Глава III. Ростки наших бед
9 февраля 2025 г., 10:00
Бэйкеду Бину нравилось думать, что он не первый раз на официальном приёме. Да, он никогда не присутствовал на них в качестве гостя, но был официантом в те разы, когда мэр Солт-Лика в дни своей юности решал использовать свой ресторан для приёма важных делегаций. Таким образом, для него было очевидным, что он должен быть немного настороже, когда дело доходит до официальных обедов: какой вилкой пользоваться, как положить салфетку, куда положить копыта и какую часть блюда съесть первой, второй, третьей и последней.
Поэтому он подумал, что посетить «настолько официальный, насколько это возможно, ужин с Селестией, на котором будем присутствовать только мы с Луной», должно быть довольно просто. Он не ожидал, что ему придётся вести светскую беседу, ему не нужно было склонять на свою сторону дипломатов, и он не собирался, чтобы его слова анализировали под микроскопом пони, у которых копыта так и чесались поиграть за власть.
Он действительно был уверен, что пойдёт на ужин, особенно после того, что произошло после той шутки с сеном. Она пригласила его на личную экскурсию по дворцу, чтобы загладить вину за то, что заставила его нюхать чай, но та экскурсия была чрезмерно увлекательной. Она была добра во время прогулки и стала ещё добрее, рассказывая об истории безделушек, которые теперь красовались на бархатных обивках и мраморных колоннах. Он был загипнотизирован изобилием артефактов и историей, стоящей за каждым из них, и Селестия, казалось, была довольна, что он так интересуется этими безделушками из ушедшей эпохи. Когда она показала ему его комнату в северной башне, он впервые за весь день почувствовал расслабляющую лёгкость, и с этой легкостью он осмелился предположить, что сможет пережить ужин без особых проблем. Теперь он жалел, что у него вообще были такие мысли.
Всё началось достаточно невинно, как и у большинства пони, впадающих в безумие. Селестия вывела его из комнаты, когда ужин был готов, и столовая оказалась такой роскошной, какой он и ожидал её увидеть. Мягкий и расслабляющий свет, проникавший в комнату через большие окна, в сочетании с декоративными занавесками и витражами успокоил его нервы, а улыбка Селестии, которую он получил, успокоила его душу. Сев почти посередине длинного стола, занимавшего всю комнату, Селестия выбрала место через три стула справа от него и бодро приказала подавать ужин. А потом всё пошло быстро. Очень быстро.
Всё началось с того, что Луна ворвалась в двери, напугав бедного Бэйкеда и заставив его чуть не вскочить со стула. Каждый её шаг был громким и твёрдым, и после того, как она плюхнулась на стул, стоявший прямо напротив Бина, она наклонилась вперёд и уставилась на него. Казалось, Принцессе Ночи не нужно было моргать, и это серьёзно напугало Бина.
Во время первого блюда её взгляд был прикован к нему, но она не предпринимала никаких попыток заговорить. Селестия быстро отвлеклась, когда вошла её личная секретарша с жареной репой и разложила на столе несколько книг, свитков и других бумаг. Из того, что он мог слышать, они пытались освободить её от расписания на завтра, чтобы она могла пересмотреть Свод Законов Эквестрии и исправить то, что было сделано, поэтому она не заметила, насколько пугающей была Луна. Или, возможно, Принцесса Ночи всегда пристально смотрела на всех пони, но это казалось маловероятным.
Затем подали второе блюдо. Салат с розмарином и в самом деле оказался довольно вкусным, и Бин с удовольствием съел две-три ложки. Несколько мгновений он пытался представить, как бы он описал это блюдо кому-нибудь, кто никогда его не пробовал: возможно, слегка настоянное и поразительно сбалансированное, с оттенками тихой сдержанности и деликатного вкуса… а затем он поднял глаза.
Луна всё ещё сердито смотрела на него, и, казалось, в ней вот-вот закипит ярость. Она гневно накалывала салат на вилку, отправляя в рот большие куски овощей, а затем пережёвывала несчастную зелень с крайним предубеждением, с мрачной целью и даже с открытым ртом. И на краткий, ужасный миг Бэйкед Бин испугался, что принцесса Луна, возможно, захочет добавить к зелени некоего желтого жеребца для разнообразия.
И вот теперь он сидел, лениво ковыряя вилкой в салате и стараясь не встречаться взглядом с мясником, который нарезал красный листовой салат и, возможно, самого Бина. Из-за того, что она была в таком бешенстве, его аппетит решил, что пора уходить, не оставив адреса для пересылки, и у него просто не было возможности насладиться едой. Было бы ужасно обидно, если бы десерт оказался чем-то вкусным, а ему пришлось от него отказаться. Может быть, он мог бы бросить его в Луну, чтобы отвлечь внимание, если бы она попыталась обглодать его задницу.
— Что, если мы перенесём выступление посла на девять пятнадцать, а приём мэра — на десять тридцать? — донёсся голос Селестии.
— Боюсь, у вас не будет занятий с десяти до одиннадцати, — ответила секретарша.
— Ах, да. Мне бы не хотелось лишать своих учеников возможности заморить червячка, — усмехнулась она.
«Может, вы меня и заморите, — лениво подумал Бин, — это сэкономило бы Луне целое состояние на глазных каплях».
— Что, если бы вы переместились...
Бэйкед поймал себя на том, что слышит довольно громкий звук жевания, который не был похож на чавканье Луны. Это больше походило на… попкорн?
— Я ТАК И ЗНАЛА! — взревела Луна королевским гласом.
Прежде чем Бин успел сообразить, о чём она кричит, он обнаружил, что окутан её магией, его швырнуло через всю комнату с почти предельной скоростью, а затем довольно ощутимо ударило о стену с такой силой, что его почти расплющило. Секретарша вскрикнула, Селестия, наконец, оторвала взгляд от лежащих перед ней бумаг, и Бин услышал новый голос, громко смеющийся.
— Я знала, что ты в сговоре с нашими врагами! Сестра, быстрее! Ты должна отвлечь драконикуса, пока я разбираюсь с его неумелым помощником!
— Луна, отпусти его! — приказала Селестия. — Дискорд исправился, помнишь?
— О, нет, пожалуйста! — с воющим смехом ответил новый голос, который мог быть только Дискордом. — Если это означает, что ты и дальше будешь вести беседу с мистером Бином, то я такой же плохой, как и они! Пожалуйста, пусть он получит это! Я хочу посмотреть, начинён ли он мармеладом, тогда мы просто пожарим его!
— Луна, прекрати сейчас же! — приказала Селестия.
— Но он использует этот маневр, чтобы взять над нами верх! — запротестовала Луна.
— Стой, стой! — взвыл Дискорд, катаясь по полу. — Мой живот! Ха-ха-ха! Я не могу с тебя!
— Он не делает ничего подобного, никто из них! — закричала Селестия. — Смотри! Дискорд катается по полу, а Бин превращается в огромный синяк!
Бин задумался, насколько верно это утверждение, когда мир начал расплываться и темнеть, но потом он задался вопросом, почему кислород так важен для поддержания жизни. К счастью, Луна, казалось, наконец заметила, что хаос в комнате создаёт только она сама, поэтому она осторожно опустила Бина на пол и отступила на несколько шагов.
— Что ты здесь делаешь, Дискорд? — потребовала ответа Селестия, когда её магия мягко подхватила размякшего Бина и понесла его к ней.
— Ты что, шутишь? — ответил Дискорд, поймав Бина в воздухе и крепко обняв его одной лапой. — Этот прекрасный маленький пони станет моим новым лучшим другом! Ты не поверишь, какие удивительные хаотические вибрации исходят от него!
— Вы не могли бы не сжимать так сильно? — Бин тихо застонал. — Мои ребра...
— Как эта шавка может излучать что-то, кроме идиотизма? — спросила Луна.
— Ах, моя восхитительно тёмная повелительница, вот где действительно самое интересное! — ответил он и игриво взъерошил гриву Бэйкеда. — Этот восхитительный маленький маньяк, сидящий прямо перед нами, умудрился за последние двенадцать часов устроить больше хаоса, чем я смог бы за целый месяц! Говорить мне держаться подальше от такого замечательного источника хаоса — все равно что говорить Флаттершай, чтобы она не разговаривала с милыми маленькими животными!
Затем между Дискордом и Селестией появилось маленькое изображение Флаттершай, но она тут же нахмурилась, увидев Дискорда, и разочарованно покачала головой.
— Хотя… если подумать, давайте не будем втягивать её в это, — рявкнул Дискорд, и изображение исчезло. — Но взгляни на показания! Они здесь зашкаливают! — он внезапно надел лабораторный халат и защитные очки, а из-за спины вытащил что-то похожее на термометр, прикрепленный к доске. Лампочка наверху пульсировала и билась так, словно могла лопнуть в любой момент, и Дискорд постучал по ней, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Задействовав тот самый «закон с носом», он сумел создать достаточно энергии, чтобы обеспечить ею новый маленький город в зоне хаоса, которую я собираюсь назвать Страной Разногласий! Для меня просто невозможно не быть рядом! Я должен увидеть это своими глазами! Или лапой! Ну, когтем… неважно.
Магия Селестии снова окутала Бина, и она осторожно забрала его из лап Дискорда, прежде чем ответить.
— Дискорд, хотя я совершенно уверена, что ты прав во всех этих разговорах об источнике хаоса, но ты же понимаешь, что эта ситуация непреднамеренная и временная?
— Это единственная печальная часть всего этого дела. Если вы найдёте лазейку, которая вам нужна, то моему веселью придёт конец. И только подумайте о бедных жителях Страны Разногласий! Откуда они возьмут свою силу, когда хаос закончится?
— Дискорд, это наше личное дело, — ответила Селестия тихим и угрожающим тоном. — Я любезно прошу тебя оставить всё как есть, пока вопрос не будет решён. Затем можешь вернуться, и мы вместе посмеёмся над этой ситуацией.
— О, я определённо это сделаю, Селли, — он лукаво улыбнулся. — Но, раз ты так настаиваешь, я уйду. Всё равно опаздываю на чаепитие с Флаттершай, она уже давно ждёт меня там. Но поймите, что вы не сможете удержать меня. Если этот хаос продолжится, я просто обязан присутствовать на свадьбе. Возможно, я мог бы нести вам кольца? Я был бы очень осторожен, правда.
Он продемонстрировал своё умение делать это, мгновенно изготовив красную бархатную подушечку, за которой тут же последовало колечко с комично огромным камнем на макушке. Однако он быстро выпустил подушку из лап, и кольцо подпрыгнуло, ударившись об пол, прежде чем исчезнуть. Дискорд просто застенчиво улыбнулся в ответ на это, а затем щёлкнул ещё раз, и подушка исчезла.
— Я буду иметь это в виду, Дискорд. Но, пожалуйста, ни слова об этом ни одной живой душе.
— Какая же ты брюзга, Селли, — надулся он. — Ну и ладно, буду просто молчать.
Затем он подполз к ней и положил когтистую лапу ей на холку.
— Но я собираюсь сохранить при себе все твои намеки. Это просто великолепно! Действительно, «Поваляться в сене» было очень неплохо!
А затем он исчез с громким смехом и щелчком когтей.
Бину наконец разрешили вернуться на землю, но он застонал от боли, когда его вес снова переместился на копыта.
— С тобой все в порядке? — спросила Селестия.
— Бывало и лучше, — застонал он, когда поднял копыто, чтобы потереть ребра.
Затем и он, и Селестия повернулись и уставились на Луну.
— Ой, — робко протянула она.
* * *
«Дурак. Глупый жеребенок». Бин поморщился, усаживаясь за письменный стол в своей комнате. Несмотря на то, что королевский врач и Селестия осмотрели его и дали лекарство, дышать, ходить, говорить и даже моргать было невыносимо больно. «Глупый, как жеребенок». Ему не следовало уезжать. Ему не следовало приезжать в Кантерлот. Все пони, которые пытались отговорить его от поездки, были так правы во всём, а он так ошибался. — Ты просто наслаждаешься моментом, — пробормотал Бэйкед язвительные слова, которые услышал перед уходом. — Вот увидишь, твоё место здесь, с нами. Там ты не найдешь того, что ищешь. Жаль, что он только сейчас осознал, как они были правы. Если бы он только послушался, если бы он просто остался дома… Он посмеялся над собой. Если бы у него не возникла нелепая идея убежать от того, кем он был на самом деле, в попытке обрести иллюзию, которую он считал правдой, он бы не оказался там, где находится сейчас. Он был бы надежно укрыт от этого кошмара. Не было бы принцессы Луны, которая без колебаний раздавила бы его в лепёшку. Не было бы сумасшедшего полупони… полудракона… Дискорда, кем бы он там ни был, из-за которого у него началась бы нервная дрожь. И никакого древнего закона, который заставлял бы его жениться на принцессе Селестии, чтобы не перечеркнуть тысячелетний прогресс. «Он был тупоголовым болваном, в чистом виде». Он раскрыл блокнот и впился взглядом в написанные им слова. Когда он их писал, они казались ему друзьями, жаждущими и желающими отвести его в чудесное место, где у него будет всё, чего он когда-либо хотел, и его не будут за это осуждать. Теперь они чувствовали себя злейшими врагами, смеялись и забавлялись его страданиями. Казалось, они знали, что несут ответственность за его нынешнее положение, и нисколько не сожалели. Они насмехались над ним, наслаждаясь его затруднительным положением. В их серых душах не было и намёка на милосердие. — Идиот, — проворчал он. Страница с описанием железнодорожной станции была хуже, чем мусор, и заслуживала забвения. Он ненавидел себя за то, во что превратился. Он ненавидел то, что сделал. Если бы только он послушал. Жаль, что только принудительный брак и предсмертный опыт окончательно убедили его в том, что писательство — это не его будущее. Затем он открыл словарь, который одолжила ему Селестия, намереваясь найти синонимы слову «идиот», чтобы найти новые способы отругать себя. Он на мгновение остановился, пробежав копытом по внешнему краю, и мысленно вернулся к их личному разговору. — Все пони видят свет с того места, где они находятся, мистер Бин. Для большинства моих подопечных я мудрая и грациозная принцесса, которая поднимает солнце и приносит процветание нашему прекрасному королевству. Для моих учеников я — учитель, который с удовольствием рассказывает о глубокой магии и древней истории. Для правителей других стран я проницательный дипломат и умелый переговорщик, для принцессы Каденс — тётя, для Луны — сестра, а для Шайнинг Армора — непосредственный начальник. Теперь, когда вы встретили меня и увидели такой, какая я есть на самом деле, вы должны примирить то, что вы думали, с тем, что вы теперь знаете. Теперь вы знаете, что я не идеальна, и что в прошлом я совершала довольно серьёзные ошибки. Теперь вы знаете, что даже Принцесса Солнца может всё испортить. Требуется время, чтобы прийти к согласию, и каждый делает это по-своему. Он помолчал ещё мгновение. Её непрошеные слова ещё какое-то время звучали у него в голове, и он почувствовал... ну, в них было что-то тёплое. Каким-то образом ему удалось полностью избавиться от миазмов депрессии, которые навалились на его плечи, и он почувствовал, что его настроение постепенно поднимается. В тот момент всё казалось таким безмятежным, таким уверенным. Это было приятное ощущение от её слов, которые произвели на него положительное впечатление. Казалось, что она была просто Селестией, не более. Ни принцессы, ни солнца, ни официальных обязанностей. Это было приятно, даже… отлично. Как будто… Как будто она хотела быть просто Селестией. Она хотела вести простую, скучную, обыденную беседу. Несмотря на то, что они говорили о его высоком мнении, именно пони, а не принцесса, могла извлечь максимальную выгоду из их совместного времяпрепровождения. Каким-то образом, пока он размышлял, карандаш выскользнул у него изо рта, и он некоторое время задумчиво жевал кончик. Затем он отложил словарь в сторону, развернул блокнот и начал писать. — Но к чему вся эта секретность, моя дорогая Селеста? Зачем прятаться за масками иллюзии и обмана? — Потому что, мой милый, именно эти маски позволяют мне творить величайшее благо. Я не могу изменить мир, будучи просто Селестой; я должна быть чем-то большим. Под этими масками я могу использовать силу, необходимую для того, чтобы осуществить всё задуманное и победить всех, кто будет выступать против Короны. — Но какой ценой, любимая? Зачем разрушать всё, что делает тебя такой уникальной? Мне невыносимо смотреть, как ты хоронишь себя, настолько не обращая внимания на оболочку, в которую это тебя превращает! — Разве ты не видишь, мой милый? В моей пустоте—их счастье. Самопожертвование всегда было великой движущей силой в нашем мире. Кто-то же должен отдать всё, что у него есть, до последней капли, чтобы заслужить преданность тех, кто служит рядом с ним и под его началом. Они выигрывают из-за моей потери, и я бы никогда не хотела, чтобы было по-другому. Пони могут относиться ко мне по-разному, но в этом и заключается высшее благо. Лёгкий стук в дверь прервал его размышления, и он выплюнул карандаш, прежде чем позвать стучавшего, чтобы тот вошёл. Он не удивился, когда Селестия открыла дверь с помощью своей магии — подумал, что она захочет проведать его после того, как наведёт порядок в столовой. — Здравствуйте, мистер Бин. Я просто хотела зайти и посмотреть, как вы поправляетесь. — Думаю, мне уже лучше, — ответил он и, поморщившись, слегка пошевелил копытом. — Хотя, вероятно, какое-то время у меня будет всё болеть. — Я думаю, вы очень расстроились, ведь перенесли немало издевательств. Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы облегчить вам боль? — Нет, я думаю, мне просто нужно отдохнуть, а завтра должно стать полегче. — Это было бы очень славно, — кивнула Селестия. — Прежде чем я прервала ваш день в саду, что вы планировали на завтра? Он пожал плечами и вздохнул. — Не думаю, что у меня действительно были какие-то планы. А если бы и были, то я совершенно забыл, какие именно. — Понимаю, — тихо ответила она, и её взгляд скользнул по комнате. — Вам нравится обстановка? У вас достаточно одеял? Иногда мне кажется, что в этой башне холодно даже летом, а в последнем прогнозе погоды, который я видела, говорилось, что сегодня вечером может быть лёгкий ветерок. — Всё в порядке, Ваше Высочество. Я ценю ваше внимание, но, полагаю, у меня есть всё, что мне нужно. Сердце Бина слегка сжалось, когда он увидел, что её дипломатическая улыбка слегка померкла. — Что ж, я рада этому. Прошу прощения, если нарушила ваш вечер. Я больше не буду вас беспокоить, и... — Нет, подождите! — крикнул он, когда она повернулась, чтобы уйти. Затем он почувствовал, как вспыхнули его щеки, когда она снова посмотрела на него. — Я имею в виду, вам пока необязательно уходить. Может быть, вы объясните мне, почему Луна так поступила? Её улыбка стала чуть более искренней, а вместе с ней увеличилась и жизнерадостность Бина. — Я могу попробовать. — Прошу вас, — затем он встал и предложил ей стул. Она грациозно уселась в него — хотя едва помещалась на подушке — а Бин пересел на кровать. — Луна... ну, она очень сосредоточена, — начала Селестия. — В основном, это хорошо, но иногда у неё в голове появляется идея, от которой она просто не может избавиться, и она становится одержимой ею. Бин каким-то образом уловил невысказанный намек на то, что эта «одержимость» была довольно важным фактором в проблеме Найтмэр Мун. — Обычно она очень хорошо относится к другим пони, особенно с тех пор, как... — Селестия помолчала, затем глубоко вздохнула. — Особенно с тех пор, как вернулась из своей ссылки. Для неё очень нехарактерно причинять телесные повреждения, но я думаю, что она сделала это потому, что беспокоится обо мне. В этом смысле она замечательная сестра, и со временем она примет и тебя. Только не пытайся убить меня, и у нас всё будет хорошо. — Это, пожалуй, самое глупое решение, которое я когда-либо мог бы предпринять, — усмехнулся он. — А что насчёт этого странного существа, кем бы он там ни был? — Это был Дискорд, драконикус. Возможно, вы помните его по таким историческим событиям, как захват Эквестрии и кража Элементов Гармонии. Мы с Луной превратили его в камень тысячу с лишним лет назад, — она страдальчески покачала головой, но улыбнулась. — Сейчас он исправился, но по-прежнему Повелитель Хаоса, и было бы большим сюрпризом, если бы он не появился в какой-то момент сегодня вечером. Он практически купается в том смятении, которое я вызвала сегодня, прикоснувшись к вашему носу. — Забавное дело, — он засмеялся вместе с ней. — Значит, если он — хаос, то вы представляете порядок? — Полагаю, что да, — ответила она, а затем хихикнула. — Знаете, тысячу с лишним лет назад я и представить себе не могла, что буду олицетворять так много всего. Я просто хотела мира и гармонии для всех пони, ничего больше. Я не считала себя Эталоном Порядка или Вечной и Совершенной Принцессой. Честно говоря, я до сих пор так не считаю. Всё, что я вижу, когда смотрю в зеркало, — это Селестия, уже очень старая кобыла, которой подарили королевство. — Так вот как мы расторгнем этот брак? В смысле, по сравнению с вами я всё ещё как новорождённый жеребенок. — Это было бы довольно удобно, но, поскольку я биологически примерно вашего возраста, я не думаю, что это сработает. — Ну, попытаться-то стоит, верно? — Так и есть. Я включу это в свой поиск. Бэйкед издал короткий смешок, затем вздохнул и неловко потер копыто о копыто. — Принцесса, я знаю, что уже говорил это раньше, но я действительно благодарен вам за всё, что вы сегодня сделали. Вы были очень понимающей и любезной пони, и я уверен, что вы отменили немало встреч, чтобы провести день со мной. — Возможно, одну или две, — лукаво ответила она. — Однако провести день с тобой было гораздо приятнее. Похоже, что все мои министры собрали изрядное количество пыли, так что было довольно приятно поговорить с вами о Старсвирле Бородатом, а не об очередной презентации на тему того, почему мы должны отказаться от золотого стандарта. — Мне тоже очень понравилась экскурсия перед ужином. Все те артефакты, которые вы мне показали, были действительно великолепны, особенно эта медная гидра с пятью головами. Если вы когда-нибудь откажетесь от роли принцессы, из вас получился бы отличный гид, — она улыбнулась чуть шире и кивнула, показывая, что ценит его похвалу. — Так что еще раз спасибо. Хотел бы я сказать это как-нибудь по-другому, но не могу. — Я думаю, в скором времени научишься, книги у тебя есть, — она постучала копытом по словарю, но потом заметила его блокнот. — Ой! Это то, что ты писал? — Да. Но на данный момент не так уж и много. — Можно мне будет это прочитать? Бэйкед Бин в любом другом месте и в любое время ответил бы на этот вопрос решительным «нет». Он всё ещё слишком стеснялся своих слов, был слишком напуган выбором необходимых фраз. Позволить другому пони прочитать его необразованную речь — все равно что попросить его спеть «Лунную увертюру», одновременно пытаясь вырастить помидор и отбивая чечетку в чане с овсянкой и цыплятами для вспомогательного хора в театре «Бридуэй», где всегда аншлаг. Но когда он посмотрел на Селестию, чтобы должным образом выразить свой отказ, его глаза встретились прямо с её глазами. Каким-то образом в этом пурпурном море он почувствовал, как его сдержанность рассеивается, а беспокойство тает. Это было похоже… У него перехватило дыхание. В этих величественных озёрах света он каким-то образом обрёл себя. Он понятия не имел, как или даже почему он испытывал такие чувства, но они всё равно были. Впервые в своей жизни он почувствовал себя по-настоящему дома. — Для меня было бы честью, если бы вы прочитали мою работу. Селестия буквально сияла, глядя на него, и он мог припомнить только один или два случая, когда видел такую глубокую улыбку, наполненную такой же чистой радостью. Эта улыбка могла растопить самое холодное сердце за считанные секунды. Она благоговейно взяла его тетрадь копытцами, и её губы слегка шевелились, когда она читала про себя. — Это точное описание железнодорожного вокзала, если можно так выразиться, — сказала она через мгновение. — Вы довольно точно передали его атмосферу. А почему вы это написали? — Я надеялся, что кто-нибудь использует это в туристической брошюре или во что-то в этом роде. — А, понятно. А разве вы не писали о садах? — У меня не было возможности, — засмеялся он. — Боюсь, чей-то нос прервал мои размышления. — Мне нужно будет поговорить с этим пони, — предложила она, подмигнув, продолжая читать. — Я бы хотела посмотреть, что ты напишешь об этом, когда выучишь новые слова. — Я с удовольствием покажу вам. — О! — она ахнула с усмешкой. — «Селеста», значит? — Не очень оригинально, не так ли? — Возможно, но пока сойдёт. Что я хотела бы знать сейчас, так это ради чего Селеста жертвует собой. Это ради достойной цели, или она напрасно растрачивает свое счастье? — Это одна из проблем с моим сценарием. Я могу придумать пару хороших сцен то тут, то там, но потом не могу связать их воедино. У меня проблемы с переходом между основными сюжетными линиями. Мне нужно быть менее хаотичным. — То, что у вас здесь есть, очень интересно, и это хорошее начало, — ответила она. — Видите ли, когда-то я думала, что могла бы стать актрисой, и мне казалось, что у меня есть некоторые театральные способности. Позвольте продемонстрировать. Она прижала копыто к груди, прочистила горло, а затем склонила голову набок в страдальческой, драматической позе. — Разве ты не видишь, мой милый? В моей пустоте — их счастье, — процитировала она мягким, задумчивым и слегка страдальческим голосом. — Самопожертвование всегда было великой движущей силой в нашем мире. Кто-то же должен отдать всё, что у него есть, до последней капли, чтобы заслужить преданность тех, кто служит рядом с ним и под его началом. Они выигрывают из-за моей потери, и я бы никогда не хотела, чтобы было по-другому. Пони могут относиться ко мне по-разному, но в этом и заключается высшее благо. — Ух ты! — прошептал Бин, широко раскрыв глаза от восхищения. Селестия совершенно точно передала эту сцену, какой он себе и представлял. В её голосе было благородство положения, но в то же время и пустота возвышенности; желание покинутого, которое медленно поглощалось оцепенением недостижимого. Он и понятия не имел, что его собственные слова могут быть наполнены таким пафосом. — Вам понравилось? — искренне спросила она. — Не слишком откровенно? Возможно, это должно было быть немного легче, немного чувственнее? — Нет, ничего более, — Бин медленно покачал головой. — Вы идеально передали сцену, которую я себе и представлял. И принцесса Селестия, диарх Королевства Эквестрия, вдохновительница и проводник миллионов пони по всей стране, Знаменосец Порядка и Солнечная Пони… густо покраснела. — О… ну что ж, — пробормотала она, и её довольное смущение было заметно как по голосу, так и по языку тела. Она аккуратно положила блокнот обратно на стол, а затем легонько похлопала по нему копытом. — Исходный материал помог. Вы создали настроение, а я просто озвучила сцену. Бэйкед молча кивнул. Было сомнительно, слышал ли он её вообще. — Хорошо! — Селестия внезапно встала, тем самым нарушив этот «транс». Бин тоже быстро встал, когда принцесса направилась к открытой двери. — Ещё раз спасибо вам, Бин, за то, что дали мне это прочитать. Но уже действительно становится поздно… — Конечно, — поспешно согласился он. — ...и у меня много работы, которую нужно сделать утром, чтобы я могла пересмотреть этот закон... — Естественно, — слово сорвалось с его губ. — …и я совершенно уверена, что вы устали… — В определённой степени. — …и поэтому я пожелаю вам спокойной ночи и оставлю вас наедине с вашим вечером. — Спасибо, — закончил он почти одновременно с ней. Селестия вышла из комнаты, но в коридоре повернулась к нему мордочкой. — Что касается завтрашнего дня, то вы можете покинуть территорию дворца, если пожелаете. — В самом деле? — спросил он с явным удивлением в голосе. — Конечно, — кивнула Селестия. — Просто зайдите ко мне как-нибудь после обеда. Думаю, я могу вам доверять. — Спасибо, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Кроме того, если вы захотите присоединиться ко мне за завтраком, я буду рада принять вас у себя. Я люблю печь блинчики, и, если вы вежливо попросите, я могу даже сделать на них смешную фруктовую рожицу. — Во сколько? — Бин слегка рассмеялся от её слов. — Сразу после восхода солнца. — Я принимаю ваше предложение, — сказал он, и Селестия просияла. — На этом, пожалуй, всё. Спокойной ночи, Бин. — Спокойной ночи, Селестия. Затем она тихо удалилась. Бэйкед тихонько прикрыл дверь, подошёл к столу и перелистал страницы, возвращаясь к описанию железнодорожной станции. Возможно, они всё-таки не были такими уж глупцами. Каким-то образом эти слова снова обрели для него смысл, и он почувствовал себя почти так же, как тогда, когда впервые захотел стать писателем. Теперь он точно сохранит их, для них найдется место. Ему всё равно понадобится работа, когда Селестия всё-таки найдет эту лазейку. Но когда он выключил свет и забрался в постель, в его голове снова и снова прокручивалась одна мысль, и это заставило его улыбнуться: Она назвала меня просто Бином.* * *
Принцесса Селестия бодро направилась в свои покои, напевая весёлую мелодию и слегка пританцовывая. Её беседа с Бэйкедом Бином была просто восхитительной, но… — О! Добрый вечер, Твайлайт! — поспешно сказала она, когда перед её глазами промелькнуло нечто фиолетовое. Она действительно хотела бы, чтобы её самая преданная ученица не появилась здесь просто так. — Принцесса Селестия! Добрый вечер! — ответила Твайлайт. Селестия внезапно почувствовала благодарность за то, что у неё были многовековые дипломатические навыки, которые помогли ей удержаться от смеха над своей протеже. На Твайлайт был чёрный свитер с высоким воротом, но горловина была натянута на морду. — Будет ли справедливым предположить, что ты здесь для того, чтобы получить доступ к королевским архивам в рамках вопроса, который я отправила тебе ранее? — Да. Но у меня есть один вопрос, который я хотела бы задать вам. Селестия мысленно собралась с духом. — Слушаю тебя. — О чём, во имя всего святого в Эквестрии, вы только думали?! — закричала Твайлайт. Хотя Селестия и пыталась выглядеть рассерженной, она не могла найти в себе ничего, кроме улыбки, поскольку, видя только глаза Твайлайт, было трудно воспринимать её всерьёз. — И когда вы собирались рассказать мне об этом законе?! Я всё это время думала о том, а придётся ли мне выйти замуж за первого жеребца, который ткнётся мне в нос? Но это абсурд! Зачем вам вообще понадобилось придумывать такой закон?! — Ну, видишь ли, Твайлайт, — начала Селестия, безмятежно улыбаясь и удерживаясь от того, чтобы не закатить глаза, — это было очень давно…
