Кануть в лету

— Хэй, Эн, лови! Холодный снежок врезался в ногу Энтони. — Ну вот. Слишком низко. — Ну, теперь моя очередь! Один из близнецов собрал мягкий снежный ком и уже собрался разбежаться для увеличения силы удара, но сделав первый шаг, тут же запнулся и упал. Вокруг была одна темнота. Она давила, наваливалась тяжким грузом на все тело. Сестра рассмеялась, но мальчик встал и побежал дальше. Глаза искрились смущением и небывалой радостью. Сквозь тьму начала пробиваться еле слышная мелодия. Молли, смеясь от счастья, побежала навстречу брату. Эти объятия и стали причиной первой ссоры близнецов. Ранее сжатый в руках ком снега рассыпался в длинных волосах девочки. Маленькие уста слились в грешном, но таком сладком поцелуе. Мелодия стала четче. Виолончель изливала свою песнь, будто очищая от всех грехов. Это продлилось несколько секунд, после чего оба отстранились друг от друга. — Энджел, ты же знаешь, что многие этого не поймут… — Подожди, как ты меня назвала? Сестра, постепенно начала отдаляться, как в ужасном сне, когда бежишь за своей целью настолько медленно, что ей надоедает, и она попросту уходит. Глаза вдруг распахнулись, но тут же поспешили сомкнуться обратно. Яркий свет больно обжег очи Даста. Дыхание сбилось, лёгкие спешно глотали воздух. — О, Энджел, ты наконец проснулся! Мелодия резко остановилась, и по полу шоркнули каблуки темно-бордовых туфель. Энджу не понабилось открывать глаза, чтобы узнать о том, кто стоит перед его кроватью. Эти высокомерная манера речи, помехи, точно барахлит передатчик радио, красноватый свет исходящий от демона, который было видно даже сквозь веки. — Аластор, прошу задерни шторы. Глаза слепит, будто смотрю прямо во включенную лампочку. В комнате тут же стало темнее, так что Энджи открыл глаза. — Эмм… А можно спросить, как ты вошёл? — Ха-ха, через дверь, конечно же! — Ну да, ты в своем репертуаре… Аластор мягко сел на кровать, немного отодвинув одеяло. Энджел спохватился, и приподняв то, под чем лежал, обнаружил свое полуголое забинтованное тело. — Что ты сделал? — С подозрением покосился Даст на радио демона. — Странный вопрос для тебя, Энджел. — С некой насмешкой в голосе прозвучал ответ. — Что ты, мать твою, сделал со мной?! — Энджел сорвался на крик, но вспомнив, с кем разговаривает, состроил виноватую гримасу. — Ничего я с тобой не делал. Всего-то обработал раны. А ведь мог и не сдерживаться. — О чем ты говоришь. Твоя ориентация асексуальна… — Энджу стало только хуже от этих слов. — А ты думаешь, я всем вот так запросто про себя правду рассказываю? — Ал развернулся и с этими словами стал медленно приближаться к лицу Даста. — Кто я по-твоему? — Уже шепотом произнес он, нависнув над раненным, и смотря тому прямо в глаза. — Гнусное порождение зла, что пытается соблазнить известнейшую порно-звезду ада… И у которого всё выходит. — За этой фразой последовал поцелуй, длившийся, казалось, так много, но и так мало. Этим поцелуем было сказано все. Все, что так долго томилось на душе у обоих, все, чего они так боялись, но и так страстно желали. И в этот короткий миг слились две грешные души воедино, и ничто не могло разорвать той безмолвной клятвы, данной друг другу. Ну или почти ничто…