Планета, которой не было

      В Верховном суде Галактического Центра слушалось дело «Гептархи против Свена Накамуры». Дело имело широчайший общественный резонанс, ибо обвиняемый в геноциде планетарного масштаба господин Накамура являлся известнейшим филантропом и меценатом. Кроме того, этот всеми уважаемый господин был очень немолод и не отличался крепким здоровьем, несмотря на все успехи современной медицины.       В зал суда господин Накамура прибыл, полулёжа в антигравитационном кресле, окружённый преданными друзьями.       Главными свидетелями обвинения были: последний король Аэстали, чудом избегнувший общей скорбной участи, и его старший сын. И ещё: человек, который послужил коварному Накамуре орудием, и один из гептархов, почти два десятка лет назад подсунувший этому несчастному крохотный гипноизлучатель, побудивший его обратить всю свою энергию на поиски способа погубить Аэсталь. И кроме них: небольшое число аэстальцев, которые всё это время провели в плену у Накамуры, подвергаясь пыткам и издевательствам. То, что Реджинальд при поддержке КСС смог, наконец, раскопать историю их похищения, что Шорр Кан, Корл и Оймгард устроили налёт на базу, где Накамура держал пленников и смогли их освободить живыми, было самой большой удачей.       Аэстальцев держали в стазисе и пытали все эти годы. Если бы помощь опоздала хотя бы на пару месяцев, спасти бы их уже не удалось. Среди похищенных оказалась даже королева Лэнна, но она пострадала так сильно, что на суде не присутствовала.       Юрист, выступавший на процессе обвинителем, оказался обладателем великолепной подборки других материалов, свидетельствующих против Накамуры. За кулисами обвинения скрывались многочисленные представители КСС, помогавшие в сборе материалов и их обработке.       Однако господин Накамура был известнейшим меценатом и изменить его образ в глазах общественного мнения у обвинителей и свидетелей не получалось.       О том, что сейчас в мире не существует планеты Аэсталь и населяющего её народа сожалели немногие. В те давние годы у странных, непохожих на прочих «сапиенсов», обитающих в этом мире, аэстальцев почти не было друзей, что же до настоящего момента — память у обитателей Галактического Центра была короткой. Планета исчезла из лоций, её обитатели со всеми своими деяниями и дерзаниями из памяти людей.       Короче, несмотря на прочувствованные речи гептархов, обвинителя и свидетелей обвинения общественное мнение было на стороне пожилого филантропа.       Господин Накамура не защищался, адвокат не успевал и рта раскрыть, как обвиняемый останавливал его. Свидетелей у защиты не было.       На самом деле Свен Накамура был в бешенстве, хотя по его скорбному достойному лицу никто бы об этом не догадался. Он понимал, что проиграл этим людям вчистую. Они раскопали и выставили на обозрение абсолютно всю его империю. Причём так тонко это сделали, что открыты суду общественности оказались только те, кто сам делал грязную работу или жил на грязные деньги. А если какой-то молодой человек происходил из семьи, работавшего на Накамуру киллера, после гибели своих родителей в ходе операции, получил образование на грант мецената, но теперь жил самостоятельным честным трудом, его имя совершенно выскальзывало из поля зрения дотошных ищеек. Эта удивительная избирательность особенно бесила Накамуру.       Оставалось только изображать полнейшее раскаяние и муки совести, избежать смертного приговора, а там решать, как выбраться из столь неприятной ситуации.       Тактика себя оправдала, первый состав судей отказался выносить приговор столь уважаемому человеку, несмотря на полную доказанность его вины и тяжесть совершённого преступления. И только вторым составом суда был вынесен приговор: «Ввиду смягчающих обстоятельств, а именно полного и чистосердечного раскаяния обвиняемого, его заслуг перед обществом и преклонного возраста заменить смертную казнь пожизненным заключением».       Жалкая горстка выживших аэстальцев могла праздновать победу. Вот только веселиться им что-то не хотелось. Определённый повод для радости был лишь у одного из них. Теперь Дарк, бывший командир огромной пиратской базы, а ныне человек без имени у КСС на побегушках, знал, что был лишь марионеткой в чужих руках. А значит, вина его была меньше, чем он думал — просто не сдох вовремя. Однако и он не изменил своей всегдашней мрачности.       Ничто не могло вернуть планету Аэсталь.       На следующий день, когда Дарк сидел в своей каюте со своим неразлучным Киплингом в руках и размышлял о том, когда гангафцы выгонят его во Владиславию, а также позволят ли ему теперь вернуть свой облик, к нему постучался Шорр Кан.       Получив разрешение войти Шорр Кан закрыл дверь и остановился рядом с нею, упираясь плечом в притолоку.       — Я рад, что всё выяснилось, и обвинения с тебя сняты.       — Шорр, ничего не изменилось. Я по-прежнему убийца Аэстали и нашего народа. Но я очень рад, что твоя мама оказалась в живых.       — Знаешь, почему я думаю, что ты не прав, — ответил Шорр Кан, — ты считаешь, что если бы тебя не существовало, то Аэсталь бы не погибла?       — Именно. Если бы мой отец был немного более решителен, он мог бы убить меня, когда мы впервые встретились в Галактическом центре в мои 19 лет. Когда он понял, что я пират и возненавидел меня. Мне жаль, что из аэстальцев такие плохие убийцы. Если бы он сразу меня прикончил, ничего бы не было!       — Это глупо, Дарк. Почему ты никак не хочешь прислушаться ни к Аэни, ни ко мне, ни к Оллину. Свен Накамура хотел уничтожить планету Аэсталь, потому что мы ему мешали. Да, ты очень талантливый изобретатель, ты смог придумать, как реализовать его замысел и воплотил его в жизнь. Но если бы не было тебя, он нашёл бы другой способ. Может быть, не столь эффективный, но он бы всё равно своего добился. Перестань мучить себя. Теперь мы знаем правду, и лично я тебя больше не виню в том, что произошло.       Дарк покачал головой и ничего не ответил.       Шорр Кан нахмурился.       — Помнишь, как я спросил Диггера, что с ним делать? И он, резонно, ответил, что может только умереть… Что ты на это сказал?       — А что я мог ему сказать? Он был глупым мальчишкой…       — Но ты же понимаешь, что если ты себя судишь так жестоко, то его вина не меньше твоей. На самом деле, его вина первична. Ты спас ему жизнь, ты взял его в свой дом. Он ведь мог бы просто забыть о своих хозяевах и оставаться твоим товарищем и спутником. У него было время тебя узнать, понять, что ты за человек. Если бы он рассказал тебе о своём задании, чтобы ты сделал?       — Ты правда хочешь, чтобы я ответил? — глухо спросил Дарк. Он сидел, опустив голову, и на побратима не смотрел.       — Да! — отчеканил нератец.       Дарк тихо ответил:       — Я бы постарался найти тех, кто использовал ребёнка в своих грязных играх, и уничтожить их. Я тогда не имел ещё таких способностей, убивать вообще не умел. Смешно, но быть безжалостным и убивать меня научил аэсталец, Оллин. Но у меня был капитан, который меня ценил. Я бы смог найти управу на этих ублюдков. Я бы защитил Диггера.       — Кстати, а как ты его называл тогда? — неожиданно спросил Шорр Кан.       — Кай, — неохотно ответил Дарк.       — Забавно… Опять тёзки… Надеюсь, ты понимаешь, что этот мальчик сознательно тебя предал и подставил? Но его ты простил. Почему ты не можешь простить себя?              — Потому что мне было не 12 лет. И мозгов у меня было побольше, чем у него в тот момент.       Шорр Кан вздохнул и сказал:       — Вообще-то я пришёл с вопросом, не только с пламенной речью. Гангафцы, разумеется, сами не предложат, их наши внутренние дела не очень занимают. Но я этот вопрос поднять могу. Хочешь ли ты, чтобы гангафцы официально вынесли тебе оправдательный приговор и позволили тебе и твоим людям вернуть облик и имена? Вы будете свободны жить своей жизнью, но я очень прошу вас оставаться на Нерате и делать то, что вы делаете сейчас. Рассказывать вашу историю нератцам не нужно. Просто гангафцев откомандируют домой, а на Нерате появится полсотни новичков.       — Да! Я хочу вернуть каждому из нас исходный облик и хочу свободу для своих людей. Коррах, Дерек и Вулф гораздо сильнее ввязались в гангафские дела, поступив на службу в КСС. Так что нам лучше не бросать их, а оставаться на тех же условиях. Я не вижу проблемы в том, чтобы нератцы знали, что мы не просто новички откуда-то, а понимали, что мы были пиратами, что я тот, кто виноват в гибели Аэстали, и теперь мы пытаемся приносить пользу.       — Знаешь, Дарк, помнится, ты хотел набить мне морду, и я даже обещал дать тебе возможность. Но теперь мне изрядно хочется не тебе дать возможность разрядиться, а самому настучать тебе по голове. Никто из твоих людей не был пиратом по зову сердца. Вы делали важные вещи в рамках Галактического центра. На твоих офицерах нет никакой вины. Тебе мозги вправить почти нереально, но они-то почему должны страдать только из-за привязанности к тебе? А пользу вы и так все время приносите, суть у вас такая.       Кстати, подумай на досуге. У меня есть некоторый план на будущее добраться до Накамуры в его комфортабельной камере и пристрелить его, как собаку. Этот ублюдок пытал мою мать. Если захочешь составить мне компанию, сообщи. Когда я всё спланирую, я тебя возьму с собой. Только действовать надо будет тихо и аккуратно, общественное мнение и всякое такое…       С этими словами Шорр Кан развернулся и вышел из каюты.              В тот же день нератский князь и капитан КСС написал своему вышостоящему офицеру Оймгарду рапорт о том, что в связи с полным оправданием Дарка Айо Фрея, просит вернуть ему и его людям имена и облик. Оймгард пожал плечами, поставил резолюцию «не возражаю» и выбросил Дарка из головы. Даже отправить его обратно в измерение Владиславии не приказал, так что Дарк мог спокойно вернуться на Нерат к своим людям. Им теперь предстояло заново знакомиться с нератцами.              Решив проблему с реабилитацией Дарка Шорр Кан решил вернуться к проблеме его отца. Тяжело вздохнув он отправился к Тамаре.              Тамара дежурила в медблоке.       Стоило Шорр Кану войти, девушка гневно спросила:       — Что! Ты! Ещё! Выкинул?!       — Почему сразу такая реакция?! — возмутился нератский князь.       — Потому что я уже по твоему лицу вижу, что мне сейчас опять кого-нибудь лечить, кого ты планируешь использовать и терроризировать.       — В целом, ты уже очень хорошо меня знаешь, — Шорр Кан отвёл глаза.       Потом продолжил очень тихо:       — Только всё намного сложнее… Понимаешь, пока мы были в Галактическом Центре нас нашёл аэсталец Тин Элнор Брай. Он был напарником и воспитанником Айо Фрея Нэввина, отца Дарка. Он нашёл нас с Грассом и привёз нам тело Айо. Оказалось, что Айо, когда погибла планета, попытался покончить с собой, перерезал себе горло. Только Тин не смог этого вынести, он пошёл против столь недвусмысленно явленного желания умереть и пребывать мёртвым и поместил Айо в криокамеру. И ещё почти полтора десятка лет истреблял пиратов в компании полумёртвого наставника в анабиозе. Когда же до Гал-Центра дошли странные перемены, Тин решил, что он должен увидеть загадочных истребителей мерзавцев. Ну и нашёл нас троих: меня, Оймгарда и Дарка.       Только Дарка Тин, разумеется, не узнал.       Я немедленно придумал Тину занятие: назначил его главой гражданского космического флота в Галактическом центре. А вот Айо я пообещал отвезти на Нерат, где живут все оставшиеся в живых аэстальцы, и вылечить. Тина устроил этот вариант, кроме того я обрадовал его известием о том, что мы нашли человека ответственного за гибель планеты Аэсталь, и он скоро предстанет перед судом.              Вот я тебе этот недотруп и притащил. Подлатай его, пожалуйста, мне надо с ним поговорить. Понимаешь, если кто и виноват в том, что всё так сложилось, так это отец Дарка. Он ухитрился талантливого аэстальского мальчишку выпихнуть на другую планету и сделать игрушкой в чужих руках. Но всё равно выжившие аэстальцы на вес золота, и Айо нам тоже нужен.              — Боже, как всё стало запутано, когда ты появился на Нерате, — возмущённо сказала Тамара. — Тащи сюда свою криокамеру!              Айо открыл глаза. Тела своего он не чувствовал. Айо понимал, что что-то здорово не в порядке. Внутри него жила память о каком-то страшном непоправимом событии, ещё Айо помнил, что был полон ненависти и отвращения к себе и хотел себя уничтожить. Ещё не было случая, чтобы он принял решение и не осуществил его. Вопрос: что ему помешало?       Он попробовал повернуть голову, чтобы понять, где находится. Ни себя, ни движения он не ощутил, но поле зрения сместилось, в него вошла дверь — тонкая линия, обрисовывающая вытянутый контур в светло-серебристой поверхности стены.       Айо лежал на каком-то возвышении. Помещение, где он лежал было пустым. Это место не было похоже ни на одно, какое ему случалось видеть. Вроде бы стандартное для космоса или враждебного окружения помещения, а вроде бы чем-то и отличается.       Тоном стен, оттенком освещения? Не ухватить…       Часть стены внутри контура растворилась, впуская в помещение человека. Если бы Айо себя ощущал, то у него немедленно перехватило бы дыхание. Ему показалось, что в помещение вошёл король Аэстали. Впрочем, со второго взгляда это уже не казалось столь очевидным. Да они были похожи, статью, фигурой, чертами лица, цветом волос, но это был определённо другой человек. Если это не Орэн, — подумал Айо, — значит, это пропавший принц Шорр…       — Шорр Орэн, — неуверенно попытался произнести Айо, совершенно не уверенный в том, что голос ему повинуется. Голос повиновался, хотя и прозвучал странно.       — И как это я ожидал, что вы меня не узнаете, — отозвался Шорр Кан. — Член королевского дома Аэстали. Айо Фрэй Нэввин, глава аэстальского космического флота, лучший из пилотов Аэстали.       Я специально пришёл, чтобы говорить с вами.       Вы восстановлены к жизни по просьбе вашего воспитанника Тина, который не смог смириться с вашим решением умереть. Мне тоже было нужно, чтобы вы остались в живых, потому что я хотел задать вам один вопрос: когда вы решили убить себя, за что вы хотели себя наказать? За то ли, что не смогли вовремя остановить своего сына, который стал пиратом, или всё-таки за то, что в результате вашего воспитания аэстальский мальчишка сбежал в галактический центр и решил стать пиратом? Впрочем, это вопрос риторический, хотя мне будет приятно знать, что вы об этом задумываетесь…       Видите ли, Айо Фрэй, мир — это очень сложный механизм, считать, что он критически меняется от действий единственной личности очень наивно. Планета Аэсталь погибла — это данность. Дарк виноват в её гибели, потому что он придумал и воплотил оружие, которое сделало этот сценарий возможным. Но и я тоже виноват в том, что Аэсталь погибла, потому что, когда я был юным идиотом, я ухитрился перенестись с планеты и утратить память. Если бы я рос на планете, я мог бы сыграть какую-то роль в судьбе Дарка, в том какие события происходили на планете, и в результате взрыва бы не произошло. И вы тоже виноваты в гибели планеты, потому что если бы вы умели нормально дружить, нормально сходиться с людьми, то ваш сын вырос бы в королевском замке, где ему было самое место, среди своих сверстников, среди своих родичей. Он бы никогда не покинул планету, чувствуя себя изгоем, и взрыва бы не произошло. Ваш отец, Фрэй Нэввин, тем более виноват в гибели планеты, потому что, если бы он нормально воспитывал вас, ваша жизнь сложилась бы иначе, и судьба вашего сына была бы другой. Только не надо сверкать на меня глазами, я не сомневаюсь, что встретиться с моей троюродной тёткой Орной вам было суждено при любом варианте развития событий.              В общем, все мы кругом виноваты, прекращаем рефлексировать и живём дальше, и работаем для того, чтобы во вселенной больше не случалось таких несчастий. Мы с Дарком, например, сейчас переделываем Галактический центр. Реджинальд Сотби и знакомая вам Вита Кэн Астин нашли человека, который подстроил гибель нашей планеты, в чьих руках Дарк стал орудием. Его судили, признали виновным и он находится в заключении.              Вы пока остаётесь здесь на Нерате, до тех пор, пока я не решу, что можно вам доверять. Постарайтесь не попадаться на глаза сыну, вашей встречи с ним я пока что не хочу. Не надо ему новой боли. Найдёте на Нерате Оллина Тайина. Дарк спас ему жизнь много лет назад, и они были неразлучны все эти годы. Если сумеете сойтись с этим мрачным типом, узнаете много о жизни своего сына. Ещё здесь можно встретить моих брата и сестру Алэна и Аэни. Алэна на Нерате зовут Атосом, не удивляйтесь. Последний из пока что найденных нами аэстальцев это Мария, дочь известной вам Виты Кэн. Она живёт теперь на Нерате со своей дочерью Алэной. Мою сестру Аэни воспитал именно Дарк. После гибели планеты она осталась одна, в пансионате в Гал-Центре, Дарк нашёл её и взял на свою базу, как потом подбирал множество разных мальчишек и девчонок, и находил им дом. Часть ребят осталась с ним, и все они, в том числе и Аэни, выросли очень достойными людьми, можно сказать, настоящими аэстальцами, хоть и происходили все с разных планет, вы потом с ними ещё познакомитесь и сами увидите. Каким образом ваш сын, лишённый настоящего детства и принятия, научился так заботиться о других людях, поддерживать их спасать, давать смысл их жизни, лично для меня загадка.       Наши с Дарком отношения начались непросто и развивались достаточно странно, но сейчас я с уверенностью могу утверждать, что я рад быть его другом. Надеюсь, что и вам со временем выпадет возможность заново узнать вашего сына и построить с ним какие-то отношения.       Кстати, если вы ещё раз посмеете сказать Дарку, что ненавидите его или обвинить его хоть в чём-нибудь, будете иметь дело со мной. Я лично набью вам морду, грубо и грязно. Не посмотрю на то, что старших на Аэстали было принято уважать… Я бывший пират, как и Дарк, мне можно. Возможно, даже сломаю вам нос или скулу, и запрещу Тамаре вас лечить современными методами, чтобы следы остались. Если вы не контролируете себя по отношению к сыну, лучше просто не подходите к нему.       Сейчас я вас оставлю, обдумайте мои слова. Тамара — наш медик сообщит вам, когда можно будет покинуть медблок. А я пришлю кого-нибудь из ребят, чтобы вам помогли обустроиться. Надеюсь, что вы достаточно умны, чтобы не пытаться оспорить мои распоряжения и слушаться того, кого я за вами пришлю.              Шорр Кан развернулся и вышел, оставив Айо переваривать его откровения в одиночестве. Почему-то от разговора в один день с сыном и отцом у него возникало острое чувство дежавю. Может быть, Дарк сильнее похож на отца, чем сам это осознаёт.