Планета, которой не было

      Шорр Кан и Дарк заглянули в президентский дворец, проверить как обстоят дела.       Пока что это было, видимо, самое тихое место в Галактическом центре. Кроме охраны, которая в основном находилась на более нижних ярусах и во внешних периметрах здания, да пятерых гептархов, ещё две кандидатуры для совета Шорр Кан никак подобрать не мог, здесь считай никого и не было. Шорр Кан вообще считал, что плодить штаты обслуги в современном мире просто глупо, потому что на всё есть роботы и автоматика. Так что они оба мельком отметили, как тихо и пусто кругом, быстро шагая по пустому коридору к кабинету Грасса и Греттира. Мягкое покрытие пола скрадывало их шаги.       Из-за поворота показался Реджинальд, рядом с ним быстро шла жена, оба уставились в планшет, в котором Наль что-то пролистывал, и по сторонам не глядели. Дарк и Шорр Кан сочли это хорошим знаком того, что безопасность на высоте, нападения они явно не ожидают. Так что для привлечения внимания начальника Галаполиции и его верного зама Шорр Кан их окликнул. Наль и Вита остановились и заулыбались. Они знали, кому обязаны жизнью, и были рады видеть Шорр Кана. - У меня есть к вам поручение, Реджинальд, - сказал Шорр Кан. - Этот человек перед вами ваш старый знакомый. Вы сотрудничали пока, гммм, были живы. Это Дарк Айо, сын вашего друга, сейчас он работает под именем Грей, его внешность, как видите, изменена. Мы не должны нарушать его легенду, помните об этом. Но дело в другом, Айо не сказал вам одной важной вещи: планета Аэсталь погибла не в результате природного катаклизма, это было совершенно рукотворной катастрофой. Планета была взорвана, и это сделал Дарк. Но прежде чем вы, как Айо в свое время, схватитесь за оружие, я хочу, чтобы вы понимали следующее. Оллин, аэсталец, сын известного вам Тайина, хозяина Синего солнца, и я сам считаем, что Дарк не мог совершить этого по своей воле. Судя по всему, он находился под ментальным принуждением. Я хочу, чтобы вы попытались расследовать это дело. Необходимо выяснить, кто на самом деле мог желать гибели планеты, кто мог сделать Дарка своим орудием. Я думаю, что никто кроме Реджинальда Сотби не сможет раскрыть этого преступления. В свою очередь мы обеспечим вас всем необходимым, чтобы это стало возможным.       Реджинальд очень долго молчал, а Вита, прижавшись лбом к его плечу, тихо всхлипывала. Шорр Кан не торопил его. Дарк стоял рядом с холодным непроницаемым лицом, и только его побратим чувствовал, насколько же ему тоскливо, и насколько он не верит, что кто-нибудь когда-нибудь сможет разобраться в этой странной истории.       Потом Реджинальд наконец твёрдо сказал: - Я берусь за ваше поручение. Мне нужны все возможные зацепки. Проводил ли кто-нибудь ментальное сканирование Дарка, есть ли запись? Известна ли дата, когда он предположительно мог попасть под воздействие? - Да, - отвечал Шорр Кан, - Дарка сканировали дважды, записи есть. Примерно дата понятна, это произошло, когда Дарку было 19 лет. По записи видно, как он меняется, как становится одержим. Продержался он примерно год, а после этого планета погибла. - Ну что ж, - сказал Реджинальд, - от этого можно двигаться. Я жду записи, попробуем выяснить, кто в этот момент имел подход к Дарку.       В этот момент за их спинами в коридоре появился Диггер, молодой человек, которого Дарк спас и привёз на тёмную базу, а Шорр Кан сделал одним из гептархов. Диггер был бледен как полотно, шёл, буквально пошатываясь, запалённо дышал, словно только что очень быстро бежал, и смотрел на присутствующих совершенно безумными глазами. Он медленно подошел к Шорр Кану и Дарку, удивлённо обернувшимися ему навстречу, и опустился перед ними на колени. По представлениям Шорр Кана Диггер исходно был вообще в другой части здания. - Выслушайте меня, - срывающимся голосом выдавил Диггер. - Когда мне было 12 лет я получил задание. Я должен был внедриться на базу пирата Питера Пирса, найти доступ к человеку по прозвищу Тёмная звезда, улучить момент и ввести ему микрочип. Шорр Кан услышал, как Дарк со свистом втянул воздух сквозь зубы. - То, что было известно моим хозяевам о Дарке, говорило, что он никогда не бросит без помощи ребёнка. Поэтому выбрали меня. Меня накачали наркотиками и подбросили на дороге Дарка, если бы он прошел мимо, я бы умер, доза была смертельной. Но Дарк оказался действительно мягкосердечным, он подобрал незнакомого мальчишку и взял его с собой. Меня вылечили и несколько месяцев я жил рядом с Дарком на его базе.       Наконец, мне удалось ночью проникнуть в каюту Дарка, усыпить его, обезболить и ввести чип, после этого я продолжал оставаться рядом, наблюдал и сообщал информацию своему хозяину. Я не знал, к чему это приведёт. В Совете я отвечаю за контрразведку, так что я сегодня тестировал один из вариантов разворачивания сети наблюдения, поэтому я невольно подслушал ваш разговор, и теперь я думаю, что именно я поставил Дарка под ментальное давление. - Ты можешь показать, куда ты ввёл чип? - безжизненным голосом спросил Дарк, пока Диггер говорил, он уже сбросил куртку и рубашку. Диггер медленно поднялся и прикоснулся к левой руке Дарка спереди, примерно в середине бицепса.       Дарк повернулся к Шорр Кану, который, ни слова не говоря, положил на его руку ладонь и долго сосредоточенно молчал. - Что-то есть, - наконец задумчиво произнёс Шорр Кан, - очень хорошо заэкранировано, иначе бы раньше нашли.       Он достал свой стилет, сжал плечо побратима левой рукой и быстро сделал крестообразный надрез в месте, указанном Диггером. Крови было мало, похоже Шорр Кан замкнул сосуды в месте разреза. Он вернул стилет в ножны в рукаве, надавил на рану, и ему на ладонь выпала окровавленная капсула сантиметровой длины. Шорр Кан закрыл рану ладонью и так держал, пока не заживил её. - Одевайся, - сказал он Дарку. - Реджинальд, возьмите это и несите в технический отдел, посмотрите, что можно отсюда вытащить, а мы сейчас придём. Реджинальд забрал чип и быстро ушел, сопровождаемый всё ещё тихо плачущей Витой. Шорр Кан развернулся к Диггеру, который стоял, опустив голову, и молчал. Дарк одевался, нератец хорошо слышал его напряжённое дыхание. - Что же нам с тобой делать? - спросил Шорр Кан - Я могу только умереть, - хрипло ответил Диггер. - Тебе было двенадцать, - бешеным голосом произнёс Дарк. - И ты был под наркотиками... - Ты помог нам, - сказал Шорр Кан. - Тебя ментоскопируют, чтобы выяснить, кто мог дать тебе этот чип. Теперь у тебя есть работа, делай её хорошо... - Обещаю, - еле слышно ответил Диггер. - Ступай в медицинский отсек, - хмуро бросил ему Дарк, и бывший пират молча повиновался.       Дарк и Шорр Кан тоже молча пошли в технический отдел. Им обоим было о чём подумать. В середине какого-то очередного коридора, одно название, что президентский дворец, а так те же лабиринты искусственных поселений, Дарк вдруг остановился, упершись рукой в стену, лица его Шорр Кан не видел, но боль ощущал отчётливо.       Очередной раз задавая себе вопрос, что целительнее для этого типа: дружеское участие или всё же уже пора переходить к братскому "по шее", он сильно тряхнул Дарка за плечо. - Что случилось? - Я вспомнил этого мальчишку, - сквозь зубы процедил Дарк. - Каким же я был прекраснодушным идиотом! - Ты был и остаёшься добрым человеком, который старался спасать людей, - сердито возразил Шорр Кан, - человека, который никогда и никому не помогал, только использовал тех, кто ему нужен, ты видишь перед собой. Хочешь махнуться? - Ты знаешь, чего я на самом деле хочу, - огрызнулся Дарк. - А я хочу, чтобы ты прекратил истерику, - рявкнул Шорр Кан. - Сначала мы во всём разберёмся, а потом я лично решу, что с тобой делать! Я тебе это обещал ещё в тот момент, когда ты пришёл в себя на Нерате... Помнишь?       Дарк обернулся к нему и долго смотрел в глаза. - Правда? - Правда! Но это будет моё решение, и я не могу обещать, что оно тебе понравится... И не могу обещать, что ты сможешь на меня повлиять.       Дальше оба шли в молчании. Шорр Кан после некоторых раздумий свернул сначала в медблок. Чип и Наль никуда не денутся, но интересно, есть ли какие-то зацепки в памяти Диггера.       В медблоке в кресле лежал Диггер, он всё ещё проходил ментоскопирование и был глух к окружающему миру. Шорр Кан немедленно сообщил всему наличному медперсоналу (двум медтехам и двум врачам), что идёт расследование тягчайшего преступления, все что здесь происходит, засекречено. Если кто проболтается, Шорр Кан его лично на комбикорм пустит. Нератец был очень зол, и это придавало его голосу такие обертона, что все медики как-то съёжились и дальше передвигались по стеночке и как можно от него дальше, хотя никто из них и не знал, что такое комбикорм.       Дарк присел в свободное кресло для пациента, одну ногу он подобрал под себя, второй задумчиво болтал. На вид ему сейчас было не наличные 33 года, а те 20, когда он взорвал планету. - Интересно, - равнодушно произнёс Дарк, - почему выбрали Дарка? - Могу предположить, что наш пока неизвестный преступник, - отвечал Шорр Кан, который об этом уже давно размышлял, - был давним недругом Аэстали... Это может говорить о том, что мы ему чем-то очень здорово мешали. Всё-таки уничтожение целой планеты – это вещь такого масштаба, что с мелкими проблемами не очень увязывается. Значит, он мог хорошо знать, каковы аэстальцы, что для них свойственно.       Если он знал, что Дарк по прозвищу Тёмная звезда, живущий на базе Питера Пирса, аэсталец, он мог предположить, что это аэсталец нетипичный. Ведь аэстальцы пиратами не бывают и вне сообщества не представимы. Значит, логично было начинать с него. Возможно, то что этот аэсталец живёт вне сообщества говорит о том, что у него проблемы с родной планетой. Ну и о том, что этот Тёмная звезда из себя представляет, все знали, насколько я понимаю. Я бы так рассуждал.       Известный изобретатель с непростой историей отношений с родной планетой – отличная кандидатура! К тому же нормальные аэстальцы народ очень странный, я вообще не могу представить, что на кого-то вроде моего братца подействует гипноизлучатель, внушающий ненависть к Аэстали. Я думаю, что Алэн бы скорее сошёл с ума, чем поддался ненависти.       У Дарка потемнело в глазах. Конечно, он всегда знал, всегда себе повторял, что нормальный аэсталец не поддался бы ненависти. Только такой моральный урод, как он, мог не устоять и погубить собственную планету. Но услышать этот приговор в спокойном голосе Шорр Кана, да ещё вот так между делом, оказалось чуть ли не больнее, чем увидеть ненависть в глазах отца. Кажется, он успел расслабиться и привыкнуть, что Шорр Кан старается помочь. Закрыться он не успел, он в последнее время отвык прятать от побратима свои чувства, так что Шорр Кан тут же почувствовал эту вспышку ненависти и боли.       Шорр Кан медленно встал, повернулся к Дарку, подошёл к нему вплотную, и, глядя на него сверху вниз совершенно бешеными глазами, он так не глядел даже в их первую встречу, начал дико орать. На чистом русском языке, который здесь никто не знает… Расследование-то секретное…       Медперсонал порскнул в стороны. Диггер, который только начал приходить в себя, приоткрыл один глаз, потом поспешно закрыл его обратно и сделал вид, что он всё ещё не очнулся.       Дарк русский язык знал от одного из своих офицеров, но в довольно литературной версии. Шорр Кан же некоторое время ошивался на планете Земля Янкиного измерения, где приобрёл базовые познания, а ещё специфическую лексику.       Так что Дарк ошарашенно глядящий на него снизу-вверх, мог осознать только то, что Шорр Кан ругается, а большой опыт общения с миром подсказывал, что брань эта исключительно нецензурная. Незнакомые слова в текущем состоянии Дарка в буквальном смысле влетали в одно ухо, а в другое вылетали, ему даже за знакомыми словами, которых было маловато для осмысленной беседы, следить удавалось с трудом. - Когда ты (невнятное) уже начнёшь держать себя (невнятное) в руках?! – орал Шорр Кан. Дарк был настолько пришиблен происходящим, что, наверное, бы спросил, что означает одно из этих выражений, вдруг неожиданно распсиховавшийся побратим в ответ, наконец, исчезнет из его жизни и оставит его наедине с этой проклятой виной, от которой никуда не деться. Но он никак не мог вычленить ни одного слова. - Почему (невнятное) я должен (невнятное) тебя (невнятное) утешать?! Я сам (невнятное) психически (невнятное) нестабилен, ещё (невнятное) года не прошло, как я (невнятное) оказался на этой (невнятное) планете. Я (невнятное) двадцать (невнятное) лет (невнятное) никому (невнятное) не помогал, никого (невнятное) не любил, никого (невнятное) другом не называл, никому (невнятное) не подчинялся, ни от кого (невнятное) не зависел! Ещё года не прошло (невнятное) как я был (невнятное) убийцей (невнятное), а меня в (невнятное) психотерапевты записали! Да имел я вас (невнятное) тридцать три раза (невнятное) поперёк (невнятное) на косом (невнятное) и через (невнятное)! Да как же вы меня все (невнятное)!       На этом месте в мозгу у Дарка что-то перемкнуло и ему стало стыдно, но не привычно стыдно за своё продолжающееся существование на этом свете. Ему стало совершенно конкретно стыдно, что он позволяет себе мотать нервы человеку, которого он так плохо знает. Он же слышал от Яны, что Шорр Кан был врагом Нерата, почему ему не пришло в голову, что прошлое его побратима тоже отнюдь не безоблачно.       Дарк проморгался от слёз, застилающих глаза, и решительно встал. - Прости, пожалуйста, я соврешенно не подумал о том, как выглядит моё поведение, - тихо сказал он.       Шорр Кан сделал шаг назад, медленно выдохнул и с полминуты молчал. - Извинения приняты, - ледяным голосом процедил он, переходя обратно на системный английский. – Давай возвращаться на базу, там поговорим.       Сначала они всё же пошли в техотдел, где Реджинальда разбирал на молекулы чип. Шорр Кан попросил Наля держать их в курсе, потому что у Диггера есть канал связи с Шорр Каном, даже если он в другом измерении. Реджинальд рассеянно мотнул головой, не отрываясь от строк, повисших перед ним в воздухе.       На базе оказалось, как обычно, множество дело, так что почти до самого конца цикла поговорить у них не оказалось ни минутки. Когда они, наконец, смогли пойти спать в бывшую каюту Дарка, стоило сомкнуться створкам дверей, как Шорр Кан твёрдо сказал: - Мне надо тебе кое-что рассказать. Самое время, пожалуй.       Он сел на диван, который обычно служил ему постелью, и предложил: - Садись рядом, мне нужен телесный контакт. Это было неправдой, телесный контакт не был нужен для мысленного общения, и для того, что затеял Шорр Кан, тоже не был нужен, но он рассчитывал, что так будет проще.       Дарк поколебался, но всё же сел на диван на расстоянии вытянутой руки от побратима. Телесный контакт возможен, но границы соблюдены. - Когда я тебя ментоскопировал, - хмуро сообщил Шорр Кан, - после того как мы привезли тебя и твоих людей на Нерат, сменили вам внешность и заблокировали твою магию, я обнаружил, что ты не помнишь себя в раннем детстве. Первые воспоминания – это уже лет пять-шесть. Поэтому ты не помнишь матери, она пропала раньше. Твоё представление о нашем родстве тоже довольно умозрительно, ты знаешь, что твоя мать из королевской семьи и всё. Понимаешь ли ты, в каком она родстве, например, со мной? Ты часто называешь меня родичем, а насколько мы близкие родственники?       Дарк ответил ему мрачным взглядом. - Умеешь ты лезть в неприятные вещи. Почему ты считаешь, что я хочу это обсуждать? - А я не предлагаю обсуждать. Дай руку.       Дарк долго молчал. Потом с явной неохотой протянул Шорр Кану руку. Если бы он не чувствовал себя таким виноватым за свою вспышку в президентском дворце, он бы, наверное, не стал этого делать. Стоило их пальцам встретиться, как Дарк с отчётливой ясностью увидел комнату, залитую солнечным светом, синее покрывало и разбросанные на нём книги, деревянный тёмный пол, брошенная в пятне солнечного света узкая тёмно-синяя туфелька. А на кровати, поджав под себя одну ногу, сидит рыжеволосая девушка и читает вслух книгу. Его книгу. Киплинга. Томик стихов в потёртом зелёном переплёте. - Моя мать была рыжей? - ошарашенно пробормотал Дарк. – Бывают рыжие аэстальцы? - Такая рыжая была только Орна, моя троюродная сестра. Наверное, в этом тоже виноват наш предок капитан Сольве, человек с другой планеты. Первый чужак, вступивший в брак с аэстальской девушкой. Принесший нам кучу необычных генов. Думаешь, черноволосые и кареглазые аэстальцы часто встречаются? Только в нашей семье.       А вот ещё, смотри. И Дарк увидел. Теперь он точно понимал, что видит глазами Шорр Кана, который сидит где-то высоко над землёй и смотрит, как по дорожке парка уходят женщина и мальчик. Мальчик одной рукой держится за руку матери, а второй прижимает к боку книгу в зелёном переплёте. Потом он разворачивается и смотрит вверх на Шорр Кана, отпускает руку матери и отчаянно машет ему, и улыбается.       Потом Шорр Кан поделился с побратимом ещё множеством обрывочных воспоминаний: прятки в парке Королевского Замка, игра в вышибалы, где принц Шорр уже почти выручил свою команду, а маленький Дарк, от которого вообще ничего не ожидали, вдруг выбил его на последнем счёте. Быстрые серебряные рыбки в тёмной воде пруда в старой части парка, кораблики из листьев и коры. Весёлые дружелюбные дети замка и маленький Дарк в их компании, тоже весёлый и проворный, совсем не похожий на себя из своих собственных воспоминаний. И грустный разговор на ступенях дома Дарка уже после исчезновения Орны. - Орна и Айо довольно редко заходили в Замок, поэтому я тебя плохо помню маленьким, Дарк, - грустно сказал Шорр Кан. – Но кое-что вспомнил. Дарк не удержался от вопроса: - А когда вспомнил? Шорр Кан усмехнулся. - Думаешь, я громил вашу базу, имея в голове все эти милые детали из нашего прошлого? Нет, я, конечно, человек жестокий, но в этом случае, надеюсь, повёл бы себя иначе. Когда мы уже вас загрузили в регенераторы и напустили на вас киберхирургов, чтобы изменить внешность, я пошёл разбираться с твоими воспитанниками и увидел книгу в руках у Аэни. Тогда и вспомнил. Я же действительно только девять месяцев, как восстановил свою память в полном объёме. До сих пор то одно выплывет, то другое… А помнишь, как мы потом в Галактическом центре общались?       Дарк помолчал, потом неохотно произнёс: - Я тоже совсем недавно восстановил память. Да, я вспомнил, как ты приходил в мой дом вскоре после исчезновения мамы. И как ты потом навещал меня у Наля и Виты… Но почему-то мне очень не хочется задумываться о своём прошлом. Я не хочу осознавать себя маленьким, не хочу осознавать того, что в том мире мы были знакомы. Не хочу вспоминать тебя ребёнком. Не хочу вспоминать других людей, которых я знал на планете. - Потому что если ты вспомнишь меня, тебе придётся всё-таки решить, хочешь ли ты меня ненавидеть или дружить со мной, – понимающе кивнул Шорр Кан. Дарк отвёл глаза: - Это так глупо звучит… Как я могу даже помыслить о том, чтобы испытывать, что-то кроме глубочайшей благодарности к человеку, который был готов спасти меня ценой своей жизни. Я, конечно, убийца, но не совсем же тварь неблагодарная. Знаешь, как скверно мне было, когда я увидел Яну? Когда мне пришлось объяснять ей, что с тобой сейчас, почему ты в медблоке… Честно говоря, твоя возможная гибель пугала меня даже больше привычной вины перед нашей планетой. Она была какая-то более настоящая что ли. - Напрасно ты заморачиваешься по этому поводу, - Шорр Кан нетерпеливо дёрнул плечом. – Мир нератцев построен на принципе «сам погибай, а товарища выручай». Что бы ни случилось, никто из нератцев не обвинил бы тебя ни в чём. Закрывать собой друга у них не просто социально одобряемая, а единственно приемлемая форма поведения. И я тоже очевидно действовал по собственной воле, ты никак повлиять на моё решение не мог. Глупо обвинять себя в том, что от тебя никак не зависит. Даже если бы я действительно умер, ты бы мог сделать кучу всего полезного, вместо того, чтобы изводить себя: взять на воспитание моих детей, ну в смысле помогать Мерн, присматривать за моей названой сестрой, закончить переустройство Галактического центра. Найти того ублюдка, который заставил тебя уничтожить наш мир, и отомстить ему. - Ну бессмысленно же! – воскликнул Дарк. – Ты прикрыл меня, потому что пообещал Каму. Но почему о своих детях не подумал? - Подумал, - усмехнулся Шорр Кан, - просто я просчитываю быстро, и меньше чем ты заморачиваюсь. Кам не может без тебя сейчас выжить, физически не может, и виноват в этом именно я. Мои дети и моя жена, и даже мой брат, напротив, привыкли жить без меня. Моё появление стало приятной опцией, но если бы меня вдруг не стало, они бы огорчились, но жили бы дальше вполне нормально. Вот я и сделал выбор в пользу твоего сына, а не своих родных. - Ты же сам говоришь, для нератцев является нормой прикрыть друга, - упрямо возразил Дарк. – Разве я тебе друг? Шорр Кан резко посерьёзнел. - Как ты думаешь, Дарк, если девять месяцев назад я был предводителем пиратской базы, могущим убить собственного брата, много ли у меня друзей? Нерат – это такое удивительное место, где всех любят и всех прощают, но я не думаю, что кого-то из нератцев, кроме Янки, можно считать моими друзьями. Не заработал я ещё их дружбы. И не могу сказать, что так уж старался. А вот подружиться с тобой я захотел, а ещё ты моя большая ошибка, и я готов исправить её любой ценой. Дарк быстро взглянул ему в глаза, словно пытаясь понять, насколько серьёзно это заявление, и встретив совершенно прямой и искренний взгляд, опять склонил голову так, что волосы скрывали лицо. - Если бы я оказался виноват в твоей смерти, я думаю, Оймгард постарался бы меня убить, - мрачно буркнул Дарк. – И что бы стало с моими офицерами и воспитанниками? - Нет, этого тебе бояться не стоит, - быстро ответил Шорр Кан. – Ты же помнишь, что Янке всё известно? Все нератцы равно влиятельны в их сообществе, а Яна ещё и стала твоей кровной сестрой. Если со мной что-то случится, она будет тебе защищать, так же как защищала меня. Это Нерат. Они живут по своим законам, нератцы вас прикроют, даже не сомневайся. Пойми, я не действую спонтанно, даже если вдруг решаю заслонить кого-то от предназначенной ему пули. Я быстро считаю и действую оптимально. Кстати, очень давно хотел спросить: когда ты в полевых условиях Ирэнге переливание крови устроил… Ты тогда чем думал вообще? Ты, рискуя для своих людей, хоть раз просчитывал последствия для себя?       Дарк неожиданно улыбнулся, кажется, за те два месяца, что они начали общаться, Шорр Кан впервые видел, как он улыбается. - Все эти годы я не видел особого смысла в своей жизни, даже когда я не помнил, что я виноват в гибели планеты, я всегда знал, что я самый неудачный из всех, кто мог бы остаться. Зачем мне было просчитывать последствия? Я хотел помогать, причём немедленно, вопрос цены меня не волновал.       Шорр Кан задумчиво кивнул, и побратимы замолчали. Нератцу было очень интересно, что происходит у Дарка в голове, но он в кои-то веки в эту самую голову не лез, ожидая, чтобы аэсталец заговорил сам. Впрочем, Шорр Кан сразу решил, что минут пять выждет, а потом погонит Дарка спать, потому что откровенные разговоры и детские воспоминания конечно критичны, но хотя бы часов пять сна ещё критичней. Дарк пяти минут не продержался. - Понимаешь, - тихо заговорил он, - если я приму наше общее прошлое, то планета Аэсталь перестанет быть абстрактным понятием, а станет твоим домом, населённым настоящими людьми. Все говорят, кто знал аэстальцев, что ты копия отца. Если я стану представлять себе твоего отца, твою мать, если попытаюсь увидеть её черты в лице Аэни, тогда вина действительно станет невыносимой. - А стимул найти того, кто это всё срежиссировал, надеюсь, станет достаточно сильным, - жёстко закончил Шорр Кан. – Я, правда, очень рассчитываю на то, что Реджинальд справится. А ты что думаешь? - Реджинальд мог выкопать самые охраняемые грязные тайны Гал-центра, - кивнул Дарк. – Если кто и справится, там, где мы с Оллином спасовали, так это он.