No Nose Knows / Даже нос не знает

      — Как вы могли так поступить со мной?! — Селестия взревела от ярости, а по её щекам потекли слёзы.       — Нет, подожди! — закричал Бин. — Селестия, пожалуйста! Я не…       — Оставьте свои оправдания, мистер Бин! Теперь я ясно вижу, что происходит!       — Но я же ничего…       — ЗАМОЛЧИ, ШАВКА!       Бин опустился на коленки и поднял копыто перед собой в тщетной попытке заслониться от нахлынувшего на него абсолютного ужаса.       — Найтмэр Мун?!       — Я заглянула в твою душу, и в тебе нет ничего, что стоило бы искупить! — закричала Найтмэр Мун. — Теперь ты будешь иметь дело со МНОЙ, Бин, и со всеми огнями Тартара!       Найтмэр Мун вонзила копыто в землю, которая лопнула от удара и образовала широкую и глубокую траншею, которая продолжала расширяться. Бин начал пятиться назад так быстро, как только мог, но огнедышащая траншея была быстрее него, и вскоре она изолировала его внутри большого круга. Найтмэр Мун захихикала с дикой и злобной самозабвенностью, когда Бин заплясал на месте, испуганный за свою жизнь и неспособный двинуться ни в каком направлении.       — Тебя взвесили, Бэйкед Бин, и обнаружили, что ты не годишься, — осуждающая морда Селестии появилась посреди пламени. — Тебе не будет пощады. Пришло время тебе умереть!       — Пожалуйста, нет! — кричал он, и слезы текли по его щекам.       Он отступал так далеко, как только мог, пока не почувствовал, что его ягодицы поджариваются, а смех Найтмэр Мун стал более садистским и маниакальным. Это был конец! Он был дураком, и это была цена, которую ему предстояло заплатить!       — Хватит!       Луч магии рассеял Найтмэр Мун и заставил её замолчать. Следующий импульс магии остановил пожары, запечатал и срастил трещины и окутал местность расслабляющей аурой, пахнущей лавандой.       Однако Бин всё ещё опасался за свою жизнь. Несмотря на то, что он не был до конца уверен, где она, он распростёрся ниц и уткнулся мордой в землю. Иначе зачем бы Луна была здесь? Она, должно быть, вернулась, чтобы закончить то, что начала за ужином.       — Встань, Бэйкед Бин. Тебе нечего меня бояться.       Он осмелился слегка приподнять голову. Его глаза медленно поднялись вверх, но затем встретились с ярко-голубыми радужками принцессы Луны. Он тут же уткнулся мордой в землю и всхлипнул. Луна печально вздохнула.       — Похоже, мои действия задели тебя больше, чем я думала. Пожалуйста, Бэйкед Бин. Я здесь, чтобы принести тебе свои извинения.       — П-правда? — всхлипнул он.       — Да. Не мог бы ты встать и поговорить с нами?       Он снова поднял глаза, на этот раз чуть быстрее. Он снова встретился взглядом с Луной, но на этот раз не отвёл глаз и увидел в них беспокойство, лёгкую обиду и приглашение. Он потянулся к ее копыту, и Луна впервые улыбнулась, помогая ему подняться. Ну, по крайней мере, впервые за всё время, что она смотрела на него.       — Так-то лучше, спасибо.       — Вы действительно пришли извиниться? — спросил он тихо.       — Да. Мое поведение ранее было неприемлемым, и я хочу сделать всё возможное, чтобы загладить свою вину и заслужить ваше прощение.       — Ещё раз простите, — повторил Бин.       — Сначала давай уйдем отсюда, — ответила Луна. — Ночные кошмары — не самое подходящее место для обсуждения таких важных вопросов.       — Что вы имеете в виду?       Луна улыбнулась еще шире. Мир вокруг них на мгновение заколебался и запульсировал, но затем превратился в довольно примечательное зрелище. Большое озеро, залитое серебристым лунным светом, было окружено большим горным хребтом, который мягко оттенялся голубыми и серыми тонами. С далёкой вершины в озеро падал водопад, и оттуда, где они находились, его ровный стук был успокаивающим и приятным.       Они вдвоём стояли на маленьком островке посреди озера, и Бэйкед заметил, что оливково-зелёная трава под его копытами нежная и, возможно, немного щекочущая. На этом острове было достаточно места, чтобы они могли сидеть на расстоянии вытянутого копыта друг от друга, а ярко сверкающие звезды, обрамлявшие луну над головой, дополняли общее ощущение спокойствия.       — Это потрясающе, — сказал Бин, с благоговением оглядываясь по сторонам. — Вас ведь не зря называют онейромантом, не так ли?       — Это всего лишь мелочь. Это твоя мечта, поэтому ты предоставил образы. Я же просто материализовала их.       — Не думаю, что у меня когда-либо был такой яркий сон, — он снова повернулся к ней мордой и сел.       — Немногие пони видят такой сон.       — Так почему же вы напали на меня? — прямо спросил он. Не было смысла затягивать этот разговор, поэтому он сразу перешел к делу.       — Я не обманываю себя, думая, что я чем-то похожа на свою сестру, — ответила она, усаживаясь на мягкую траву. — Селестия обладает мудростью, терпением, безмятежностью и истинным душевным покоем, который приходит от жизни, прожитой в смирении и служении другим. С другой стороны, я зацикливаюсь на самых незначительных мелочах и теряю самообладание даже при малейшей провокации. Я знаю о своих собственных недостатках и ежедневно напоминаю себе, что, если я не буду осторожна, я разрушу всё, чего я хочу, и всё, чего я достигла. У меня не будет второго шанса. Но овладеть своей собственной душой никогда не было для меня легким делом. Даже спустя тысячу лет я всё ещё временами борюсь со своим внутренним «я». На данный момент я полностью согласна с тем, что это будет вечная борьба, и это означает, что мой гнев возьмёт верх над здравым смыслом, особенно когда что-то ценное для меня оказывается под угрозой.       — Вы имеете в виду угрозу Селестии? — уточнил он, и Луна кивнула. — Но как я могу представлять какую-то угрозу?       — Я жила, дышала, истекала кровью и чуть не умерла вместе со своей сестрой дольше, чем могу себе представить. Когда я позволила своей ревности поглотить меня, направить мои действия и подчинить мою волю Кошмару, Селестия могла уничтожить меня. Она лишила меня своей силы, чтобы я была только изгнана, а не уничтожена. Когда я вернулась, моя сестра… — Луна подавила несколько слезинок, но одна всё же смогла вырваться и скатиться по её щеке. — …моя сестра дала мне шанс исправиться, снова стать собой. Она простила меня мгновенно, несмотря на мои самые ужасные преступления против неё. Я получила от неё самый ценный подарок, который она могла сделать, а потом обнаружила, что она создала мир, который даст мне всё, чего я не могла получить. Между нами крепкие сестринские узы, и она всегда будет предана мне. Но это также означает, что я предъявляю высокие требования к тому, кто дал мне так много, а ты, откровенно говоря, не соответствуешь нам. Ты был там, где не должен был находиться, делал то, чего не должен был делать, и, хотя теперь я верю, что ваше с ней соприкосновение было случайностью, этого всё равно не должно было случиться. Я недовольна вами, как и обстоятельствами, которые вынуждают мою сестру выходить замуж. Я также недовольна тем фактом, что она забыла отменить этот дурацкий закон, когда умер этот идиот-герцог, но, полагаю, я частично виновата, раз не напомнила ей об этом. На данный момент, насколько я могу судить, ничего нельзя сделать, чтобы исправить это.       Она выдохнула и продолжила.       — Итак, ты уже испытываешь мою неприязнь, и, хотя я буду работать над тем, чтобы смириться с тем, что произошло, на это потребуется время. Я напала на вас, потому что верила, что у вас были скрытые мотивы, как я и сказала при встрече. Теперь я вижу, что это предположение было ошибочным, и поэтому я прошу у вас прощения за свои действия. Если вы не захотите этого делать, я пойму.       Бин ничего ей не ответил. Это был тот ещё груз, который она только что на него взвалила.       — Возможно, если я предложу перемирие, — сказала она через несколько мгновений, — если ты сможешь обращаться с моей сестрой подобающим образом, как подобает настоящему джентлькольту, тогда я, возможно, смогу принять тебя. Если ты будешь хорошо себя вести, то и я буду хорошо себя вести. Думаю, так будет справедливо, нет?       — Полагаю, это всё, что мы оба можем сделать на данный момент, — вздохнул он, но затем протянул копыто. — Принцесса Луна, я прощаю вас. Я могу понять, почему вы напали на меня, и не могу винить вас за это. Я бы предпочёл быть вашим другом, а не врагом.       — Тогда я благодарю тебя и обещаю тоже стараться быть другом, — ответила она и пожала ему копыто. — Хотя не жди никаких чудес. Вероятно, я ещё какое-то время буду смотреть на тебя испепеляющим взглядом.       — Я могу смириться с такими взглядами. Это не так уж и плохо.       — Вполне справедливо, — Затем Луна оглядела окружающий их пейзаж. — Ты вроде бы говорил, что начинающий писатель, да?       — Я надеюсь им стать, да.       — Тогда прими это как первый шаг к нашей дружбе: мир, который ты создал, гораздо более детализирован, чем большинство из тех, с которыми я сталкиваюсь. Тот факт, что ты можешь так мечтать, означает, что у тебя широкий кругозор, открытость и творческий подход, и я верю, что ты сможешь воплотить это в печатной форме с помощью практики. Ты можешь стать великим писателем, если будешь усердно стремиться к этому.       — Вы действительно так думаете? — спросил он. Луна слегка посмеялась над его рвением.       — Конечно. И если ты сможешь сделать это, то, возможно, есть очень маленький шанс, что у тебя с моей сестрой сложатся значимые и прекрасные отношения.       От этих слов его щёки вспыхнули, и он забарабанил копытом по земле, запинаясь и смущенно оглядываясь по сторонам.       — Спасибо, — наконец выдавил из себя Бэйкед. — Но я совершенно уверен, что кто-нибудь найдёт лазейку, чтобы вытащить меня из всего этого.       — Если это так, то я надеюсь, что вы с моей сестрой сможете остаться хорошими друзьями, несмотря ни на что. Она заслуживает того, чтобы у неё были хорошие друзья, — она встала, расправила крылья, но затем оглянулась через плечо. — Ты тоже заслуживаешь того, чтобы у тебя были хорошие друзья.       И затем она улетела в звёздное небо, пока не пропала из виду.