Глава XI. Великий день
5 марта 2025 г., 10:00
— Честно говоря, я думал, что выбраться из дворца будет сложнее, — задумчиво заметил Бин.
— Как правило, так оно и есть, — ответила Селестия, в то время как они оба напряглись, чтобы не упасть, когда поезд тронулся в путь. — Но каждый пони понимает, что сейчас ситуация в некотором роде «уникальная». Вистерия также очень хороша в своей работе.
— Я также немного удивлён, что личный поезд принцессы Селестии такой простой. На минуту мне показалось, что мы собираемся сесть на экспресс до Балтимэйра.
— Есть проблема с позолоченным шлейфом, подобным тому, который ты описал, — сказала Селестия. — С таким количеством бархата и золота чувствуешь себя как на шоу пони в цирке с тремя аренами.
— Я понимаю, почему ты хотела бы избежать этого.
— Я также испытываю чувство вины, если охранникам-пегасам приходится тащить меня и мою колесницу на большие расстояния, — продолжила Селестия. — Они снова и снова говорят мне, что это честь для них, рады служить мне, но я знаю, что это непосильная работа, поэтому, когда у меня есть возможность, я путешествую по железной дороге.
— К тому же, так ты сможешь сделать больше бумажной работы.
— Это да, — улыбнулась она и устроилась за столом как матушка-гусыня в гнезде, или, по крайней мере, Бэйкед Бин изо всех сил старался не думать об этом. — К сожалению, в этом никогда не бывает недостатка, и я верю, что некоторые из самых злостных нарушителей при создании проклятых вещей увидят в тебе возможность «продолжить свою игру», как говорится.
— Наверняка, — усмехнулся жеребец, наблюдая, как Селли с помощью своей магии раскладывает стопку бумаг на столе.
— Итак, что мне следует знать о твоей семье? — спросила она. — Ненавижу идти в бой вслепую.
— Ну, я полагаю, это может оказаться непростой задачей, — Бин коротко и разочарованно вздохнул. — Что бы рассказать тебе о моих родителях… Разве это не самый сложный вопрос? А с чего мне вообще начать?
— Начни с начала, — ответила она, читая лежащую перед ней стопку пергамента и что-то записывая на другом, лежащем в стороне. — Всё, что я знаю, это то, что у тебя есть мать и отец, но нет братьев и сестёр, и что они владеют рестораном изысканной кухни.
— Высококлассной кухни, — поправил он. — Понятия не имею, почему это так важно для них, но это высококлассный ресторан. По словам папы, это означает, что мы там едим настоящую еду, а не просто полдюжины микроскопических кусочков на листьях салата за несколько сотен бит.
— Вполне справедливо. Но какие они? Какие у них интересы? Как часто они путешествуют? Они тоже земнопони?
— Ну да, а с чего такой вопрос?
— Я знал многих земных пони, у которых были жеребята-пегасы и единороги. Это возможно.
— Ну, они тоже земнопони, — Бин фыркнул и подавил улыбку. — Маме нравится называть себя жёлтым рисом под красной фасолью, а папа говорит, что он — жареные бобы с острой сальсой, из-за цвета своих гривы и шерсти, — он посмотрел на развевающуюся гриву Селестии. — Ха, я даже не уверен, как бы они тебя описали.
— Ванильное мороженое политое разноцветным сиропом, — сказала Селестия с огоньком в глазах. — А моя сестра тогда будет двойной шоколадной помадкой. Итак, как познакомились твои родители?
Бин выпрямился, хотя большая часть его улыбки всё ещё оставалась на мордочке.
— Вообще-то, они были влюблены друг в друга с детства. Они росли соседями и почему-то всегда знали, что поженятся.
Бин колебался. Селестия довольно внимательно просматривала один из свитков, и перо в её магии, казалось, быстро писало рядом с ней, но она всё равно издала ободряющий звук, как будто хотела, чтобы он продолжал.
— Они открыли «Зуэрст» сразу после того, как поженились. Они сделали небольшую рекламу, но в основном их успех зависел от сарафанного радио. Когда я уехал, они могли спокойно навестить меня, независимо от того, какой был день. Однако успех не вскружил им голову. У них скромный дом в городе, и они настояли, чтобы я посещал государственную школу. Они думали, что, если у меня будет нормальное детство, я не стану эгоистичным ребёнком, и…
И она не слушала, хотя оба её уха были направлены в его сторону. Бэйкед вздохнул и плюхнулся на удобную подушку. Зачем она вообще спросила, если собиралась с головой уйти в работу?
— Что-то ещё? — настаивала Селестия.
— Что?
— Ты что-то ещё собирался мне рассказать, не так ли? — спросила она, не поднимая глаз.
— Ну да. Но, похоже, тебе это не очень интересно.
— Нет, я слушаю. Эти штуки, — она дёрнула ушами, — могут работать отдельно от этих, — она указала на свои глаза, — или от этого, — а затем на рог.
— О, — ответил Бин, но его взгляд был устремлён в пол.
Странная смесь подавленности, восхищения и жалости к себе охватила его, и он пошевелил копытом, пока это ощущение проникало в его кости. Он действительно должен был понять, что за последнюю тысячу лет принцесса научилась работать в многозадачном режиме. Бин слегка вскрикнул от тревоги, когда её магия подняла его, но затем заметно расслабился, встретившись с ней взглядом. Его собственные чувства превратились в глубокую тревогу, когда он увидел печаль в пурпурных омутах перед собой, но он также был поражён тем, насколько выразительными были эти глаза.
Он расслабился, когда она игриво потёрлась о него носом, а затем опустила на землю.
— Дело в том, что ты не единственный, кто учится в этих отношениях. Я привыкла иметь дело с дипломатами, поэтому сдерживаю своё раздражение, пока не окажусь в более приватной обстановке. Например, когда я с Луной, то могу полностью расслабиться, — добавила она, и уголок её щеки болезненно дернулся. — А с тобой я…
— Как в скороварке, — сказал Бэйкед. — Если ты не выпустишь пар, то взорвёшься.
Селестия кивнула, затем издала долгий, нарастающий свист, завершившийся резким хлопком в копыта, от которого они оба захихикали.
— Наверное, мне стоит постараться не быть таким обидчивым, — сказал Бин. — При условии, что ты тоже не обидишься на меня. Я тоже расстраиваюсь, но, полагаю, в гораздо меньших масштабах.
Селестия издала гораздо более тихий чмокающий звук губами, после чего они изогнулись в лукавой улыбке.
— Полагаю, нам обоим нужно кое над чем поработать. Что, если мы заключим сделку? Если ты захочешь поговорить со мной о чём-то, что, по твоему мнению, важно, просто скажи об этом. Я прекращу свои дела и уделю тебе всё своё внимание. Идёт?
— Идёт. Я также постараюсь помнить, что ты не ведёшь себя грубо и не игнорируешь меня. Ты просто ведешь себя… ну, как принцесса.
— Вот и хорошо, — ответила она с улыбкой.
— Над чем ты работаешь? — спросил он и попытался заглянуть в бумаги.
— Это бюджет на следующий год. Но будь осторожен. Длительное пребывание на открытом воздухе может нанести вред твоему здоровью, — она наморщила нос. — У тебя бывает заложенность носа, и во многих случаях это может вызвать неудобство.
— Надеюсь, что нет, или, по крайней мере, я надеюсь, что у тебя есть какой-то защитный экран.
— В несколько слоёв, не волнуйся, — ответила она, подмигнув. — Но теперь, когда я думаю об этом, ты мог бы мне помочь.
Бэйкед оживился, и в нём быстро поселилось горячее желание помочь.
— В самом деле? Я был бы рад помочь вам любым способом, если смогу.
Селестия слегка усмехнулась его энтузиазму и притащила стул с другого конца вагона, чтобы он сел.
— Я думаю, ты окажешь нам неоценимую помощь. Видишь ли, проблема с бюджетом в том, что я никогда до конца не уверена, как это отразится на моих маленьких пони. У меня есть различные официальные пони и эксперты, которые, конечно, могут дать мне совет, но, поскольку они зарабатывают на жизнь, подсчитывая цифры, у меня, как правило, возникают небольшие сомнения, когда они выступают со своими предложениями. Однако все должны платить налоги и мириться с моими решениями, поэтому ты можешь предложить что-нибудь, справедливое и достойное. Я не ожидаю, что ты эксперт экономики, но взгляни вот на эту концепцию.
Большая стопка бумаг взлетела в воздух, и из середины стопки она извлекла небольшую пачку листов.
— Это проект налога на рестораны.
Бин сразу нахмурился.
— Немедленно отмени его, а затем сожги все упоминания, — пошутил Бэйкед.
— Как я и ожидала от тебя, — Она хихикнула. — Но позволь спросить, что же такого в этом налоге, что делает его достойным сжигания?
Раздался долгий и громкий гудок, и поезд тронулся.
* * *
— Итак, как, по-твоему, твои родители отреагируют на… ну, на меня? — спросила Селестия, когда поезд остановился. Она нервничала из-за этого визита гораздо больше, чем показывала, и, хотя она оценила замечания Бина о том проекте, это отвлекло их от первоначальной темы разговора. Она столкнулась с неизвестным, и такой сценарий её никогда не устраивал. — Я, честно говоря, понятия не имею, и это самое худшее, — вздохнул Бэйкед. — Я действительно надеюсь, что они смирятся с тем, что произошло. — А далеко вообще ехать до вашего ресторана? — поинтересовалась принцесса. — Не слишком долго, нет. Он примерно в пятнадцати-двадцати минутах отсюда, а если полететь на колеснице, то намного быстрее. — А ты хочешь? — Полететь? — спросил он, и она кивнула. — Эмм… а ты сможешь меня понести? — Разумеется, могу, — она улыбнулась, когда они вышли на платформу. — Я только выгляжу изящно. Но до сих пор остаюсь военачальником, а также могу переносить различные грузы… а также различных пони, — Селли подмигнула Бэйкеду. — Оу… — Бин отвёл взгляд. — Ну, я не могу просить тебя об этом, так что… Он замолчал, когда Селестия обхватила его копытами за грудь, расправила крылья и взмыла в небо. Бин начал сопротивляться, пока они поднимались, но затем расслабился, когда она выровнялась, чтобы они оба могли полюбоваться городом. Солт-Лик был скромным городом, со скромными домами и скромными магазинами, разбросанными по скромной местности. Он никогда не был похож на шумный мегаполис, какими были Мэйнхэттен, Балтимэйр или даже Филлидельфия, но всё равно это был приятный на вид городок, и большая часть его очарования объяснялась его меньшими размерами. Окруженный пологими горами Эппллуза и широкой рекой Мисхуфи, протекающей вдоль его западной окраины, город создавал особую атмосферу прогулки на свежем воздухе, которая так и просилась наружу. — Итак, на что я смотрю? — спросила Селестия Бина и опустила голову, чтобы проследить за его копытом, когда он начал показывать ей город с высоты птичьего полёта. — Вон там, внизу, городская ратуша. По крайней мере, мне так кажется. Вон там находится университет, а рядом с ним — музей естественной истории. Доки находятся вон там, рынки — вон там. Мой дом — ну, мой старый дом — как раз вон там. — А где же ваш семейный ресторан? Бин обвёл взглядом город и остановился на здании, указывая на него копытом. — Прямо вниз по улице-е-е-е-е-е! Его тревожный крик превратился в радостный вопль, когда она набрала скорость, и он только усилился, когда она на мгновение выровнялась, чтобы сделать бочку. Селестия уловила волнение Бина и быстро закрутилась в тугую петлю, а затем сделала пару быстрых поворотов, чтобы сохранить равновесие. Когда они приземлились, Бин, шатаясь, отошел от неё. Его шаги были неуверенными, но только на мгновение. Затем он повернулся к ней, и на его мордочке застыла самая безумно счастливая улыбка, какую она когда-либо видела. — Это… было... классно! — воскликнул он. — То, как ты летела, и увеличивала скорость, а потом сделала разворот влево, и затем… — Я рада, что тебе понравился полет, но тебе нужно отдышаться. Ты потеряешь сознание, если не сделаешь этого. — Дышать. Верно. Я могу дышать, у меня очень хорошо получается дышать. — Я очень на это надеюсь, — хихикнула она, прикрывая рот копытом. — Можем ли мы как-нибудь повторить это? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста? Селестия прищёлкнула языком и ответила: — Полагаю, я могла бы попросить Вистерию внести это в моё расписание. Бин взмахнул копытом в воздухе и быстро произнёс про себя «да!». Затем он повернулся и посмотрел на эркерные окна и грифельно-серую краску, которыми был выкрашен фасад здания, которое он когда-то называл «своей тюрьмой». — И вот, от приятных ощущений не осталось и следа. — Я помню это место, — задумчиво произнесла Селестия. — Я была здесь около двадцати лет назад на Эквестриийских Играх. Мэр настояла, чтобы мы ели здесь. В то время она утверждала, что это был лучший новый ресторан в городе. Насколько я помню, еда была довольно вкусной. — По крайней мере, они произвели благоприятное впечатление, — решительно заявил Бин. — Полагаю, в тот момент ты был ещё жеребёнком. Я также думаю, что твой отец был официантом в тот вечер. Я знаю, что позже порекомендовала это место нескольким своим консультантам. — Он будет рад это услышать. Теперь она посмотрела на него сверху вниз и увидела, что на его мордочке застыло выражение ужаса. — Бин, если ты не хочешь этого делать, мы не будем. Ты не обязан переступать через себя. — Нет, я должен это сделать. Просто соберись с духом. — Это я-то соберись с духом? — спросила она, но он уже входил в ресторан. Она последовала за ним, но ей пришлось пригнуться, чтобы не удариться о дверной проём. — Бэйкед! — крикнула пони. — Давно не виделись, чувак! — Привет, Сип, — Бин быстро пожал копыто с синим метрдотелем. — Как дела? — О, да всё в порядке. Шейк и Бейк периодически наводят суету, Грампс остаётся Грампсом, а твои родители продолжают изобретать новые блюда. Всё по-старому, ничего не изменилось. — Да, я заметил. Родители уже здесь? — Должны прийти через минуту. Шейк уже побежала сообщить им, что вы здесь, когда резко приземлились. О, кстати, приветствую, принцесса. — Доброе утро, мистер Сип, — дипломатично ответила она. Она не могла припомнить, когда в последний раз пони встречали её так непринужденно, но ей это понравилось. — Ты только что из Кантерлота, не так ли? Слышал, что это замечательное место для посещения, но никогда не был там. Что привело тебя сюда вместе с Бином? — Это долгая история, — со вздохом вмешался Бин. — Проще говоря, принцесса... — Бэйкед? Это ты, дорогой? — раздался женский голос. — А вот и они… — пробормотал Бин, поворачиваясь к источнику голоса. — Привет, мам. Селестия улыбнулась, когда мать Бина галопом выбежала из кухни, а затем заключила его в объятия и материнские поцелуи. Она была примерно того же оттенка жёлтого, что и Бэйкед, но в её гриве было несколько седых прядей. Несмотря на вспышку материнской любви, она по-прежнему выглядела очень достойно и излучала ауру комфорта. — О, я так рада, что ты вернулся, мой маленький Бинни, — она наконец отстранилась. — Я так волновалась за тебя! Куда ты ходил? Что ты видел? Тебе было весело? Скажи мне, что тебе было весело. Я хочу услышать всё об этом! Жаль, что ты сегодня вернулся, мы были так заняты с рекламой. Мы могли бы устроить вечеринку по случаю твоего возвращения домой. — Бинбадди, это ты? — голос, который теперь доносился из кухни, был очень похож на приятный тембр самого Бина. — Привет, папа. Селестия запомнила прозвище Бина на будущее и прикусила губу, чтобы не рассмеяться, когда его отец коротко обнял его, как жеребец жеребца. По их первому впечатлению, они оба казались довольно приятными и добрыми, и даже Бин слегка улыбнулся. — Хорошо, что ты вернулся, сынок, — продолжил его отец. — Мы просто были слегка заняты… — Я только что сказал ему об этом, дорогой, — вмешалась его мама. — …и нам бы очень пригодились лишние копыта на кухне сегодня вечером, — закончил отец Бэйкеда. — Дорогой, мы ведем себя невежливо, — мама Бина толкнула своего мужа копытом. — Бэйкед привёл с собой особого гостя. — Ха-ха! Конечно. Приношу свои извинения. Бин, почему бы тебе не представить нас друг другу? Бэйкед замолчал и моргнул. — Эмм… мам, так вы же и так знаете, кто это. — Манеры, Бинни, — пожурила его мать. — Хорошо, — вздохнул Бин. — Мама, папа, это Селестия, принцесса Солнца. — Рад познакомиться с вами, принцесса, — подал голос отец Бэйкеда, когда они с женой поклонились. — Я Гарбанзо Бин, а это моя жена, Лима. И, по необъяснимой причине, по потолку прокатился хохот. — Вся эта семья такая миленькая! Какое наслаждение! — раздался из ниоткуда голос Дискорда. — Не вмешивайся в это! — крикнул Бин в потолок, и они с Селестией, нахмурившись, уставились на потолочные вентиляторы и стропила. Родители Бина переглянулись, а затем в замешательстве отпили глоток. — Пфф, да как хочешь, — недовольно ответил потолок. — Всё в порядке? — спросил Гарбанзо. — Да, просто не обращай на это внимания, — раздражённо ответил Бин. — В последнее время то и дело слышатся различные голоса. — Тогда ладно, — осторожно ответил его отец. — Так, с чего бы начать-то… о, знаю, — Бин резко выдохнул. — Мама, папа… ох… — он крепко зажмурился. — Селестиямояженааяеёмуж, — выплюнул он. Последовала долгая пауза, пока новость впитывалась в их сознание. Сип выглядел так, будто заявление Бина было шуткой, и он ждал её продолжения. Гарбанзо просто кивнул, нахмурившись, но улыбка боролась со злостью за место на его широкой квадратной морде. А Лима... Селестии всегда было интересно, какое выражение мордочки будет у будущей свекрови, когда она подумает о внуках у своего ребёнка, который, как она боялась, никогда не сможет произвести потомство. Это было очень милое выражение, очень довольное, и от него лик Лимы озарился радостью, хотя, казалось, она была слегка омрачено тем, кто, по мнению Бэйкеда Бина, родит этих жеребят, и будет ли у них в будущем концепция крыльев или рогов. Или и того, и другого. — Что ж, это довольно громкое заявление, — сказала Лима, тем самым снимая напряжение. — Почему бы нам не сесть и не поговорить об этом? — Это было бы восхитительно, мистер и миссис Бин, — тепло ответила Селестия. — Для начала как насчёт выпить? Принеси нам, пожалуйста, чаю с малиной, — сказала Лима тоном, не терпящим неповиновения, которому любой офицер королевской гвардии подчинился бы без колебаний. Сип не отдал честь, когда уходил, но коротко кивнул и довольно резво потрусил прочь. — А теперь давайте все присядем, и ты сможешь рассказать нам, как же это произошло, Бэйкед.* * *
— ...и тогда мы решили посмотреть, что из этого выйдет, — закончил Бэйкед, и его голос звучал гораздо спокойнее, чем тот ком нервов в горле, который был ранее. — Итак, теперь я принц, и мне нужно вернуться в Кантерлот сегодня вечером с Селестией. Завтра состоится пресс-конференция, на которой мы объявим обо всем этом. Возможно, лучше, чем я только что сделал, — признался он. — Что ж, похоже, вы оба попали в настоящее приключение, — сказала Лима. — Возможно, вы даже открыли новую тенденцию в предложениях копыта и сердца! — О Создатель, надеюсь, что нет, — простонал Бин. — Это то, что нам нужно: чтобы пони прятались в укромных местах, пытались тыкаться носами и получали травмы. — И ты говоришь, что тысячу лет назад написала этот закон, чтобы избежать предложения от одного жеребца? — Гарбанзо спросил принцессу. — Именно так. Поверьте, Эквестрия была бы совсем другой, если бы я приняла его предложение. — Ну, тогда это многое значит, — ответил он. — И подумать только! Мой Бинбадди — настоящий принц! Мне потребуется время, чтобы осознать это. Селестия спокойно потягивала чай. Гарбанзо, произнеся эту фразу, раскрыл гораздо больше, чем намеревался. Теперь Селестия всё поняла, просто исходя из его тона и времени, в которое он это произнёс. У неё был многовековой опыт общения с пони, которые пытались что-то скрыть или обмануть её всеми мыслимыми способами. Для неё это была новая ситуация, но «предпосылки» были те же самые. Селестия могла читать родителей Бина как книгу. С крупным шрифтом и иллюстрациями. Лима также невозмутимо поднесла чашку с чаем к губам. — Итак, принцесса, когда я могу ожидать появления внуков? Бин издал какой-то странный хлюпающий звук, а затем закашлялся, когда чай потёк у него из ноздрей. Селестия, однако, слегка рассмеялась. — Боюсь, у нас ещё не было возможности обсудить это, поскольку мы были сосредоточены на других вещах, — скомкано ответил Бэйкед. — Естественно. Но, Тирек вас возьми, нужно задуматься о таких вещах как можно скорее. Мы с твоим отцом не становимся моложе... К счастью, Селестии удалось подавить внутренний страх, так что никто этого не заметил. — ...и ты тоже! — обратилась она к Селестии. — Кроме того, разве может быть лучшая мать, чем принцесса? У тебя здесь есть прекрасная возможность, так что ты должна ею воспользоваться. — Не думаю, что она воспользуется этим в ближайшее время, — пробормотал Бэйкед. — Не ворчи, Бинни. — Да, мам… — Бин отвёл взгляд. — Мы должны как-нибудь навестить тебя. Не припомню, чтобы мы бывали в Кантерлоте, не так ли, дорогой? — Нет, я так не думаю, — ответил Гарбанзо. — По-моему, мы собирались туда несколько раз, но так и не добрались. Ты бы показал нам достопримечательности, правда, Бинбадди? — Полагаю, что да, — он пожал плечами и взглянул на жену. — Это можно легко организовать. Просто будьте готовы к тому, что вас будет сопровождать охрана, — ответила Селестия. — О да, — Бин на мгновение задумался. — Это будет неудобно. — Вовсе нет. У меня есть на примете две пони, которые идеально подошли бы. Они заменяли моих обычных охранников, когда те были в отпуске, и их тренировал лично Шайнинг Армор. Я познакомлю тебя с ними, как только мы вернемся. Кроме того, они очень хороши в охране, но при этом не боятся действовать исподтишка. Они вам понравятся. — О! Тогда ладно, — весело ответила Лима. — Босс? — окликнул его Сип из-за стойки. — Не хотелось бы прерывать, но, похоже, к нам гости. — Пора приниматься за работу, — объявил Гарбанзо. — Мне бы не помешала твоя помощь, сынок. — Пап, ты же знаешь, я не справлюсь, — простонал Бин. — Ты действительно хочешь, чтобы я снова все испортил? — Что, если я помогу тебе? — предложила Селестия. — Поможешь? — спросили все три Бина в унисон. — Я бы хотела, если можно, — ответила она, вставая. — Бин провёл большую часть прошлой недели, помогая мне и узнавая, как быть принцем, так что будет справедливо, если я тоже немного узнаю о его жизни. — Ты умеешь готовить? — спросила Лима. — Немного. Я также могу помочь вам следить за происходящим. Над головой Бина как будто вспыхнула лампочка, и по выражению его мордочки стало ясно, о чём он думает. Селестия была хороша в многозадачности! Ей даже не нужно было ни к чему прикасаться. Всё, что от неё требовалось, — это следить за порядком у Бина, и вероятность того, что он «облажается», значительно уменьшалась. — Я думаю, это замечательная идея. Грампс, Шейк и Бейк не будут возражать, не так ли? — спросил Бин, а затем тихо добавил: — Прости, Селли. Она просто испустила долгий страдальческий вздох. — Я уверена, они были бы рады любой помощи, — сказала Лима Бэйкеду. — Вы впятером можете заняться кухней, а мы с твоим отцом займёмся сервировкой столов. — Ты точно уверена, что хочешь этим заниматься? — спросил Бин Селестию, и она лучезарно улыбнулась ему в ответ. — С удовольствием, Бинни, — хихикнула принцесса.* * *
— Можно я оставлю колпак себе, когда мы закончим? — спросила Селестия, поправляя его с помощью своей магии. — Немного странно, но да. Если принцесса хочет оставить токе-бланш себе, пускай оставляет. Она тихо сказала «да» и дёрнула копытом вниз, прежде чем немного посмеяться вместе с Бином. — Я всегда хотела такую. Я помню, как их впервые начали носить во дворце. — Когда это было? — раздался голос Шейка откуда-то сзади. — Около шестисот лет назад, — ответила Селестия. — Примерно. На самом деле, эта практика началась с того, что судьи стали носить белые матёрчатые шапочки, обозначающие их должность. Затем одному из них пришла в голову блестящая идея, что более высокая шапочка означает более высокий авторитет. Мне пришлось принять меры, когда вся эта компания начала шататься в шляпах, в два раза больше своего роста, поэтому они перешли на напудренные парики, с которыми было гораздо удобнее управляться. Повара на кухне подхватили идею уберечь свои гривы от попадания волос в еду и, к счастью, никогда не сходили с ума от этого. И та-да! — Она поправила пышную белую шапочку. — Токе бланш с сотней складок, чтобы показать, что шеф-повар знает сотню способов приготовления яиц. — И это, мой дорогой Шейк, то, что произойдет, если ты посвятишь свою жизнь поиску новых рецептов, — сказал Бейк. — Бинбадди! Заказали «блумер» и «бумер»! — крикнул в ответ Гарбанзо. — Ну, понеслась, — застонал Бин. — Ладно. С «блумером» всё просто. Принеси, пожалуйста, несколько трёшек. Селестия оглядела кухню, затем снова посмотрела на него с легким замешательством. — А, точно, извини. Вон за той дверью хранятся продукты. Трёшки — это яблоки от «Яблочной Аллеи». Мне нужно пять или шесть штук. — Поняла. Она быстро подошла и открыла дверь. Внутри оказалась комната, похожая на холодильник, с полками, уставленными продуктами, вдоль обеих стен. В дальнем углу стояли три корзины яблок, и она быстро направилась к ним. — Давайте посмотрим. Он хотел не «Гривландию», а… о, «Яблочной Аллея», вот и вы. Она вынула оттуда шесть яблок и улыбнулась, представив, как Эпплджек срывает именно эти яблоки с одного из своих деревьев. Затем она быстро отошла, когда Бин бросил что-то во фритюрницу. — Отлично. Очисти их от кожуры и нарежь, ножи вон там. — Как думаешь, я справлюсь с этим? — Если ты умеешь печь блинчики, то сможешь и яблоко порезать, — сухо ответил он, но слегка улыбнулся ей. — Три «Трита», «Ранс» и «Двойной Фокстрот»! — крикнула Лима. — «Фокстрот» готов, — крикнул Грампс. — «Триты» готовы! — крикнул Шейк. — «Ранс» готовы! — крикнул Бин, а затем игриво посмотрел на Селестию, когда она хихикнула. — Ты закончила с яблоками? — Я работаю над этим. — Хорошо. Давай посмотрим, — Бин быстро сбегал в кладовую и вернулся оттуда с целой охапкой овощей. Он быстро нарезал их кубиками и выложил на сковороду. Затем он схватил бутылку с чем-то, что было слева от него, налил в сковороду изрядную порцию и поджёг. Селестия слегка вздрогнула от вспышки пламени, но затем увидела, как он начал помешивать всё большой ложкой. — Так ты резать собираешься? — А ты не забыл про фритюрницу? — парировала она. — Вот же ж… Да! Вот, перемешай это! Она взяла ложку в облако магии и принялась помешивать овощи, а Бин быстро вытащил «что-то» из фритюрницы, и через мгновение Селестия увидела, что это большая луковица. Затем Бин выудил её щипцами из решётки, положил на тарелку и схватил нож, которым пользовалась Селестия. Быстрый удар по нему плоской стороной лезвия заставил её раскрыться по заранее намеченным линиям разреза, и она была поражена тем, что теперь луковица напоминала цветок. — Продолжай помешивать! — предупредил Бин, когда бросился к её яблокам. — И яблоки тоже не оставляй на потом! Бин быстро нарезал яблоки, посыпал их корицей и сахаром, а затем красиво разложил на тарелке. Затем он схватил обе тарелки и быстро переставил их на столешницу у окна, отделявшую кухню от официантской. — «Блумер», забирайте! — крикнул он и быстро вернулся к готовке. — «Му-гу», три «Стоуна» и «подкову»! - крикнул в ответ Гарбанзо. — Взял на себя «Стоуны»! — крикнул Бин и выхватил ложку из её облака магии. — Я справлюсь дальше. Мне нужны брокколи, четыре репы и два огурца. — Сейчас принесу.* * *
— Лима! Пссс! Иди сюда! — Что? Что случилось, дорогой? — спросила Лима. — Всё в порядке, — ответил Гарбанзо. — Тогда зачем ты меня позвал? — недоумевала кобыла. — Ничего. Не. Случилось, — повторил Гарбанзо, проговаривая каждое слово. Лима на мгновение задумалась, но затем улыбнулась. — Ты прав! Мне не нужно было ничего отправлять обратно за весь вечер! — Вот именно! И посмотри на Бина. Они оба заглянули в окошко для раздачи блюд и посмотрели на кухню. Бин что-то напевал себе под нос, быстро переходя с одного места на другое. Он также болтал с Селестией, хотя они не могли разобрать, что он ей говорил. Казалось, что в этот момент она просто стояла, но её взгляд продолжал блуждать по кухне и по тому, что готовил Бин. — Он такой весь вечер, — прокомментировал Гарбанзо. — Он был счастлив, следил за всем и поддерживал с ней беседу. — Думаешь, это наконец случилось? — спросила она с надеждой в голосе. — Да, — Гарбанзо улыбнулся жене. — Я думаю, он наконец-то нашёл себя.* * *
— Это был последний! — крикнул Сип, запирая дверь эффектным ударом копыта. — Фух! — воскликнул Бин. — Это была настоящая толпа. Который час? — Уже за полночь, — ответила Селестия. Бин подошёл к Селестии, которая заканчивала мыть посуду. — Я ведь уже упоминал, что завидую единорогам, верно? — Что? Ах это? — спросила она. — Простое заклинание «отмывки». Это одна из самых приятных версий заклинания — даже если я уйду, щётки будут продолжать работу, пока не вымоют всю посуду. Бин усмехнулся, глядя на сотворённую ею магию. Как только кто-нибудь из пони помещал грязную тарелку в магическое поле, она автоматически перемещалась в стопку таких же тарелок. Оттуда тарелка погружалась в мыльную воду, протиралась щеткой, переворачивалась и ополаскивалась, а затем перемещалось на сушильные стойки справа. Веник, совок для мусора и швабра также танцевали по кухне, а несколько тряпок протирали приборы. — Чёрная магия самого худшего сорта, — проворчал Грампс. — Вовсе нет, — возразила Селестия. — В оригинальном заклинании ты должен был бы петь для них всех. Тарелки, столовое серебро, швабры, метлы. Тогда это была бы чёрная магия. Особенно если бы ты сломал метлу в процессе. Грампс что-то проворчал и усмехнулся. — Что ж, на сегодня всё, — заметил Гарбанзо. — Грампс, можешь идти. Бин и принцесса помогут нам здесь закончить. — Хорошо. Увидимся завтра, — сказал Грампс и направился к выходу. — Сип, ты тоже можешь идти, — обратился мистер Бин к Сипу. — Увидимся, начальник! — крикнул он из задних дверей. — Шейк и Бейк, так что мы остались вдвоем. Думаю, всё, что нам нужно сделать, это отсчитать время до закрытия, и всё. Бин, я думаю, мы с тобой справимся. А потом вы с принцессой можете быть свободны. — Я приготовлю липовый чай, пока мы их ждём, — сказала Лайма Селестии. — После такого напряженного дня мне нужно что-нибудь, что помогло бы нам расслабиться. — Звучит восхитительно, — ответила принцесса с мягкой и усталой улыбкой. Бин на мгновение заколебался, так как ему было неловко оставлять её наедине со своей мамой. Но потом он понял, что на самом деле ничего не могло случиться, и последовал за отцом в подсобное помещение. Дверь была закрыта и заперта, и Гарбанзо повернул ручку на сейфе в углу. Как только дверь со скрипом открылась, он вытащил внушительных размеров поднос с битами, и Бин присвистнул. — Похоже, пока меня не было, дела пошли в гору. — Большинство денег мы получили за последние три дня. Завтра мне нужно отнести их в банк. Ты пересчитай, пока я подготовлю бухгалтерскую книгу. Подсчитать было достаточно просто, так как монеты были сложены в столбики по двадцать пять штук, а затем в группы по восемь столбиков. Как только Бин подсчитал и убедился, что они совпадают с предыдущей записью в бухгалтерской книге, он и его отец начали считать монеты, вырученные за этот день. — Итак, твоя... гм... жена, кажется, очень приятная особа, — сказал Гарбанзо через несколько мгновений. — Так и есть, — улыбнулся Бин. — Мне ещё многое нужно узнать о ней, но мне нравится то, что я уже узнал. — Любишь, значит? — ответил Гарбанзо. — Ты уверен, что влюблён в эту кобылу, верно? — Ну, может, пока и не любовь, но она определённо мне нравится. — Ага… И ты планируешь вернуться с ней в Кантерлот сегодня? — Да. Я не удивлюсь, если Луна появится здесь через несколько минут и накинется на меня за нарушение комендантского часа или что-то в этом роде. Гарбанзо чуть не уронил стопку бумаг на пол. — Л-Луна? — удивлённым тоном спросил отец Бэйкеда. — Ну да, принцесса Луна. Я должен проявлять к ней уважение, — закатил глаза Бин. — Да, ты должен… — выдохнул Гарбанзо. — У меня сотня, — сказал Бин. — Две сотни, — Гарбанзо добавил свои башни к башням Бина. — Забирай себе. — Чего? — поразился Бэйкед. — Ну, тебе ведь понадобятся ещё деньги для путешествия, не так ли? Я уверен, что ты потратил первую тысячу, которую я тебе дал. — Мне больше не нужны биты, пап, — хихикнул Бэйкед. — Насколько я знаю, у Селестии есть огромная ванна с битами, в которой она плавает каждый вечер. Я не уверен, как покрываются мои расходы как её мужа, но я уверен, что никому из нас не придётся занимать денег, чтобы купить себе мороженое. — Три, — заявил Гарбанзо. Последовала долгая пауза, в которой раздался звон монет, а затем он вздохнул. — Знаешь, сынок, ты можешь сказать мне правду. Я же всё вижу. — Правду о чём?* * *
— А вот и чай, — Лима поставила на стол маленький чайный сервиз. — Вкусный и горячий. — Спасибо, — любезно ответила Селестия. — Мне разлить по чашкам? — Да, конечно. Селестия разлила чай, и наступила пауза, пока они обе добавляли сахар. Селестия положила три кусочка, потому что была совершенно уверена, что ей понадобятся силы, чтобы пережить то, что предстояло дальше. Взяв чашку, Лима глубоко вдохнула поднимающийся пар и удовлетворенно вздохнула. — Мне это было необходимо. Наверное, мне не следовало пить чай так поздно вечером, но это так расслабляет. — Иногда можно, — признала Селестия. — Кстати, спасибо вам за помощь моему сыну. Не знаю, что вы сделали, но я никогда не видела Бин такой счастливой. — Мне было приятно помогать. — Помогать? — Ну да. Я же просто присматривала за тем, как он готовит, не более, — Селестия сделала глоток чая. — И это всё? — прищурила глаза Лима. — Миссис Бин, давайте больше не будем ходить вокруг да около. — Селестия спокойно поставила свою чашку на стол. — Я прекрасно знаю, что и вы, и ваш муж не верите, что я та, за кого себя выдаю. — Вы очень проницательны, — ответила Лайма, потягивая чай. — Почему вы так не доверяете своему сыну? — Бэйкед — замечательный сын. Он очень умный и очень изобретательный. Я думаю, ему стыдно, что он не нашёл того, что искал, в этой писанине, и он не хочет признавать свою глупость. Он вернулся с вами сегодня вечером, чтобы попытаться убедить нас, что он действительно что-то нашел, чтобы мы не беспокоились о нём и, возможно, чтобы мы не задавали слишком много вопросов. Когда-нибудь ему придется признаться. — Понимаю. Так за кого же вы меня принимаете? — Я не уверена, но, вероятно, предположила бы, что ты своего рода двойник. Пони, которая заколдовала себя, чтобы выглядеть как принцесса. Возможно, ты даже официально её заменяешь: тебя посылают разрезать ленточки и посещать школы, когда настоящая принцесса слишком занята. — Интересное предположение…* * *
— Ну, тебе действительно следовало придумать историю получше. — Чего? — Бин зарычал. — Тебе пришлось жениться на принцессе, потому что ты соприкоснулся с ней носом? Да сама мысль об этом смехотворна. Зачем принцессе Эквестрии понадобилось издавать такой закон? Если бы она захотела разорвать плохие отношения тысячу лет назад, я уверен, что она могла бы сделать дюжину других вещей. — Хотел бы я сказать, что не верю в это... — Бин застонал и потёр виски. — Папа, мы прилетели вместе, а потом она применила магию! — Простое заклинание левитации. Очень простое для хорошо обученного единорога. — Ну да, конечно! — Вы также не взяли с собой никого из её свиты. Принцесса никуда бы не пошла, по крайней мере, без пары охранников.* * *
— Было нелегко уговорить их остаться в Кантерлоте. Мне пришлось отдать прямой приказ лейтенанту Спир Пойнту отступить, и тогда он неохотно признал, что нет особого риска посещать вас без предупреждения. Он не успокоится, пока мы не вернёмся, и даже тогда он будет вести себя официально и чопорно в течение нескольких недель. — Может быть. Но вы недостаточно высокая для Селестии. Это замечание застало Селестию врасплох. — А я разве недостаточно высокая? — Нет. Насколько я помню, настоящая принцесса немного выше тебя. — Надеюсь, что нет! — Селестия хихикнула. — Я достаточно часто ударялась головой о дверные косяки в своей жизни. Мне действительно не нужно быть ещё выше. — У тебя также неправильный акцент. В твоих словах слишком много ванхуверского акцента.* * *
— И с каких это пор ты вдруг стал разбираться в том, кто Селестия, а кто нет? — Нет, но это же совершенно очевидно, сынок. Бэйкед Бин застонал и потёр морду копытами. — Да что очевидного здесь… — Послушай, Бинбадди, я ценю, что ты не хотел подводить нас с мамой, но всё в порядке. Если тебе нужно ещё немного времени, чтобы прийти в себя, возьми деньги. Просто скажи. На этот раз я дам тебе десять тысяч монет, если хочешь. Но я увидел тебя на кухне с этой кобылой, и всё было нормально! У тебя не было ни одного возврата! Всё было отлично! — Ты же понимаешь, что это было потому, что Селестия помогала мне следить за всем, верно? — пытался вразумить его Бэйкед. — Если ты хочешь в это верить, то хорошо. Мне даже всё равно, если ты продолжишь называть эту кобылу Селестией. Если это поможет тебе выйти из твоей «депрессии», делай что хочешь. — Папа, я пришёл сюда, чтобы сказать тебе правду. Когда я уйду, то больше не вернусь. Теперь у меня есть обязанности во дворце.* * *
— Конечно, конечно. Просто убедись, что он знает, что может вернуться, когда захочет. Мы всегда будем рады ему, и ты даже можешь прийти с ним. Любой друг моего маленького Бинни — друг нашей семьи. — А если он не вернётся? — Он вернётся, — усмехнулась Лима. — Ему больше некуда идти, и он это знает. Затем Бин вылетел из кабинета, с грохотом распахнул кухонные двери и с искажённой от разочарования мордой направился в столовую. Гарбанзо, озабоченно нахмурившись, последовал за сыном. — Бинбадди! — Я закончил этот разговор, папа. Уже поздно, а у нас с женой утром пресс-конференция. Ну что, идём? — Мистер и миссис Бин, — Селестия не отступала от своих слов, — для меня было честью познакомиться с вами, и я говорю это искренне. Вам всегда будут рады во дворце, и я уверена, что мы с Бэйкедом скоро снова увидимся с вами. — Я ни на секунду в этом не сомневаюсь, — ответила Лима с натянутой улыбкой. — Веди, Бин. Бэйкед высоко держал голову, и его шаги были полны решимости и гордости. Он не оглядывался ни на что, пока шёл через кухню к дверям. Но как только дверь закрылась, он сломался. Селестия почувствовала, как у неё защемило сердце, когда Бин опустил уши вместе с головой. Он остановился возле нескольких мусорных баков, на мгновение застыл неподвижно, а затем в отчаянии ударил по одному из них задней лапой. — Извини, — тут же сказал он. — Я позволил своему гневу вырваться наружу. Я просто... — Селестия видела, как он пытается выразить свои мысли вслух, по искаженной морде. — Я полагаю, у тебя был примерно такой же разговор с моей мамой, какой у меня был с моим отцом. — Полагаю, что да, — грустно ответила Селестия. — В этом действительно не было смысла. — Бин глубоко вздохнул. — Я мог бы привести тебя, Луну, Шайнинг Армора, Каденс и целую бригаду гвардейцев с фанфарами и королевской колесницей, и они бы всё равно не поверили. Я просто... просто... Селестия ничего не сказала, пока он собирался с мыслями. — Это самое важное, что когда-либо могло случиться со мной, а они даже не верят в это, — с горечью пробормотал он. Селестии было ужасно жаль Бина, но в то же время она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Судя по его тону, он не имел в виду ничего, что имело бы отношение к тому, чтобы быть принцем. Он говорил лишь о ней. Селестия привыкла быть для пони чем-то абстрактно самым важным. Тысячу лет она поднимала солнце и луну, ожидая возвращения своей сестры. Жить в этой изолированной башне, возвышающейся над всеми остальными пони, стало удобно. Разделённой. Одной. Затем принцесса Каденза... то есть Каденс своей любовью пробила несколько дыр в башне одиночества, Твайлайт своим ненасытным любопытством расшатала фундамент, а возвращение Луны разрушило всё здание в результате одного славного и наполненного слезами воссоединения. Но всё же Селестии потребовалось столкнуться с любопытным жеребцом, чтобы понять, как далеко ей ещё предстоит пройти, чтобы её снова ценили за то, что было внутри, а не за внешнюю оболочку. Не подозревая о мыслях, которые взбудоражили разум Селестии, Бэйкед Бин продолжал смотреть в пол. Затем он поднял голову, окинул ресторан долгим, решительным взглядом и разочарованно выдохнул. — Пойдём домой. Здесь мне больше нечего делать. Затем он повернулся спиной к зданию и пошёл прочь. Селестия подошла к нему, прошла с ним несколько шагов, но затем опустила голову рядом с ним. — Могу тебя снова донести на своих крыльях до вокзала, или предпочитаешь пройтись? — мягко спросила она. Он остановился, мгновение обдумывал предложение, чувствуя, как прохладный ночной ветерок треплет его гриву, и затем слегка улыбнулся. — Если ты не против, я бы хотел полетать. Она улыбнулась в ответ. — Я так и знала.
