Планета, которой не было

      Словно Дарку было мало попытки установить взаимоотношения с Шорр Каном, в его заполярный дом явилась дочь Шорр Кана Мелани. Как и Шорр Кан, Мелани оказалась прекрасным лидером, так что скоро у неё была компания из десятка мальчишек и девчонок, с которыми они каждый день устраивали какие-нибудь вылазки, пока, наконец, не додумались до лыжного похода в заполярную тундру, поскольку посёлок уже был исхожен вдоль и поперёк. К моменту начала снежного бурана, к счастью, дети как раз выбрались к дому Дарка, так что включать аварийные передатчики и проверять свои навыки выживания, им на сей раз не пришлось.       Когда перед экспедицией выросла стена дома, Мелани, не раздумывая сбросила лыжи и поковыляла вдоль стены искать дверь. Её верная команда последовала за предводительницей. Добравшись до двери, замёрзшие походники отчаянно в неё застучали, и им быстро открыл Кам, который был на этаже один. Свободные от дежурства люди Дарка устроили большой фехтовальный турнир в подвальном спортзале, им требовалось сбросить накопившееся напряжение. Дарк отправился с отчётом к Оймгарду, и Кам ужасно нервничал. К Шорр Кану он уже немного привык, после фаст-пенты, и особенно после того, как тот спас Дарка, а вот Оймгарда Кам боялся панически.       Кам ужасно удивился, увидев всю эту компанию, но быстро пустил их в дом, усадил к огню, принёс горячего чая и еды. Старшая девочка, явная предводительница, надолго приковала его внимание. Конечно, юный воспитанник Тёмной базы сразу понял, кто она, родство с Шорр Каном у неё было просто на лице написано. Но на удивление никакого отторжения девочка не вызывала, наоборот притягивала взгляд. Мелани была удивительно яркой, не в смысле внешности, лицо у неё было вполне обыкновенное, но шапка смоляных кудрей, цвет отцовский, неуправляемые завитки от матери, выразительные тёмные глаза и ехидная ухмылка, делали её совершенно неотразимой. Она вносила в любое место веселье и какой-то непокой, движение, страсть. Пока остальные ребята, забившись по креслам, отогревались чаем, Мелани быстро двигалась по комнате. Осмотрела все книжные полки, вытащила и перелистала несколько книг, нашла стопку бумаги и карандаши, немедленно набросала черты Кама, а потом кресло с торчащими из него в разные стороны головами, локтями и коленками, страсть и способности к рисованию она унаследовала от матери. Потом девочка забралась с ногами на широкий подоконник и некоторое время вглядывалась в буран. Потом развернулась в комнату, болтая ногами, уселась спиной к окну и начала расспрашивать Кама о том, кто они такие, и что здесь в Заполярье делают.       Кам кратко изложил свою легенду: гибель Тёмной базы, попытка к бегству, усыновление гангафским офицером. Кто такие гангафцы, Мелани уже знала. На всех детей его история похоже впечатление произвела, хотя Кам не стал рассказывать, как именно погибла его база. Сказал, что напали пираты. Упоминать хоть как-то Шорр Кана, гангафцев и нератцев в контексте вражды с его домом было страшно. Словно в ответ ему пришельцы стали рассказывать о себе. Самая безопасная история оказалась у Мелани, остальные ребята до встречи с Нератом пережили множество неприятностей. Кам подумал, что, похоже, нератцы так же, как и его приёмный отец, специализировались на помощи людям, которым уже некуда деваться.       К этому времени из подвального этажа поднялись остальные обитатели заполярного дома свободные от дежурства. Первым в комнату вошёл Эркада. Теперь его звали гангафским именем Мерн. От прежнего Эркады остался только рост, вьющиеся тёмные волосы стали светлыми и прямыми, смуглая кожа тоже изменила оттенок на более светлый.       ― Мерн, ― быстро обратился к нему Кам, ― вы не могли бы отвезти в Посёлок этих ребят? Они катались на лыжах и попали в буран, теперь сами не могут вернуться…       ― Конечно, я помогу им, ― отвечал «гангафец».       Ребята попрощались с Камом и отправились вместе с Мерном к стоянке везделётов. Даже это небольшое расстояние в буране преодолевалось, как настоящее приключение. Только в этот момент Мелани осознала, чего же это Кам их одних не пустил, хотя, казалось бы, на Нерате любой младенец умеет водить любую технику.       А вот когда они долетели до Посёлка, там, естественно, не было никакого бурана и снегопада, так что они спокойно запарковали везделёт на центральной площадке недалеко от зала советов. Отсюда все пассажиры мирно побежали по домам.       Эркада всю дорогу напряженно думал.       Конечно же, он тоже узнал дочь Шорр Кана. Конечно же, ему очень хотелось снова увидеть этого человека, причинившего им так много боли… ― Мелани, ― обратился он к девочке. ― А давайте я вас провожу?       ― Спасибо, ― улыбнулась девочка, ― давайте! Я вас приглашаю выпить чаю, надеюсь, отец уже дома. А вы знаете, что вас зовут так же, как мою маму? Ужасно странно, что гангафские мужские имена в другом мире запросто могут быть женскими!       Мелани и Мерн пошли вместе к дому, который был построен после появления на планете семьи Шорр Кана. Мелани распахнула дверь и громко закричала:        ― Отец, ты дома?        Из дальней комнаты выглянул Шорр Кан, увидел неожиданного гостя и сказал:       ― Мэлли, мне надо будет поговорить с господином Мерном, ладно?       ― Хорошо, ― легко откликнулась девочка. ― Пойду тогда заниматься.       И она убежала вверх по лестнице в детскую часть дома.       ― Проходите сюда, Мэрн, ― Шорр Кан провёл гостя в кухню и включил чайник.       ― Садитесь, прошу вас! ― он указал на стул.       Бывший офицер Дарка ответил ему равнодушным настороженным взглядом.       ― О чём нам говорить? ― спросил он, помедлив. ― И я не уверен, что готов есть или пить в вашем доме, господин капитан.       ― Потчевать велено, неволить — грех, ― усмехнулся Шорр Кан.       Мерн ответил ещё одним пустым взглядом, мол, о чём это вы, сударь…       ― Что ж, тогда просто слушайте, господин мой, Эркада, потомственный лекарь и верный товарищ.       Эркада напрягся.       Начало разговора ничего хорошего не предвещало.       ― О чём вы, господин капитан?       ― О том, что мы с Дарком раз за разом глупим. Мы давно должны были собрать его команду и объяснить всем вам, что происходит.       Шорр Кан предостерегающе поднял руку:       ― Пожалуйста, не трудитесь сообщать мне, что вы меня не понимаете, я уже осознал вашу позицию. Позвольте, я продолжу. Несколько дней назад мы с Дарком побратались. Я хочу стать его другом, помочь ему найти своё место здесь, помочь защитить его подчиненных. Прошу вас объяснить вашим товарищам, что я не слежу за вами, чтобы подловить вас на нелояльности и наказать за это Дарка. Когда мы возвращали вас к жизни, я хотел напугать вас, получить рычаг давления, гарантировать ваше подчинение, безопасность Нерата. С тех пор многое изменилось. Я прошу прощения у вас, Эркада, и у остальных. Мы с Дарком как можно быстрее соберём вас и всё объясним, но я хочу, чтобы вы не жили в состоянии непрерывного напряжения уже сейчас. Также прошу учесть, что я сейчас говорю, как нератец. В ваших отношениях с Гангафом ничего не меняется. Если Гангаф ловит вас на нарушении легенды, я буду вас защищать, но не могу дать никаких гарантий. Постоянной слежки за вами нет, потому что отвечаю за ваше поведение лично я, а у меня нет цели вас подставить. И все же при общении с гангафцами не нарывайтесь.       Шорр Кан закончил говорить и внимательно посмотрел на Эркаду, тот ответил ему прежним равнодушным взглядом.       ― Если вы закончили, господин капитан, я хотел бы вернуться на базу. Мне скоро заступать на дежурство. К сожалению, никакого смысла в ваших словах я не нахожу.       Шорр Кан задумчиво кивнул.       ― На дежурство вам, насколько мне известно, только с утра, ― сообщил он. ― Поэтому сделаем так, дайте руку.       Тут маска на мгновение спала, Эркада бросил на аэстальца взгляд полный бессильной ненависти, а потом молча протянул руку, резким решительным движением, ладонью вниз… Хочешь ― оковы надевай, хочешь ― руби.       Шорр Кан нахмурился, историю с отрубленными руками Эркады он помнил хорошо, так что посыл был слишком уж очевиден.       Он быстро шагнул вплотную, игнорируя протянутую руку, и прежде чем Эркада успел попятиться, схватил его за плечи и перенёс их обоих в верхний зал своей башни.       Когда бывший лекарь пришёл в себя после переноса, Шорр Кан уже выпустил его и сделал шаг назад, чтобы не увеличивать ощущение опасности.       ― Эркада, ― твёрдо сказал Шорр Кан, ― я лично просмотрел память каждого из вас, пока вы были без сознания. Я знаю, что вы все очень любите своего командира. Сейчас ты боишься, что я вынуждаю тебя его подставить. Это не так. Я клянусь жизнью, что я не имею намерений навредить никому из вас, а наоборот хочу помочь. Я клянусь жизнью, что больше не являюсь врагом Дарка. Поскольку никаких резонов верить мне у тебя нет, я попробую доказать свою искренность. Как любой аэсталец, я полностью контролирую своё тело. Если я говорю, что я клянусь жизнью, то я это и имею в виду. Сейчас я остановлю своё сердце. Выбор твой, если ты готов поверить моей клятве, ты можешь начать делать мне непрямой массаж сердца. Поскольку я человек здоровый и сильный, думаю, шанс выжить при этом у меня будет. Если ты мне не веришь, просто спускайся по той лестнице и возвращайся на свою базу. Я готов понадеяться на то, что меня кто-то здесь найдёт и успеет доставить в медблок, чтобы откачать.       Прежде чем Эркада успел хоть что-то сказать, Шорр Кан сел прямо на пол, потом лёг на спину.       ― Картинно падать к твоим ногам нет желания, извини, ― усмехнулся он.       Шорр Кану, как обычно, было очень интересно, что получится. Аэстальский тренинг он проходил под присмотром отца, а значит более двадцати лет назад. Потом было обретение магических способностей и их активное исследование, но контролировать с какой-либо целью свою физиологию Шорр Кану почти не приходилось. Просто не было необходимости.       Выполняя положенный глубокий вдох и медленный выдох, Шорр Кан с мысленной усмешкой представлял себе, как после бесплодных усилий он встаёт с пола и невозмутимо сообщает Эркаде, мол, прости, разучился.       Эркада отчетливо услышал резкий вдох, сделанный Шорр Каном, и медленный плавный выдох.       А потом нератец полностью замер.       Эркада внимательно на него посмотрел, пару раз моргнул. Тянулись секунды. Шорр Кан не шевелился, грудь его оставалась совершенно неподвижной.       Эркада выругался, вспомнив самые грязные слова родного языка, опустился на колени рядом с этим странным типом, попытался нащупать пульс. Биения не было.       Он ещё раз выругался и ударил Шорр Кана в грудь, начал ритмично надавливать, пытаясь запустить остановленное сердце.       В тот же миг за его спиной раздался всё ещё непривычный после смены облика и всё же узнающийся буквально на уровне подсознания голос командира.       ― С дороги!       Эркада, не раздумывая, повиновался.       Дарк бросился на колени возле неподвижного Шорр Кана, положил руки ему на грудь и замер.       Эркада не мог почувствовать ничего, но видел, как напряжён его командир.       Внезапно тело Шорр Кана выгнулось, послышался захлёбывающийся вдох, руки вцепились в запястья Дарка, глаза распахнулись, но разума в них ещё не было. Дарк продолжал прижимать его к полу, видно было, что он удерживает более крупного мужчину с трудом. При этом дыхание Дарка оставалось совершенно ровным, и Эркаде показалось, что он старается включить Шорр Кана в этот спокойный ритм.       Наконец нератец расслабился, с трудом разжал пальцы, и хрипло выдавил:       ― Прости, не думал, что будет так скверно. Как-то регенератор гуманнее. Да и наставить ему синяков посложнее будет.       ― Ты в порядке? ― тихо спросил Дарк, убирая руки. Вставать с пола он не спешил. Просто сел поудобней рядом с Шорр Каном, который принял полусидячее положение, опираясь на локти.       ― Пожалуй, да, ― ответил Шорр Кан.       Дарк поднял глаза на Эркаду:       ― А ты как?       ― Я-то в норме, ― отвечал бывший лекарь.       ― Кто-нибудь объяснит мне, что это было? ― поинтересовался Дарк у обоих.       ― Видишь ли, ― вздохнул Шорр Кан, ― когда я приводил в сознание твоих людей, я каждому внушал, что если он что-то сделает не так, то я убью тебя, а потом снова воскрешу, чтобы опять убить. Поскольку все вы уже убедились, что технические возможности у нас есть, твои офицеры мне поверили и вели себя тише мышей. И можешь не сверлить меня укоризненным взглядом, я знаю, что это был не самый лучший вариант, но мне нужен был рычаг давления. Все вы люди непростые и опасные, а на Нерате всего пятьсот человек, половина из них дети, и две трети никудышные убийцы. Когда же я стал лучше узнавать и понимать тебя и остальных, и менять свои взгляды, я опять позорно забыл, что не только с Камом и Аэни, но и с ними тоже надо что-то менять. Сегодня Эркада явился в мой дом сам, провожая домой Мелани, заплутавшую в Заполярье. Увидев его, я понял нашу ошибку и решил, что надо начинать прямо сейчас. Только твой подчинённый совершенно резонно не поверил моим клятвам. Я решил убедить его в своей искренности радикально.       Шорр Кан запрокинул голову и снизу-вверх уставился на Эркаду:       ― Хотел бы узнать, насколько сработало? Теперь ты веришь, что я говорю правду?       ― Как?! ― сквозь зубы прошипел Эркада. ― Как ты можешь быть такой сволочью?       ― На дурацкий вопрос — дурацкий ответ, ― спокойно ответил Шорр Кан. ― Легко! Характер подходящий… А если серьезно, то на тот момент, когда мы с вами познакомились, уничтожить мир Дарка действительно казалось мне симметричным ответом на уничтожение моего мира. Да, я знаю, что некоторые люди ещё в юности понимают, что это не так. Увы, это оказался не мой случай. Но я честно пересмотрел своё решение, и честно хочу помочь. Ты веришь мне?       ― А почему тебе не пришло в голову позвать меня? ― вмешался Дарк. ― Я бы подтвердил твои слова.       ― Потому что все твои офицеры понимают, что они ― твоё слабое место. Зная, что у меня есть средство давления на тебя, они никогда не поверят, что ты говоришь искренне, а не по моей указке. Мой вариант выглядел более надёжным, хотя ответа Эркады я так и не получил.       ― Я верю тебе, ― угрюмо буркнул Эркада, ― но ты мне по-прежнему глубоко несимпатичен.       ― Это понятно, ― отозвался Шорр Кан. ― Может быть, со временем мы сможем лучше узнать друг друга, и твоё мнение изменится, но я на это совершенно не рассчитываю.       Дарк неожиданно усмехнулся:       ― Ну что, Эркада, объясним его светлости, в чём он ошибается?       Эркада пожал плечами:       ― Всё просто, Шорр Кан. Ты покопался в нашем сознании и решил, что понимаешь нас? Возможно, ты отлично знаешь, что каждый из нас представляет, но ты всё равно не понимаешь, как мы думаем и что чувствуем. Вот смотри, если бы ты приказал мне застрелить, к примеру, моего друга Тайера, угрожая в противном случае убить Дарка. Как ты думаешь, что бы я выбрал?       Шорр Кан задумался, потом ответил:       ― Ну, логика простая. Каждый из вас обязан капитану жизнью и ценит его жизнь выше своей. В критической ситуации каждый из вас готов без раздумий пожертвовать собственной жизнью для спасения командира. Значит, логичным будет выполнить мои требования и не рисковать жизнью Дарка, Тайер при этом не будет на тебя в обиде.       ― Верно, ― усмехнулся Эркада. ― если бы они вдвоём висели над пропастью, то я бы начал вытаскивать Дарка, а Тайера оставил, разумеется, рассчитывая помочь ему следующему и надеясь, что он ещё продержится. Тут приоритет был бы очевиден. Но при внешней угрозе мы действуем, как единое целое. Мы ― люди Дарка. Мы не сдаём своих. Если ты шантажируешь нас жизнью наших друзей, рассчитывая чего-то добиться, значит, ты будешь делать это всегда. Значит, мы не торгуемся и умираем все. Когда ты просто велел нам сдать оружие, угрожая жизни капитана, логично было сдать оружие и выиграть время. Когда ты потребовал от нас этического выбора, ты уже получил возможность убедиться — мы живём и умираем вместе против всего остального мира.       ― А значит, ― закончил Дарк, ― даже под угрозой смерти или смерти близких я никогда не буду лгать своим людям. Каждый из них знает это и рассчитывает на это. Поэтому ты мог позвать меня, и я бы подтвердил твои слова, и Эркада и остальные поверили бы. Поэтому рекомендую тебе больше таких экстремальных проверок не учинять.       Шорр Кан широко улыбнулся:       ― Зато теперь ты больше не обязан мне жизнью, мы квиты.       Шорр Кан попытался встать, и Дарк, вскочив первым, протянул ему руку, на которую тот с готовностью опёрся. С полминуты Шорр Кан стоял неподвижно, видимо, пытаясь окончательно привести в порядок собственный организм. Потом он развернулся к Дарку, всё ещё не выпуская его руки. Эркада видел, что Шорр Кан явно использует его командира для опоры, а, значит, ему по-прежнему было гораздо хуже, чем можно было бы предположить, глядя на его невозмутимую физиономию.       ― Дарк, давай возмём Эркаду, и отправимся к вам. Соберём всех, кто не дежурит, и введём, наконец, в курс дела.       Эркада решительно вмешался:       ― Шорр Кан, ты правильно помнишь, что я лекарь. И сейчас мне кажется, что попытка остановить сердце повлияла на тебя скверно. Может быть нам следует не в Заполярье отправляться, а медикам тебя показать?       ― Разумеется, нет, ― отмахнулся Шорр Кан, ― ощущения пока что странноватые, но я уверен, что не жизнеугрожающие. Дарк, переносишь нас ты, я, действительно, ещё не в форме.       Дарк молча протянул Эркаде руку, тот привычно послушался.       Когда они оказались в гостиной в доме выходцев с Темной Базы, Шорр Кан хрипло выдавил:       ― Извини, Дарк…       И тут же навалился на его плечо всем весом, пытаясь удержаться на ногах.       Эркада поспешно подхватил нератца с другой стороны, и они вместе сгрузили Шорр Кана в кресло, где он откинулся на спинку, закрыв глаза, с присвистом дыша сквозь стиснутые зубы и вцепившись в подлокотники так, что побелели пальцы.       ― К Тамаре по-прежнему не хочешь? ― осторожно спросил Дарк.       Шорр Кан явно через силу усмехнулся и выдавил, делая паузы в самых причудливых местах:       ― Если я после последнего ранения в ближайшее время опять у неё появлюсь, она меня, наконец, надолго изолирует от общества. Я думаю, что сейчас приду в себя, просто перемещение оказалось лишним в моём нынешнем состоянии.       ― Мерн, ― используя гангафское имя, Дарк очевидно пытался вернуть ситуацию в необходимые границы. ― Принеси воды, пожалуйста.       Эркада молча пошёл на кухню.       Когда он вернулся, Шорр Кан уже выглядел получше. Его обычная бледность перестала казаться предсмертной, дыхание немного выровнялось, руки расслабились. Нератец с благодарной улыбкой принял у Эркады стакан и с жадностью начал пить. А бывший пират, глядя на него сверху вниз, подумал, что ненавидеть Шорр Кана он уже не сможет. Все-таки, готовность не просто поклясться жизнью, а на самом деле отдать ее в руки врага, не могла не впечатлить.       Шорр Кан допил воду, не глядя поставил стакан на пол, и поёрзал в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. Дарк молча подошёл, присел на подлокотник кресла и положил руку на грудь Шорр Кана напротив сердца, накрыв всегда висевшую на его шее синюю звёздочку.       ― Как думаешь, ― спросил он задумчиво, ― сколько времени Яне сейчас потребуется, чтобы понять, что что-то не в порядке и явиться тебя спасать?       Шорр Кан опять откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза:       ― Я очень не хотел никого из нератцев в эту историю втягивать, так что, когда я решил объясниться с Эркадой, сразу же заблокировался. До вечера все чувствуют меня очень отдалённо, как будто я в полном порядке, но умотал на другой конец планеты.       Только тогда Эркада понял, что Шорр Кан не просто рискнул жизнью, чтобы добиться его доверия, он действительно был готов умереть.       ― Ты говорил, что надеешься, что тебя подберут друзья и доставят в медблок, если я решу не оказывать тебе первой помощи. Но если ты закрылся от друзей, то на что ты рассчитывал? ― невольно воскликнул он.       ― Именно на то, о чём сказал, ― спокойно отозвался Шорр Кан, не открывая глаз, ― на волю случая… Кроме того, как видишь, я закрылся не от всех, а Дарк в отличие от всех нератцев, кто может озаботиться моим самочувствием, может перемещаться в пространстве. Можешь считать, что я надеялся на него.       ― А когда ты сказал, что теперь вы квиты, и Дарк тебе больше не обязан жизнью, ты имел в виду твоё нападение на нашу базу? ― вырвалось у Эркады.       Глаза Шорр Кан распахнулись от удивления.       ― Ты что действительно не видишь разницы между тем, чтобы не довести до конца казнь и спасти человека от смерти?       Он даже попытался выпрямиться, но Дарк легонько толкнул его в грудь и удержал, не убирая ладони.       Потом Дарк повернулся к Эркаде и тихо объяснил:       ― Во время последнего задания в ГалЦентре на меня напал какой-то фанатик с ракетницей. Я не успел среагировать, и Шорр Кан закрыл меня собой. После этого он уже полумёртвый перенёс нас сюда на Нерат, в медблок. В результате я отделался лёгкой контузией и несколькими синяками, а Шор Кану Тамара кусок позвоночника и рёбер заменяла биопротезом, он несколько суток в регенераторе без сознания провалялся.       ― Но теперь ты тоже спас меня, и между прочим продолжаешь спасать прямо сейчас, ― Шорр Кан повернул голову к Дарку, и Эркада был совершенно поражён тем, с каким теплом нератец посмотрел на его командира. Дарк ответил хмурым, непонятным взглядом. Что-то странное происходило между этими двумя.       В этот момент в комнату вошёл Тайер и остановился, явно озадаченный увиденным. Шорр Кан внутренне усмехнулся, потому что прекрасно понимал, что сейчас делает Дарк, и не собирался ему мешать.       Людей обычно умиляет, когда котик бодает их лбом, трётся об ноги и стулья. Но на самом деле животное просто метит территорию. Дарк сейчас напоказ присваивал Шорр Кана, ставил его в один ряд со своими офицерами, тоже обязанными Дарку спасением, лечением, защитой.       Представлять Дарка котиком Шорр Кану было очень забавно. Его побратим тут же почувствовал это внутреннее веселье и мысленно поинтересовался, что Шорр Кана так порадовало. Прежде чем ответить, нератец послал ему короткий импульс тепла и приязни. После сканирования памяти Дарка он никак не мог выбросить из головы образ пустого молчащего дома, где Дарк провёл восемь лет своего детства. Этот дом был так близко от полного жизни королевского замка, от сказочной Синей библиотеки, но Дарк был так же одинок и изолирован, как и его отец в Заполярье. Айо Фрея спасла принцесса Орна, пыталась спасти, просто времени ей немного не хватило. Принц Шорр опоздал критически. Оставалось только наверстывать. На самом деле Шорр Кан понятия не имел, возможно ли дать достаточно тепла тому, кто был брошен в детстве, кому отец в лицо кричал, что ненавидит и пытался убить, более того, он не знал, сможет ли Дарк принять его дружбу, после того, что между ними произошло, но отступать он не собирался.       ― Ты на котика похож, ― мысленно объяснил Шорр Кан, ― метишь тут меня напоказ…       Он почувствовал, что Дарк внутренне улыбнулся, и обрадовался этому, словно невесть какому достижению.       ― Слушай, ― внезапно сказал Дарк мысленно, ― а ты ведь мне подыгрываешь с самого начала… Я чувствую, что тебе больно, и ты до сих пор не можешь внятно контролировать сердцебиение, поэтому и пытаюсь тебя лечить, раз уж к Тамаре ты не идёшь… Но неужели ты не смог бы не показать боли?       ― Разумеется, смог бы, ― отозвался нератец. ― Было бы мне это нужно, я бы мог и сплясать, и пофехтовать, и поддерживать беседу. Хотя перенос по мне шарахнул действительно знатно. Но боль не имеет значения, тебе ли не знать… Просто мне действительно хочется, чтобы твои люди мне поверили, так что пусть видят, что я не боюсь показаться слабым и могу принять от тебя помощь.       К этому времени примерно половина офицеров Дарка, все кто не были сейчас в патруле, собрались в гостиной. И каждый, входя, на несколько секунд подвисал, пытаясь уложить в сознании картину бледного Шорр Кана с чуть закушенной губой откинувшегося в кресле, и своего командира, небрежно примостившегося на подлокотнике, с явной целью подлатать страдальца.       Только последняя встреча с этим страдальцем для каждого из них заключалась в жёстком констатировании того факта, что если они попробуют рыпаться, то Шорр Кан убьёт их командира. Конечно, Дарк всегда был готов рискнуть жизнью, чтобы кого-нибудь спасти… Но Шорр Кан?! Как командир мог забыть бойню, которую этот тип учинил на Тёмной базе? С другой стороны, если уж Дарк выразил своё покровительство кому-то, и он явно делал это сейчас для этого нератского аэстальца ну или аэстальского нератца, кто же его разберёт, обычно всем остальным оставалось только принять этого человека.       В самом начале существования Тёмной базы было несколько прецедентов, когда офицеры Дарка пытались начать выяснять отношения, не принимать кого-то из новичков. Результаты обычно были плачевными. Одного оказавшегося достаточно напористым и опасным для остальных, типа Дарк даже убил. Он очень редко поднимал руку, на тех, кому однажды оказал помощь, но это отнюдь не означало, что можно провоцировать его безнаказанно. Так что все присутствующие смотрели на Шорр Кана и Дарка и медленно осознавали, что, кажется, им придётся принять нератца как товарища.       Когда все расселись по имеющимся креслам, табуреткам или просто устроились на полу у камина, Шорр Кан осторожно отвёл руку Дарка, благодарно улыбнувшись ему.       ― Я хочу попробовать говорить, ― сказал он. ― Твоя сила очень помогла мне, но сосредоточиться при этом реально трудно.       После паузы Шорр Кан выпрямился в кресле и медленно обвёл окружающих тяжелым взглядом.       Он произнёс:       ― Господа мои, я хотел бы попросить у вас прощения. Я начал сомневаться, что наша с вами первая встреча произошла достаточно адекватно.       Впрочем, давайте мы с Дарком расскажем вам всю эту историю, чтобы вы попытались понять, что нас связывает. Итак, мы родились на одной планете, более того мы дальние родственники. Дарк воспитывался отцом слишком изолированно, поэтому в 12 лет он покинул планету и стал пиратом, что достаточно логично, потому что других интересных версий развития у талантливого подростка в Галактическом центре не было. Я рос в семье короля, получал отличное воспитание, но в 16 лет по глупости напоролся на меч в тренировочном поединке, при этом активировались мои силы, и я перенёсся в другое измерение. Я потерял память и стал пиратом, потому что там тоже больше не было куда податься. Дальнейшая история Дарка вам известна лучше, чем мне, за единственным исключением. До того, как Дарк построил вашу базу, он ухитрился разработать мощнейшее оружие и взорвать в мелкие астероиды планету Аэсталь. После этого жуткого деяния он зачем-то метнулся к своему отцу, командиру аэстальского космического флота, и признался в том, что натворил. Айо Фрэй попытался Дарка убить, но не добил. Дарк, так же, как и я, оказался обладателем странных способностей, совершил переход, только в пределах одного измерения, и так же лишился памяти. Он перенёсся на базу своего капитана, где его подлатали, добавили блоков в память, чтобы он не терзался лишними муками совести и выдали последнего живого аэстальца Оллина Тайина, чтобы не слишком переживал о родине. Вот после этого Дарк и стал вашим командиром. И об этом своём прошлом он никому из вас прежде не рассказывал.       Я после долгих приключений оказался в этом измерении, восстановил память и примкнул к нератцам. Здесь я узнал о том, что моя родная планета погибла в результате страшной катастрофы, и у меня есть младшая сестра, след которой потерялся где-то в Галактическом центре. Наш отец отправил её в пансионат на одной из планет, но когда мой брат Алэн после гибели планеты попытался сестру найти, ему сказали, что она пропала загадочным образом прямо из своей комнаты.       Я решил найти Аэни, и нашёл на вашей базе.       Кстати, Дарк, если тебе интересно, то сдал вас приёмный сын Аэстали Тэллайо… Я его обработал, что мы с братцем его законные короли, а на базе Дарка наша сестра, он, как частное лицо, принял то решение, которое принял, но Аэни надо вернуться в семью, все воспитанники Тёмной базы вернутся в нормальную жизнь, а сам Дарк и его офицеры, как пираты, при всей своей прекраснодушности заслужили суда. Суд решит.       Вот мы и явились решать ровно в тот день, когда ваш командир спланировал передать вам базу, лишённую статуса пиратской, и исчезнуть из вашей жизни.       Дарк положил руку Шорр Кану на плечо, и тот с готовностью замолчал.       Дарк сказал:       ― Незадолго до того, я восстановил свою память и понял, что я виноват в гибели своей планеты. Я решил, что не могу оставаться в живых. Именно тогда я и принял решение вывести нашу пиратскую флотилию в другое измерение, а вам я это объяснил тем, что мы всегда хотели перестать быть пиратами, и теперь настало время действовать. Кстати, всех желающих из числа рядовых я отпустил на гражданку, выплатив солидные компенсации и предупредив, что если их угораздит войти в другую пиратскую структуру, то жизнь их будет короткой, зато смерть долгой и непривлекательной. Тем, кого я отправил в другое измерение, я наплёл, что они служат плану по дальнейшему расширению зоны влияния, и должны изображать из себя наёмный военный флот, и они должны будут стать лучшим наёмным флотом того измерения со строжайшим кодексом чести. И если кто мои планы нарушит, жизнь его… Ну вы поняли…       После этого я решил все финансовые вопросы и подготовил базу к превращению в мирную искусственную планету. Я не нашёл в себе сил рассказать вам всем, о том, что произошло. Я хотел просто тихо исчезнуть из вашей жизни. Но оставить в неведении Аэни я не мог. Оллину я вообще рассказал сразу, как всё вспомнил. К огромному моему удивлению, он меня даже не убил.       И вот ровно в тот день, когда я позвал Аэни, чтобы рассказать ей эту историю, к нам и явились Шорр, Алэн и полковник Оймгард.       Шорр Кан сжал руку побратима, которая так и оставалась на его плече, и продолжил:       ― В то время я совсем недавно восстановил свою память, выяснил, что у меня был дом и семья, и друзья, и почти сразу же обнаружил, что этот мир погиб. Поэтому, когда я пришёл на вашу базу, я был очень зол на Дарка, и очень хотел его наказать. А ещё, получив от Аски информацию о Тёмной базе, мы с полковником Оймгардом провели небольшое расследование и обнаружили, насколько влиятелен Дарк в мире Галактического центра, так что мы планировали здорово встряхнуть этот мир, уничтожив Тёмную базу.       Столкнувшись лицом к лицу со своей сестрой, которая оказалась воспитанницей Дарка, и немедленно встала на его защиту, с аэстальцем Оллином, тоже пытавшимся за Дарка заступаться, я принял решение не спешить с необратимыми действиями. Но моя ненависть никуда не делась, поэтому я постарался, чтобы Дарк остался в живых, но полной мерой познал боль и отчаянье. Для этого я использовал вас. И за это я прошу у вас прощения.       ― Это всё, конечно, очень мило и трогательно, ― ледяным голосом произнёс Горрэлл, ― но я не понимаю, зачем ты нам это сейчас говоришь. И потом прощение вещь добровольная… Ты можешь принести нам свои извинения, но не факт, что мы их примем.       ― Принимать или не принимать мои извинения ― дело ваше, ― пожал плечами Шорр Кан. ― Просто я хочу довести до вашего сведения, что моя угроза убить Дарка, если мне не понравится ваше поведение, больше не является актуальной. Мы с вашим командиром стали побратимами, и я больше не хочу его смерти. Но ваш статус, как гангафского подразделения, не меняется. И поддерживать легенду вы по-прежнему обязаны. Если вы засветитесь перед гангафцами или нератцами, полковник Оймгард может потребовать вашего уничтожения. Я обещаю прикрыть вас в любом случае, но я не знаю, достаточно ли у меня для этого власти. До сих пор мы с гангафцами ничего не делили. Иными словами, вы можете немного расслабиться, никто не караулит вас, чтобы подловить и отыграться на Дарке. Но задачами своими не пренебрегайте и конспирации не нарушайте.