Мой ангел-хранитель

Мы появились перед своим домом около полудня. Я и мама. Улица была совсем пустая. Может из-за раннего часа, а может из-за мороза. Мы шли не быстро. Я – от усталости, мама – чтобы не поскользнуться. Её дурацкая привычка – одевать на мою выписку, как на праздник, все самое красивое. Под ее шубой скрывалось красивое платье, а на ногах были сапоги на приличном каблуке. После моей последний госпитализации она убрала их подальше в шкаф, думая, что подобных праздников «выписки» больше не будет. Но не тут то было. -Мам, можно сегодня пригласить ребят? - воодушевлённо спрашиваю я. Уж больно япо ним соскучился. - Конечно, - потрепав меня по голове, ответила она. *** - Волосы так отросли, - трепал меня по голове Шнай, развалившись на моей кровати. – Еще чуть-чуть и будут как прежде. Я глухо угукнул. По сравнению с их волосами, я был как мяч для боулинга. Даже у Олли волосы успели отрасти сантиметров на три. Но сейчас это уже было не так важно. Важно лишь то, что я дома, со своими друзьями и все, слава Богу, пока здоровы. - Переводись к нам с Тиллем в класс, - вдруг предложил Олли. – Вон Шнай с Флаке уже принесли документы. Будем все вместе учиться. - С удовольствием, - выпалил я, но тут же представил реакцию родителей. До последнего стационара я учился в якобы престижной гимназии, хотя от гимназии там было одно название. Но родители уверяли, что подобное образование очень важно, престижно и бла-бла-бла. Ученики там были все ботаники, зацикленные на учебе, а я на их фоне был белой вороной, еле-еле наскребающей проходной балл для перехода в следующий класс. «Это все из-за твоей музыки» - говорил мне отчим и в чем-то он был прав. Точные науки, на которых делала упор моя гимназия, давались мне с трудом, особенно если совмещать их с музыкой. А сейчас, когда я столько пропустил и совсем ничего по учебе не делал, то вообще неизвестно восстановят меня там или нет. *** - Мам, ты не понимаешь, я совсем отстал, а в обычной школе будет проще, - я уже битый час уговаривал маму перевестись к парням. -Если ты не возьмешься за ум, тебе будет тяжело везде, - не сдавала позиции мать, но по голосу было понятно, что она понимает ситуацию. Спустя минут 10 яростных спором, мама дала добро, но настояла на разговоре с отчимом. И тут я понял, что попался. Последнее, на что он согласиться, это чтобы я учился в обычной школе и еще больше стал играть на гитаре. «Тебе нужно нормальное образование, а твое бренчание это не профессия» - было его излюбленным аргументом в любых спорах. Он сам юрист с хорошей репутацией и ждал того же самого от меня. Но последнее, чего я хотел в жизни, это так же копаться в бумажках. Мама это тоже понимала, но против отчима не было приема. Но я решил рискнуть и поговорить с ним. *** Мы сидим с ним друг напротив друга, оба в удобных кожаных креслах. Он, подстать приличному человеку, ровно и деловито, а я, закинув ногу на ногу и почти съехав с кресла, болтаю ногой. На ноге — отличный ботинок черной кожи, тяжелый, как танк. Подарок от парней на выписку. Этот ботинок безумно раздражает отца. Он глаз с него не сводит. «Интересно, почему? — думаю я. — Чем он ему так не нравится? Размерами или тем, что я все время им болтаю?» Смотрю на его черные лакированные туфли и понимаю, что они просто не вписываются в его концепцию «серьезного человека, которым полагается быть и тебе, Пауль» Раньше он точно так же таращился на мое тату на руке. Хотя, казалось бы, пора уже привыкнуть. Татуировке больше двух лет, с тех пор как я ее сделал. Из-за нее я даже какое-то время не носил одежду с рукавами, потому что такое прятать нельзя. -Мне всегда не нравилось твое поверхностное отношение к учебе, - сообщает он. - Твои постоянные треканья на гитаре! Ты добьешься того, что тебя и из обычной школы исключат! -Если ты не заметил, я болел, и до сих пор болею, - огрызаюсь я. – Поэтому я и отстал. Музыка тут ни при чем. Его глаза тут же сужаются, и в них читается классическое убери-с-моих-глаз-этот-безобразный-ботинок-и-разговаривай-так-как-полагается-с- отцом! Неохотно стягиваю ногу с другой ноги с ставлю ее на пол. Глаза отца делаются менее злые. Отношения у нас всегда были нестабильные. Моментами холодная война перетекала в «оттепель», по большей части благодаря маме. Если бы не она и не моя болезнь, то страшно подумать какой накал был бы между нами. -Даже в больнице нормально не лежал, твои побеги, и эти парни дурно на тебя влияют, - голос отца эхом стоял в моих ушах. Я его почти не слушал, потому что знал эти тирады наизусть. Перед тем, как найти компромисс, ему всегда необходимо гневно высказаться, припомнив все мои косяки и обвиняя всех вокруг, но не себя, в том, что я такой плохой. -Носишь эту безобразную одежду и обувь, покрываешь свое тело какой-то ерундой, неужели ты думаешь, что нуждаешься во всем этом, чтобы быть круче? Ради чего все это? Ни одна девушка на тебя такого не посмотрит. На слове девушка я усмехаюсь, хотя на самом деле в этом нет ничего смешного. Страшно представить, что он скажет, если узнает, что я влюблен в парня, да еще и во врача, который старше меня. Ожидая окончания его монолога, я отвожу от него взгляд и смотрю в потолок, но голос отца продолжает звучать. В какой-то момент слышу про то, что его сын одержим бесами, а это значит, что скоро его речь подойдет к концу. - И будь добр смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю. У меня помимо тебя еще трое детей! Трое!!!- заливаясь краской уже почти вопит он. -Натягивал бы резинку, если совсем невмоготу, — замечаю я. Его дети от прошлых браков волнуют меня сейчас меньше всего. Он же теряет дар речи и, густо покраснев, начинает пить воду из графина. Он в недоумении и не знает, что сказать, поэтому пытается хоть как-то сгладить паузу. -Делай что хочешь, - бросил он, увидев мать в дверях. Я улыбнулся про себя и выдохнул. *** Мы стояли с парнями перед зданием школы. В моей голове тут же пролетают теплые воспоминания четырехгодичной давности о моих школьных годах. Долгожданный звонки на переменку, сладкая булочка в столовой, разноцветные мелки, уроки рисования, окружающий мир, удивительная астрология, новые миры и неизвестные вселенные, тихие коридоры в полутьме, не затронутые шумной школьной дискотекой, дрожь в коленях перед экзаменом. Все это было так круто, пока я не заболел. С болезнью, проводя большую часть учебы на домашнем обучении, я забыл какого это – быть учеником. За этими воспоминаниями я даже забыл о том, что меня так волновало последние дни. Рихард. После выписки мы ни разу не вделись. При кратких созвонах он говорил, что дел по горло и совсем ни на что нет времени. Меня это настораживало. Не надоел ли я ему? Хотя просто надоесть это не самый плохой вариант. В глубине я боялся совсем другого. Каждый раз после его очередного звонка я вспоминал ситуацию в больнице, где он и заведующий обсуждали меня. Когда в первый раз я заподозрил его в том, что я это просто эксперимент для него. Тысячу раз после этого он доказывал мне обратное, но сейчас я уже не был в этом уверен. Не зря его зовут самым умным в больнице. А там где есть ум, есть место и хитрости. Мне было очень стыдно думать так о Рихарде, но что если эксперимент действительно удался, и он просто забил на меня? -Эй, ты что завис? – вывел меня из раздумий бас Тилля. – Погнали, уже скоро звонок. *** Новичок это всегда событие. Я понял это, войдя в класс. Переступив порог, я тут же был окружен десятком пар глаз. Я поймал себя на мысли, что совсем отвык от обычных подростков. Здоровых и крепких. Я всегда знал, что мал и не отличаюсь силой, но на их фоне выглядел совсем тощим. Всегда меня окружали полуживые пациенты, а сейчас напротив меня стояли крепкие парни и высокие девчонки, и смотрели они очень выжидающе. - Новенький! – Подвел самый крупный из них. – А с ним еще двое. И Ридель с Линдеманном. В его голосе не было враждебности. Скорее удивление. Как будто у Тилля и Оливера не может быть друзей. Он медленно перевел взгляд с меня на парней сзади. - Здорово, Питер, - очень иронично отозвался ему Тилль. Глаза парня тут же сузились. Я понял, что Тилля и Олли тут не любят. А раз мы с ними, то маловероятно, что полюбят и нас. Питер был крепкий и розовощекий, похожий на маленького поросенка, прохаживался перед ними, не давая войти, а остальные ребята ждали за ним, пока ему это надоест. - Дай мы пройдем, - подался вперед я, больше не в силах терпеть эту сценку. — Вот что, — Питер остановил меня рукой, но обращался он явно к Тиллю и Олли — Вашу парту, дрищи, мы отдали новеньким. Близнецам. Так что будете сидеть перед ними. И скажите спасибо, что вообще не на первой. И ваши новенькие пусть сидят там. — Нам в компании всякие дрищи, вроде вас, не нужны, — закончил второй парень за его спиной. — И вроде них! — его палец переместился на меня и Шная с Флаке. — Такие, как они, вообще не нужны. — Ладно, мы дрищи, — сказал Олли брезгливо. — А вы все здоровяки. Особенно ты, Питер. Значит так. Раз уж вы нас выперли с наших мест, мы будем сидеть где угодно, главное подальше от вас, и пускай всякие качки, вроде вас, к нам не суются. Ясно? Мне уже не терпелось сесть, и я незаметно наступил Олли на ногу. Мы прошли на места, которые действительно оказались не самыми лучшими. От пока пустого учительского стола нас отделяла только одна парта, где сидели явные отличники. -Забыли предупредить, - шепнул сзади Тилль. – Одноклассники у нас не самые радужные. - Это заметно, - буркнул я. -Просто они качки далекие от гуманизма. А мы их полная противоположность. Но ты не бойся, дальше угроз у них, как правило, не заходит. Это "как правило" меня немного смутило, я уже было хотел спросить, что случается вне этих правил, но меня перебил звонок. Со звонком вошла учительница и, поприветствовав нас, начала урок. С ней мы уже успели познакомиться, когда подавали документы, и она была весьма милой и доброй. Но сейчас я не мог слушать даже ее. Я был в замешательстве. В меньшей степени меня волновали новые одноклассники, ведь за спиной были верные друзья. И даже не смотря на ссору с отчимом, на этого Питера и его шайку, я не жалел, что перевелся. Больше меня волновал вопрос - почему Рихард меня избегает, даже в телефонных разговорах. Мне безумно хотелось обнять его, поговорить, узнать как дела у него и обсудить все то, что со мной происходит. Он бы точно нашел нужные слова и дал дельный совет. В конце концов, хочется просто увидеть его, услышать его тихий голос. «Если он меня избегает, то надо идти и поговорить самому» - эта мысль промелькнула у меня за секунду до звонка. Я тут же махнул парням, давая понять, что надо поговорить.