Ноты

Юнги не знает, что сейчас делать. Он лежал рядом с тобой всю ночь, пока ты закидывала на него конечности и бубнила в плечо что-то непонятное. Мин встал намного раньше, успел прибраться на кухне после вчерашнего рандеву, пообщался с Чоном через сообщения и придумал новый план наступления. Ты проснулась только часам к десяти утра, впервые за долгое время, прошла мимо мужчины в одних трусах и футболке — когда только раздеться успела — и откусила смачный кусок пиццы, стоящей на столе. У тебя из груди стон удовольствия вырывается, потому что голод жуткий, а на затылке волнами пробегают мурашки от чужого покашливания. — Вот уж не думал, что увижу тебя такой так скоро. Ты медленно поворачиваешься на Юнги с глазами по пять копеек, смотришь на его дергающийся кадык и все численные попытки смотреть в глаза в ответ. Твоя персона для него сейчас слишком заманчива, словно вкусная конфета в красивой обертке, а последствия вчерашних шалостей набатом бьют в голове, периодически отдаваясь в пах. Мин старается думать о потном Чонгуке. — Черт, извини, — ты убегаешь в комнату, надеваешь домашние штаны, растянутые на коленях, собираешь волосы в пучок и быстро чистишь зубы, возвращаясь обратно. Юнги уже сидит за кухонным столом, листает ленту в телефоне, размешивает ложкой чай в сахаре, который заварил, пока ты собиралась. Он откладывает гаджет на место, улыбается тебе ободряюще и пододвигает горячую пиццу с чаем. У него уши слегка красные, пальцы на руках чуть подрагивают, а кадык то и дело ходит вверх-вниз. Нервничает. — Извини меня, Юнги. — Да ладно тебе, с кем не бывает, — мужчина отмахивается рукой, хлюпает чаем громко и сам откусывает горячей пиццы, довольно мыча. — Ты же не голая ко мне вышла. — Да я не об этом, — ты взглядом гуляешь по его пальцам, измазанных в соусе от пиццы, лишь бы не встречаться глазами. — Ты в принципе не должен был меня такой видеть, я просто немного не в себе была. — Боже, Т/И, все мы люди, у всех бывают проблемы. Это нормально, что ты решила оторваться немного, потому что было бы хуже, закройся ты в себе. — Спасибо, что остался со мной. — Ну, Чонгук бы мне все мозги вынес, узнай, что ты осталась одна. Мин плечами пожимает, ловит твою грустную улыбку и буквально впихивает в тебя еду, пока ты сама с аппетитом не начинаешь есть. У тебя голова туманная, немного тяжелая, но ты помнишь все, что вчера было и уж никак не собираешься об этом говорить. Губы, как и щеки, горят до сих пор, на душе тоскливо и слякотно, как было пару недель назад на улице. — Почему ты такая грустная сейчас? — Юнги склоняет голову к плечу, прикладывает пальцы к контурам своих губ и чуть натягивает вверх, фыркая. — Переживаешь из-за работы? — Нет, у меня есть некоторые сбережения, их хватит на пару месяцев, если не найду работу раньше, просто, — ты ерзаешь на стуле, жестикулируешь руками и пытаешься не обращать внимание на телефон, разрывающийся от сообщений, — я даже не знаю, чем хочу заниматься. Очень много лет были отданы учебе и работе, мне просто не хватало сил, чтобы разобраться в том, что нравится. — Тогда нам нужно это выяснить, — Юнги пожимает плечами, допивает чай несколькими большими глотками и почти давиться, когда телефон рядом громко звонит. — Извини, это заноза. Мин встает из-за стола, ходит по привычке по небольшой квадратуре, пока разговаривает с Чонгуком. Он фыркает и смешно морщит нос, поглядывает на тебя временами и пробегается глазами по наручным часам, прикидывая время. Они говорят недолго, но обсуждают что-то очень активно. Юнги отключается, ерошит короткие волосы на затылке и смотрит на тебя изучающе. — Сколько времени тебе хватит, чтобы собраться? — Что? — Ты сказала, что не знаешь, чем хочешь заниматься, — он подходит ближе, опускается на корточки рядом с твоим стулом и заглядывает в глаза. — Не думаю, что сиденье дома поможет тебе в этом разобраться, а я приглашаю тебя на сеанс в авто-кино. — Чонгук тоже пойдет? — Чонгук пойдет со своей девушкой, а мы вдвоем. Нам просто нужно встретиться всем вместе, мелкий словно соскучился по тебе, — мужчина берет твою ладонь себе в руки, рассматривает пальцы с интересом, а потом резко переплетает мизинцы. — Все, теперь ты должна мне это свидание. Соберешься, и сразу пойдем. Что скажешь? — Ты хитрый лис, Мин Юнги. — Старший брат называл меня вредным гномом когда-то. Он улыбается деснами, выпрямляет ноги и плюхается на диван, загружая соцсети. Ты на своих негнущихся уходишь в комнату, обхватываешь ладонями горящие щеки и улыбаешься глупо, как школьница, пока Мин от нервов переводит дыхание. У тебя, как и всегда, собраться получается быстро. Простой хлопковый сарафан на тонких лямках, да высоких хвост, чтобы было не так жарко. Градусы передавали по летнему разряду. Ты перед выходом к нему взглядом цепляешься за пиджак, забираешь его с собой и пробегаешь босыми ногами по полу. Юнги тебя подмечает сразу, как твои голые ножки появляются за порогом комнаты, выходит к тебе в коридор без надобности приглашения и опирается плечом о дверной косяк. Ты быстро натягиваешь носочки с каким-то забавным авокадо, надеваешь обычные белые кеды и выпрямляешься, поправляя ладонями подол, доходящий практически до колена. В таком образе ты выглядишь совсем юной, почти подростком, лет девятнадцати, что невозможно оторваться. Юнги приходит в себя лишь тогда, когда ты протягиваешь ему пиджак. — Вот, держи. Это твоё. — Оставь себе, — он твои руки опускает, сам обувается в черные кроссовки, не совсем подходяще статному образу и вновь улыбается. — Я от одного пиджака не обеднею, а на тебе он сидит лучше. К тому же, вечер обещает быть холодным, а так ты будешь хоть как-то прикрыта. — Но… — У нас нет времени переодеваться. Он сам тебе открывает входную дверь, первым переступает порог и даже чуть наклоняется, галантно подставив руку. — Навстречу незабываемым моментам, Т/И? Ты оглядываешь его ладонь, скользишь глазами по усмешке и сильнее сжимаешь в руках приятную ткань пиджака, переступая порог квартиры вслед за ним. Странно, но за этим мужчиной хочется следовать всю жизнь.