Sick of You

Запомни таким тот мир, где живешь, А я тебе спою, и ты уснешь.

Проснувшись утром, она обнаружила себя полулежащей на кровати. Рядом умиротворённо сопел Пятый, так что она не смогла сдержать улыбки. Вечная морщинка над переносицей разгладилась, а закрытые веки не позволяли столкнуться с этим слишком взрослым взглядом. Сейчас он действительно выглядел на свой возраст, и дело было вовсе не в теле. Она перевела взгляд на его левое предплечье. Ещё пару часов назад жгут пришлось снять, так что рану закрывала марлевая повязка, на которой уже были видны пятна крови. Теперь настала её очередь хмуриться. Она как можно тише отодвинула стул и, лишь на секунду бросив на него взгляд, вышла из комнаты. Тем временем по коридору шли две фигуры: красивой молодой женщины и… обезьяны? Разбираться в странностях Реджинальда Харгривза было последним, чем она хотела бы заняться, поэтому она поспешила их нагнать. — Простите! — они обернулись, с интересом уставившись на неё. — Я Лея, мы с Пятым работали вместе… Не суть. У него прострелено плечо, я оказала первую помощь, но он ни в какую не хочет в больницу… — Оставь это на нас, милая, — расплылась в улыбке женщина. — Спасибо, что помогла ему, — кивнул… э? Ну что ж, у неё ещё будет время разобраться, кто есть кто. Не зная, чем себя занять, она спустилась вниз, где столкнулась с семейкой Харгривзов в полном составе… ну, почти. Стоило Клаусу её заметить, как тот тут же подскочил с места и, раскинрув руки в стороны, направился к ней навстречу. — Леечка, как я рад, что с тобой всё хорошо! Наш злюка-брат тебе ничего не сделал? — не дожидаясь ответа, он обхватил руками её лицо, всячески его поворачивая. — Клаус, пусти, — она с трудом оттащила его руки от своего лица. — Ничего он мне не сделал. — Что это вчера было? — наконец подал голос Лютер, чем вызвал лишь ещё больше вопросов во взглядах всего семейства. — А, ну, я Лея, — дождавшись, когда все остальные назовут свои имена, она продолжила. — Пятый раньше работал в комиссии, но сбежал, чтобы предотвратить апокалипсис… примерно полторы недели назад. И вчера мне это тоже удалось. Мы не так долго работали вместе, но… в общем, он явно не ожидал меня увидеть, — она нервно усмехнулась. — Ну мне, наверное, пора. Она уже развернулась, чтобы уйти, но её остановила рука Клауса. — Лучше останься, снаружи опасно. — Но… — Он прав, — кивнул Лютер. — Если те, кто ворвался в наш дом и держал в плену Клауса… — Хейзел и Ча-Ча, — подсказал вышеупомянутый. — Да, если они ещё там… — Боже, так я вытащила тебя от них… — она в ужасе зажала рот. — Охренеть. — Ты их знаешь? — Эллисон окинула новую знакомую полным подозрения взглядом. — Кто ж не знает лучших киллеров комиссии? Вчера нам пришлось от них убегать, они ранили Пятого, — встретившись с встревоженными взглядами, она тут же поспешила их успокоить, — Сейчас уже всё хорошо. Ему должны помочь какая-то женщина и, ну… — Мама и Пого, — кивнул Диего и, с минуту подумав, кивком головы пригласил её к столу. Немного помявшись, она всё-таки села, остальные последовали её примеру. Завтрак прошёл в полном молчании: каждый был глубоко погружен в свои мысли, и Лея так же не была исключением. Чтобы она там не говорила, а за бывшего напарника волновалась. Только что теперь делать было непонятно. Эта семья давала какое-никакое чувство защищённости, а кто будет её спасать, как только она окажется за порогом? Наёмники уже наверняка получили заказ и на её голову, она была в этом уверена, но и отсиживаться здесь вечно было бы не совсем правильно. Куда ей вообще податься? Вернуться туда, откуда её забрала Куратор? Вроде звучит не так уж и плохо… куда же она поставила чемодан комиссии? Она оглядывает комнату в поисках потери, которая обнаруживается стоящей рядом с диваном. Да, можно уйти, как только она убедится, что Пятый в порядке. Спустя какое-то время все разбредаются по дому, с ней остаётся лишь Клаус, не оставляющий попыток её разговорить. Кстати, оказывается, встала она далеко не утром, а сейчас время и вовсе близилось к вечеру. Не найдя больше развлечений, она всё же решила поддержать беседу, и спустя какое-то время всерьёз увлеклась историями, которыми с ней делился Клаус. Своими она делилась с неохотой, предпочитая больше слушать, чем говорить. За это время со второго этажа спустился Пого, который оповестил о том, что с Пятым всё хорошо, но ему сейчас нужен отдых. Кажется, это было около двух часов назад? Клаус уже тоже уснул, во время одного из разговоров откинувшись на спинку дивана. Лея же расслабиться не могла. Стоило ей оказаться в тишине, как в голове вновь зародился червячок сомнений. Наконец, не выдержав, она решилась подняться наверх. Из-под двери виднелся тусклый свет. Спит? Или уже проснулся? Рад ли он её видеть? Может, не стоит заходить? От нервов она вновь принялась терзать и без того покалеченную губу. Может, стоит уйти? И от двери, и из этого дома… Так, когда это она успела открыть дверь? — Я тебя разбудила? — Нет, — он отрицательно качает головой и делает шаг назад, шире открывая дверь. — Я давно проснулся. Сам хотел тебя поискать. — Так значит у нас обоих бессонница? И чем предлагаешь заняться? Пятый пожимает плечами и опускается на кровать, но потом вновь переводит взгляд на Лею. — Ты ещё играешь на пианино?

***

Пальцы плавно перемещались по клавишам, создавая мелодию. — Сыграть что-то конкретное? Пятый развёл руками: — На твой вкус, боюсь, я не так силён в произведениях классиков. Лея с задумчивостью перевела взгляд на свои пальцы. На какой-то момент мелодия остановилась, но почти сразу же заиграла другая, сопровождаемая тихим пением. — Не спится опять. И снова гроза. Она говорит, что я никогда. Не вспомню этот день. Мне завтра будет 7. Я стану чуть взрослей, — за спиной раздались осторожные шаги, явно принадлежавшие не её напарнику, но она продолжила играть. Если это кто-то чужой, то Пятый ведь с ним разберётся, так? Значит, нет поводов для беспокойства. — Таинственный мир хотел бы познать. Но с возрастом он заставляет страдать, — нет мыслей, нет чувств, только она и чёрно-белые клавиши. Что это? Неужели такое желанное спокойствие? Мелодия затихает, и она, наконец, решает обернуться, чтобы тут же столкнуться с несколькими парами глаз, прикованными к ней. Даже Пятый позволяет себя слабую улыбку. — Леечка, ты не рассказывала, что так чудесно играешь! — к ней подходит Клаус и треплет по волосам. Такая… семейная идиллия… Но разве у неё есть хоть шанс на спокойную жизнь? И она видит на это ответ в глазах Пятого, вмиг переменившегося в лице. — Погоди… — он вмиг оказывается рядом с ней с непонятной эмоцией на лице. Что это? Страх? Радость? Кажется, он и сам до конца не понимал. — Твоё имя? Как твоё полное имя? — Лорелей… — непонимающе тянет она. — Хартманн?! — согласный кивок. С губ Пятого срывается нервный смешок и он отступает назад, схватившись за голову. — Это же было так очевидно…