No Nose Knows / Даже нос не знает

      Для готовки Бину требовался сельдерей.       — Сельдерей, сельдерей, сельдерей... — пробормотал Бин, шаря по кухне. — Он же должен быть где-то здесь. Лучшая кухня Эквестрии, и в ней нет сельдерея? Ну что это такое? Морковь? С морковью можно далеко продвинуться в мире. Яблоки? Я не использую яблоки в готовке. Отойдите в сторону, негодяи. Этого требует ваш принц! Ха, и верно. Может быть, я испеку из вас пирог в другой раз. Ха-ха! Вот ты где! Давай, пора готовить. Ты очень хорошо послужишь мне.       Бину потребовалась всего минута, чтобы нарезать целый стебель сельдерея на мелкие кусочки, необходимые для приготовления, и, взяв ложку и начав помешивать, он глубоко вдохнул аромат своей стряпни. Это был один из его лучших супов, и он почувствовал лёгкое покалывание в груди от своего успеха.       — Мистер Бин? Это вы?       — Добрый вечер, принцесса, — поприветствовал он, бросив быстрый взгляд через плечо. — И вам тоже привет, принцесса Луна. Надеюсь, я не помешал вам провести вечер.       — Конечно, нет, но я не думала, что вы уже встанете, — ответила Селестия.       — Не мог уснуть, — ответил он. — Наверное, все волнения этого дня сказались на мне. И я, наконец, проголодался.       — У тебя не осталось супа, который мы ели раньше? — спросила Луна.       — Много соли, — ответил Бэйкед и снова оглянулся через плечо, чтобы бросить на них недовольный взгляд. — Ваш кухонный персонал использует слишком много соли. Такое ощущение, что им платят за каждую щепотку.       — Теперь понятно, почему доктор Хорзенфеффер постоянно говорит мне по поводу уровня натрия в моём рационе, — заметила Селестия и заглянула в кастрюлю. — Опять минестроне?       — Приготовленный правильно.       — А ты уверен, что тебе суждено стать писателем? — глубоко вздохнула Селестия над кипящей кастрюлей. — Я действительно думаю, что ты упускаешь своё призвание.       — Ну, быть писателем легче, чем поваром, особенно когда ты женат на принцессе Селестии.       — Возможно, — тихонько хихикнула Селестия. — Но почему ты так редко готовишь? Если это и вполовину так вкусно, как пахнет, шеф-повар Шугар Бит тебе позавидует.       — Нет, это сложно, — сказал он со вздохом, прежде чем поднять на неё глаза. — Но ты, вероятно, не позволишь мне уйти безнаказанным, не так ли?       Она покачала головой, но с улыбкой.       — Я так и думал, что нет, — снова вздохнул Бэйкед. — Что ж, думаю, раз уж мы женаты, ты заслуживаешь знать о моём прошлом. Бэйкед Бин, который стоит перед тобой, происходит из семьи, в которой много поваров. Мой отец был шеф-поваром, его отец был шеф-поваром, и я не знаю, сколько ещё родственников со стороны моей мамы и папы являются шеф-поварами. Мои родители владеют «Зуэрст», самопровозглашённым лучшим рестораном в Солт-Лике. Они на самом деле настолько хороши, что если вы когда-нибудь бывали там, то, скорее всего, уже ели там. Это означает, что маленького Бина, очевидно, готовили к тому, чтобы он стал шеф-поваром и возглавил ресторан, когда подрастёт. Меня научили всему, начиная с расстановки столов, подачи блюд, приготовления блюд, управления финансами, затратами на рабочую силу и заканчивая разрешениями. Но о кулинарии я узнал от них. До тех пор, пока я не получил свою кьютимарку, мои родители по уши погружали меня в еду. Иногда в буквальном смысле. Напомни мне как-нибудь рассказать о том, как приятно получать свежий виноградный сок, который ты сам только что выжал. Как бы то ни было, я научился различать ингредиенты, определять, когда они на пике спелости, как разные вкусы сочетаются и усиливают друг друга и так далее. Очевидно, у меня это неплохо получалось, и мне это нравилось. Готовить было весело, понимаешь? На самом деле, это было похоже на большую книжку-раскраску для рта и носа. Но потом меня начали одолевать сомнения. Когда я был в первом классе, мой класс по очереди читал «Бабушка печет пирог», одну из тех книжек, которые читают жеребята в раннем возрасте.       Взгляд Бина вернулся к пустой книге, которая красовалась у него на боку.       — Я помню, что моя кьютимарка появилась, когда я читал раздел, в котором был добавлен «драматический акцент». Я помню, что почувствовал что-то странное и покалывающее, но только позже я действительно это увидел. Как только один из моих одноклассников обратил на это внимание, мы провели остаток учебного дня, обсуждая, что означает открытая книга, потому что, казалось, это никак не связано с приготовлением пищи. Одна кобылка предположила, что она было пустой, потому что я должен был в ней что-то написать, и вот тогда-то и начались все неприятности. Она нечаянно посеяла первое семя сомнения. Конечно, когда я вернулся домой, мой отец заявил, что это кулинарная книга, и что она пустая, потому что я собирался добавить в неё множество новых рецептов, так что сначала в это было легко поверить. Я вернулся к кастрюлям, горя желанием продолжить обучение. Но затем появились первые неприятности, — хмуро продолжал он, лениво помешивая суп. — С моей кьютимаркой появилось ещё и ожидание, что я буду принимать более активное участие в жизни семейного ресторана. Для начала мои родители научили меня работать за столиками, и, если ты когда-нибудь захочешь заработать на чаевых, попроси маленького жеребенка в смокинге обслуживать твоих клиентов. Я не помню уже, сколько раз кто-нибудь из пони кричал «ой, как мило!» и доставал из кошелька побольше монеток. В любом случае, мне не очень нравилось обслуживать клиентов. Всё было нормально в плане работы, но было в этом что-то такое, что выводило меня из себя. Не помогало и то, что в напряжённые вечера я имел привычку перепутывать заказы и подавать клиентам не то, что нужно.       — Потом меня отправили на кухню готовить заказы. Из-за этого моя голова превратилась в настоящий бардак, и я удивляюсь до сих пор, как мои родители не закрылись, когда я так часто начал лажать.       — Но то, что ты готовишь здесь, показывает, что ты обладаешь значительным мастерством, — вмешалась Луна. — Как это может быть проблемой?       — Наверное, я плохо справляюсь со стрессом и с многозадачностью. На кухне это не очень удачное сочетание. Если заставлять меня делать что-то одно, например, готовить один суп за весь вечер, то всё в порядке. Попросите пять разных супов, семь вторых блюд, двенадцать закусок и девять десертов, и все полетит в Тартар. В моей голове всё перемешается, и что бы я ни пробовал, я просто не могу с этим справиться. Мои родители, однако, поддерживали меня в этом, и они оба были убеждены, что мне просто нужен ещё один шанс, и тогда я смогу разработать систему, которая будет работать. Со временем я потерял надежду на то, что смогу справиться с этой работой, и погрузился в довольно глубокую депрессию. Я имею в виду, кто может быть по-настоящему счастлив, если боится иметь какое-либо отношение к своей судьбе? Это было бы похоже на то, как если бы ты ненавидела восход солнца.       — Ну, оно ужасно тяжёлое и слишком тёплое, — небрежно ответила Селестия. — Так что, если бы с этим пришлось работать аликорну помельче, я бы могла это предвидеть.       — Да что ты говоришь! — парировала Луна.       — Так ты сама это сказала! — Селестия рассмеялась. — Цитирую, «сколько же единорогов понадобилось, чтобы поднимать его, прежде чем появилась я?»       — Столько же потребовалось, чтобы вырастить луну, ты, маленькая чопорная пони, — проворчала Луна.       Бин на мгновение задумался, не собирается ли Найтмэр Мун неожиданно появиться в этот момент.       — Пожалуйста, продолжай свой рассказ, Бин, — Селестия ободряюще помахала ему копытом. — Мы с Лулу постоянно так делаем.       — У тебя ведь нет братьев и сестёр, не так ли? — добавила Луна, и Бин покачал головой. — Ну, если бы у тебя были братья и сестры, ты бы знал, что такое поведение нормально. Тебе нужно беспокоиться только о том, что у меня вдруг вырастут клыки.       — О… Ну, тогда ладно, — ответил он. — В любом случае, я пытался, правда пытался. Я прослушал кучу курсов в колледже, просмотрел все книги о высокой кухне, которые есть у моих родителей, и изводил себя ночь за ночью, пытаясь понять, что же это такое, но у меня так и не получилось. Так проходили годы, и с каждым годом я всё больше убеждался в том, что моя кьютимарка была полной ложью. Я думаю, что под конец у меня было что-то вроде нервного срыва, — он на мгновение замолчал, чтобы отхлебнуть бульон из своего варева. — Я просто... сорвался. Я почти ничего не помню из того, что я тогда сделал, но, по-моему, я перевернул тележку с сыром, засунул в уши несколько кусочков тофу и с криком выбежал из кухни в главный обеденный зал, а затем через парадную дверь на улицу. Позже родители нашли меня в моей комнате, когда я прятался под одеялом.       — Звучит знакомо, — съязвила Луна.       — Наверное, это связано с переходным возрастом. Монстры не могут добраться до тебя, когда ты под одеялом, верно? Все пони это знают. В любом случае, как только они вытащили меня из-под одеяла, у нас состоялся долгий разговор обо всем. Мой папа сказал, что у меня случилось что-то вроде экзистенциального кризиса, и это нормально, что так оно и есть. Оба родителя думают, что я просто ещё не совсем «нашёл себя», и что как только я это сделаю, то буду в полном порядке. То есть они заключили со мной сделку. Они посоветовали мне отправиться поисследовать мир и посмотреть достопримечательности. Если я найду что-то, что мне понравится больше, чем приготовление пищи, то я не буду им ничем обязан и смогу начать свою новую жизнь. Но они верили, что я найду своё призвание в кулинарии во время путешествий, и как только я это сделаю, они будут ждать моего возвращения с распростёртыми объятиями. Мама дала мне тысячу бит на дорогу, и на следующее утро я уже сидел в поезде, направляющемся в Ванхувер. И именно в поезде я по-настоящему всё обдумал. Я думал о том, как я дошёл до этого и почему. Я размышлял о том, что я мог бы найти и что я мог бы сделать, чтобы немного заработать. Я потратил много времени, пытаясь понять, что делать. И именно в ходе этого самоанализа я понял, что хочу стать писателем. Я не знаю точно, как эта идея пришла в мою тупую голову, но, думаю, я вспомнил, как получил свою кьютимарку и как был сбит с толку тогда. Мне даже пришла в голову нелепая идея для романа, который, я уверен, мгновенно провалился бы. А что было дальше, вы и сами знаете.       Он снова сосредоточился на супе и быстро помешал его.       — Я прибыл в Кантерлот за ночь до нашей печально известной встречи и думал отправиться отсюда в Балтимэйр. Конечно, это зависело бы от того, смогу ли я здесь немного подзаработать. На тот момент денег у меня было только на парочку очень дешёвых обедов.       — И как же долго ты пробыл в Ванхувере? — спросила Луна.       — Два дня, я думаю? Честно говоря, я уже и сам не помню, где я был и как долго.       — Жаль, что ты не задержался там подольше.       — Почему? Потому что меня бы не было на королевской подсолнуховой грядке?       — Нет. Всего три дня назад завершилось ежегодное родео «Биты и шпоры». Ты мог видеть, как первоклассные ковпони демонстрируют своё мастерство. Я была там в прошлом году, и это было потрясающее зрелище. А ты разве не была там в прошлом году, сестра?       — Была, и это было интересное зрелище. Однако, насколько я помню, я не выиграл ни одного приза.       — А разве ты должна была? — спросил Бин. — Разве ты не можешь просто сидеть и смотреть?       — Если тебя зовут Селестия, то да, — самодовольно ответила Луна. — Но если тебя зовут Луна, то ты прокатишься на быке по кличке Марк ИКС в течение 8 секунд и выиграете приз «Лучший наездник», а также денежный приз в размере двухсот монет, которые ты щедро пожертвуешь родео. Но после этого я извинилась перед быком, — добавила она. — Он вел себя довольно сдержанно и с нетерпением ждет матча-реванша.       — Я ничего не могу поделать с тем, что ты хочешь вести себя как какое-то дикое животное, — фыркнув, ответила Селестия. — Я предпочитаю сохранять самообладание и профессиональное поведение.       — И это говорит кобыла, которая позволила своему любимцу фениксу убежать и травмировать бедную Флаттершай во время своего визита в Понивилль. Ты просто более деликатно относишься к своим выходкам, вот и всё.       — Я, честно говоря, думала, что она знает о фениксах! — Селестия приглушённо фыркнула от смеха. — А потом она ухаживала за бедной Феломиной и пыталась вылечить её! Это было просто недоразумение, не более.       — Конечно, — Луна сохраняла невозмутимый вид. — Сколько ещё ждать твоего супа, мистер Бин? Я снова проголодалась из-за тебя. Он готов?       — Определите, что для вас значит «готов», — ответил Бин. — Сельдерей всё равно будет хрустящим, но я думаю, он и так хорош. Если вы хотите, чтобы он был помягче, вам нужно немного подождать.       — Я думаю, мы попробуем сейчас. Всегда полезно прислушиваться к рекомендациям шеф-повара.       — Хорошо. Надеюсь, вы не будете слишком разочарованы, — он пожал плечами и огляделся. — Где тарелки?       — Я принесу их, — сказала Селестия. Из ближайшего буфета выплыли три миски приличных размеров, и Луна с помощью магии извлекла три ложки.       — Я когда-нибудь говорил, что завидую единорогам? — пробормотал Бин, но при этом усмехнулся.       — С чего бы тебе... а, ну да, — кивнула Селестия. — Понимаю. Но знаешь, ты, наверное, такой шеф-повар, каким являешься, потому что ты земнопони.       — Да, я знаю, — усмехнулся он. — Связан с землёй и все такое.       — Это очень благородно — принадлежать к земному виду, — величественно добавила Луна, когда Бин взял ближайший половник и начал разливать суп. — Мой муж тоже был земным пони.       — Был? — спросил Бин.       — Он скончался до моего изгнания, так что прошло довольно много времени, — ответила Луна. Затем она села на пол, пока Бин обслуживал Селестию. — Хотя иногда это не кажется таким уж долгим.       Затем Бин почувствовал, как что-то мягко скользнуло в комнату. Это было совершенно не похоже ни на что, что он когда-либо чувствовал раньше. Возможно, сродни волшебству, которое приносит с собой воспоминания. Что бы это ни было, оно было сильным и глубоким, и он чувствовал, что должен действовать очень, очень осторожно.       — Послушайте, принцесса, если ты не захочешь говорить о нём, я пойму.       — Напротив, я бы с удовольствием рассказала тебе о нём.       Бин посмотрел на Селестию, которая кивнула ему с мягкой улыбкой.       — Всё в порядке, мистер Бин. Она не сказала бы этого просто из вежливости.       — Теперь ты член нашей семьи, так что будет справедливо, если я расскажу, — продолжила Луна. — Большая часть того, что сейчас произойдёт, будет связано с тем, что он был принцем. Оно окажет значительное влияние на твою жизнь, хочешь ты этого или нет.       — Хорошо. Что я должен знать?       — А что именно ты хотел бы узнать? — спросила в ответ Луна.       — Я не знаю, — он пожал плечами, приступая к еде. — Как вы познакомились, я полагаю? С ним вы тоже соприкоснулись носами?       — Да, так и было, но это было сделано намеренно, — хихикнула она. — Я была так безумно влюблена в него, что было трудно сдерживаться до дня нашей свадьбы. Но я держалась, так что не придумывай ничего смешного.       — Я бы и думать об этом не посмел, — немедленно ответил он.       — Ну ладно. Мы познакомились на балу, который проводился в честь второй годовщины основания Эквестрии. Он был… о, — промурлыкала она и, слегка наклонив голову, с безмятежной улыбкой коснулась копытом щеки. — Он был темноволосый, высокий и загадочный. Я и не подозревала, что питаю слабость к таким типажам, пока он не ворвался в комнату, такой энергичный и жизнерадостный. Фигура у него тоже была впечатляющая. Он был почти такого же роста, как я, с тёмно-серой шерстью и гривой и хвостом, такими черными, что на свету казались почти синими. Мы провели в танцах почти всю ночь, — продолжала Луна, обхватив себя копытами и слегка покачиваясь. — У него были такие лёгкие копыта, такая уверенная походка… Он был жеребцом, который мог быть сильным, когда это было нужно, но в остальное время был мягким как лепесток розы. Я никогда не забуду, как он целовал меня в щёку, как покусывал меня за ухо. Он был идеальным воплощением романтики, и мне действительно не потребовалось много времени, чтобы влюбиться в него.       — Как его звали? — тихо спросил Бин.       — Стар Страк, — промурлыкала Луна в ответ. — О, и он всегда произносил его. Он никогда не позволял мне забыть, как он благоговел передо мной. Я была его полярной звездой, его проводником в ночи, его единственной и неповторимой.       Бин моргнул. Возможно, было уже поздно и его глаза устали, но, может быть, рядом с Луной сидел кто-то ещё?       — Они оба были невыносимы, — любезно добавила Селестия. — В некотором смысле, они были как котята: милые и ласковые, но вечно проказничали. Они питались друг от друга, но в то же время яростно защищали друг друга.       — Мы были неразлучны, — проворковала Луна в воспоминаниях. — Я никогда не понимала, что такое настоящая любовь, пока он не стал моим. О, у нас иногда случались ссоры, как и у всех пар. Но он был так предан мне, так стремился к моему счастью, что никогда не позволял чему-то помешать этому. Он говорил мне, что те времена облагородили его, очистили от скверны. Они сгладили острые углы, показали ему, где ему нужно измениться, и то же самое произошло со мной.       — Почему я о нём ничего не слышал? — спросил Бин. Теперь рядом с Луной определённо что-то было, но, поскольку Селестия ничего не говорила и не делала, это, вероятно, было неважно. На самом деле, Бин чувствовал, что всё в порядке.       — О, он есть в истории. Вам просто нужно поискать его, — задумчиво ответила Луна. — Он делал свою работу тихо, по возможности анонимно, и никогда не думал о том, как это поможет ему. Он жил, чтобы возвышать других, а не себя. Он… — Луна ласково усмехнулась, — он часто говорил, что быть женатым на мне — это самое лучшее, чего он когда-либо мог достичь, и что он хотел бы, чтобы у других было то же, что и у него. Я многому научилась у него, а он — у меня.       Наступила пауза, и Бин ощутил всепоглощающий прилив спокойствия и… Он обеспокоился. Он не мог подобрать слов, чтобы описать это чувство. Но, взглянув на Луну, он понял, что, чем бы ни было это чувство, оно было воплощением Любви. Настоящей Любви, Непорочной Влюблённости, и даже это была лишь малая часть той атмосферы. Это то, чего каждый пони надеялся достичь в отношениях. И именно в этом чудесном проявлении он увидел.       Там была Луна. Не принцесса, не Покровительница Ночи, ничего подобного, а просто Луна. Она сидела расслабленно, её голова была наклонена вправо и слегка вперёд. Её копыто коснулось щеки, но встретилось и легко скользнуло по копыту другого пони. Бин не был уверен, как или даже почему ему было позволено это увидеть. Но он увидел. Он увидел Луну. И он увидел его, Стар Страка*.       Он был таким же красивым, как и говорила Луна, и даже больше: подтянутым, гладким как ночное небо, и с очаровательно взъерошенной и пушистой гривой. Его голова была как раз под подбородком Луны, так что она касалась обоих его ушей. Одним копытом он держал её, нежно поглаживая по щеке, а другим обхватил её за талию и держал в самых мягких и нежных объятиях, какие только можно себе представить. Его тело было тесно прижато к её груди, а хвост обвился вокруг неё так крепко, как только мог. Он был таким настоящим и нежным, каким Бин никогда не был за свою короткую жизнь.       — Я до сих пор помню его запах, — прошептала Луна, не разжимая объятий со своим возлюбленным. — Он всегда был таким чистым, непорочным. Я помню нежную радость, которая охватывала меня каждый раз, когда я утыкалась носом в его гриву, и я отвечала на его доброту всеми поцелуями, на которые он был способен. Он всегда держал меня так нежно, но в то же время так крепко. Он всегда говорил, что боится, что я была лучшим сном, который он когда-либо видел, и что боится, как однажды проснётся, а меня уже не будет рядом. Все в этом жеребце было опьяняющим. Прикосновение капель росы к моей шерсти, едва заметное прикосновение губ, которыми он дразнил меня, то, как он чистил мои пёрышки и играл с гривой. Я не смогла бы найти совершенства ни в каком другом месте.       Бину пришлось сдержать слёзы, когда Луна вздохнула, убрала копыто от своей щеки и позволила видению закончиться. Стар Страк исчез, когда Луна, моргнув, открыла глаза и посмотрела прямо на него. — Но я уверена, что ты не захочешь провести всю ночь, слушая, как старая кляча рассказывает о своей давно ушедшей любви.       — Вы не старая кляча, — Бин медленно покачал головой. — Вы кобыла, которая любила и потеряла свою любовь. Я не могу понять ни одной причины, по которой я не хотел бы вас выслушать. Я не сомневаюсь, что у вас был такой брак, о котором пишут только в сказках.       Луна тепло улыбнулась и наклонила голову.       — Так и было, но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Мой любимый Стар Страк покинул этот мир после восьмидесяти восьми лет жизни. Сомневаюсь, что я когда-нибудь найду равного ему.       — Уже никогда, полагаю.       — Но было чудесно, что он побыл с нами в течение того короткого времени, которое было отпущено судьбой, — Луна задумалась. - В некотором смысле, так оно и есть. Но хватит обо мне. Раз уж мы все здесь, нам, вероятно, следует решить один или два вопроса.       — М-м-м! — промычала Селестия и быстро проглотила еду. — Как же вкусно! Мистер Бин, перво-наперво: согласно королевскому указу, вы должны как можно скорее передать рецепт этого супа минестроне шеф-повару Шугар Бит.       Он издал смешок.       — Пускай возьмёт обычный рецепт этого супа, но уменьшит количество соли на двадцать процентов.       — Хорошо, — Селестия улыбнулась ещё шире. — Во-вторых, я бы хотела уведомить Каденс и Шайнинг Армора о том, что произошло. Я думаю, она была бы рады узнать, что у неё появился новый дядя.       — Это будет довольно неловко, — сказал он с нервным смешком. — Ужель я не её ровесник?       — О, теперь у тебя получилось, - сказала Луна с ухмылкой.       — Ч-что получилось? — переспросил Бэйкед.       — Ты произнёс это слово.       — «Ужель» — это стандартное слово, — решительно ответила Селестия с раздраженным видом. — Как и «неужели».       — Не используй подобные слова в присутствии «учителя», — предупредила Луна, опуская ложку в суп. — Они сводят её с ума.       — Разве это не одинаковые слова «ужель» и «неужели»? — спросил Бин.       — Нет, это не так. Это вымышленное слово, — мгновенно парировала Селестия.       — Я совершенно уверен, что это настоящее слово, — напирал Бэйкед.       — Я отказываюсь обсуждать это так поздно ночью.       — Может, мне принести словарик, дорогая сестренка? — спросила Луна, лукаво взглянув на неё.       — Не вмешивайся в это, — суровый взгляд Селестии был проигнорирован веселым хихиканьем во время поедания супа. — Что касается тебя, Бин, похоже, мне придётся преподать тебе несколько уроков эквестрийского языка. Я категорически отказываюсь допускать использование подобных слов в моём присутствии.       Бин решил, что лучше больше не злить свою молодую жену, но он продолжал посмеиваться над тем, как она морщила носик, когда была раздражена.       — Отвечая на твой вопрос, да, я полагаю, что вы с Каденс примерно одного возраста, — сказала Селестия. — Однако я не думаю, что это будет проблемой. Она зрелая, умная кобыла. Кризалис сорвала её свадьбу, так что, я думаю, она в состоянии справиться с такой незначительной ситуацией, как эта.       — Я думаю, что один из первых вопросов, который она задаст, — это когда вы хотите устроить свадебную вечеринку, — добавила Луна. — Она ни за что не допустит, чтобы сегодняшнего дня было достаточно.       Селестия ещё яростнее посмотрела на сестру.       — Ты совсем не помогаешь, и я уже забыла, что собиралась сказать.       — Я думаю, мы уже выяснили, что ты забывчивая.       — Луна… — проворчала Селестия.       — Разве речь не шла о том, чтобы объявить о свадьбе?       — Да, спасибо. Бин, я, кажется, говорила тебе вчера, что не собираюсь широко афишировать наш брак, пока мы не уладим все вопросы, касающиеся твоей жизни здесь. Однако, как только мы с этим разберемся, я полагаю, нам следует сделать объявление как можно скорее.       Бин на мгновение задумался, но затем кивнул.       —Думаю, вы правы. Всегда лучше быть честным, верно?       — Как Элемент Честности, я могу это подтвердить. Поэтому мы пока не будем распространяться об этом в новостях, но и не будем их опровергать. Я не думаю, что у нас займет много времени, чтобы обсудить с вами все детали.       — Какие именно детали?       — В основном, мелкие. Самая важная из них — превосходите ли вы Шайнинг Армора по рангу или нет. И я, и Лулу склонны согласиться, поскольку Кристальная империя является для нас вассальным государством, мы хотим убедиться в этом. Хотя мы не думаем, что этот вопрос когда-либо возникнет, лучше на всякий случай установить правила.       — Например, если какой-нибудь начинающий писатель прячется в цветочной клумбе, а потом соприкоснётся с твоим носом? — съязвил Бэйкед.       — Точно, — слегка усмехнулась Селестия.       — Мы также должны подумать о фамилии, — добавила Луна. Когда они оба посмотрели на неё непонимающе, она радостно продолжила. — Существует обычай брать фамилию и титулы мужа при вступлении в брак. Теперь это делает вас принцессой Селестией Бин? Или вы предпочитаете более современный подход, когда он берёт твою фамилию и становится просто Бэйкедом?       — Это тебе следовало бы подумать об этом, — простонала Селестия, а Бин рассмеялся.       — Я не знаю. Мне нравится произносить «Селестия Бин». Похоже на то, что я бы назвала себя Луна Тортилья, — Луна сморщила нос и посмотрела на Бэйкеда. — Если ты только что сглазил меня на связь с другим жеребцом, в имени которого есть слово «Тортилья», я подкараулю тебя и заставлю страдать ужасающе болезненными, но восхитительно странными способами.       — Я не боюсь, — вызывающе ответил Бин. — Селестия защитит меня.       — Это верно, — Селестия быстро подошла и накрыла его крылом. — С моим Бином ничего не случится. По крайней мере, в моё дежурство.       Последовала короткая пауза, пока Луна обдумывала этот ультиматум. И тут все трое расхохотались.