No Nose Knows / Даже нос не знает

      Бэйкед Бин вздохнул и откинулся на спинку стула. Перед ним была пустая страница в блокноте, и он пытался придумать, как записать то, о чём он думал. Он терпеть не мог, когда не мог подобрать нужные слова, поэтому решил использовать самые простые из возможных.

Как флиртовать с принцессой Селестией, встречаться с ней, ухаживать за ней и/или добиться её расположения

      Он снова откинулся на спинку стула, просмотрел свои записи и рассмеялся.       — Я сделал это! Мне удалось написать самое нелепое предложение в истории Эквестрии!       Затем он застонал и ударился лбом о стол. Всё было бы намного проще, если бы он не имел дело с бессмертной принцессой Солнца. Но это было не так, и ему нужно было что-то придумать. Мысли, которые привели к созданию этого ошеломляющего предложения, крутились у него в голове со вчерашнего вечера. Прошлой ночью ему понравилась непринуждённая беседа с Селестией и Луной, и часть его хотела, чтобы таких моментов было больше. Это было так свободно, так легко, так естественно. Казалось, что он всегда мог так непринуждённо разговаривать с правителями Эквестрии. А потом он вспоминал, что вправду так непринуждённо разговаривал с правителями Эквестрии!       Он сел, провёл копытом по гриве и сделал глубокий, очищающий вдох. Размышляя прошлой ночью, он пришёл к одному важному выводу: он может либо попытаться наладить отношения с Селестией, либо нет. Если бы он этого не сделал, его ждало бы довольно неприятное испытание. Селестия была бы доброй, даже благородной. Вероятно, она бы хвалила его за хорошую работу и помогала, когда он нуждался в помощи.       Но это было бы не больше, чем если бы она приласкала бродячую собаку с очаровательным, но печальным выражением морды. Отношения оставались бы профессиональными, но никогда не имели бы возможности стать интимными. «Интимными»? А правильное ли это слово? Бин потянулся за словарём, который купил, когда гулял с Сего Лили, и перелистал страницы.       — Интимный, интимный… а, вот оно. Так, посмотрим, — он посмотрел на него, затем улыбнулся. «Интимный, существительное: близкий друг. Прилагательное: близко знакомый, фамильярный».       Это была достойная восхищения цель, которую он мог поставить перед собой, только если бы постарался. Но он прочёл дальше: «Используется для обозначения того, что у пары отношения сексуаль…»       Бин захлопнул книгу и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуться в то спокойное душевное состояние, которое он только что покинул. Воспоминание о Селестии, тихо говорившей с ним совсем недавно, сделало это легче, чем он ожидал. «Все пони видят свет с того места, где они находятся, мистер Бин. Для большинства моих подопечных я мудрая и грациозная принцесса, которая поднимает солнце и приносит процветание нашему прекрасному королевству. Для моих учеников я учитель, который с удовольствием рассказывает о сложной магии и древней истории. Для правителей других стран я проницательный дипломат и умелый переговорщик, для принцессы Каденс — тётя, для Луны — сестра, для Шайнинг Армора — непосредственный начальник. Теперь, когда вы встретили меня и увидели такой, какая я есть на самом деле, вы должны примирить то, что вы думали, с тем, что вы теперь знаете».       Он снова потёр подбородок, вспоминая её слова. Был момент или два, когда он смог увидеть её такой, какой она была на самом деле, и то, что он увидел, честно говоря, заставило его захотеть увидеть больше. В то время как принцесса Селестия, несомненно, была интересной пони, и с ней было приятно познакомиться, он обнаружил, что простая Селестия — та пони, которую он видел, когда ей не обязательно было быть принцессой — была той, кого он хотел бы узнать получше и даже осмелился бы познакомиться поближе. То есть сделать отношения более интимными, но в первом плане.       Он встал, пересёк комнату и облокотился на подоконник. Буквально через минуту должно было взойти солнце, и Бин был как-то странно очарован, наблюдая, как оно поднимается над далёкими восточными холмами. У него не было особых причин быть таким влюблённым. В конце концов, солнце всходило одинаково каждое утро. И всё же он наблюдал за этим.       Его улыбка стала ещё шире, как только оно появилась. Лучи мягко согревали его шерсть, и он чувствовал себя оживлённым и обновлённым в их объятиях. Это был покой, это было удовлетворение. Это то, чего он действительно хотел в жизни. Солнце уже взошло, и он решил пойти позавтракать, а об ухаживаниях подумать позже. Еда действительно помогла бы ему мыслить яснее, и был шанс, что Селестия снова испечет блинчики с забавными рожицами.       Но он покачал головой, выходя из своей комнаты с блокнотом в копытах. Учитывая, что он и так потерял три отличных дня для плодотворной работы, по сути, из-за их «ситуации», она, вероятно, была перегружена и сегодня у неё не было на него времени. Его это устраивало — это дало бы ему день на то, чтобы решить, как работать над своим вопросом.       Он остановился в коридоре, когда его осенила ещё одна интересная мысль. Он сразу подбежал к ближайшему стражнику.       — Доброе утро!       — Доброе утро, сэр, — ответил стражник. — Могу я вам чем-то помочь?       — Если вы не возражаете. У меня есть вопрос.       — Слушаю вас?       Бин ухмыльнулся охраннику, и тот ухмыльнулся в ответ.       — Возможно, это прозвучит глупо, но всё равно, пожалуйста, ответьте: кто я?       — Кто вы? — повторил он, явно сбитый с толку. — Ну, вы Бэйкед Бин, гость принцесс.       «Вот как, — подумал Бэйкед. — Мой новый титул, вероятно, ещё не успел распространиться».       — Спасибо, сэр. Я ценю ваш честный ответ.       — Могу я поинтересоваться, почему вы об этом спросили, сэр? — спросил стражник.       — Ну, кто-то недавно сказал мне, что у меня экзистенциальный кризис. Я только что убедился, насколько они были правы.       — А он у вас есть, сэр? — стражник немного наклонил копьё.       — Нет, это не так. Я тот, кто я есть. Спасибо, что помогли мне.       Стражник кивнул, и Бин прошёл шагов пять, прежде чем внезапно остановился и обернулся.       — Подождите… Обе принцессы так сказали?!       — Да, сэр, — ответил охранник. — И принцесса Селестия, и принцесса Луна назвали вас своим другом и гостем.       — Они сказали это вместе?       — Нет, заявление принцессы Луны прозвучало на следующий день после заявления принцессы Селестии.       Бин усмехнулся. Похоже, Луне удалось преодолеть своё неприязненное отношение к нему быстрее, чем они оба ожидали.       Бин ещё раз поблагодарил охранника и двинулся дальше. Хотя он и полагал, что Луне он может и не нравится, по сути, она могла, по крайней мере, терпеть его, и это вызывало у него покалывание внутри. Она прилагала усилия, и она могла бы стать замечательной невесткой, если бы в его жизни всё когда-нибудь снова стало нормальным.       Оказавшись в обеденном зале, он просто сел и стал ждать, когда кто-нибудь подойдёт принять его заказ. Он был приятно удивлен, когда через несколько минут вошла Селестия с двумя тарелками блинчиков в облаке своей магии. И Бин, и Селестия лучезарно улыбнулись, когда встретились взглядами, но она заговорила первой:       — Могу я с уверенностью предположить, что ты — ранняя пташка?       — Пожалуй, да. До встречи с тобой я не осознавал, что я действительно такой, — он усмехнулся, когда перед ним поставили тарелку. — Думаю, мне есть ради чего вставать.       На мордочке Селестии появился лёгкий румянец.       — Знаешь, ты можешь просто признать, что мои блинчики вызывают привыкание.       — Должно быть, из-за того, что в них много сахара.       Она попыталась сердито посмотреть на него, но попытка не удалась, и вместо этого она разразилась смехом. В этот момент прямо из воздуха в полутора метрах от них возник свиток. Магия Селестии быстро перехватила его, и Бин с любопытством посмотрел на неё, когда она сломала печать и развернула его.       — Что там?       — Это послание от Твайлайт.       — Правда? Она часто тебе пишет?       — Уже не так часто, как раньше, — Селестия начала читать со спокойной улыбкой, явно довольная получением письма от своей бывшей ученицы, но, когда её глаза забегали туда-сюда, улыбка слегка угасла, прежде чем она серьёзно нахмурилась.       — Всё в порядке? — спросил Бэйкед.       — Я не уверена, — ответила она, вставая. — Простите, мистер Бин, но это требует моего немедленного внимания.       Он кивнул и посмотрел, как она выбежала из комнаты, хотя и старался не показывать беспокойства, которое начало нарастать в его душе. Что могло так быстро вывести принцессу из себя? Какая-то национальная угроза? Если так, то это должно быть плохо, раз Твайлайт, один из элементов Гармонии, отправила письмо. Мог ли он чем-нибудь ей помочь?       Он хмуро уставился на свои блинчики. Что бы это ни было, он всерьёз надеялся, что это не займёт много времени, чтобы всё исправить. Она сказала, что «не уверена». Хорошо это или плохо, он не знал, так что, возможно, ей просто нужно было приложить немного силы, чтобы всё уладить.       — Ты ничего не слышал, не так ли? — спросил он у фруктовой морды, лежавшей на блинах. Кусочки банана, из которых состоял рот, были плотно сжаты, и Бин подумал, что маленькая стопка не проболтается. — Отлично. Я просто буду есть тебя, пока ты не сознаешься!       И он откусил большой кусок, чтобы показать, что выполнит свою угрозу.       — Мистер Бин!       — Принцесса Луна? — он повернулся к ней мордой и столкнулся нос к носу с её свирепым взглядом.       — Ты снова расстроил мою сестру?       — Эмм… нет? — нервно ответил он, откидываясь назад. — Она получила письмо от Твайлайт.       — И что было в этом послании?       — Она сказала, что ей нужно разобраться с этим прямо сейчас.       Луна отступила на шаг и слегка расслабилась.       — Хм… Ну, такое письмо от Твайлайт может быть серьезным. Возможно, проблемы возникают из-за Дискорда.       — О, моя дорогая, сладкая Луна, — у ближайшего кувшина с сиропом тут же выросли разные конечности и морда, которая смотрела на Луну печальными жёлтыми глазами, — почему ты сразу предполагаешь, что это я создаю проблемы?       — Потому что у тебя к этому большая склонность, — прорычала Луна, когда драконикус уселся на стул Селестии. — Ты пришёл сюда, чтобы признаться в своих преступлениях или спрятаться от них?       — Я здесь, потому что хочу быть здесь, — ответил Дискорд, перегибаясь через стол и забирая недоеденную еду Селестии. — И я ничего такого не натворил, несмотря на неоднократные мольбы Пинки Пай снова создать облака из взбитых сливок с дождями из молочного шоколада.       — Тогда ты знаешь, что написала Твайлайт?       — Да, — ответил он, вытянув из своей лапы нож и нарезав им блинчики. — Но Селли ужасно разозлится на меня, если я кому-нибудь расскажу. Я могу сказать, что это не угрожает жизни или здоровью кого-либо.       — Тогда что же это может быть?       — Боюсь, что-то гораздо более деликатное, — печально ответил Дискорд, откусывая кусочек. — Ммм, неплохо… но сюда нужно добавить побольше сахара.       Луна посмотрела на Бина, но тот понятия не имел, что означает загадочный комментарий Дискорда, поэтому пожал плечами.       — Итак, можно ли с уверенностью предположить, что, что бы это ни было, это вызовет большой хаос? — продолжила Луна.       — Да, в какой-то степени, — сказал он, отправляя в рот ещё один большой кусок. — Я же ем только в стрессовом состоянии, понимаешь? Это ужасно. Из-за этого мне придётся потом месяц сидеть на диете. Я надеюсь, вы сможете простить мне отсутствие сочувствия в этом вопросе?       Дискорд воспользовался моментом, чтобы прочистить рот и слегка промокнуть уголки губ салфеткой.       — Да, вы всегда были известны своим состраданием, не так ли?       Луна хмыкнула и свирепо посмотрела на него.       — Ну и ладно. В любом случае, я пришёл сюда ради нашего Бэйкеда. Он на мгновение задрал нос, прежде чем телепортировать Бина в свои объятия. — Мой милый Бино, ты был моим амиго в бедламе, так что будет справедливо, если я сделаю тебе предложение: мой хаос — твой хаос. Если тебе когда-нибудь понадобится место, где нужно переночевать, просто позови меня. Я примчусь, в дождь или в ясную погоду, в снег или слякоть, с понедельника по пятницу с девяти до пяти, в субботу — с десяти до трёх, потому что у меня перерыв на хорошее поведение, а по воскресеньям я занят. Ты был таким удивительным, непреднамеренным девиантом, что я просто не могу смириться с мыслью о том, что ты будешь жить на холодных, жестоких улицах Кантерлота.       — Могу я спросить, о чём ты вообще говоришь? — непонимающе спросил Бин.       — Просто знай, что я всё ещё здесь ради тебя, Бино. Мы, творцы хаоса и поборники смуты, должны заботиться друг о друге.       А затем Дискорд щёлкнул когтями и исчез. Бин на долю секунды взмахнул конечностями в воздухе, прежде чем рухнуть на землю, и застонал от боли.       — Я мог бы прожить и без этого, — он перевёл взгляд на Луну. — Ты хоть поняла, о чём он говорил, принцесса?       — Боюсь, что да. Однако, позволь мне сначала поговорить об этом с моей сестрой. Ты не ранен?       — Нет, я в порядке, — он, пошатываясь, поднялся на ноги. — Но, пожалуйста, дай мне знать, если я смогу помочь? Я не хочу просто сидеть здесь и быть нахлебником.       — Я обещаю, что так и сделаю, — ответила Луна, быстро кивнув головой. Затем она повернулась и ушла, не сказав больше ни слова.       Бин вздохнул. Он действительно беспокоился о том, что происходит, и почему он, похоже, снова оказался в гуще событий. Но поскольку в данный момент он мало что мог сделать, он решил, что лучше всего будет не вмешиваться и предоставить сёстрам самим разобраться с этим.       Он подумал, что можно было бы ещё узнать. Было бы неловко просто сидеть, но он хотел оставаться поблизости на случай, если понадобится, но если бы он смог получить доступ к архивам, то появилась бы возможность немного продвинуться в своей истории. Он был вынужден признать, что хотел бы начать с этого. Но сначала… можно было бы съесть блинчики.

* * *

      — Мистер Бин?       — О, привет, Луна. Ты меня напугала,— Бин оторвался от своего блокнота. — Могу я тебе чем-то помочь?       — Моя сестра просит тебя прийти в её личную гостиную прямо сейчас, — ровным голосом ответила Луна. — Следуй за мной.       — Хорошо. Позволь мне собрать свои вещи.       Бину не понравился тон Луны. Он снова сделал что-то не так? Его собираются наказать? Он не думал, что за последний час сделал что-то не так, так что у принцесс не должно было быть причин злиться на него. Ему потребовалась всего секунда, чтобы собрать свои вещи, и он последовал за Луной, когда они вошли в прихожую.       — Так что происходит? Я что-то натворил? — спросил Бин.       — Это уже моя сестра обсудит с тобой, — ответила Луна, не оборачиваясь. — Но знай, что я передаю тебе свои наилучшие пожелания.       Его левая задняя нога снова начала отбивать чечётку. Серьёзно, что он натворил на этот раз?! Он начинал уставать от постоянных неприятностей. Остальная часть прогулки прошла в молчании. Как только они подошли к двери гостиной, Луна постучала, посмотрела на Бина, вздохнула и ушла, сохраняя бесстрастное выражение мордочки.       — Входите, мистер Бин, — позвала Селестия.       Бэйкед осторожно приоткрыл дверь и медленно просунул голову внутрь. Селестия одарила его самой грустной улыбкой, которую он когда-либо видел, прежде чем жестом пригласить его сесть за стол. Он медленно сделал это, и пока он это делал, Селестия налила каждому из них по чашке чего-то, что пахло как ромашковый чай.       — Спасибо вам за терпение и понимание сегодня. Я уверена, вы понимаете, что иногда меня вызывают по срочным делам.       — Да, я понимаю. Но что происходит? — Бину не хотелось тратить время на любезности.       Селестия начала было отвечать, но запнулась, вместо этого уставившись в стол. Даже её гордые ушки опустились, и по всей длине её сложенных крыльев пробежал лёгкий шорох, когда они переместились в нужное положение позади нее.       — Давай, Селли, — пробормотала она. — Просто скажи ему. Сделав глубокий вдох, она подняла голову и устремила на Бэйкеда Бина пристальный взгляд, в уголках ее прекрасных глаз, как ему показалось, затаились пара слезинок.       — Мистер Бин, — продолжила она ровным голосом, — Твайлайт Спаркл нашла ту самую «лазейку» в моём законе.       Что ж, это был фантастический способ заставить любого задохнуться. Задняя нога Бина начала дико трястись, когда до него дошёл весь смысл её заявления.       — В-в с-самом деле? — пробормотал он, запинаясь.       Селестия кивнула, а затем подтолкнула к нему небольшую стопку бумаг. Бин наклонился и прочитал жирные слова вверху:

Постановление о разводе

      Бин откинулся на спинку стула. У него было такое чувство, будто Селестия только что со всей силы ударила его копытами в живот.       — Просто развестись? — с трудом выдавил он из себя.       — Да.       — Эмм… ну… я даже не…       — Это скорее договор на очень выгодных условиях. Выплаты по алиментам составят десять тысяч бит в месяц, с ежегодным пересмотром для учета расходов на прожиточный минимум. У вас будет свободный доступ во дворец, на территорию и к любым услугам, предоставляемым здесь, таким как мой личный экипаж и колесницы, в любое удобное для вас время. Вы останетесь другом Короны, а также сохраните титул герцога. Вы можете в любое время попросить у меня аудиенции и получить её, а Луна даже пообещала избавить меня от всех ночных кошмаров. Всё, что вам нужно сделать, это подписать и поставить дату на последней странице, и вы будете свободны.       Бин не был уверен, что на все это ответить, поэтому задал единственный вопрос, который, казалось, перевешивал все остальные.       — Почему никто из пони не обнаружил этого раньше?       Селестия испустила самый глубокий вздох, который Бин когда-либо слышал.       — Пожалуйста, позвольте мне ответить на это историей, если можно. — Он кивнул, и она продолжила. — Когда я отправляла Твайлайт Спаркл в Понивилль, я велела ей каждую неделю писать мне письмо и рассказывать о своих продвижениях в «дружбе». Я надеялась, что, поступая так, она осознает уроки, которые ей преподносят, и что это запечатлеется в её сердце гораздо глубже, чем когда-либо могло бы запечатлеться на бумаге. Она делала это покорно больше года. Она росла не по дням, а по часам, как и во всём остальном, и я была рада, что она так многому научилась у своих новых друзей. Но потом наступила неделя, когда урока дружбы не было. Для меня это была довольно напряжённая неделя, и я не заметила, что у неё не было никакого отчёта. Однако незадолго до захода солнца именно в «отчётный день» я получила письмо от Спайка, в котором он сообщал мне о весьма тревожном событии. Отчаянно нуждаясь в проблеме уроков дружбы, о которой можно было бы написать, Твайлайт наложила заклинание «Хочу, чтобы это было нужно» на старую мягкую тряпичную куклу, которая у неё была. В течение нескольких минут почти весь город Понивилль попал под действие чар и начал сражаться друг с другом за обладание этой куклой. К счастью, Спайк отправил мне это сообщение, и у меня было достаточно времени, чтобы телепортироваться и снять чары, прежде чем кто-либо серьёзно пострадал. А теперь позвольте мне спросить вас вот о чём: что должна была сделать Твайлайт?       Бэйкед на мгновение задумался.       — Я понимаю её дилемму. Если бы у неё не было урока дружбы, о котором она могла бы рассказать, вы могли бы подумать, что её учеба на этом закончилась. Ей действительно следовало написать вам и попросить совета.       — Именно так, — кивнула она. — Если бы она это сделала, то поняла, что письма не так важны, как она думала. Я бы сообщила ей, что она может писать, когда — и только когда — будет урок. Твайлайт, пожалуй, одна из самых умных пони во всей Эквестрии. Почему такая пони не могла прийти к такому очевидному ответу?       — Я не знаю, — Бин покачал головой.       — Большинство экспертов по поведению называют это «туннельным мышлением». Какими бы умными ни были пони, все мы склонны видеть только то, что находится перед нами, и ничего больше. Большинство считает, что это то, что передалось от наших самых ранних предков, и что это каким-то образом связано с реакцией «Бей или беги», которую мы наблюдаем в дикой природе. Проще говоря, это означает, что, когда пони сталкивается с проблемой, они склонны сосредотачиваться только на одном ответе. Обычно срабатывает первый вариант ответа, и обычно это приемлемое и разумное решение, так что пони даже не осознают, что они сделали. Это одна из причин, по которой никто не думал о разводе. Другая часть, я полагаю, заключается во мне. Когда я отправляла свой закон на проверку, я спросила, есть ли лазейка в самом законе. Если посмотреть на это с той точки зрения, с которой я спрашивала, то отменить его невозможно. Однако в законе нет ничего, что говорило бы о том, что мы должны оставаться в браке. Как только Луна объявила нас мужем и женой, условия были выполнены. Единственное, что связывает вас со мной или меня с вами, — это законные брачные узы. Лично я считаю, что этот вопрос мешает работе.       — И как же?       — Представьте, что я поставила перед вами гигантский валун возрастом в тысячу лет. Сам валун впечатляет своим внешним видом, так как окрашен во всевозможные завитки и разноцветные полосы. Затем я даю вам вилку, ложку и нож и прошу вас найти способ передвинуть валун и приказываю вам вернуться через три дня. Тогда я скажу вам, что если кто-нибудь посмеет хоть поцарапать его, то он рассыплется в пыль, который окрасит мою шерсть в фиолетовый цвет. Как вы думаете, что произойдет?       Бин кивнул, увидев сравнение. Это же было сравнение, да?       — Я бы, наверное, несколько дней повозился со столовым серебром, прежде чем сказать вам, что задача невыполнима, и даже посмеялся при мысли о том, что вы фиолетовая.       — Очень хорошо, — кивнула Селестия. — А что, если бы я не дала нож, вилку и ложку? Просто указала на валун и сказала сдвинуть его. Что тогда?       — Ну… — от подобного у него закружилась голова. — Я бы пошёл и купил верёвку и несколько блоков. Может быть, нанял бы пару крепких земнопони, чтобы они помогали тянуть, и мы бы сдвинули этот валун с места к концу первого же дня.       — Вот, — на мордочке Селестии появилась широкая улыбка, и она снова кивнула. — Я полагаю, что то же самое произошло и с моим законом. Большинство пони в университете, вероятно, гораздо больше заинтересовались бы содержанием ранее неизвестного документа тысячелетней давности. Судьи и юристы посмеялись бы над этой темой и предположили, что такое практически невозможно. Когда мы смотрим на проблему со стороны, легко понять, как можно было не заметить условия развода.       Бин несколько мгновений молчал, переваривая услышанное, но, когда всё-таки ответил, его голос звучал мягко и задумчиво.       — Значит, всё, что мне нужно сделать, это подписать бумаги?       — Да. Затем вы сможете вернуться к своей обычной жизни и своим собственным мечтам. Я даже найду для вас эту Лили, если захотите.       Бин опустил взгляд на документы о разводе, и Селестия поставила рядом с ними чернильницу и перо. В голове у него закружились мысли, и он попытался привести их в порядок. По её словам, в документах было всё, чего он хотел. Больше никаких попыток выяснить, как встречаться с принцессой, никаких забот о том, чтобы быть принцем и вести себя по-королевски, никаких взглядов Луны, заставляющих его нервничать. Условия были достаточно щедрыми, чтобы он мог легко купить дом за городом и без помех писать свою историю. Он был бы обеспечен на всю жизнь любым способом, который только смог бы придумать. Возможно, он даже смог бы использовать этот забавный случай для начала своей писательской карьеры.       Он размышлял над этим довольно долго, но затем совершил ошибку, подняв глаза. Селестия сидела спокойно, повернувшись к нему, но её голова была повернута к окну. В тот момент она была идеальным воплощением своей репутации: мирная, безмятежная, стойкая и непоколебимая. Она выглядела как принцесса, во всех отношениях. Но Бин смог заметить кое-что ещё. Правда, у него не было такого многовекового опыта в чтении языка тела, как у неё. Он действительно не мог сказать, что понимал её внутренние чувства по тому, как она вздыхала или как моргала. Но в её взгляде всё ещё чувствовалась грусть. Это была грусть не из-за того, что она сделала что-то не так. Скорее, это была грусть от осознания того, как что-то хорошее подходит к концу.       Он провёл копытом по своей гриве, когда она сделала нежный глоток чая. Он не ошибся, подняв глаза. Наблюдая, как её грива развевается на легком ветерке, он понял, каким должен быть его ответ. Селестия медленно и глубоко вздохнула, услышав, как Бэйкед Бин кладёт бумаги о разводе обратно на стол. Затем она медленно повернула голову и посмотрела вниз. Одна бровь приподнялась, поскольку её интерес, казалось, возрастал. Поверх постановления о разводе Бин положил свой блокнот и открыл на странице, на которой было написано одно предложение:       — Как флиртовать с принцессой Селестией, встречаться с ней, ухаживать за ней и/или добиться её расположения? — прочитала она и слегка рассмеялась, прежде чем Бэйкед Бин продолжил.       — Смешно, правда? Я имею в виду, ну какие шансы у такого пони, как я, быть с тобой? — он сделал паузу, чтобы перевести дух. — Три дня назад, когда мы впервые соприкоснулись носами, если бы ты сказала мне о решении нашей «ситуации», я бы женился на тебе и развёлся с тобой прямо там, не раздумывая ни секунды. Но потом я начал общаться с тобой. Я узнал тебя лучше. Мои предвзятые взгляды были опровергнуты, и мне пришлось сопоставить то, что я знал, с тем, что я узнал. Ты разыграла мой небольшой отрывок из истории. Ты рассказала мне о Сего Лили. Ты испекла мне блинчики с забавными рожицами и съела мой суп, слушая мою маленькую слезливую историю. Я понимаю, что мы ещё многого не знаем друг о друге, и это должно измениться. Я также не уверен, сможем ли мы когда-нибудь по-настоящему полюбить друг друга, но я хотел бы выяснить это наверняка, — признался он, глядя в окно. — Каким бы безумным всё это ни было, я в данный момент достаточно помешан, чтобы думать, что, возможно, каким-то образом у нас могло бы что-то получиться. У меня были небольшие проблески того, какой могла бы быть жизнь с тобой, и они мне понравились. Я действительно хотел бы посмотреть, может ли быть что-то еще. Я также хочу помнить и о твоих чувствах. Если это слишком бесцеремонно с моей стороны, или если ты по какой-то причине хочешь развестись, я подпишу бумаги. Я тоже не хочу, чтобы тебя заставляли делать то, чего ты не хочешь.       Затем он услышал, как работает магия Селестии. Он оглянулся и увидел, что она взяла его блокнот и листает страницы. Она остановилась на последней странице, и Бин увидел, что и ему, и ей нужно подписать его на отведённых пустых местах. Затем его блокнот был положен обратно на стол. На своём месте она написала одну простую строчку:

Зови меня Селли.

      — Я думаю, ты немного ошибаешься в одном вопросе, — он поднял на неё глаза и увидел перед собой совершенно другую кобылу. Ранее невозмутимая и печальная Селестия теперь была жизнерадостной, улыбающейся кобылой, а её глаза искрились радостью.       — В каком плане? — спросил он, и на его мордочке тоже появилась улыбка.       — Ты сказал, что мы пока не любим друг друга. Если бы это было правдой, ты бы уже подписал документы. А у нас уже есть начало, искра. Я бы хотела посмотреть, может ли она быть чем-то большим.       — Ты бы хотела этого?       — Да, — кивнула она. — Однако на это потребуется время, и ещё многое может изменить твоё мнение. Давай оставим возможность развода при том понимании, что, если кто-то из нас захочет расстаться в будущем, мы расстанемся друзьями и без всякой неприязни.       — Я могу согласиться с этим, Селли.       От улыбки, которой она одарила его, по всему его телу пробежала радостная дрожь. Даже в хвосте появилось покалывание.       — Тогда мы договорились. Я даже помогу тебе дополнить этот список.       — Правда?       — Но тебе нужно добавить намного больше, — лукаво добавила она. — Если ты хочешь, чтобы это сработало, тебе придется приложить немало усилий. На самом деле, так устроены любые отношения.       — По-моему, нам обоим придётся, — улыбнулся Бэйкед в ответ своей лукавой улыбкой.       — Так и должно быть, мистер Бин.       Затем он придвинул блокнот поближе, достал карандаш и начал писать. Закончив, он пододвинул его к ней, и она наклонилась, чтобы посмотреть, что он только что добавил.

Как флиртовать с Бэйкедом Бином, встречаться с ним, ухаживать за ним и/или добиваться его расположения

      А под ним - одна простая фраза:

Зови меня просто Бин.

      — Теперь и ты сможешь что-нибудь добавить, — сказал Бин.       — С радостью, Бин, — сказала она, прислонившись к нему своим носиком.