Давай падать вместе

– Куда-то собрался? – Чимин сидящий на полу и перебирающий собственный чемодан, с интересом смотрит на то, как вбежавший в их комнату Хосок, снимает с себя домашнюю одежду и, тут же натягивая плотные джинсы, накидывает куртку. – Да, хочу прогуляться, – Они всё ещё загородом, только Намджун с Юнги уехали за недостающей частью продуктов, и Хосок бы сейчас с радостью уехал, если бы его взяли. То, что ляпнул макнэ рано утром, так и не выходило из головы. Хосок злился, потому что всё это звучало слишком ванильно и приторно-сладко, они столько лет жили вместе бок о бок, и вдруг такие глупые и неуместные признания. А ведь он готов поверить, готов потому что тело просит, скулит и требует альфу, неважно какого, лишь бы был. – А Джин-хён знает? – Чимин продолжает перебирать чемодан, выуживая из него одну вещь за другой и, каждый раз делает такое лицо, словно у него в руках не очередная футболка или пара штанов, а целое сокровище. Чона сейчас стошнит от этой наигранной восхищённой мордашки. – Он мне не хозяин, куда хочу – туда и хожу, ясно? – Хосок огрызается, и бесится ещё больше от того, что Пак на его тон даже не реагирует, продолжая озабоченно перебирать свои вещи. Лучше бы Мин сказал, что-нибудь дерзкое в ответ, потому что тогда Хоби в порыве ссоры выпалил бы всё, что накипело, рассказал бы об утреннем инциденте и возможно, ему бы даже стало легче, но нет, младший лишь разжигает ещё большее желание сбежать, а не остаться. – Ясно, скажешь ему это, когда он решит тебя наказать, – Чон захлопывает дверь, быстро спускаясь вниз по лестнице, но на пару секунд резко тормозит, когда проходит мимо кухни, где вот уже несколько часов над обедом всех ребят, хлопочет Сокджин. Хосок злится на старшего, потому что тот единственный, кому он может хоть что-то рассказать, поделиться, альфам такое не скажешь, а Чимин ещё слишком маленький и неопытный. Вот только проблема Джина в том, что он не хочет слушать, в очередной раз, наверное, скажет, что Джею привиделось, показалось. Уходя вглубь леса в сторону озера, о котором рассказывал Намджун, Хосок пытается взять себя в руки, проанализировать всё сказанное и случившееся, дать рациональное объяснение тому, что всё это время находилось за гранью его понимания. Хотел ли он новых отношений? Возможно. Было бы неплохо хотя бы некоторые из своих течек переживать с альфой, но хотел бы он, чтобы этим альфой был Чонгук? Нет, точнее, скорее всего, нет. Он же ещё ребёнок, пускай и сильный и почти на голову выше его и сегодня утром поведший себя куда взрослее, чем он сам, но всё же ребёнок. Всё началось с машины, когда он, измотанный, ослабший от моральной и физической пережитой боли, до кончиков пальцев пронизанный страхом от того, что сидит у альфы на коленях, впервые за долгое время ощущал безопасность и странное внутреннее чувство покоя. Это нельзя объяснить так легко словами, Хоби и сам себе-то объяснить не может, но то, что он испытал в тот вечер, теперь навсегда засело в памяти, слишком ярко и отчётливо. Все эти мысли так сильно вгоняют его в маленький мирок собственного воспалённого сознания, что в какой-то момент даже становится страшно. Куда он вообще идёт и зачем? В десяти метрах от него уже виднеется сквозь стволы деревьев свободное пространство – это озеро и на самом берегу, облокотившись на поваленное дерево, стоит Тэхён. Хосок тормозит, смотрит несколько долгих секунд на спину друга, пока не решается повернуть обратно, ему нужно побыть одному, хотя бы некоторое время. Вот только развернувшись в сторону дома, план действий тут же меняется: в тридцати, а может быть даже больше, метрах от него лёгкой трусцой бежит Чонгук. Джей и сам не знает, зачем срывается с места, просто моментально испаряется с тропы, ринувшись в кусты обочины и, что есть силы, даёт дёру. Это уже больше похоже на преследование, он так надеялся, что никто из ребят не будет здесь слоняться, а выходит, что он натыкается в лесу на двух альф сразу, пускай своих, но альф и один из них, слишком много доставляет ему проблем. То, что сворачивать в кусты и, бежать, куда глаза глядят было плохой идеей, Хосок понял только в тот момент, когда споткнувшись о корягу, упал плашмя на холодную землю, да ещё и лицо себе расцарапал сухими ветками. Низ живота обожгло болью, а дыхание свело, он слишком сильно приложился грудкой клеткой о землю, чувствуя, как всё перехватило на несколько мгновений, а потом разливающееся по телу тепло с тупой жгучей болью, тут же отдающее между ног. Хосок застонал, сворачиваясь калачиком и пытаясь выровнять дыхание, низ живота из-за сильного падения теперь свело и обещало множество новых проблем со здоровьем. Предпринять попытку подняться, Хосок рискнул только спустя несколько минут. Лес его пугал, он был каким-то убийственно тихим и вместе с этим в нём словно, что-то было. Пасмурная погода не позволяла сориентироваться по солнцу, а вокруг всё было одинаковым, таким похожим, что в какую сторону не пойди, кажется, везде есть выход и одновременно тупик. Осторожно поднимаясь на ноги, Хоби вслушивается в лес, вдалеке ломаются ветки, здесь кто-то есть, совсем близко и это заставляет сердце сжаться от страха. Дикие звери или люди? Он даже не представляет, что из этого хуже. Шум заставляет вновь сорваться с места и, несмотря на лёгкую боль в груди, бежать. Опять ветки царапают ладони и лицо, но он не останавливается, бежит, хотя и сам не знает куда, потому что звуки преследования за спиной не прекращаются, становится уже, действительно, до ужаса страшно. Дыхание перехватывает в тот самый момент, когда Хосок понимает, что что-то его хватает и резко дергает в сторону, припечатывая к дереву. Он кричит от страха и неожиданности, прежде чем понимает, что его рот перекрывают крепкой ладонью и громким приказным голосом говорят «тихо». Глаза расширяются от облегчения и вместе с этим тревоги, когда он понимает, что перед ним стоит Тэхён. Вспотевший, злой и тяжело дышащий Тэхён. Совсем близко. А спустя минуту подбегает точно такой же Чонгук и несколько секунд смотрит на воронку от снаряда, видимо со времён Второй мировой, куда в попытки сбежать непонятно от чего, чуть было не свалился Хосок. И вот только сейчас до Джея доходит, что все наказания от Сокджина, скорее похожи на поглаживания, потому что Чонгук со стиснутыми от злости зубами, просто подходит к нему и, резко развернув к себе спиной, пару раз ощутимо шлёпает по заднице, явно вкладывая в удар, всю свою злость и обиду. Хосок тут же давится стоном, дыхание перехватывает от удивления и страха одновременно. Он не ожидал такой реакции от младшего в свою сторону, поэтому ничего не говоря, лишь испуганно хватается ладонями за руку Чонгука, который перехватив предплечьем его за шею, тут же вжимает в рядом стоящее дерево, начиная, словно змея, шипеть на ухо: – Ты совсем сдурел, что ли, а? Какого хрена ты побежал? – Чонгук, легче, он же омега, – Тэхён моментально вмешивается в разговор, перехватывает руку макнэ и, заставляет отпустить, смотря на то, как Хосок медленно опускаясь на колени к ним спиной, закрыв лицо ладонями, похоже начинает плакать. – Доволен? Джея накрывает, это слишком большой стресс для него, из-за течки он всё воспринимает достаточно остро и теперь чувствует, как комок рыданий, нахлынувший так внезапно, рвётся наружу. Он испугался, сначала леса, потом преследования, а теперь этих двоих. Они младше его, но посмели ударить, перехватить за горло, зная, что он и при всём желании с ними не справится. Ему хочется домой, просто прижаться к Джину, который за последние несколько лет, больше взял на себя функций родителя, чем просто друга. Вот только где-то в глубине души распаляется страх того, что его, возможно, сейчас так просто не отпустят, явно причинят ещё больше боли. Альфы несколько минут просто стоят, тяжело дыша и слушая тихое всхлипывание омеги. Они не хотели его напугать, сработали инстинкты – непослушную омегу следует наказать, да к тому же сам факт того, что они добрых двадцать минут гонялись за ним по лесу и лишь в последний момент успели перехватить, чтобы он не навернулся в воронку, разжигали в душе злость и обиду. В конечном итоге, первым сдаётся Тэхён, он просто подходит и кладёт свои ладони на подрагивающие плечи старшего, начиная их осторожно разминать. – Прости, Хо, ты просто был не в себе, когда я тебя поймал, поэтому и накричал, – Ви говорит мягко, хотя в голосе и прослеживаются нотки лёгкой хрипотцы, но это не мешает создать дружелюбный настрой, чего нельзя сказать о Чонгуку. Тэхён смотрит на макнэ, ожидая, что тот, следом за его словами, скажет своё «прости», но вместо этого младший выдаёт совсем другие речи. – Я не стану за это извиняться. Зачем он побежал? Ты хотя бы думал головой, что делаешь? Что за дебильные игры, хён! А если бы ты сорвался? – В Чонгуке говорила не только обида, в нём говорил альфа, и если Хоби этого не поняв, начал плакать ещё сильнее, то Тэхён всё понял сразу. Как младший, Гук никогда бы не позволил себе так бесцеремонно поднять голос на старшего, но, как альфа, которому не безразлична омега, он даже руки вход пустил. – Я-я, хочу домой, – Сквозь слёзы, вытирая лицо рукавом собственной куртки, Хосок обращается с Тэхёну в надежде на то, что тот ещё сохраняет самообладание и выведет его из леса, поможет добраться до коттеджа. – Да, конечно, – Ким реагирует вполне оправданно: помогает Хосоку подняться и, крепко взяв за руку, кивает Чонгуку, явно давая понять, что уходят. Они бродят по лесу втроём добрые минут десять, если не больше, прежде чем, первые капли дождя начинают капать на кроны деревьев, а потом и вовсе дождь заряжает непроглядной стеной. Единственное, что произносит Чонгук за всё это время, так это «замечательно», когда все уже понимают, что сухими домой точно не успеют вернуться. Тэхён так и не выпускает его руку, держит крепко и каждый раз удерживает на весу, когда Джей спотыкаясь об очередные коряги, норовит упасть вниз. – Как только ты, убегая от нас, здесь ни разу не упал. – Я упал, причём больно так приложился, – Сарказм Тэхёна выходит боком, потому что признание Хосока тут же сопровождается очередным чонгуковым «замечательно» и злым взглядом в их сторону. Гук слишком беспокоится, Тэхён это чувствует и только Хоби подобное поведение макнэ, заставляет сжаться и ещё покрепче вцепится в руку Ви. Вот не зря его Чонгук всё это время пугал, ох, как не зря. Они выбираются из леса лишь спустя четверть часа, все промокшие до нитки и уставшие. Хосок шлепая по утрамбованной земле, ощущает, как ноги в кроссовках ступают, словно по болоту, всё хлюпает и неприятно липнет к телу. Он не представляет, как эти двое смогли сориентироваться в лесу и выйти прямо на коттедж, повисшая между ними неловкость ещё у воронки, так и продолжала сохраняться и, если к Тэхёну Джей хотя бы ощущал благодарность за поддержку, то Чонгука яростно ненавидел. Воздух приятно пах петрикором и свежестью, если бы не промокшая одежда от которой всё тело покрылось мурашками и теперь дрожало, как банный лист, Хоби ни за чтобы не согласился вернуться, вырвался бы и убежал снова, но выбора не было, младшие упорно тянули его домой. Джин устроил показательное выступление прямо с порога, скрестив руки на груди, одарил всех троих гневным взглядом и, молча подойдя к Хосоку, пару раз покрутил его лица влево-вправо, рассматривая мелкие ссадины на коже. – Где были? – Ким спросил приторным милым голосом, натягивая фальшивую улыбку, хотя во всём его существе сейчас читалась ярость и злость. – Я какого хрена вас ищу по всему дому, а вы во время дождичка прогуливаетесь неизвестно где, а? – Всё такой же миловидный тон резко переходящий на физическое воздействие. Джин просто начинает колотить их полотенцем, не больно, но потому как он расходится, видно, насколько сильно он перенервничал из-за их отсутствия. И в целом его можно было понять: зарядил дождь и поднялся сильный ветер, а он не может найти младших и это в тот самый момент, когда они находятся в чужом доме посреди неизвестного им леса в пасмурную погоду непонятно где. – Хён, ну хватит, – Тэхён первый кто сдаётся и, перехватив полотенце из рук старшего, прячет его у себя за спиной, надеясь прекратить эту глупую, как ему кажется, экзекуцию. Для него смешно куда-то уходя, спрашивать разрешения. Он уже давно перестал этого делать. К тому же, слишком забавно было сейчас наблюдать за рассвирепевшим Сокджином, который вроде бы и хотел их наказать, но походило это больше на спектакль. Наверное, дело больше было не в том, что Ви или Чонгуку не было стыдно, а в том, что Джин был омегой, все его попытки наказать, скорее приравнивались к игре, чем к реальному стыду за свой поступок. Намджун не контролирует их так, как вижуал следит за своими, поэтому и злоба старшего на их уход, расценивалась альфами, как нелепость, чем реальная провинность. – Я тебе сейчас дам хватит, – Джин ещё пару раз ударяет Тэхёна, теперь уже ладонью по руками и спине, а потом, схватив Хосока за рукав куртки, толкает вглубь дома, выдавая недовольное: – Иди быстро переодевайся. – Хоби уходит моментально, поднимаясь по лестнице на второй этаж прямо в уличных кроссовках, лишь отголосками вслушиваясь в то, как Сокджин грозится всё рассказать Намджуну, а потом уже видимо пару раз бьёт Чонгука, потому что тот начинает тихо смеяться. Джей знал, что будет такая реакция, она абсолютно нормальна, Ким всегда себя так ведёт, когда волнуется за них, лучше так, чем безразличие с его стороны в их адрес. Он молча проходит в свою комнату, бросая беглый взгляд на Чимина, развалившегося на кровати и читающего книгу, тот моментально подрывается места, вставая с постели и подходя к шкафу, начинает помогать старшему, найти сухие домашние вещи. – Как прогулялся? – Пак спрашивает, но у Хосока нет совершенно никакого желания отвечать, он подавлен, хочется побыть одному, чем отвечать на глупые вопросы этого ребёнка. – Не сейчас, Чимин, – Джей забирает вещи и, уже практически выходя из спальни, тихо спрашивает: – Принесёшь мне полотенце? – Младший кивает, и Хосок захлопывает дверь, отправляясь в ванную комнату. Он набирает совсем немного воды и, не дожидаясь, когда ванна заполнится целиком, скидывает с себя мокрую одежду, тут же залазя в тёплую воду. Прижимая колени к груди, Чон несколько минут просто сидит не шелохнувшись, в какой-то момент его жизнь стала неимоверно сложной, в голове появились вопросы, о которых ранее он даже не мог подумать, а сейчас все эти неправильные странные вещи, казались такими реальными, что становилось страшно, а не сошёл ли он сума? Как так вообще получилось, что он задумался об альфах, о том, насколько сильно он в них нуждается? И почему думая о них, в голове всплывают вполне конкретные образы? Хосок тяжело выдыхает, запрокидывая голову и закрывая глаза. Сегодня он сильно испугался, придуманные монстры в его голове заставили сорваться с места, правда, зачем он изначально побежал, он до сих пор не мог никак понять. Последние несколько дней его тревожило нечто необъяснимое, природу которого он не понимал, но так хотел разобраться. Действия Чонгука в машине, посеяли в нём первое зерно неизведанных чувств, случай в общежитии – напугал, признание на кухне заставило поверить, что происходит нечто удивительное, но то, что случилось в лесу – вынуждало его свернуться маленьким калачиком и начать скулить от собственной беспомощности. Больше всего злило то, что Гук посмел его ударить и схватить за горло после всего того, что между ними было на кухне. Если бы только Джей знал, что не случись этого всего утром и за горло его, возможно, никто бы хватать и не стал. Он растворяется в собственных мыслях, накручивая себя с каждой минутой всё больше и больше, пока не слышит, как дверь в комнату осторожно открывается и к нему медленно не подходит Сокджин. Старший садится на бортик ванной, держа в руках пузырёк с антисептическим раствором и ватные диски, он промачивает их в жидкости и аккуратно начинает обрабатывать Хосоку мелкие ссадины на лице, ничего не говоря, просто, как и всегда, заботится молча. – Прости, я хотел побыть один, – Хоби хочет извиниться, он знает, почему Ким сейчас так сильно за него волнуется, это ожидаемо, у него течка, а он сбежал из дома в незнакомый лес, откуда вернулся весь промокший с двумя альфами, пускай и со своими, но альфами. – Забей, – Джин выдаёт это совершенно легко, хотя в голосе и слышится тяжёлая усталость, он отчасти понимает, что не имеет права на подобный контроль, просто за последние несколько лет Хосок и Чимин стали для него больше, чем просто друзьями. Он учился быть хёном именно на них, поэтому любое поражение младших или проблемы, расценивал, как свои собственные. – Что там случилось? Ты выглядишь слишком подавленным. – Я убегал от Тэхёна и Чонгука… сам не знаю, почему побежал от них, – Джей не уверен, стоит ли вообще рассказывать про инцидент в лесу, сложно было признаться, что он чуть не навернулся в огромную воронку и при этом, ещё получил по заднице от макнэ. Ему хотелось поделиться тем, что он испугался, но как правильно это преподнести старшему, чтобы тот понял и не начал беспокоиться за него ещё больше – не знал. – Царапины, как я понимаю, оттуда, – Джин просто констатирует факты, а когда спустя несколько секунд заканчивая обрабатывать лицо, откладывает раствор и вату в сторону, тяжело выдыхает и явно некоторое время, пытается сформулировать свои мысли. – Мне кажется или ты как-то иначе стал относиться к Чонгуку и Тэхёну? Ви держал тебя за руку, когда вы вышли из леса, а Чонгук сегодня утром забегал к нам в спальню и забирал твои вещи. То, что Джин вдруг начнёт о таком спрашивать, поставило Хоби в самый настоящий тупик. Он не знал, что ответить. В чувствах к Чонгуку он вообще не разобрался, это больше походило на бред его воспалённого сознания из-за непростой течки, а Тэхён – он даже не думал о нём ничего такого, во всяком случае, Ви себе ещё не позволял перейти границы. – Знаешь, почему я спрашиваю об этом? – Сокджин прерывая молчаливый ступор младшего, продолжает сам: – Потому что если бы это произошло с Чимином, я бы не удивился, он сам всегда липнет к этим двоим и ему только в радость такое внимание, но ты – это другое. Странно видеть, как они бегают за тобой и это не потому, что ты какой-то не такой, а потому что ты обычно не даёшь повода. – Тэхён не бегает за мной, – Хосок не совсем понимает, к чему клонит старший, но сам факт того, что Джин, кажется, видит и понимает гораздо больше, чем Хоби думает, заставляет напрячься. Почему Джин зная, что Чонгук принёс ему одежду рано утром, сам не спустился вниз? Видел ли он вообще хоть часть того, что происходило на кухни между ними или сейчас просто выдвигает догадки? А если видел, почему не остановил? – Не бегает? Видимо он той ночью в агентстве, а потом и дома, просто так к тебе приходил и заботливо гладил по рукам, пока ты валялся в отключке. – Это становится для Хоби откровением, он не знал, что Ви тоже к нему приходил, потому что обычно, что он, что Чонгук, только троллили его с Чимином во время течки, но никак не проявляли нежность и сочувствие. – Я просто хочу тебе сказать, чтобы ты не вёлся на это, они ещё дети, которые только-только начали взрослеть, их подкупил запах, сама обстановка той ночи, то, что с тобой делал Юнги, но не более. Не позволяй альфам манипулировать твоими чувствами. Когда течка закончится – всё встанет на свои места. – Я и не ведусь, хён, – Хосок от таких слов становится мрачнее ночи, чего ещё следовало ожидать от Сокджина, который всех альф воспринимает, как врагов народа и кровожадных монстров. Джин всегда был таким, сколько Чон помнил – выкарабкавшийся из тяжёлых абъюзивных отношений старший, систематически, что ему, что Чимину, вдалбливал в голову мысли о том, какое альфы зло. Хотя отчасти он и был с ним согласен, опыт бывших отношений и сегодняшний инцидент в лесу лишь подтверждали его мысли о том, что Ким прав, альфы опасны.

***

– Скажи им, чтобы они не смели больше к нему подходить, – Джин шипел, стараясь не поднимать голос, чтобы не собрать на кухне всех мемберов разом. Его злил сам факт того, младшие посмели воспользоваться ситуацией и развести нестабильно Хосока на хоть какие-то чувства по отношению к ним. – Издеваешься? Мы одна команда, Джин, это невозможно. – Намджун жестикулируя, шипел в ответ, пытаясь отстоять свою позицию, которая совсем никак не вписывалась в канон нормальности, по мнению вижуала. Лидер вообще не ожидал, что старший во всех подробностях ему изложит, насколько Чонгук и Тэхён обнаглевшие щенки, посмевшие приблизиться к своему другу и одногруппнику. Сам факт того, что те ушли, никого не предупредив, совсем не заботил, но то, как Джин ревностно доказывал с пеной у рта, насколько альфы опасны и жестоко – оскорблял. – Прекрати драматизировать, Хосок не хрустальный, он взрослый человек и сам решит, что ему нужно. – Ты, блять, издеваешься, – Джин практически со сверкающими глазами накинулся на Намджуна, вцепившись ему руками в рубашку и приблизившись настолько близко, что младший даже мог рассмотреть каждую деталь его лица в тусклом свете кухонного светильника. – Ты защищаешь этих сучат, хотя знаешь, что они могут с ним сделать, что ты за лидер, блять, такой ублюдошный? – Подобное задело слишком сильно, Намджун даже сам не понял, в какой момент развернув омегу, впечатал того в стену и громко ударив кулаком по стене рядом с головой старшего, зло уставился на него. – Ещё раз такое скажешь, я тебя лично прямо здесь разложу, – Слова Джина резали, как ножом по мягкой плоти, он понимал, почему тот, так на всё реагирует, но то, что вижуал даже своих младших одногруппников считает ублюдками и жестокими тварями – раздражал и возмущал до глубины души. Он не имел на это права, никакого, в мире есть, как плохие, так и хорошие люди, старший не имел никакого права думать о них настолько плохо, они этого не заслужили. – Кто бы сомневался, ты такой же ублюдок, как и все остальные, хотя и не признаешь этого, строя из себя святошу, – Джин с вызовом смотрит в обиженные глаза напротив. Он даже не дергается и не пытается сбежать от разозлившегося Намджуна, кажется, что его даже не пугает сам факт того, что он куда слабее и за свои слова, может, действительно, поплатиться. – Ты дурак, что ли? – Лидер отступает, делая шаг назад, иногда мысли Сокджина настолько сильно его шокируют, что он даже подумывает о вызове экзорциста: вот они живут вместе, общаются, а старший оказывается всё это время, считает его опасным. Ненавидит в глубине души только потому, что когда какой-то урод причинил ему боль. Теперь у Джина все плохие, даже те, кто не давал повода. – Джин, никто из нас ни разу вас омег не тронул. Заметь, даже когда вы течёте, мы не зажимаем вас нигде. То, что эти двое стали проявлять к Хосоку повышенное внимание, так это естественно, и если бы ты, был куда более мягким и сговорчивым, тоже не был бы обделён этим самым вниманием. Не собирай всех под одну гребёнку, не все такие козлы, как твой бывший. Я думаю, Хоби и сам рад, что кто-то помимо тебя, может о нём позаботиться, хотя я более чем уверен, что ты своей паранойей уже успел настроить его против ребят. – Не все такие козлы, как мой бывший? А не ты ли только что сказал, что разложишь меня прямо здесь, только потому, что по-другому заткнуть не можешь? – Это раздражало, Джин явно был обижен и теперь плевал ядом во все стороны. Больше всего Намджуна удивлял тот факт, что даже после пережитого насилия старший не боялся, а просто ненавидел. Он не зажимался по углам, не прятался, а отвечал, шёл на таран со всей дури. – Ты такой же, как и он, не думай, что я когда-нибудь отвечу тебе взаимностью. Последние слова вижуал говорит совсем тихо, с горечью практически бросая их Намджуну в лицо и уходит, оставляя застывшего на месте Кима в одиночестве на чужой холодной кухне. Нам тяжело вздыхает, с силой растирая лицо ладонями, он так устал от этой тупой маниакальной тяги Джина, превращать всё хорошее, особенно любовь, в исчадие ада. Кима всегда удивляла эта ужасная насмешка судьбы, что Джин – омега, о которой только можно мечтать, в один прекрасный момент попадает в лапы изверга, что уничтожает его не только физически, но и духовно губит всё хорошее, что в нём есть. И теперь этот желанный, но разозлённый на весь мир омега, никому не даётся, хотя достанься он только Намджуну, он бы точно его больше никуда не отпустил. Смог бы доказать, что бывают на свете хорошие люди и даже бывает любовь.