Планета, которой не было

      Вот, казалось, и началась новая жизнь. Никто не тревожил нератцев, они потихоньку строили себе дома и пытались привыкнуть к тому, что друзья рядом, а каторгу можно забыть как страшный сон. В первую эпоху почти каждый строил отдельный дом, но сейчас, после страшного многолетнего одиночества, нератцы возводили общежития… Исключения составляли те, у кого были семьи и законченные нелюдимы.       Однако вскоре на Нерат наведался князь Овлей. Он оказался вовсе не таким занятым, нелюдимым и высокомерным, каким его воспринимал Шорр Кан.       Доподлинно неизвестно, предполагал ли он уже при первом визите, каким неисчерпаемым источником веселья станут для него нератцы, или оценил их возможности непосредственно на месте, но так началась новая эра в свободной жизни нератцев. И этой эре предстояло проходить под созвездием Больших Гангафских Друзей, не исключено, что она и по сей день не закончилась, хотя изрядный запас гангафских шуток и приколов уже исчерпан…       На этом месте, кстати, можно рассказать о том, что такое гангафская шутка. Гангафцы народ очень весёлый, а что касается чувства юмора, так на мой вкус оно у гангафцев даже несколько чрезмерно. Так вот, гангафская шутка — это такая шутка, после которой человек всё-таки остаётся в живых, но седеет…       Потом Овлей как-то вытащил Шорр Кана в Гангаф. А дальше Шорр Кан повадился ездить туда один, и если учесть, что его почему-то как магнитом тянул к себе архитектурный ансамбль Королевской площади, то не удивительно, что он стал привлекать пристальное внимание графа Корды, а вслед за ним и графа Эдлейса.       Вкратце первую беседу Корды с Шорр Каном можно передать так. В качестве необходимого пояснения скажу, что совсем недавно Корда в первый раз увидел Шорр Кана в качестве спутника Овлея.       И вот Корда в раззолоченной карете шестернёй важно проезжает через Королевскую площадь в замок. На площади он краем глаза замечает знакомую фигуру. Как же, как же, это тот самый тип, кажется, его зовут Шорр Кан, который следовал за Овлеем, когда последний захватил карету Корды и препятствовал советнику короля по сношениям с иностранными государствами прибыть на своё рабочее место! Ну, прогуливается и прогуливается, это не запрещено. Однако, покидая замок, Корда опять замечает Шорр Кана. Спрашивается, сколько времени нужно человеку, чтобы как следует прогуляться по Королевской площади? Более того, вечером, когда граф Корда с присоединившимся к нему графом Эдлейсом в той же карете вновь въезжают на Королевскую площадь на этот раз по пути во дворец Корды, они опять замечают там Шорр Кана. На этот раз Корда, пожалуй, удивлён. Он приказывает кучеру нагнать Шорр Кана.       Шорр Кан слышит у себя за спиной звук движущейся кареты и, обернувшись, узнаёт карету, на которую они с Овлеем на днях напали. Этот факт сразу лишает Шорр Кана душевного равновесия. А вдруг владелец кареты начнёт ругаться? Из кареты высовывается давешний пленник, но смотрит он с любопытством, без раздражения. Он произносит:       ― Добрый вечер. Простите моё любопытство… Вы здесь живёте?       Шорр Кан удивлён.       ― Нет, сударь, ― вежливо отвечает он, ― я живу дома. А здесь я гуляю.       ― Ну что же, тогда позвольте пригласить вас отужинать у меня, ― светски произносит Корда.       Шорр Кан начинает яростно отнекиваться.       Впоследствии Корда хорошо изучит нератцев и сможет всегда настаивать на своём, начиная с приглашения нератцев в гости и заканчивая созданием на Нерате мебельного магазина. Но в данный момент Шорр Кану удаётся отклонить приглашение Корды, выдвинув встречную идею отправиться в гости на Нерат.       Оригинальность этого предложения привлекает внимание гангафцев.       Вот таким образом эти знатные и уважаемые особы нанесли Шорр Кану визит и были шокированы образом жизни нератцев, которым приходилось восстанавливать своё хозяйство с нуля.       По выходу с каторги каждому возвратили то, в чём он был взят, оружие, которое у него было при себе, талисманы, амулеты прочие мелочи и собственно всё. У нератцев даже вилок не было… Не уцелело ни одной гитары, ни одного рисунка, что удручало их сильнее, чем отсутствие приличной мебели и настоящего чая.       Так что вскоре после визита их светлостей на Нерате произошли события фантастические и феерические. Вероятно, скромное деяние Нола, Шорр Кана, Атоса и Ремиза не было забыто. Также вполне возможно, что им причиталась какая-нибудь награда. Подобными вещами в Гангафе ведала наградная комиссия, а в её состав входили и Корда, и Эдлейс, которые подошли к проблеме награждения нератцев своеобразно и творчески…       Итак в один прекрасный день… Возможно, это был первый день таких грандиозных событий в жизни нератцев. С него-то всё и началось… На Нерат прибыл некто, кто это был, сейчас уже не помнит никто из нератцев, но он сообщил, что сегодня вечером на Нерат прибудут представители наградной комиссии. Их необходимо принять и представить им Шорр Кана, Атоса и Ремиза, которых и будут награждать. Все нератцы как один сказали виновникам предстоящего визита, что взаимодействие с наградной комиссией — это исключительно их задача. Отговариваясь жестоким приступом стеснительности, остальные нератцы собирались забаррикадироваться в своих домах и на глаза гангафцам не показываться.       Что же, сказано — сделано. В назначенный час три одинокие фигуры замерли на обширной нератской Поляне, на самом краю которой Шорр Кан выстроил свой дом. Они стояли и ждали, совершенно не представляя, чего и кого они ждут. В этот момент из кустов вылез какой-то тип и быстро подошёл к нератцам. Из внутреннего кармана своей одежды он извлёк … будильник. Внимательно посмотрел на циферблат и сообщил с очень лихой, можно сказать, приподнятой интонацией:       ― Через пять минут! Здесь будет! Король!       Вслед за этим он осмотрелся и открыл прямо в земле люк. Нератцы никогда не находили на своей поляне никаких люков! И тем не менее неизвестный откинул невесть откуда появившуюся крышку, спрыгнул в люк, и крышка захлопнулась. И вновь ни души… Бедные награждаемые не знали что думать и куда деваться, однако по прошествии пяти минут из леса по тропинке, выходящей на поляну, появился стремительно шагающий человек, в котором Шорр Кан без труда узнал Грея Мербурга. За королём следовал небольшой эскорт. Он состоял из двух гвардейцев, несущих огромный сундук, и лакея.       Король проследовал к нератцам и остановился напротив, нератцы тут же поприветствовали его и неуклюже раскланялись. Король задумчиво их осмотрел и произнёс:       ― По поручению наградной комиссии я уполномочен отметить ваши заслуги перед гангафским королевством. Итак…       Король протянул лакею руку, и тот вложил в неё пергаментный свиток. Грей важно развернул его и провозгласил:       ― Шорр Кан Орэн, вы награждаетесь именным оружием, я вручаю вам этот палаш, носите его с честью.       Король повернулся к гвардейцам, которые уже открыли сундук, извлёк оттуда палаш в ножнах и вручил его Шорр Кану. Шорр Кан опять поклонился и пробормотал слова благодарности. Король мог отметить, что он вполне избавился от дерзкого тона.       ― Алэн Орэн, ― продолжал король, ― вы награждаетесь именным оружием, я вручаю вам этот палаш, носите его с честью.       ― Ремиз, ― Грей снова заглянул в список, ― вы тоже получаете именной палаш, носите его с честью.       Король снова покопался в сундуке, вручил награду Ремизу, выслушал слова благодарности и от него, а потом вернулся к списку.       ― Далее, согласно распоряжению наградной комиссии, Шорр Кану следует комплект … столовых приборов … на пятьсот персон…       Челюсть Шорр Кана при этом заявлении медленно поползла вниз. Король увлечённо шарил в сундуке, не отрываясь от списка, похоже, ход мыслей наградной комиссии был и для него загадкой, а их решение — сюрпризом. Внезапно он отдёрнул руку, закашлявшись, и обернулся к лакею:       ― Доставайте-ка дальше вы, в списке значится капкан на мафтиссиозавра!       Дальше король всё более и более оживлённо оглашал список, а лакей извлекал из сундука всё новые и новые предметы.       ― Итак… Шорр Кан сын Орэна… Именные малые дротики, предназначенные для скрытого ношения, пригодные для смазывания ядом, тридцать штук…       ― Э-э-э… Благодарю вас…       ― Снова Шорр Кану именной боевой тяжёлый лук, именные стрелы десять штук…       ― М-м-м… Спасибо…       Король взял у лакея лук, плавным, мощным движением растянул тетиву и выстрелил вертикально вверх. Стрела взметнулась и исчезла.       ― Атос сын Орэна… Три гитары… Три скрипки…       ― Большое спасибо…       А капкан на мафтиссиозавра достался Ремизу.       Постепенно награждённые нератцы стали обладателями множества полезных в хозяйстве предметов и самым ценным из них несомненно являлась видеофонная будка, созданная знаменитым Профессором в единственном экземпляре. Король сказал, что эта штука может почти всё, но в тот момент никто из троих награждаемых не обратил должного внимания на эти слова.       Огласив список и поздравив нератцев, король передал им свой специальный указ, касающийся их статуса в гангафском королевстве. Согласно этому документу нератцы становились гражданами гангафского королевства и имели право постоянно проживать на своей исконной территории. Нератцы освобождались от постоянного налогообложения, и налоги с них могли взимать только в случае, если нератцы решат заняться бизнесом. Нератцам в виде моральной компенсации предоставили бесплатный проезд в гангафском городском транспорте. На территории Нерата не должно было быть видеонаблюдения. Вообще-то на всей территории королевства повсюду присутствовали микроскопические видеокамеры, ведущие постоянное наблюдение за всеми подряд, это было одной из мер, благодаря которым в королевстве к настоящему времени удалось избавиться от преступности, и жизнь каждого человека была в полной безопасности. Нератцев видеокамеры немного пугали, создавая неприятное ощущение полного контроля за людьми и, следовательно, несвободы.       Собственно говоря, на этом глобальные положения заканчивались, и нератцы по-прежнему оставались перед лицом того факта, что надо как-то налаживать жизнь. Например, где-то добывать землю, на которой можно будет посадить пшеницу и рожь, обзаводиться домашним скотом. Денег у нератцев тоже было в обрез. Какое-то выходное пособие они получили при выходе с каторги, некоторую сумму получили трое нератских героев, но хватит ли этого на подъём хозяйства, нератцы пока не знали.       Пока король зачитывал плоды своего размышления о нератцах, в лесу что-то зашумело, и на поляну, шатаясь вышел закопчённый человек в форме эсэсовского пилота, в зубах он сжимал длинную стрелу. Увидев короля, лётчик вытянулся по стойке смирно, неразборчиво рявкнул «Слава королю!» (такое было приветствие в гангафской армии) и медленно рухнул лицом вниз.       ― М-да…― произнёс король.       Даже сейчас нератцы не знают, на самом ли деле Грей сбил эсэсовский везделёт, или это была шутка эсэсовцев. Но на помощь лётчику не поспешил никто из гангафцев, а нератцы были в столбняке и тоже не сообразили помочь человеку, отчего впоследствии им было стыдно.       А дальше было вот что. Король сообщил, что в ближайшее время ещё раз заглянет на Нерат и ознакомит нератцев со всеми административными требованиями, которые им предстоит выполнить, а сейчас ему пора. Грей кивнул и стремительно удалился, не дослушав нератцев, которые пытались ещё раз сказать «спасибо» и «до свидания».       Немедленно после отбытия короля из кустов вылез жизнерадостный Овлей, за ним Корда, а за Кордой — Эдлейс.       ― Здравствуйте, нератцы! Ха-ха-ха!.. Здравствуйте, дорогие мои! — воскликнул Корда.       Остолбеневшие Шорр Кан, Атос и Ремиз молча закивали.       ― Капкан!!! — плотоядно восхитился Овлей, ― друзья, давайте охотиться на мафтиссиозавра!       А надо вам сказать, что нератцы никогда не видели этого мафтиссиозавра, как, впрочем, и вы, но в отличие от вас нератцы теоретически знали, что мафтиссиозавр это хищная огромная рептилия, питающаяся мафтиссами, а мафтисс — это хищный ящер, который охотится на мамонтов. А мамонта уже можно себе представить. Кроме того нератцы видели капкан, и его чудовищные размеры будоражили воображение.       ― Но, ваша светлость, ― осторожно обратился Шорр Кан к Овлею, ― мафтиссиозавры сроду не водились на наших землях…       ― Ерунда! — отмахнулся князь. — У них сейчас сезонные миграции, во время которых они порой проходят неподалёку. Могут и сюда забежать…       При этих словах его светлости где-то далеко в лесу, словно чудовищное эхо раздался треск деревьев и грохот.       ― Ну вот, ― хищно улыбнулся Овлей, ― я же говорил. Нужна приманка!       Овлей порылся в кармане и вынул оттуда… дохлую мышь.       ― У мафтиссиозавра очень тонкий нюх, ― сообщил он и положил мышку в центр огромного капкана. Вслед за этим огромный князь неожиданно полез на дерево с проворством макака.       Совершенно ошалевший Шорр Кан немедленно полез на соседнее. Уже залезши почти на макушку и наблюдая рядом Овлея, под весом которого дерево жалобно потрескивало, Шорр Кан вдруг осознал всю странность их поведения и закричал:       ― Ваша светлость! А зачем мы полезли на дерево?!       ― Ну, не знаю, зачем туда полезли вы, а я хочу посмотреть, где находится мафтиссиозавр, ― ехидно отвечал Овлей.       Шорр Кан пополз вниз.       Удовлетворив своё любопытство, спустился и Овлей. Земля между тем буквально тряслась от приближающегося топота, слышался треск падающих деревьев. Что думали нератцы, попрятавшиеся в своих домах, трудно даже представить.       И вот на поляну с жутким топотом выскочил огромный ящер, напоминающий тиранозавра. Его голова возвышалась над самыми высокими деревьями. Ящер направился к мышеловке, и Корда с Эдлейсом, произведя некоторый расчёт его траектории, кинулись в лес. Овлей перехватил их и с криком:       ― Сюда, салаги!!! Не видали вы, как мафтиссиозавр ловится в капкан! — увлёк всех в противоположную сторону.       Укрывшись за деревьями, они увидели, как чудовищный ящер сунул в капкан… голову. Огромные стальные челюсти с жутким лязгом сомкнулись на могучей шее мафтиссиозавра. Издав страшный рёв, рептилия подскочила и грянулась о землю, перекувырнувшись в воздухе. То есть, ящер упал вперёд, на спину, по ходу своего движения, а не в обратную сторону, туда, откуда он прибежал. Именно там, где сейчас лежал ящер, и планировали укрыться Корда с Эдлейсом… Огромная туша накрыла всю поляну. Когда мафтиссиозавр перестал содрогаться, Овлей довольно потёр руки и вдруг воскликнул:       ― Упс… А эсэсовский лётчик?! Он же лежал на поляне… Как же мы могли забыть про него?!       Нератцы испытали глубокий шок при мысли об этом несчастном, но прежде чем они сообразили, куда нужно звонить и что делать, князь Овлей уже развил бурную деятельность. С помощью магии он поднял тушу ящера в воздух. Лётчик немедленно обнаружился. Хвала богам, он был жив! Лётчик лежал в углублении меж корнями дерева, на краю поляны. Потерпевшего привели в чувство и отправили восвояси. Видимо, этим занимались большие гангафские друзья, потому что нератцы по-прежнему пребывали в шоке. А ведь это были ещё цветочки…       Итак, всю нератскую поляну занимало то, что ещё недавно было живым хищным ящером, а теперь — грудой мяса. Мафтиссиозавры, кстати, съедобны… Гангафцы разводят их так же, как коров, кур или, к примеру, оленей. Кроме того, неподалёку лежала огромная груда помёта — зримое свидетельство передвижения ящера по Нерату. И то, и другое надо было убирать… Корда захихикал… Нет, он просто закудахтал! Потом он извлёк из кармана мобильный телефон и набрал какой-то номер. Ему ответили и Корда произнёс:       ― Добрый день, ваша светлость! Какая чудесная погода! Как поживаете?! Я?! Ха-ха-ха, отменно! Видите ли, я реализую партию отменного, свежего помёта мафтиссиозавра… Да-да, свежайшего… Конечно, берите всю партию! Как? Вы пришлёте?! Замечательно!!! Ждём…       Так граф Корда, используя свои дипломатические таланты, продал скайтингэмскому вассалу огромную кучу… помёта. Скайтингэмский вассал был очень жаден и всегда старался нажиться. В данной ситуации ему, видимо, казалось, что если Корда вдруг продаёт дерьмо, то за этим что-то скрывается… Поэтому лучше оказаться причастным к этому делу. Вскоре прибыл посланный скайтингэмского вассала с транспортом, обнаружив мафтиссиозавра, он немедленно связался с патроном. Тот тут же перезвонил Корде, принялся уговаривать продать ему часть мяса и после недолгих переговоров преуспел в этом. Нератцы наблюдали за всем, что творилось вокруг, с отчётливым ощущением, что им снится абсурдный сон. Вся троица, и Шорр Кан, и Атос, и Ремиз, были людьми действия, сильными, уверенными в себе… раньше. Сейчас, общаясь с гангафцами, они непрерывно находились в ситуации, когда от них ничего не зависело. Они не могли постигнуть правил игры, не умели вести себя адекватно, они стояли и наблюдали, чувствуя себя при этом очень неуютно. А ведь они были одними из предводителей остальных нератцев, именно они должны были заботиться о том, чтобы все нератцы жили спокойно… В общем, Шорр Кан, Атос и Ремиз продолжали находиться в состоянии шока.       Тут требуется экономическая ремарка, которую и можно получить из очередного комментария на полях. Гангаф — это государство с монархической формой правления, с дворянской знатью. Экономический строй — рыночная экономика с жёстким государственным регулированием. Крупные дворяне, как правило, очень богаты, поскольку они обычно являются крупными бизнесменами. В Гангафе очень большие налоги. Чем ты богаче, чем обширнее твоя коммерческая деятельность, тем больше тебе приходится платить. При этом в королевстве велики социальные выплаты, достойная оплата человеческого труда. Иными словами, не являясь графом Кордой и не ворочая миллионными делами, работая скромным инженером в конструкторском бюро, можно на свою зарплату хорошо жить, получить, обзаведясь семьёй, приличную жилплощадь и не испытывать ни в чём нужды.       Так что, если уж Корда хотел заняться филантропией, то в средствах он себя не ограничивал… Он вызвал каких-то людей и организовал постройку подземного холодильника под Поляной. Не просто холодильника — целого хладокомбината. Огромные подземные залы, внутри которых поддерживалась низкая температура, простёрлись под нератской территорией. Туда была оперативно перегружена рептилья туша, часть которой осталась снаружи — « на шашлыки» как выразился князь Овлей. Самые деликатные части туши — гениталии — продали в ближайший ресторан, поскольку это считается у гангафцев деликатесом… Гангафцы и себя не забыли, откромсали «на шашлыки» толику деликатеса…       Шашлыки действительно были немедленно организованы, хотя у бедных нератцев что-то совсем не было аппетита, а зря, им бы не мешало подкрепиться, поскольку впереди их ожидало знакомство с видеофонной будкой. Когда шашлыки были съедены, гангафские друзья решили, что «пора и честь знать». Однако просто так вызвать свои экипажи или отправиться на стоянку везделётов около соседней деревни казалось скучно. Тут-то благородные гангафцы и вспомнили о видеофонной будке.       Они, в отличие от нератцев, не пропустили мимо ушей замечание Грея о том, что эта вещь может практически всё. Ведь это была не просто будка с видеофоном — отдалённым потомком телефонов — это было творение Профессора. Профессор был знаменитым гангафским учёным и изобретателем. Он создал оружие смерти, которое так помогало гангафцам в последних войнах, он участвовал в создании системы границы, благодаря которой так спокойно было жить в Гангафе, и это лишь малая толика деяний, которые навеки прославили его имя в Гангафском королевстве.       Итак, гангафские друзья раздобыли инструкцию и с азартом принялись её изучать, издавая невнятные, но восторженные возгласы. Нератцы отнеслись к новому веселью гангафских дворян несколько безучастно. После короля, который роется в сундуке в поисках именной стальной розы и сбивает стрелой эсэсовский везделёт, после охоты на мафтиссиозавра, приманенного дохлой мышью, после продающих и скупающих навоз гангафских дворян, после подземного холодильника чуть ли не подо всем Нератом они решили ничему не удивляться.       И всё-таки это были ещё цветочки! Стемнело. Тёплый летний вечер умиротворённо окружил нератцев и их высоких гостей. Почвиркивали какие-то вечерние пичуги, позванивали комары, в вышине шумели вершины деревьев. В окнах шоррканьего дома зажглись огни, кое-где в лесу тоже проблёскивали огоньки, это притаившиеся нератцы зажигали свет в своих домах.       Корда и Эдлейс неожиданно сделались заводилами, Овлей, видимо, израсходовал свой пыл на ловлю мафтиссиозавра. Так вот, Корда и Эдлейс, зловеще хихикая, скрылись в видеофонной будке, которая одиноко торчала на краю поляны. Некоторое время спустя будка исчезла! А на её месте появилось монументальное сооружение, изображающее Шорр Кана в позе писающего мальчика, установленного на высоком холме, в подножии холма имелись две небольшие дверцы, украшенные зелёными светящимися буквами «М» и «Ж». Прежде чем Шорр Кан набрал в грудь воздуха, чтобы дать точную характеристику гангафскому чувству юмора, Корда и Эдлейс вошли в двери и закрыли их за собой. Немедленно загорелись надписи «занято». Овлей тоже незаметно удалился, оставив нератцев размышлять, как бы им ликвидировать этот памятник первому тесному общению с развесёлым гангафским народом.