Давай падать вместе

Дорога домой показалась Хосоку целой вечностью: из-за постоянных перешёптываний парней он постепенно начал приходить в себя, выныривая из полусонного состояния, однако движение машины впервые спровоцировало то, что он никак не ожидал – его стало тошнить. Ситуацию осложнял ещё и Чонгук, тот мало того, что прижимал его к себе в тесной маленькой машине, так он ещё и начал его гладить по спине, плечам и бёдрам. Макнэ явно нервничал не меньше самой омеги и делал это скорее неосознанно, стараясь успокоить и побороть собственный страх причинить боль другу, однако вместо этого, сам того не понимая, делал ещё хуже. Потому что Хосока буквально стало тянуть к альфе, та минимальная разрядка, которую ему дал Джин, стала моментально давать трещину, как только он почувствовал перед собой сильный пол. Все желания стали вновь постепенно обостряться и больше всего на свете теперь старший боялся вновь испытать боль, перенести заново этот кошмар. Он старался дышать через раз, чтобы меньше ощущать запах Чонгука, но каждый раз, когда младший снова и снова проводил своей крепкой рукой по бёдрам, Хоуп чувствовал, как внизу всё намокает от смазки ещё сильнее. Эта дорога домой превратилась буквально в пытку, его укачивало и тянуло к альфе, к альфе, у которого он сейчас сидел на коленях и боялся лишний раз потревожить. И лишь при очередном повороте машины, когда макнэ особенно крепко прижал его к себе и задержал руку на бёдрах, Хоуп не выдержал и заскулил. – Эй, хён, всё в порядке? Тебе снова больно? – Чон отреагировал моментально, сразу же оторвал его от своей груди и обеспокоенно начал задавать вопросы, сверля тяжёлым испуганным взглядом. А у Хоупа от резкой смены положения всё поплыло: альфа был слишком близко, начал убирать с его лица волосы и неосознанно впился ладонью в талию, тем самым, притягивая к себе ещё ближе, не позволяя отодвинуться ни на миллиметр. – Меня укачало и теперь тошнит, – Омега не говорит правду, лишь пытается выбраться из рук Чонгука и скинуть с себя плед, чтобы стало посвободнее. Он чувствует, как словно что-то застряёт комком в горле не позволяя нормально глотать, давит и пытается выйти наружу, ещё чуть-чуть и его действительно вырвет. Хоуп хватается через сиденье за плечо Джина, сразу же слыша, как тот говорит Намджуну «тормози» и Ким останавливается на обочине, рядом с забором какого-то парка. Сокджин помогает ему слезть с колен Чонгука и выбраться из машины, но не успевает удержать, когда Хоуп падает коленями на землю, того вырывает несколько раз. Кажется, словно это забирает остатки последних сил у танцора, потому что он уже просто не в состоянии подняться, лишь закрывает глаза, тяжело глотая вязкую слюну и чувствует, как Джин успокаивающе гладит его по спине, придерживая, чтобы тот окончательно не упал. – Что с тобой? Всё так плохо? – Старший беспокоиться, это слышится по его голосу, он теперь всерьёз задумывается над тем, чтобы отвезти того в больницу к врачу. Нет, конечно, он и раньше видел подобную реакцию пару раз, например у Чимина, когда того тоже укачивало во время течки, но ему хватало пары минут, чтобы просто подышать воздухом и прийти в себя. В случае же с Хоби всё было куда хуже, тот выглядел слишком измотанным и ослабшим. – Это из-за Чонгука, – Хосок буквально шепчет, уткнувшись Сокджину в грудь. – Запах… я его просто начал слишком сильно чувствовать, – Вижуал понимающе кивает, а рядом стоящий Намджун как-то непривычно шумно выдыхает, поднимаясь с колен и отходя от омег к машине. Он возвращается примерно через пару минут, подаёт Джину открытую бутылку с водой и дожидается, пока Хосок несколько раз прополощет горло и сделает пару глотков, а потом помогает хёну поднять танцора и довести того обратно до автомобиля. – Чонгук садись на переднее сидение, а сяду на твоё место с Хоупом, – Командует Сокджин и, сворачивая плед таким образом, чтобы создать из него некое подобие подкладки, садится в салон, укладывая ткань рядом. Он вместе с Кимом усаживает омегу обратно в машину и недолго думая, прижимая младшего к себе, открывает окно, чтобы дать Хоупу возможно как можно меньше вдыхать посторонние запахи, создающие подобный исход в его состоянии. Дальше до дома добраться уже получается намного проще, во-первых, потому что ехать им остаётся от силы минут десять, а во-вторых, потому что теперь танцор перестаёт ощущать те до ужаса приятные, но вместе с этим болезненные в психологическом плане прикосновения и запах. Джин ему дарит скорее чувство безопасности и спокойствия, чем нервозности и страха, вновь испытать боль. Дойти же до дома уже получается с трудом, Хосок буквально чувствует, как ноги подкашиваются и дрожат от невыносимой усталости, его клонит в сон настолько сильно, что даже громкий голос Джина уже не бодрит, хочется просто закрыть глаза и уснуть прямо здесь, на холодном асфальте рядом с автомобилем. У Сокджина не получается заставить сделать танцора хотя бы шаг, он чисто физически не может его самостоятельно дотащить до дома, а Намджун, который спихнул на Юнги парковку машины, крутится рядом с ними, но словно побаивается лишний раз прикоснуться к одногруппнику. Он всё ещё помнит слова самого Хосока о запахе, поэтому сейчас чувствует слишком большую неуверенность в том, стоит ли вообще трогать омегу, если та, настолько сильно чувствительна к любым прикосновениям альфы. Но эти сомнения терзают только Намджуна, Чонгук же оказывается куда более боевой, тут же отодвигает Джина и берёт старшего на руки, относя в дом и, не обращая при этом никакого внимания на чужую дрожь и тяжёлое дыхание. У Хосока нет сил, даже принять душ и толком раздеться. Он лишь где-то на подкорке ещё полу соображающего сознания понимает, что Чонгук так и не выпускает его из рук, держит до тех пор, пока Джин не застелет кровать дополнительным пледом, чтобы не испачкать её в смазке и не укладывает в пастель, покидая комнату под тихое «спасибо» от вижуала. Стянуть с себя одежду ему уже помогает частично Чимин, частично Джин, потому что сам Хоуп не может даже пошевелить пальцами от усталости. Они оставляют на нём лишь одну футболку и тут же накрывают одеялом, тяжело выдыхая. – Эй, Хосок~а, может, используешь тампон, чтобы ночью комфортнее было? – Джин наклоняется как можно ближе, спрашивает почти шёпотом, но получив слабое мычание и отрицательное качание головой, не настаивает. Всё равно у Джея нет сил, сделать это самостоятельно, а он сам не сможет, здесь всё слишком индивидуально. – Я дам тебе блокаторы завтра утром, хорошо? И мы съездим в больницу, может врач тебе назначит что-нибудь более действенное и щадящее, ладно? – Хоуп уже не отвечает, похоже, окончательно отключаясь и погружаясь в долгожданный сон. – Присматривай за ним, если, что я буду в соседней комнате. – Джин поднимается, немного приоткрывая окно, чтобы парням было комфортнее ночевать в общей спальне друг с другом. Он старается не обращать внимания на недовольное лицо Пака, потому что и так знает, что тот собирается сказать. – Почему ты не хочешь лечь с нами? – Чимин уже начинает переодеваться в домашнюю одежду, но не упускает возможность напомнить Джину, что он в отличие от старшего, слишком мало понимает в собственной природе, у него кроме смущения и множества вопросов, течка пока что не вызывала никаких проблем. – Я не знаю, как расценивать его состояние. Неужели Намджун важнее Хосока? – Не мели ты чушь. Джун просто хочет знать больше, это его обязанность, как лидера, – Сокджину и самому не комфортно идти в комнату к альфе, рассказывать ему о тех вещах, которые вообще-то можно узнать и через интернет, но мозгами он прекрасно понимает, что их случай особенный. Эти альфы всё это время жили в неведении, они общались всегда, как друзья, были одной большой дружной и крепкой семьёй, и никого из них никогда не волновал вопрос половой принадлежности. Обычно альфы в такие вопросы посвящают их вторые половинки, но у этих ребят таких людей рядом не было, вот теперь и получается, что лидер хочет знать всё, а Джин банально стесняется рассказать, не его это партнёр, чтобы так откровенничать, ещё и Чимин накаляет обстановку. – Ага, только с этой обязанностью, я чувствую, что лучше справляется Чонгук, а не Намджун-хён, – Пак огрызается, отворачиваясь от обиды в сторону и натягивая на себя футболку. Его злит, что он вынужден оставаться сейчас здесь один наедине с лучшим другом, которому в любой момент снова может стать плохо. Он банально боится, что может не проснуться, не уследить. Давит ещё и пережитой стресс, он раньше никогда не видел, как другие омеги способны вешаться на стенку от подобной боли. Ему бы хотелось больше спросить об этом Джина, чтобы старший поговорил именно с ним на эту тему. А получается, что подобную возможность у него крадёт Намджун. Намджун, который толком и подойти-то сегодня к ним боялся. – Чимин, прекрати, а? Что на тебя нашло? – У старшего нет сил сейчас вести эту перепалку, особенно, что Пак порой бывает невероятно упёртый. Ему бы может и хотелось бы уточнить, зайти совсем немного дальше в этот разговор, чтобы потом вернуться к нему при необходимости, но их спор прерывает Тэхён. Тот осторожно входит в комнату и, бросив на старших немного поникший взгляд, присаживается на колени рядом с кроватью Хосока. Джин лишь пару минут наблюдает за тем, как Ви мягко гладит Хоупа по спине и плечу через плотную ткань одеяла, а потом, бросив Чимину короткое «завтра поговорим», выходит из комнаты. Признаться, Сокджин был сегодня удивлён поведением младших. Он неоднократно слышал, как Чимин ему жаловался на то, что Чонгук с Тэхёном постоянно подкалывают его во время течек и несколько раз даже жёстко стебались, когда Пак случайно протёк. Однако то, что он увидел сегодня, приятно его поразило, то ли эти дети всё-таки подросли, то ли, действительно, испугались не на шутку, поняв насколько это порой бывает больно и некомфортно. Просто самому Чимину ещё повезло, что его организм ещё вывозит такую нагрузку, без дополнительных сильных препаратов, чего нельзя сказать о нём или тем более Джей Хоупе, тот слишком уязвимый в этом плане. Джин быстро принимает душ и решается всё-таки пойти спать в чужую комнату. В доме уже всё давным давно стихло, только Шуга остаётся на кухне в домашней пижаме с чашкой чая, что-то строча в ноутбуке. Ким ещё раз проверяет младших, те, кажется, уже спят без задних ног, и тихо уходит, заходя в чужую спальню и сразу же видя РепМона, сидящего на своей кровати в телефоне. Тот при виде старшего убирает айфон и нерешительно кивает Джину на соседнюю кровать Тэхёна. Лучше бы репер спал, потому что вижуалу некомфортно, тот сверлит его глазами слишком явно и очевидно, буквально провожая взглядом. Шуга обычно даёт Сокджину куда больше пространства и свободы, выходит из комнаты без слов, когда это надо, залипает в гаджетах не мешая тому делать свои дела, не нарушает его личное пространство и не пялится на омегу так, словно готов высказать всё, что думает на тот или иной момент. – Джин, я хочу… узнать, чуть больше про это, ну… – Джун запинается, ему вообще-то и самому стыдно говорить на такие вещи, хотя бы, потому что он ничего в этом не понимает, хочет «знать чуть больше», когда не знает ровным счётом ничего. – Короче, как у вас это проходит и что мне надо знать, как лидеру, чтобы помочь в таких случаях, вот. – Выпаливает он и тут же потупляет взгляд в пол, надеясь, что Сокджин не пошлёт его куда подальше, отправляя узнать всю информацию во всемирную помойку интернета. – Нам, если честно, то я и сам многого не понимаю, – Сокджин устало вздыхает, сразу же ощущая, как в нос врезается слишком сильный запах Тэхёна, видимо течка и впрямь не за горами, если он так отчётливо теперь слышит запахи. – Я думаю у него это из-за чрезмерно сильной нагрузки, плюс, у него течка не пришла вовремя, наверное, именно поэтому и такая реакция. – От этих слов Джина и самого переворачивает, потому что его течка вообще-то тоже вовремя не пришла, а это значит, что у него тоже есть все шансы, лезть на стену в этот раз. – А, почему он на Чонгука так отреагировал? Просто, я вспоминаю Чимина, когда Чонгук его во время течки постоянно таскал на руках, и Пак так не реагировал, его не тошнило и плохо ему не становилось. – Намджун задаёт самые волнующие его вопросы, то, что волнует сейчас больше всего, что беспокоит почти до предела. Он ничего не смог за этот вечер найти стоящего на сайтах, слишком много противоречивой информации и откровенного, как ему кажется, бреда. – Его не из-за Чонгука затошнило, а из-за машины. А то, что он так на макнэ отреагировал, а Чимин нет, я думаю это из-за блокаторов, у Чимина они срабатывают, а с Хосоком произошла осечка, поэтому его и потянуло к альфе, как тогда в гримёрке к Юнге. Нам хотя бы иногда нужен отдых, Намджун. Я говорил с Бан Ши-Хёком, он пообещал решить проблему, но так ничего и не сделал. – Я поговорю с ним завтра сам, – Намджун наконец-то поворачивает голову в сторону Сокджина, наблюдая, как омега, по шею закутывается в одеяло и устало смотрит в потолок. – Может вам завтра съездить в больницу? Узнать, что скажет врач? – Лидер и впрямь волнуется, он делает такой голос, который свойственен ему только в период очень тяжёлых переживаний, признаться, Джина это трогает, сегодня вообще получается какой-то вечер новых открытий и сюрпризов. – Да, мы съездим, я и сам об этом подумал. – Закрепляющий утвердительный кивок. – Чонгук с Тэхёном меня сегодня удивили, – Джин смеётся, поворачиваясь в сторону Намджуна и наблюдая у того на лице лёгкую стеснительную улыбку. – Ким опять пришёл, сидел возле кровати Хосока, это было так мило. – Старший пытается перевести тему, у него руки дрожат когда он обсуждает вопросы, связанные с течкой именно сейчас, потому что он и сам не знает, что ему ожидать от собственного тела в ближайшее время, кто поможет ему, если реакция его организма на препараты будет аналогичная? – Хах, это, наверное, из-за Юнги, он разговаривал с ними несколько раз, когда Чимин жаловался на их поведение, – Намджуна тоже удивило и даже в какой-то степени вызвало улыбку, подобное поведение младших, он не ожидал, что те проявят столько понимания и сострадания в чужой адрес, будучи ещё неуравновешенными подростками. – Ну и может быть они, действительно, испугались, хотя признаться, сложно поверить, что Чонгука может что-то напугать, кроме микроволновок. Они проговорили ещё около двадцати минут, прежде чем Сокджин не пожаловался на сильную усталость и в конечном итоге не заснул. Все их разговоры больше не касались ситуации с Хосоком и течек, хотя у Намджуна было в запасе ещё слишком много вопросов, которые он толком и сформулировать-то не мог. Ему было стыдно за то, что он как лидер группы, всё это время жил в неведении, свалил часть проблем на Джина и, даже не позаботился о том, как тот справляется со своей ролью. Конечно, он как альфа не был обязан вмешиваться в подобные вещи, но долг лидера и друга, понятия одной семьи не отпускали, давили, вынуждали преодолевать стеснение и страх, хотя бы ради друг друга. В конечном итоге, чувства внутреннего долга оказались сильнее любых общественных стереотипов и предрассудков.