Кануть в лету

Энджел недоуменно таращился на телефон, замолкший без его вмешательства. — Аластор… Чего ему надо? Ну видимо я ему не так уж и нужен, раз он меня не дождался. Даст снова упал на пол рядом с зеркалом, смотря на свое отражение. Капли слез также текли не переставая. Не смотря на это, глаза оставались сухими, будто суховей в Сахаре. Длинные черные ресницы свисали под натиском влаги. Как такое может быть? Снаружи мокрые, но внутри истощенные и сухие. Такими сейчас представлял свои глаза Энджел. Все видят их похотливыми и вечно искрящимися. А что прячется за этими искрами? Никто не знал. Вдруг послышался стук в дверь. Энджел вздрогнул, представив, всех тех, кто может стоять снаружи. — «Валентино, Чарли, Аластор, а может Черри? Был бы счастлив увидеть ее прямо сейчас». С такими мыслями он пополз к входной двери. Ожидающий же деликатно ждал, пока ему откроют, более не стуча. В глазах снова темнело. Энджел заглянул в глазок. Там был Аластор. Ноги подкосились, Даст упал на колени, больно разбив чашечки. Руки сами постепенно открывали замок. И вновь темнота… Но вдруг сквозь нее начала мелькать грубая сцена: мужчина лет тридцати пяти бьет свою жену, оставляя багровые следы по всему телу. Женщина умоляет прекратить, но тот, будто не слыша, продолжает насилие над супругой. Изо рта жертвы, наконец брызнула алая кровь, заливая девственно белый ковер, вынуждая виновную раскаяться в совершенной ошибке. — Дрянь! Да как ты посмела?! Ты хоть представляешь, сколько стоит эта вещь?! Сначала заработай хотя бы одну третью от того, сколько я потратил, а потом порти такие дорогие изделия! Вслед этой тираде, он взял ее за волосы и начал тыкать носом в ее же кровь. — Кто это сделал? Какая сука могла так поступить? Отвечай! — Я это сделала. Умоляю, прости! Я такая дура! Мне очень жаль, прости меня! Горячие слезы лились из ее тусклых, ничем не примечательных глаз. Они стали такими, приняв эту жизнь, сделав выбор в пользу денег, а не счастья. Мужчина наконец выпустил волосы мученицы и пинком отправил ее лежать на ковер. Следующей жертвой он выбрал мальчика, что все это время стоял за дверью и подглядывал в щелку, надеясь остаться незамеченным. — Что, весело смотреть на то, как твою мамашу избивают до полусмерти? Сказал садист, посмотрев прямо в глаза своему двенадцатилетнему сыну. — От чего же ты не заступился за родного тебе человека? Эй, Энтони, может уже выйдешь сюда? Я тебя вижу, дорогой. Мальчик все стоял, смотря на свою мать, лежавшую без сознания, и истекающую кровью. В дверном проеме сверкали глаза, полные ужаса и страха. Все снова начало гаснуть во мраке, и будто в фильме, произошла перемотка на несколько месяцев вперед. — Хэй, Дэнис, как думаешь, почему отец не любит меня? Спросил Энтони, садясь рядом со старшим братом на скамейку в тени огромного дуба, пустившего корни, кажется уже вокруг всего поместья. — Честно, я не знаю. Может ты кажешься ему слишком слабым для нашей семьи? — Интересно, и в чем же выражается моя слабость? — Наверное в эмоциях. Ты слишком эмоционален для мужчины, прости, если это слишком грубо, но я сказал правду. — Да ничего, я и сам понимаю. Энтони еле сдерживал слезы, и чтобы не выдать этого, отвернулся, будто заинтересовавшись проползающим мимо жуком. — А ты как думаешь, отец любит меня? — Нарочито равнодушным голосом спросил старший. — Не ожидал от тебя таких вопросов, обычно ты очень закрытый и мрачный. — Ответил Эн. — Ну, знаешь. У каждого есть чувства, даже если он очень хорошо их скрывает. От этого никуда не деться. — Да, ты прав. Если честно, я не хочу, чтобы отец любил тебя. Но, похоже, это и не совсем так. По-моему, он просто рассчитывает на тебя, как на наследника. — Ахах, зато честно. — Попытался разрядить обстановку Дэнис. — Хочешь, сегодня я приду и мы полежим вместе? — Нет, Эн, мы все же соперники. И всегда ими будем. — Бесстрастно вымолвил старший брат, глядя на младшего с неким презрением, и вставая, чтобы уйти прочь. Третья сцена начала проявляться, будто из плотного серого тумана, влажность которого была тяжела, точно мокрый снег, облепивший ботинки в январе. Послышался стук в дверь: — Хэй, Энтони! Пойдем слепим снеговика! Малышка Молли ворвалась в комнату без соглашения ее владельца. Но это и не было нужно, к чему такие формальности? Ведь эти близнецы были лучшими друзьями с рождения. — Конечно пошли! Может позовем с нами Дэниса? Улыбка на лице сестренки дрогнула, но все же осталась. — Нет, я уже пыталась звать его, но он все говорит, что жутко занят. — Ну, он как обычно. Что ж, тогда пошли вдвоем. Хлопья снега все падали, не переставая, словно хотели, чтобы весь мир покрылся белыми сугробами. Ребята вышли в сад поместья, по пути обсуждая то, каким будет их снеговик. — Слушай, а ведь для носа нужна морковка. Я совсем об этом забыла, нужно вернуться и взять ее. — Давай я схожу, а ты пока начинай без меня! — «Энтони — братик, которым можно гордиться». — Думала Молли, смотря вслед Эну. — «Но почему так считаю только я?»