он знает вас как одного из основателей, но в тоже время он произвёл на нератцев достаточное впечатление, чтобы вы назначили его вашим представителем перед лицом Гангафа. Мне он тоже понравился!
Шорр Кан немедленно сообщил:
― Я сейчас как бы случайно пройду мимо, увижу, что дверь не закрыта и войду.
И он тут же появился на пороге.
― Люба, ― крикнул он в комнату, ― всё в порядке? Почему у тебя дверь настежь?
― Вот и не верь после этого в совпадения! ― отозвалась хозяйка с пола. ― Шорр Кан, иди сюда! Тем более, что тебя это как раз напрямую касается.
Шорр Кан вздрогнул и повернулся к ним.
― Ну ты актёр! ― мысленно восхитился Дарк, ― ни малейшего наигрыша!
― Что умею, то умею… ― рассеянно отозвался тот, не сводя глаз с Крылатой.
― Что случилось? ― спросил он у неё.
― Ты не поверишь, Шорр, но если бы не вовремя прошедший мимо лейтенант, у вас был бы неплохой шанс меня похоронить…
Шорр Кан опустился на пол напротив Дарка и Любы, и с тревогой спросил:
― А можно ли что-то сделать, чтобы этот сценарий не был реализован?
― Я уже почти пришла в себя, и я отчаянно благодарна Грею за то, что он меня остановил. Моё привидение умерло бы повторно от стыда, если бы я всё-таки застрелилась и увидела потом, как вы переживаете из-за моего дурацкого поступка! Давайте сядем на кровать или на кухню пойдём, а то я себе странно чувствую, сидя на полу с гангафским офицером, да и холодно становится.
Дарк воспользовался моментом, чтобы наконец осмотреться и с интересом обнаружил, что за ширмой есть большая кровать, стена книжных полок и всяких мелочей за кроватью и ещё один встроенный шкаф напротив большого окна.
― Люба, а почему вы так странно живёте?
― Я с Земли. У людей Земли практически нет личных домов. По всей планете стоят одинаковые посёлки, выбирай любое место, живи день или месяц и двигайся дальше. Мне было очень странно представить свой дом, свой навсегда. В итоге кухня у меня в мансарде, ванная в подвале, шкафы спрятаны в двойные стены. Архитекторы развлеклись… Пойдёмте, действительно, на кухню чай пить…
И все трое пошли в мансарду по очень крутой лестнице, скрытой в глухой стене дома.
Шорр Кан немедленно сообщил, что его только-только выпустили из регенератора, у него было магическое истощение, и он нуждается в реабилитации. После чего он напал на пищедоставку и добыл оттуда кучу еды и себе, и для Дарка. Видимо, таким образом он намекал, чтобы Дарк немедленно пополнил потраченную энергию.
Кухонька в мансарде была очень маленькая, стол буквально на троих, но Люба за стол не села. Она взяла большую глиняную кружку, наполнила её чаем и вместе с кружкой уселась в проёме мансардного окна на пёстрой лоскутной подушке. Синеватый зимний свет очертил её хрупкий силуэт и скрыл лицо в полутени.
Шорр Кан и Дарк устроились за столом друг напротив друга.
Шорр Кан мысленно велел Дарку положить в чай много-много сахара.
― Мне этот напиток вообще не очень нравится, ― мысленно отозвался Дарк.
― Горячая сладкая жидкость — то, что тебе сейчас необходимо, если не хочешь к Тамаре под крылышко, ― буркнул Шорр Кан мысленно.
Дарк счёл за лучшее прислушаться к его совету. Сладкий чай понравился ему ещё меньше несладкого, но действительно стало лучше.
После долгой паузы Люба задумчиво произнесла:
― Понимаете, Грей, это очень забавно, что вы упомянули именно Шорр Кана. Это он отправил меня в Гангаф и познакомил с моей тёзкой, буду её пока звать нашим тоже общим прозвищем Крылатая, чтобы с собою сейчас не путать. Шорр первый узнал странную историю нератцев-двойняшек, он первым начал активно общаться со своим тёзкой. Мы сначала вообще познакомились с Гангафом, а уже потом гангафцы обнаружили, что у нас есть двойники. Сначала здесь появились трое из гангафских нератцев. Потом наш Шорр Кан отправился в измерение Гангафа. А потом ни с того ни с сего предложил мне познакомиться с Крылатой.
Конечно мне было интересно. Когда мы встретились, оказалось, что мы чувствуем друг друга словно любого из нератцев, но наше мысленное общение намного теснее. Мы открыли способ блокироваться, чтобы у остальных нератцев в очах души не двоилось, как кто-то из здешних выразился после первого контакта с тёзками. И я всё время чувствовала, что Крылатой скверно. Тогда я стала пытаться её вывести на разговор о том, как каждая из нас жила, и наконец я узнала, что на каторге, где нератцы из Гангафа провели какое-то немыслимое количество времени, Крылатая пережила сексуальное насилие. Вообще нератские девушки из Гангафа, если не могли предупредить насилия, просто умирали на месте, все нератцы там умеют при необходимости останавливать сердце.
Тут голос Любы прервался, она некоторое время молчала, а потом продолжила:
Только на Крылатой гангафцы, которые уже обнаружили это явление на других нератках, проверили, что будет, если предупредить, что, если она убьёт себя, гангафцы убьют других женщин из того же лагеря. И Крылатая осталась жить, но о гангафских мужчинах она составила определённое мнение. Вот она мне всё это объяснила и сообщает, что в неё влюбился её сослуживец по имени Олл, хороший и добрый человек, предложение ей сделал. А она не может вообще представить себе отношений с мужчиной.
― А дальше, ― вмешался Шорр Кан, ― я предложил Любе поиграться с памятью её тёзки, потому что ментальные штуки ― основа моей магии. Я был уверен, что поскольку мы все здесь люди цельные, сильные, психически стабильные, то Люба справится, и мы в итоге поможем Крылатой быть счастливой со своим Оллом. Люба я ужасно виноват перед тобой. По-моему, нератцы напрасно допустили меня в своё сообщество.
― Причём тут ты, ― вздохнула Люба. ― Ты же меня не принуждал. Я тебе рассказала, что творится. Ты предложил способ помочь. Выбор был мой собственный, я была уверена, что справлюсь. Мы решили, что если просто заблокировать память, то однажды блок может слететь, и что тогда случится с Крылатой и её семьёй, страшно даже подумать. И тогда Шорр Кан предложил забрать эти воспоминания у Крылатой и передать их мне. Наше сходство и близость должны были сделать это возможным. У него получилось.
А потом эти воспоминания стали меня изменять. Понимаешь, помнить о том, что мужчина может с тобой сделать, оказалось очень страшно. Умом я понимала, что на Нерате, на Земле, нигде здесь нет человека, который так может поступить с беззащитной девушкой. Это всё в глубоком прошлом. А на эмоциональном уровне я постоянно чувствовала угрозу от всех. И мне было ужасно стыдно, потому что они этого не заслужили. И гангафцы тоже теперь другие, никто из них не виноват в том, что судьба наших двойников в том мире сложилась так странно. В общем, вы, Грей, хоть и страшный гангафец, оказались первым мужчиной за последние два месяца, который не вызвал у меня панического приступа. Наверное, вы были удивительным спасателем до того, как стали военным. Спасителем практически…
Шорр Кан моментально почувствовал, как больно стало Дарку от этого простого признания. Снова почувствовал, как же Дарк себя ненавидит. Покосился в его сторону и обнаружил непередаваемую гамму чувств на его лице. Он явно хотел что-то сказать, потом не решался, но всё равно очень хотел.
В результате Дарк, конечно, не выдержал.
― Люба, я должен вам кое-что сказать. Дело не в моих профессиональных способностях. Дело в моей магии. С того момента, как я почувствовал, что вы на грани самоубийства, я постоянно проецировал на вас спокойствие, убеждал вас, что всё наладится, всё поправимо, всё будет хорошо. Вы не просто так мне поверили, я вас заставил это сделать. Я прошу прощения. У меня не было другого выхода, я категорический противник смерти хороших людей.
Люба поставила кружку на пол и сжалась в комочек, обняв себя за плечи. После её признания никто из мужчин не решился сделать к ней ни шага. Оба замерли в неловком молчании.
Шорр Кан мысленно тряхнул Дарка:
― Прекрати себя ненавидеть! В том, что ты вынужден лгать, виноват я. Вот меня и ненавидь.
― Зря ты меня оставил в живых, ― мрачно отозвался Дарк.
― Можешь мне поверить, у меня были на то причины, ― мысленный голос Шорр Кана был каким-то странным. ― Но я рад, что все вышло именно так.
Дарк решил проигнорировать это неожиданное откровение.
Молчание длилось целую вечность, а потом Люба подняла голову и твёрдо сказала:
― Не переживайте, вы все сделали правильно. Я думаю, что, если бы у меня была такая сила, я бы тоже не стала от неё отказываться. Я очень благодарна вам за помощь и за правду. Наверное, это самый верный способ понять, что здесь мне никто не желает зла. Если человек, имеющий над тобой власть, о которой ты даже не догадываешься, использует её тебе же на благо, это о чём-то говорит… Шорр, я думаю, что я разобралась в своём хаосе. Можешь больше меня не караулить.
― Люба, я ещё раз хочу сказать, что вы невероятно мужественный человек, ― Дарк смотрел виновато и неловко, ― я не могу себе представить, как можно решиться добровольно взять на себя такой ужас!
― Ай, бросьте! ― девушка улыбнулась уже почти по-настоящему и решительно подсела к ним третьей. ― Все нератцы безбашенные! Чего мы только не вытворяем…
― Хотите, я помогу вам заблокировать эту память? ― предложил Дарк. ― Я не уверен, что это то, что следует носить в себе. Я однажды работал с юношей, пережившим насилие. Далеко отсюда, в другом измерении. Часть памяти пришлось убирать, потому что иначе мы никак не могли остановить приступы саморазрушения, которым он стал подвержен.
― В свете ситуации, в которой мы познакомились, я вряд ли выгляжу достойной доверия, ― вздохнула Люба. ― Но мне не хочется убивать эту память. Это часть жизни моей тёзки, в которую мы вломились без спроса… Я бы не хотела поступить с ней совсем необратимо.
― Ваша смерть будет намного более необратимой, ― жёстко возразил Дарк.
― И всё же я прошу вас поверить в мои силы. Больше я такой ошибки не совершу!
Дарк покачал головой:
― Нератцы удивительный народ. Я очень рад, что познакомился с вами. Надеюсь, что в будущем мы будем с вами встречаться.
― Когда вы на планете, обязательно приходите в гости, ― улыбнулась Люба.
Она налила всем ещё чая, Шорр Кан и Дарк доели все, что Шорр Кан им выделил, ещё немного поболтали, а потом Люба проводила их вниз и осталась в доме одна.
