Sick of You

Беги, кролик, беги, кролик, беги, беги, беги Не давайте фермеру его забаву, забаву, забаву Он не обойдется без пирога с кроликом.

Клаусу плохо, и ей хватает одного лишь взгляда, чтобы понять, в чём дело. Да, ей приходилось иметь дело с зависимыми там, где она жила раньше, ну, после того, как дома в ней окончательно разочаровались. Она наполнила стакан водой и протянула ему. — Знаю, что от этой дряни тяжело отказаться, но… попробовать всё же стоит? Он было уже хотел что-то ответить, но тут же побледнел и, сколько хватило сил, махнул в сторону какой-то комнаты. Лее дважды было повторять не надо, она тут же помогла ему подняться и дойти до, как оказалось, туалета, где его вырвало. Она вернулась на кухню, набрала ещё воды и села возле него. Ни капли отвращения, только сочувствие. Они просидели так всю ночь, в течение которой Клаус отрубился в буквальном смысле в обнимку с унитазом, Лее же повезло больше — она села у ванны и так и заснула, привалившись к ней спиной. Пробуждение было ужасным: кто-то, видимо, захотел в туалет, вот только вместо этого сначала запнулся об Клауса, а потом завалился прямиком на неё. Лишь каким-то чудом она шарахнулась в сторону, а потому под весом чужого тела оказалась погребена лишь её нога. Которая тут же подозрительно заболела. — Бог ты мой, Лютер! — Клаус, что ты тут делаешь? — Слезьте с меня, кто бы вы там ни были! В общем, утро явно не задалось. Втроём они сидели на кухне, Клаус жадно впихивал в себя еду, Лея и Лютер же были слишком заняты тем, что играли в гляделки. Впрочем, Хартманн мыслями была далеко не здесь. В её голове скрипели шестерёнки, которые вроде бы и складывались в очевидные вещи, которые она так отрицала. Ну хорошо, допустим. Допустим. Харгривзы, да? Да… С губ сорвался нервный смешок, который не остался без внимания Первого, но, услышав какой-то грохот наверху, он тут же отвлёкся. — Пятый, наверное. Он вчера много выпил, пойду проверю, — не успевает он договорить фразу, как Лея почему-то подрывается с места раньше и спешит наверх. Пять. Пять, ну конечно, да… Лютер спешит за ней, но нагоняет лишь тогда, когда она уже распахнула дверь. Конечно нет. Это не он. Глупая. Какой-то подросток яростно что-то строчит на стене. Он слишком глубоко погружен в свои мысли, чтобы отвлекаться на какую-то мелочь. Вообще, она узнаёт в нём того Харгривза, которого так часто можно было увидеть по телику, но… он молод, так? А его братья… да и вообще, он же куда-то пропал? Хотя какая разница. Ей нужно уходить. И забыть обо всём, что было, как о страшном сне. — Что ты делаешь? — не успевает она сделать и шага, как его внимание привлекает Лютер. Нехотя он отстраняется от стены, испещрённой формулами, чтобы смерить брата взглядом, после которого тот непременно должен заткнуться, но так и замирает. Тук. Что это? Мелок выпал, да? Да. Да… А потом? Он, кажется, сам и не понял, как переместился к ней, а потом, так же не задумываясь над тем, что делает, схватил её за плечо и переместился уже вместе с ней. И вот они стоят невесть где. Хотя нет, погодите, тут на здании… «Пончики Гридди», ага… Лея переводит задумчивый взгляд с вывески на парня, что стоит напротив. «Хэй, ты во мне сейчас дыру прожжёшь», — хочет сказать она, но не успевает. — Так ты сбежала?! Как давно? — потом он всё же решает отпустить её плечо и отходит на шаг. — Нет, тебя ведь за мной послали? — Простите, мы не знакомы… — она так же отступает спиной назад. В его глазах одновременно плещется недоверие с… надеждой? Он хочет окликнуть её по имени, напомнить о себе, но так и застывает. Как её звали? Как ни странно, но он и не помнит… а знал ли он его вообще? Он был занят совсем другим, и эта девчонка была последним, что его интересовало тогда. Куратор решила послать её? Слишком глупо, она не то, что убить, даже пальцем его тронуть не сможет. Тогда что? — Знакомы. Мы работали вместе. Я тогда был старше… ну, раза в три, это долгая история. И я… бросил тебя в комиссии. — Какого… — невольно слетает с её губ, вместе с тем медленно приходит осознание. — Хотя знаешь что, я знать ничего не хочу. Если бы не ты, то… — Договорить она не успевает по двум причинам: во-первых, виноватым она его не считает, а потому решает прикусить язык. Это не он притащил её туда, не он заставил выполнять грязную работу и не он на ней отыгрывался. Да и, по правде говоря, куратор, в порыве гнева, очень болтлива, так что Лея теперь прекрасно понимает мотивы его поступков. А, ну и вторая причина… — Ложись! — Какого… — в очередной раз начинает она, но мысль сформулировать так и не может. Под градом пуль они бегут к какой-то машине, очевидно, чтобы за ней спрятаться. — Это Хейзел и Ча-Ча, — вот уж кому действительно повезло, так это им, а ведь они просто зашли за кофе… — Боже-боже-боже, Куратор отправила их за мной, не нужно было сбегать, — в ужасе она схватилась за голову, словно это действительно могло как-то помочь в данной ситуации. — Не обольщайся, они за мной, ты не настолько ценна, — бросил Пятый, выглядывая из машины. Хартманн усмехнулась: это, вроде, должно было её успокоить, но ей почему-то стало только обиднее. — Так, я попытаюсь перенести нас обоих, но не обещаю, что это будет достаточно далеко, так что готовься бежать, — он дождался её кивка и, стоило только коснуться, как они… остались на месте. — Чёрт, видимо, это мой лимит на сегодня? — неуверенно протянул он. — Ладно, сиди здесь, я что-нибудь придумаю, — Пятый уже хочет обогнуть место их укрытия, но сделать это не позволяет рука, уцепившаяся за подол его пиджака. — Ты опять собираешься меня бросить? У тебя совесть вообще есть?! Он нехотя садится напротив. — Ты хоть понимаешь, что я могу сделать хоть что-то, а ты будешь лишь обузой?! — едва ли не рычит он ей в лицо. — Ах обузой, значит? Так почему бы мне прямо сейчас не выйти и не подставиться под пулю? Так я перестану, наконец, тебе мешать?! — в глазах застывают слёзы, но никто не успевает произнести ни слова. Не в состоянии даже двинуться, ей и остаётся разве что только с ужасом наблюдать, как один из лучших киллеров их организации вскидывает руку с пистолетом и направляет прямо на неё. Выстрел. Боль. Кровь. Но почему так много? Не успевает она ничего толком сообразить, как Пятый уже оказывается рядом с Хейзелом, выбивая из рук пистолет и им же бьёт его куда-то в затылок, после чего практически падает на неё и… Они в академии? Лея мягко отстраняет его от себя — как удобно он переместил их прямо на кровать — после чего осматривает их обоих. Так, ну, у неё лишь царапина на предплечье, тогда кровь… В ужасе она переводит взгляд на Пятого, лежащего без сознания и спешит стянуть с него пиджак. Короткие рукава рубашки позволяют рассмотреть рану… Так. Кровь. Много крови. Так, спокойно, Лея, просто осмотри. Пуля прошла насквозь. Ну да, как ещё? Логично же, да… Нужно зашить? Она же никогда такого не делала! Значит? Значит… Так, спокойно… Чтобы отрезвить себя, она посильнее прикусывает губу, пока не чувствует металлический привкус на языке. Так, спокойно, сначала хотя бы обработать. Она уверенно встаёт и уже хочет направиться на поиски аптечки, но её хватают за руку и тянут назад. — Слушай, ты меня конечно бесишь, — ложь, она сейчас помрëт от волнения, — но оставим это на потом. Сначала я найду аптечку. Пятый обессилено падает обратно на кровать. — Вторая дверь, сразу, как выйдешь. Там, в шкафу… — конец фразы она слышит уже отдалённо, но хотя бы сможет сориентироваться. Быстро найдя всё нужное, она возвращается в комнату. Так. Чему там учили в школе? Ну, во-первых, кровь тёмная, значит задеты вены. Это лучше, чем артерия. Если у нас венозное кровотечение, то жгут сверху или снизу? Думай, думай… Она окинула быстрым взглядом рану, но тут же отвела глаза. Снизу, да… Она завязала тугой узел под раной, после чего, отыскав в аптечке, чем можно обработать, аккуратно прошлась по краям раны. — Тебе нужно в больницу, — она перевела взгляд на его лицо, на котором явно читался весь протест, на который он вообще мог быть способен в данную минуту. — Даже в таком состоянии ты упёртый баран. — Лея вздохнула и подложила под его руку подушку, пока он устраивался сидя в кровати, — ты хоть понимаешь, что так и помереть недолго? А если там инфекция какая? Пятый усмехнулся. — Ну так ты же всё обработала. — А ты давно мне доверять стал?! — она кинула на него испепеляющий взгляд, но, увидев всю его усталость, весь гнев тут же испарился. Осталось разве что чуть-чуть обиды, из-за которой она и отвесила ему лёгкий щелбан. Так, для галочки, пусть не расслабляется. — Да за что? — наигранно обижено протянул он, но тут же перевёл взгляд на красное пятно, растянувшееся на белой рубашке. О, да-да, она ведь теперь тоже носит эту долбанную форму… Носила. И хорошо, что это в прошлом: она жуть какая неудобная. — Как твоя рана? — А, да, — без задней мысли она закатала рукав рубашки, демонстрируя небольшой порез от пули и… и парочку десятков ссадин и синяков. — Да я совсем не… — чёрт. — …пострадала. Не успела она опустить рукав, как Пятый здоровой рукой перехватил её запястье и подтянул к себе поближе. — Всё хорошо, пусти, — она натянуто улыбнулась, потянув руку на себя, но вырвать её так и не удалось. — Слушай, я знаю, что ты думаешь, но поверь, если бы не ты, то… — о, а вот и вновь эта фраза. И вновь ей не позволяют её закончить. — Этого бы не было, — хватка на запястье слабнет, и она тут же выдёргивает руку, опасливо прижимая к груди, после всё же решаясь опустить рукав, дабы избежать ещё каких-нибудь неожиданностей. Вздыхает. — Если бы не ты, то меня бы убили, — в этот раз улыбка вышла сама собой. — Я догадываюсь, о чём ты сейчас думаешь, но всё правда хорошо… О, и, возможно моё случайное перемещение именно сюда вовсе не случайное. Я слышала от Куратора, куда ты направился… И кстати! Благодаря моим регулярным посещениям её кабинета, — она осеклась и с опаской посмотрела на Пятого. — В общем, неважно как, но я кое-что знаю о грядущем апокалипсисе. Пятый уже порывается вскочить с кровати, взбудораженный такой новостью, но она мягко опускает руки ему на плечи, возвращая в исходное положение, и напоминает о ране. — Ну нельзя же так, жгут и так лишь временная мера, а если у тебя опять рана откроется? Кошмар, и угораздило же связаться. Пятый фыркает, но больше попыток встать не предпринимает. — Так вот, я знаю, кто именно является источником апокалипсиса. Но, боюсь, тебе не очень понравится, что я скажу. — Да не тяни уже. Лея в очередной раз за день вздыхает, но послушно начинает пересказывать всё, что тогда успела зачитать со злосчастного документа со стола куратора.