No Nose Knows / Даже нос не знает

      Дорогая Принцесса Твайлайт,       пожалуйста, простите за резкость моего сообщения, но у меня есть срочное дело, и я нуждаюсь в вашей помощи. Насколько я понимаю, вы навещаете своего брата и Каденс в Кристальной Империи, поэтому, пожалуйста, поверьте, что я не побеспокою вас без должной причины и беспокойства.       Самое первое, что я хочу, чтобы вы сделали, это не паниковать! Нет большой угрозы для Эквестрии, нет мерзкого злодея, который уничтожит все, что нам дорого. Я хочу, чтобы вы сейчас сделали семнадцать глубоких вдохов, вычислили число Пи до сто пятнадцатой цифры, а затем продолжили чтение этого письма.       Теперь, когда вы успокоились, мне нужно, чтобы вы провели для меня кое-какие исследования. К этому письму прилагается факсимиле древнего закона, принятого в До-Единую эпоху. Закона, который вы скоро найдёте довольно интересным, мягко говоря.       А теперь, когда вы закончили чтение, позвольте мне объяснить вашу задачу. Как вы можете видеть, если пункт о браке будет каким-то образом активирован, это может привести к большим трудностям. Я был бы очень признателен, если бы вы пересмотрели закон на предмет какой-либо лазейки, формальности или любого другого несоответствия, которое могло бы быть использовано для его аннулирования. Если таковой существует, пожалуйста, немедленно сообщите мне об этом, и я использую всё, чтобы сделать его недействительным.       Боюсь, сейчас я не могу сообщить вам больше подробностей, но поделюсь ими, как только смогу. Если это поможет, пожалуйста, посмотрите, не согласятся ли Шайнинг Армор и Каденс помочь вам с вашей задачей. У вас есть моё разрешение поделиться с ними деталями этого сообщения и закона.

Ожидаю вашего ответа, Принцесса Селестия

      P.S. Возможно, вы захотите принять некоторые меры предосторожности против того, чтобы это вас также не коснулось.       Селестия испустила вздох, который, казалось, задерживала с самого начала письма. В последний раз проверив, нет ли ошибок, — а это только потревожило бы Твайлайт, — она положила перо на письменный стол, закрыла чернильницу и с помощью магии послала стопку бумаг Спайку. Только тогда она вспомнила, что надо посмотреть на часы, и с облегчением вздохнула.       Самый верный помощник Твайлайт Спаркл, вероятно, ничего не ел в это время, и поскольку еда и магические послания имели тенденцию смешиваться в процессе доставки, вероятная паника будет уменьшена. И хотя задача, которую она поставила перед своей верной ученицей, была неотложной, Селестия чувствовала себя довольно неловко из-за того, что ей пришлось перекладывать свои обязанности на других. Снова.       Затем она встала из-за стола. Точно такие же письма — в несколько иной формулировке, чем у Твайлайт, — были разосланы судьям, адвокатам и лучшим юридическим умам в лучших университетах Эквестрии. Между этим делом и собственным интенсивным обзором Твайлайт, Селестия была уверена, что есть какой-то простой выход из этого маленького беспорядка, в котором она оказалась запутанной. В то же время она действительно достаточно долго пренебрегала своим вынужденным женихом, и настало время дать ему более подробное объяснение того, что происходит.       — А, принцесса Селестия… — Голос Бэйкеда Бина доносился через двери её комнаты. — Вы уже закончили? Мне бы очень пригодилась ваша помощь!       — Один из охранников, без сомнения, гоняет его из-за того, что он бездельничает в коридорах, — пробормотала она себе под нос с коротким смешком. — Они всегда такие преданные, такие глазастые…       Магия Селестии открыла её двери, и там был Бэйкед, совершенно точно. Возвысившись перед ним и одаривая его самым пристальным и критическим дурным взглядом, который когда-либо был, она повернулась к нему, но там была…       — Луна? — спросила Селестия. — Ты уже так быстро вернулась?       — Это и есть твой суженый? — ответила она, не отводя взгляда.       — Да, но только до тех пор, пока я не найду…       — Он довольно невзрачно выглядит, не так ли?       — Эй! — возмущённо ответил Бин. — Я не королевская особа, конечно, но это просто невежливо!       — Но довольно дерзкий, — продолжила Луна, и лёгкая ухмылка появилась на её мордочке, когда она наклонила голову, чтобы рассмотреть жеребца более интроспективно. — Я думаю, ты мог бы выставить себя в худшем свете. Этот особый оттенок жёлтого не вызывает отвращения у глаз, а сестрёнка всегда питала слабость к шоколаду, с которым твоя грива имеет мимолётное сходство.       — Она землисто-коричневая, — заметил он, подсознательно проведя по ней копытом.       — С такой жёлтой окраской неудивительно, что ему удалось замаскироваться среди твоих драгоценных подсолнухов, Селли. — Глаза Луны стали холодными и суровыми. — Скажи мне, пёс, сколько времени тебе понадобилось, чтобы придумать этот подлый план, и как ты узнал о древнем брачном договоре?       — Я не… эмм… — Бэйкед потерял дар речи, когда Луна снова уставилась на него с ещё большей силой и слегка наклонилась вперёд, чтобы подчеркнуть свою мысль.       — Говори, пёс, если хочешь остаться в этом дворце целым и невредимым.       — Хватит, Луна. Хватит пугать бедного мальчика. — Селестия толкнула её плечом, чтобы прервать её пристальный взгляд. — Это была просто нелепая случайность.       — Вы хотите, чтобы я поверила, что он каким-то образом случайно коснулся твоего носа своим? — ровным голосом спросила Луна.       — Да, Луна, я абсолютно серьёзна в своих словах. Это был несчастный случай. Я нюхала свои подсолнухи и… занюхалась.       — Пф! — фыркнула Луна. — Ну как скажешь. Я пока воздержусь от осуждения этой дворняжки. Но я буду внимательно следить за любым предательством и не потерплю, если узнаю, что он в сговоре с одним из наших врагов. Его казнь решит проблему довольно быстро.       — Казнь? — Бин заскулил и тут же вспотел.       — Никто никого не собирается казнить, — ответила Селестия. — Пожалуйста, Луна, будь мягче. У этого бедняги был чрезвычайно трудный день, и он не нуждается в том, чтобы сделать его ещё труднее.       Луна ничего не ответила, но копытом указала на свои глаза, потом на Бина, затем резко повернулась и выбежала из коридора.       — Я всё ещё жду тебя к обеду! — крикнула ей вслед Селестия. Затем она вздохнула и снова повернулась к всё ещё напуганному Бэйкеду. — Пожалуйста, не обращай на неё внимание. Она просто присматривает за мной, вот и всё.       — Она определённо откровенна с вами, не так ли? — ответил он, не отрывая взгляда от коридора, словно опасаясь неожиданного появления.       — Да, но это одна из её лучших черт. Никогда не гадай, о чём она думает. Луна не играет в подобные игры разума. А теперь, полагаю, я должна объяснить вам, почему мы должны пожениться.       Желтоватый жеребец медленно кивнул, но с меньшей паникой, чем ожидала Селестия.       — Я был бы признателен за некоторые разъяснения по этому поводу.       — Хочешь чего-нибудь поесть? Или выпить? Я могу попросить подать что-нибудь лёгкое, пока мы обсудим произошедшее.       — Ну, я не думаю, что так уж голоден, но... — Его желудок внезапно заурчал, и довольно громко. Он смущённо улыбнулся, когда Селестия захихикала. — ...Я действительно думаю, что мог бы перекусить чем-нибудь, если бы вы были достаточно любезны, принцесса.       — Я тебя поняла. — Затем она кивнула ближайшему дворецкому. Он быстро подошёл к ним, не испортив аккуратно сложенного полотенца, и поклонился принцессе.       — Да, Ваше Высочество? Что я могу для вас сделать?       — Не могли бы вы подать мою любимую закуску в гостиную, пожалуйста? И на этот раз подайте две порции.       — Конечно. — Он снова поклонился. — Я сейчас же все приготовлю.       — Спасибо, — ответила она и указала копытом в другой коридор, когда дворецкий вышел. — Сюда, Мистер Бин. Всё, что мне нужно, чтобы объяснить эту проблему, так чтобы ты просто находился в моей гостиной.       — Меня вообще туда пустят? В конце концов, я всего лишь простолюдин.       — Ну, если просто не пропустят, то ты станешь принцем, и тогда все будет в порядке, — сказала она со смешком. — Моя гостиная на самом деле ничего особенного из себя не представляет, просто уютное место с несколькими мягкими подушками, некоторыми личными книгами и сувенирами.       Он кивнул на это, прежде чем последовать за ней по коридору. К счастью, до места назначения оставалось всего два поворота, и Селестия распахнула дверь с помощью своей магии, прежде чем отступить в сторону и позволить ему войти первым.       Судя по его благоговейному выражению мордочки, Селестия испугалась, что недооценила концепцию простой гостиной. В сравнении с остальной частью замка, комната была небольшая, чуть больше семи метров в длину и восемь в ширину, а также одно большое окно практически до пола, чтобы полностью осветить комнату. Подушки были мягкими, сделанными из тончайшего бархата и шелка, и существовала явная вероятность, что Селестия не сможет снять с них Бина, как только он на них сядет.       Вдоль одной стены тянулись книжные полки, на которых были разложены рукописи в твёрдом переплёте всех размеров и цветов, а также различные свитки. На другой стене висело несколько живописных картин — портрет Cестер и несколько небольших сентиментальных предметов на полках. В центре комнаты стоял круглый стол с короткими ножками, позволявшими пони растянуться на подушках рядом с ним и при этом с лёгкостью дотянуться за чем-нибудь через весь стол.       — Ну как тебе? — спросила Селестия.       — Я не совсем уверен, — ответил он. — Это… я-я просто пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы описать это.       — Какие слова ты бы использовал? — спросила она, когда они оба уселись за стол.       — Уютно, конечно, — ответил он. — Даже расслабляюще, безмятежно. Ха, я использую практически одни и те же слова для подобных вещей!       — Да неужели? — спросила она сквозь его глубокий стон разочарования.       — Да! Я использовал те же самые слова, чтобы описать подсолнухи и сады в целом! Мне действительно нужно расширить свой словарный запас. Это просто смехотворно говорить повторами.       — А «Тезаурус» не пробовал читать?       — А что это? — спросил он. Селестия улыбнулась и подняла книгу с ближайшей полки.       — «Тезаурус». Это книга, которая помогает подобрать слова, похожие на другие.       — О да, — ответил он и взял книгу из её копыт с той же осторожностью, с какой пони взял бы стеклянную корону. — Я помню её. Но я никогда не подбирал подходящих слов.       — Было бы разумно использовать его вместе со словарём, — ответила она, прежде чем слегка откинуться назад и окинуть его оценивающим взглядом.       — Ты выглядишь так же, как моя учительница в восьмом классе перед викториной, — съязвил он, просматривая страницы.       — Как уместно… Я действительно дала бы тебе какой-нибудь тестик.       — Ну здорово, — простонал он.       — Во-первых, я принцесса, а во-вторых, учительница, — добавила она с улыбкой. — Просить меня не задавать вопросов и не просвещать всё равно что просить меня не поднимать солнце. Я обещаю, что это будет короткий тест, и в конце не будет никакой оценки. Я просто хочу получить представление о твоём уровне образования.       — Я могу избавить вас от хлопот. Я не очень хороший экземпляр Эквестрийской системы образования.       — Ну так сделай мне одолжение, — ответила она. — Действительно, я считаю, что это было бы полезно для нас обоих.       — Хорошо, хорошо, — ответил он.       — Спасибо. Я думаю, что пяти вопросов будет достаточно. Первый вопрос: каково ваше определение слова "многословный"?       — Многословно? Ну что ж, это просто. — Его тело заметно расслабилось, и он улыбнулся. — Это использование слишком большого количества слов для описания сцены, ситуации или пони, особенно экстравагантных слов.       Селестия кивнула, и её улыбка осталась приятной.       — Второй вопрос: что такое антецедент?       — О, боги. — Он снова напрягся. — Ух…       — Не торопись, — успокаивающе сказала Селестия.       — Речь идёт о чём-то перед чем-то другим. Честно говоря, я не помню, как и что.       — Ага... Третий вопрос: что такое четверостишие?       — Э-э... — пробормотал он. — Даже не знаю.       Селестия снова кивнула.       — Хорошо, не волнуйся. Четвёртый вопрос: что такое банальность?       Бин просиял от радости.       — Это короткая цитата или поговорка, как пословица или аксиома, которая принимается как истинная, но может быть не обязательно таковой.       — И, наконец, каково определение намёка?       Бин сел немного прямее.       — Это когда вы говорите что-то, и это имеет один основной посыл, но есть тонкое скрытое сообщение, которое поймут только некоторые пони.       — Отлично. — Селестия широко улыбнулась. — По правде говоря, Бэйкед, у тебя хороший фундамент в Эквестрийском языке. Я думаю, что вы многому научились в начальной школе, но с тех пор кое-что забыли, скорее всего потому, что вам это было не нужно.       — Вы действительно так думаете?       — Это случается со всеми пони. Если я не могу иметь только одного ученика одновременно, я должна поделиться широким объёмом информации с классом, чтобы охватить то, в чём каждый ученик будет нуждаться в будущем. Историки мало нуждаются в сведениях о ботанике, поэтому всё, чему я учу их о растениях, вероятно, будет отброшено в сторону через несколько лет. Ты до сих пор не нуждался в формальных правилах языка, поэтому и забыл некоторые из них.       В дверь постучали, и в комнату вошёл дворецкий, держа на копыте серебряный поднос с куполом. Он ловко пробрался между подушками на полу, поставил восхитительно пахнущее блюдо на стол и удалился с коротким поклоном почти так же быстро, как и появился.       — Он хорош, — заметил Бин. — Он здесь уже давно, не так ли?       — Откуда ты знаешь? — спросила Селестия, и Бэйкед слегка усмехнулся.       — Ну, я работал в высококлассном ресторане, и мне пришлось учиться правильному равновесию, позе и балансу. На самом деле, все это находится у нас на подсознательном уровне, но также требует времени, чтобы научиться.       — Интересно, — ответила она, поднимая крышку с подноса. — Я хотела бы услышать об этом позже, если ты не возражаешь.       — Я думаю, что это было бы очень скучно, но почему бы и нет, — ответил он, когда его глаза скользнули по подносу. — Хм, неплохо. Отличное оформление, хорошее разнообразие. Чай, трюфели, пшеничные крекеры и… что это?       Селестия слегка откинулась назад и смотрела, как он берёт кусочек закуски в форме кренделя. Затем он понюхал его медленно и осторожно, осторожно прикоснулся к нему кончиком языка, а затем его глаза немного закатились.       — Тут слишком много соли, — заметил он через мгновение. — Всегда проблемы с крендельками. Пони всегда сходят с ума от соли, как правило, чтобы скрыть плохие или пресные ароматы. Это позор, потому что там есть хорошая яровая пшеница, и эти легкие нотки ячменя и овса дают ей здоровое впечатление. Но потом ты наткнулся на эту соль, как на кирпичную стену, и… что?       — И ты писателем хочешь стать? — спросила она, приподняв одну бровь. — Ты бы неплохо смотрелся как дегустатор или автор кулинарной книги.       — Нет, уж точно не таким, — проворчал он, а потом запихнул в рот весь крендель.       — Вполне справедливо. Тебе нравится ромашковый чай, Бэйкед?       Ей пришлось подождать, пока он закончит жевать.       — Никогда по-настоящему не любил чай. Для меня все это на вкус одно и то же. Ромашка, я полагаю, достаточно хороша.       — Вы не можете сказать разницу между чаями, но вы можете сказать мне, из чего сделан этот крендель?       — Еда и напитки — это совершенно разные вещи, — защищался он.       Селестия просто покачала головой и усмехнулась.       — Ты очень интересный пони, Бин. Может быть, хочешь выпить что-нибудь ещё?       — Нет, чая вполне достаточно, — ответил он и осторожно взял чашку из копыт Селестии.       — А теперь, пока мы ещё больше не отвлеклись, давай обсудим нашу маленькую проблему.       — Да, я как раз этого и жду, — ответил он, устраиваясь на подушке.       — «Но с чего начать»? — спросила она себя. Она размешала два кубика сахара в своей чашке, но потом улыбнулась. — Ну, давай вернёмся к моей молодости для начала. Как ты справлялся на уроках истории?       — Средне, я полагаю. — Он пожал плечами. — Большим знатоком меня не назовёшь.       — Так ты знаешь основы Объединения и моего прихода к власти?       — Да, но, вероятно, не так хорошо, как следовало бы.       — Тогда давай немного повторим, просто чтобы убедиться, что ты знаешь все относящиеся к делу детали. Три племени враждовали на протяжении десятилетий, и ты это знаешь. Постоянные ссоры и войны между ними держали род пони подавленным и непродуктивным, всего лишь тенью того, кем мы могли бы быть. Я родилась в этом мире враждебности к родителям единорога, Виконту и его жене, а Луна родилась двумя годами позже. С тех пор, как я себя помню, я очень беспокоилась о том, как мы, единороги, относимся к нашим собратьям-пони. Мне объяснили все причины, по которым мы должны ненавидеть и бояться пегасов и земных пони, но доводы и логика, стоящие за ними, были ошибочны для меня и неприемлемы. Мне не потребовалось много времени, чтобы стать известным как подстрекательница толпы и разрушитель, но ничто из того, что делали мои родители, не могло остановить меня от высказывания о несправедливости всего, что я видела. Луна также соответствовала моему образу мыслей, к большому разочарованию моих родителей. Имея достаточно времени, мы вдвоём вызвали достаточно шума, чтобы привлечь внимание Принцессы Платины и Мудрой Кловер, ее помощницы. Платина не одобрила мою точку зрения и пригрозила моим родителям потерей титулов и земель, если меня не приструнят. Кловер, однако, заинтересовалась нашей «бунтарской чепухой» и договорилась ещё раз встретиться с нами, чтобы обсудить мою точку зрения. Когда мы встретились во второй раз, Кловер была поражена тем, насколько хорошо продуманы наши рассуждения. Хоть нам и не удалось её переубедить и в конечном счёте она отвергла Луну и меня, но сказала нам, что мы могли бы стать великими государственными деятелями, если бы смогли отказаться от наших взглядов и работать вместо этого, чтобы расширить Королевство единорогов. Очевидно, будучи молодыми идеалистами, мы предпочли этого не делать. Поскольку мы продолжали наш словесный бунт, моим родителям снова угрожали. Платина ясно дала понять, что она очень серьёзна и больше не потерпит наших действий. Мы с Луной любили своих родителей и не хотели, чтобы они страдали из-за нашего выбора, поэтому Луна предложила нам оставить единорогов и уйти к другим племенам. Она правильно догадалась, что послание о принятии, терпимости и объединении было бы лучше воспринято земными пони и пегасами, если бы оно было распространено единорогами, и поэтому мы ушли однажды ночью с рюкзаками, полными еды, и запиской, объясняющей наш уход.       Бин выглядел совершенно шокированным от подобного рассказа. Он наклонился вперёд, словно пытаясь убедиться, что каждое слово, произнесённое Селестией, может достичь его за наименьшее время и расстояние, и широко раскрыл глаза, полные изумления и нетерпения. Один недоеденный трюфель был у него в копыте, но он так и остался на полпути ко рту, казалось, забытый посреди ее рассказа. Селестия широко улыбнулась, потягивая чай, поскольку его общая поза напомнила ей о некоем верном ученике.       — Ну как, Бэйкед, интересно? — спросила она.       — Да, — ответил он и быстро запихнул забытый трюфель в рот. — То есть очень интересно. Я всегда удивлялся, почему вы постоянно ходили с Луной к другим племенам. Хотя моя школа описала это в одном предложении. Коротком предложении.       — Так что же происходило дальше в моем повествовании? Если знаешь, то расскажи, очень хочу послушать, — спросила она, взяв в копыта крекер.       — Ну, эмм… — Он запнулся, на мгновение задумавшись. — Вы с Луной произвели достаточно шума в других племенах, что Смарт Куки и Прайвет Пэтси также встретились с вами, хотя я не совсем уверен во всех деталях, связанных с этой встречей.       — Это мы пока пропустим. Что случилось потом?       — Вендиго. — Он вздрогнул. — Потом встреча предводителей, и все трое решили перебраться на новую землю, чтобы спастись от метелей. Единственное, чего я никогда не понимал, так это как все трое умудрились попасть в одно и то же место в один и тот же день.       — Ну, может быть, у меня и не было большого успеха с политиками каждого племени, но наше послание мира для всех было воспринято немного лучше другими племенами. Мы с Луной смогли вступить в контакт с каждым из официальных картографов и разведчиков, и они оказались в одном и том же месте, потому что их смогли "убедить" отправиться туда.       — Конечно, — сказал он со смешком. — я бы с удовольствием спросил, как вы нашли Эквестрию, но это тоже не по теме, не так ли?       — Может быть, в другой раз, — подмигнув, предложила она. — Итак, мы оказались на новом месте, но со всё теми же проблемами. Вендиго быстро вернулись, и метели стали сильнее, чем когда-либо. Самое важное в этом моменте то, что мы с Луной были на первом плане в предоставлении убежища, тепла и пищи страдающим пони, в то время как три лидера продолжали рвать друг другу глотки. К счастью, мы смогли защитить всех, пока трое, наконец, не поняли, что союз намного лучше, чем статус-кво. Вот тут всё становится немного сложнее, поэтому, пожалуйста, останови меня, если мне нужно будет уточнить, — сказала Селестия, прежде чем сделать ещё один глоток чая. — Как только метели стихли, последовали приготовления к созданию нового королевства Эквестрии. Луна и я, по рекомендации Кловер, были выдвинуты на передний план переговоров и планирования, которые пошли на формирование новой страны. Вопросы?       Бин поднял копыто в воздух, но теперь опустил его.       — Просто чтобы я правильно определил свою временную шкалу: вы с Луной вознеслись до того, как эти трое обрели магию дружбы, верно?       — Да.       — Хорошо, тогда у меня всё, продолжайте.       — Мы действительно немного шокировали всех, когда появились с крыльями. — Селестия усмехнулась, и снова призадумалась. — Я думаю, что мы провели подавляющее большинство самой первой встречи, обсуждая, должны ли мы называться аликорнами или унипегами.       — Унипег звучит как-то странно...       — Согласна, — Селестия снова усмехнулась. — Но как аликорны, у нас было довольно много влияния и тяги на переговорах, что крайне важно для всего: мне было шестнадцать лет, когда начался этот процесс. Мне было не триста шестнадцать и не восемьсот шестнадцать, а просто шестнадцать. Несмотря на мой высокий статус, я была ещё ребёнком во многих отношениях, а молодые склонны ошибаться. Так или иначе, у Принцессы Платины был герцог по имени Айрон Хуф. Если не считать Кловер, у него было больше всего влияния, потому что он был герцогом над наибольшим количеством пони, владел наибольшим количеством земли и был самым богатым на тот момент. Мои родители были виконтами при нем, так что мы знали его довольно хорошо, в частности о его личности. Проще говоря, он не был приятным пони, и я не буду отрицать, что была расстроена, когда он оказался в Эквестрии. Затем он начал использовать своё влияние, чтобы изменить различные вещи в новых подзаконных актах и правилах, которые мы разрабатывали. Например, первоначально предполагалось, что Эквестрией будет руководить демократически избранный президент, как это делали земные пони, но он успешно изменил её, чтобы создать очередную монархию, как у нас, единорогов. Временами я так злилась, когда мне приходилось иметь с ним дело. — Селестия подняла одну из подушек своей магией и швырнула её через комнату с глухим звуком. — Я столько подушек изорвала в те времена, ты даже не представляешь. Он был решительно настроен на то, чтобы Эквестрия была монархией, и бесконечно доказывал это. Сначала я не могла понять, почему он так упорно настаивает на том, чтобы были король и королева, но потом меня словно молнией ударило: он намеревался сам стать королём этого нового королевства. Я не буду говорить о том, как мы сорвали это, но усилия, которые удержали его, поставили Луну и меня в качестве соправителей. Поначалу казалось, что мы решили проблему, пока он не парировал мой шаг одним из своих: он сделал мне предложение в середине подкомитета по налоговым поступлениям!       — Нет! Не может быть! — выдохнул Бин. Теперь он был полностью поглощён её рассказом, и Селестии было приятно, что он так восхищён.       — Да. Очевидно, я не хотела выходить за него замуж по многим причинам, которые мы не будем обсуждать, но в этом и заключалась проблема: если я откажусь от него, то рискую потерять единорогов. У него было достаточно власти, чтобы исключить нас из переговоров и таким образом разрушить все, что мы с Луной пытались сделать. А теперь, пожалуйста, вспомни, что мне шестнадцать лет, когда он выкинул этот трюк. Столкнувшись с потерей работы всей моей жизни, я запаниковала. Каждое решение, к которому я могла прийти за те несколько секунд между вопросом и ответом, заканчивалось либо моим браком с ним, либо окончанием объединения и провалом моего плана. В этой панике я сделала первое, что пришло мне в голову: я сказала ему, что не могу, потому что он не коснулся моего носа своим.       — Зачем вы это…       — Не спрашивай! Я даже сейчас не могу вспомнить, зачем я это сделала. Мне кажется, я вычеркнула это из своей памяти, — добавила она, болезненно поморщившись. — Моим единственным оправданием была паника. Явная, наивная, детская паника. Естественно, он спросил, почему он должен был сделать такую глупость, чтобы жениться на мне, поэтому я взяла лопату и быстро выкопала яму поглубже. Я объяснила, что это закон Аликорна, и что все аликорны, включая Луну и меня, связаны им. Затем мне пришлось на самом деле предъявить ему закон, чтобы он его увидел. Я пообещала, что покажу его на следующий день, и в тот же вечер мы с Луной изо всех сил старались придумать что-то, что не только будет хорошо выглядеть, но и будет иметь реальный вес.       — Ты его состряпала всего за одну ночь?!       — Именно поэтому я надеюсь, что мы сможем найти лазейку для нашей проблемы, — ответила она. — Раз уж нас поторопили, там должно быть что-то, что нам пригодится.       — Значит ли это, что Луна тоже должна следовать этому закону?       — Да. Она боялась, что он просто пойдет за ней, как только ему не удастся поймать меня, поэтому она также согласилась на эти крайне идиотские условия.       Селестия зажгла свой рог и левитировала свиток с ближайшей полки. Она развернула документ перед Бэйкедом, чтобы он мог его прочесть, и его глазам открылся плотный курсивный почерк с очень небольшим интервалом между строками, и это грозило заставить его скосить глаза. Весь он был, пожалуй, таким же длинным, как и Селестия, и буквы на свитке действительно светились золотисто-жёлтым оттенком.       — Это оригинальный свод законов Аликорна, который мы создали. Некоторые из них наполнены идеалами, которые Луна и я обсуждали и согласились, что мы хотим для всех пони: уважение к индивидуальным идеям, терпимость к тем, кто отличается от всех, доброта перед ликом гнева, любовь перед ликом ненависти. Именно так мы хотели жить, и именно так мы хотели править как аликорны. Этот пункт, однако, является тем, что интересует нас в настоящее время. — Селестия использовала свою магию, чтобы выделить довольно большой раздел абзацев около середины. — Это мой пункт «без носа». Можешь прочитать его, если хочешь.       — Поверю вам на слово, — ответил он. — Я не умею читать на древнем языке и не думаю, что смог бы понять юридический жаргон, даже если бы смог.       — Как видишь, сценарий светится от моей магии. Луна и я связали себя этим документом, как только закончили его, с самой глубокой и самой древней магией, которую мы могли. Мы не могли отклониться от него, не потеряв ту самую магию, которая сделала нас... ну, нами.       — Но вы ведь можете наложить вето, не так ли?       — Если бы я оставила все как есть, то да, — ответила она. — Но не забывай, что в то время я была паникующим ребёнком. Чтобы быть уверенной, что герцог не сможет каким-то образом обмануть нас, я отнесла его совету Трёх и попросила их тоже подписать его. Таким образом, он может быть отменён только в том случае, если мы все пятеро согласимся на это. Коммандер Харрикейн подумала, что это самая весёлая вещь, о которой она когда-либо слышала, и она подписала её, смеясь до упаду и даже не читая подробностей. Канцлер Паддингхед нуждалась в некоторой убедительности, но как только я пообещала ей, что Эквестрия будет иметь тако по вторникам и бесплатные воздушные шарики на день рождения любого пони, она согласилась и также подписала его. Принцесса Платина была очень горда моим решением проблемы и с радостью подписала его этой большой витиеватой подписью, которая занимала всё пустое место в нижней части свитка. — Взгляд Селестии снова стал отсутствующим, и она повернула голову, чтобы посмотреть в окно. — Ты знаешь, несмотря на все страдания, которые мы причиняли друг другу в первые годы, она была одним из величайших моих союзников в управлении Эквестрией. Большая часть того, что я узнала о том, как эффективно управлять страной, была дана мне под её руководством. Её копыта и по сей день в той или иной форме касаются Эквестрии. Я до сих пор иногда думаю о ней и об этих уроках. Самое замечательное, чему она меня научила, — это как прощать других и как пони могут измениться, если дать им шанс. Она была лучшим примером того, как может произойти перемена в сердце.       На мгновение в комнате воцарилась тишина, и взгляд Селестии скользнул к портрету, висевшему на стене.       — Прости меня, Бэйкед. Я склонна впадать в сентиментальность, когда предаюсь воспоминаниям. — Селестия откашлялась и снова обратила свое внимание на него. — Итак, при поддержке Трёх свод законов Аликорна был представлен герцогу Айрону. Я почти уверена, что он знал, что мы быстро его поймали, но он не пытался сопротивляться. Вместо этого он сделал то, о чём ты уже догадался: он изо всех сил старался коснуться моего носа своим.       — Наверное, это хорошо, что ты держала его подальше, — заметил Бин. — Его довольно легко защитить.       — Это было очень удачно. Он пробовал всевозможные трюки и маневры в своих попытках установить контакт, но мне всегда удавалось ускользнуть от него. Шли годы, и мы продолжали работать, чтобы сохранить Эквестрию, его попытки постепенно уменьшались, пока однажды он, наконец, не перестал пытаться вообще. К тому времени, когда он, наконец, скончался, я даже забыла, что написала эту вещь, и вот она канула в забвение.       — Почему Айрон Хуф просто не спросил, может ли он коснуться твоего носа?       — Всё дело во власти. Обманув его, как это сделала я, он должен был победить меня в моей же собственной игре, иначе он начал бы терять свой престиж. Если бы меня попросили высморкаться, это ставило бы меня в положение контроля в отношениях. Он хотел, чтобы я следовала ЕГО правилам, а не наоборот.       Последовала ещё одна пауза, и Селестия позволила Бину обдумать услышанное. Эта история, возможно, была немного странной, но это была правда, и это было очень много, чтобы принять. Она должна была признать, что ей самой было бы трудно поверить в это, если бы ситуация каким-то образом изменилась.       — Итак, вы не можете отменить закон, потому что Трое подписали его, — резюмировал он.       — Мне нужно, чтобы они официально отозвали свои подписи. Как вы знаете, теперь это будет довольно трудно. То есть без лопаты крайне проблематично.       — Потому что ваша связующая магия привязала их к нему тоже.       — Мне потребовалось бы несколько часов, чтобы объяснить, как это произошло, но в целом да.       — Отлично, — вздохнул он. — Насколько вы уверены, что здесь есть лазейка?       — Я совершенно уверена, что там есть что-то, за что мы можем зацепиться, — ответила она. — Пони ничего не делают хорошо, когда паникуют, и ты сам это знаешь.       — Это правда. Значит, нам просто нужно найти лазейку, расторгнуть его, а потом мы оба просто уйдем в закат?       — Именно. И прими мои извинения за причинённые неудобства. Это будет забавная история позже в жизни, не так ли?       — Ага, — усмехнулся он. — Я могу только представить, как пытаюсь рассказать пони, как я был помолвлен с принцессой Селестией. Так сколько же нам нужно времени, чтобы найти эту лазейку? Месяц, год, или вообще есть какой-то лимит времени?       — Есть, — ответила она и глубоко вздохнула. — У нас есть три дня, чтобы найти его.       — Что?! — крикнул он и в шоке отшатнулся. — Три дня?!       — Да, и тебе действительно не нужно кричать.       — Почему только три дня?!       — Вот и паника… для начала успокойся, — решительно заявила она. — Бэйкед, прошло больше тысячи лет с тех пор, как я написала это. Вопреки тому, что думают некоторые пони, у меня нет фотографической памяти, и многие детали того, что я делала или не делала в те первые дни Эквестрии, были потеряны для меня. Если бы я могла предложить вам конкретную причину того, что я сделала, я бы так и сделала. Но в данной ситуации, боюсь, просто не могу.       Бин сделал глубокий вдох и снова взял себя в копыта. После этих нескольких мгновений он сумел успокоиться, но выглядел печальным.       — Простите, что я всё время кричу. Я просто... — Она ничего не сказала, пока он подыскивал подходящую фразу. — Это просто слишком для меня. Столько всего навалилось за один день…       — Так оно и есть. Я действительно не могу винить тебя за то, что ты так себя ведешь. Честно говоря, ты, вероятно, реагируешь гораздо лучше, чем большинство пони. Просто помни, что я пытаюсь помочь тебе пройти через это, и я сделаю все возможное, чтобы вернуть твою жизнь в нормальное русло. — Теперь он слегка улыбнулся.       — Я ценю, что вы пытаетесь помочь. Должен признаться, однако, что вы не совсем то, что я ожидал, когда впервые приехал сюда.       В ответ она одарила его мудрым взглядом.       — Бэйкед, когда ты выходил из своего номера сегодня утром, если бы случайный пони попросил тебя описать меня им, что бы ты сказал?       — Этого я не знаю. Наверное, я сказал бы им, что вы принцесса, что вы поднимаете солнце и правите вместе со своей сестрой.       — Как бы ты описал меня сейчас, после встречи со мной во плоти и возможности провести со мной какое-то время наедине?       — Ну, я бы сказал, что вы добрая, красивая, вдумчивая, что вам нравится учить, и что вы щедрая.       — Значит, твоё описание изменилось, пусть и незначительно, — заметила она. — Теперь, когда ты знаешь меня немного лучше, тебе теперь есть, что рассказать другим обо мне.       — Полагаю, что да, — ответил он, обдумывая её слова.       — Все пони видят свет с того места, где они стоят, Бин. Для большинства моих подданных я — мудрая и грациозная принцесса, которая поднимает солнце и приносит процветание нашему прекрасному королевству. Для моих учеников я — учитель, который любит делиться магией и древней историей. Для правителей других народов я — проницательный дипломат и умелый переговорщик, для принцессы Каденс — тётя, для Луны — сестра, а для Шайнинг Армора — военачальник. Теперь, когда ты встретился со мной и увидел меня такой, какая я есть на самом деле, ты должен соотнести то, что ты знал обо мне, с тем, что ты теперь знаешь. Ты знаешь, что я не совершенна и сделала много довольно серьезных ошибок в мои ранние годы. Ты же знаешь, что даже принцесса солнца может все испортить. Требуется время, чтобы понять это, и каждый пони это понимает. Это усложняет ситуацию с тобой, но ты принимаешь всё это довольно хорошо и с изрядной долей достоинства. Не расстраивайся из-за того, как ты реагируешь на всё это. Пока что ты хорошо справляешься.       Бин не ответил ей, но по выражению его мордочки Селестия поняла, что её замечание имело для него смысл. Она дала ему минуту, чтобы все обдумать, а потом отправила в рот несколько трюфелей.       — Ты также понял, что принцесса иногда ест как свинья, — предложила она с набитым ртом, яркий пример того, о чем она говорила.       — Держу пари, что вы делаете это не очень часто, — ответил он с улыбкой.       — Я все время так делаю, — защищалась она. Лукаво-довольное выражение появилось на её мордочке, и она откинулась назад, чтобы одарить Бина довольно страстным взглядом, когда он сделал глоток чая.       — А если мы не найдем лазейки, мой дорогой Бэйкед Бин, то вы будете первым, кого я приглашу пойти покувыркаться в стогу сена.       Жеребец чуть не поперхнулся ромашковым чаем, но каким-то образом сумел заглушить большую часть этого удивления и быстро опустил голову вниз. Большая часть того, что выплеснулось из его рта, упало на стол перед ним, но то, что не попало, закапало с кончика его морды. Селестия от души рассмеялась над этим, но она также быстро наколдовала большое полотенце, чтобы он мог им вытереться.       — Это... — простонал он, вытирая пылающие ноздри, — хороший пример намёка.