Глава XV. Спокойной ночи
17 марта 2025 г., 10:00
— Ты сегодня сделал впечатляющую вещь, — обратилась Селестия к Бину, и он слегка покраснел, когда они остановились у двери в его комнату.
— Нет, не совсем, — ответил он. — Это то, что я хотел сделать. Одним из величайших уроков, которые когда-либо преподал мне мой отец, была маленькая аксиома: «Поступай с пони так же, как бы хотел, чтобы они поступили с тобой».
— Это скорее пословица, а не аксиома, — хихикнула она.
— Мне действительно нужно, чтобы ты дала мне несколько уроков эквестрийского, — простонал он с улыбкой. — Но смысл сказанного верен. Если бы я был неправ, я бы хотел, чтобы меня простили. Кроме того, что хорошего было бы в том, чтобы продолжать злиться на них? Был ли вообще смысл отвергать их? Как бы я чувствовал себя утром, или через пять дней, или даже через пять лет? Обида — это ужасная вещь. Я бы предпочёл, чтобы всё оставалось так, как есть сейчас.
Затем Селестия придвинулась к его уху, и он вздрогнул от радости, когда её теплое дыхание защекотало его ухо.
— Все, что ты говоришь, правда, и я горжусь тем, что ты выбрал этот путь. Это помогает мне любить тебя ещё больше.
Затем она легонько чмокнула его в щеку. Она не собиралась хихикать, когда отстранилась и наблюдала за его реакцией, но то, как он покраснел и уставился в землю, заставило маленькие пузырьки радости забурлить у неё в груди.
— О, ну... вау... — пробормотал он от смущенного счастья. — Я, эмм…
— Знаешь, в последнее время в моей комнате становится холодно и одиноко по ночам, — она понизила голос до хриплого шёпота. — В твоей комнате такая же проблема?
Это заставило его покраснеть. Он точно знал, к чему она клонит.
— Ну… немного? — пискнул он.
Затем она снова придвинулась ближе.
— Когда ты будешь готов, дорогой Бин, прежде всего, я хочу, чтобы тебе было комфортно и ты был счастлив в наших отношениях. Поскольку мы женаты, на самом деле нет никаких причин, по которым мы не могли бы быть вместе, но, если тебя пока не устраивает эта идея, я могу подождать, пока ты не согласишься.
— Я… ну... — он запнулся. — Я думаю, со мной что-то не так.
Селестия быстро оглядела его, а затем бросила на него любопытный взгляд.
— В самом деле? Что тебя беспокоит?
— О, я надеюсь, это не физическое влечение. Я просто... — хмыкнул он. — Я не знаю почему, но мне кажется, что, сделав этот шаг, я каким-то образом воспользуюсь твоим преимуществом.
— Это потому, что ты все еще превозмогаешь мою натуру принцессы, — улыбнулась Селестия.
— Отчасти, мы ведь знаем друг друга всего неделю. Я боюсь, что всё произошло слишком быстро, даже если ты моя жена.
— И это прекрасно. Это говорит мне о том, что ты очень уважаешь меня, и я рада, что ты это делаешь.
— Да, — кивнул Бэйкед, а затем медленно выдохнул. — Я думаю, ещё одна небольшая проблема заключается в том, что я беспокоюсь, что ты пока не воспринимаешь меня как своего мужа. Я знаю, ты представляешь меня именно так, но я не могу отделаться от мысли, что ты говоришь это только потому, что мы женаты.
— А что, по-твоему, я тогда о тебе думаю на самом деле?
— В основном, что я просто жеребёнок, которому нужны уроки самоуважения. Я знаю, это звучит очень глупо, но меня беспокоит, что ты смотришь на меня как на жеребёнка, которому нужна материнская забота. На самом деле, у тебя нет романтического интереса, ты просто думаешь: «Ой, какой милый малыш, ему нужна моя помощь».
— А я давала тебе повод так думать? Возможно, я что-то сказала или сделала?
— Нет, не говорила и не делала. На самом деле, ты заставила меня усомниться в этом, слегка покачивая бёдрами сегодня утром.
— Но тебе же понравилось, — сказала она со смешком. — Даже не отрицай этого.
— Мне понравилось, так что я знаю, что ошибаюсь в своих суждениях.
— А хочешь услышать, что я на самом деле о тебе думаю? — предложила Селестия.
— Да, хочу, — нетерпеливо попросил он.
— Я думаю, что ты очаровательный и восхитительный жеребец, который вдумчив, добр и заботится о других. Ты проявляешь большое сочувствие и заботу, и ты такой милый, когда морщишь мордочку, думая о чём-то, вот как сейчас.
— Я правда такой? — спросил он, дотрагиваясь до своего носа.
— Да. Но я также понимаю, что ты всё ещё привыкаешь ко всему, что произошло. Позволь мне кое-что сказать, чтобы ты точно успокоился.
Она снова придвинулась к его уху, и он поймал себя на том, что хочет, чтобы она была так близко.
— Я люблю тебя, Бэйкед Бин.
В этот момент жеребец чуть не растаял от радости.
— Когда мы вернулись из Солт-Лика, у меня были кое-какие личные соображения о том, как всё это произошло и как мы оказались вместе. Одной из моих мыслей было то, что, возможно, это судьба отказывала мне в паре на протяжении многих лет. Мистические струны, которые связывают всех пони друг с другом из прошлого в настоящее, способны формировать и направлять события, и, возможно, я не нашла своего особенного пони из-за того простого факта, что его — то есть тебя — не должно было быть на сцене тысячу лет. — она придвинулась ещё ближе и широко улыбнулась, услышав, как у него перехватило дыхание. — Тогда я подумала, что если это действительно так, то ожидание сделало наши отношения ещё приятнее.
Затем она прошептала ему на ухо секрет, который заставил его покраснеть сильнее, чем когда-либо прежде. Было произнесено шёпотом ещё несколько слов, а затем она мягко укусила его за ухо.
— Не думаю, что в ближайшее время я буду готов к этому, — прошептал он с некоторым стыдом.
— Все в порядке, Бин. Если я смогла подождать тысячу двести двадцать четыре года, то, думаю, смогу подождать и ещё немного. Как я уже сказала, я буду действовать в твоём темпе. Но я не думаю о тебе как о жеребёнке, так же, как и ты не думаешь обо мне как о невероятно старой кобыле. Мы видим друг друга такими, какие мы есть, и такими, какими, я думаю, нам суждено быть: мужем и женой.
Бэйкед некоторое время молчал, но когда всё-таки ответил, вид у него был очень смущенный.
— Тебе действительно так много лет? На вид тебе никак не больше пятисот шестидесяти восьми.
— На ночь я пользуюсь омолаживающим кремом.
— Вот это крем, — усмехнулся он вместе с ней.
— Вот так. Спокойной ночи, Бин.
Затем она повернулась, чтобы уйти, но почувствовала, как что-то быстро пробирается вверх, под её правое крыло. Вскоре оттуда высунулся очаровательный носик Бина, и Селестия тепло улыбнулась, а за ней последовала и остальная часть его очаровательной мордочки.
— Значит, это не похоже на то, что я веду себя как маленький жеребёнок? — мягко спросил он.
— Нет, — ответила она, быстро прикоснувшись к его носу. — Выглядит идеально.
— В последнее время в моей комнате было довольно холодно и одиноко, раз уж ты об этом упомянула. Может, я смогу остаться у тебя на ночь? Тогда, может быть, мне больше не будет холодно.
— Мне тоже, — ответила она, когда они двинулись в путь. — Я буду рада, если ты проведешь со мной ночь.
— И следующую ночь? — с надеждой спросил Бэйкед.
— И ещё много других, — хихикнула она, а затем пронзительно расхохоталась, когда Бин снова юркнул к ней под крыло.
* * *
— Здесь мило, — заметил Бин, оглядывая свои покои, пока Селестия закрывала дверь. — О, тебе нравится? — хихикнула она. — О, да. Мне нравятся шторы, и камин, и... Он остановился, обернулся и увидел, что Селестия снимает диадему и ожерелье. Она взглянула на него, когда с помощью магии укладывала позолоченные аксессуары на бархатную подушечку, и слегка покраснела. — Что? — спросила она. Он слегка покачал головой и моргнул. — Извини, просто… интересно видеть тебя такой. — Это хорошо или плохо? — Хорошо. Определённо хорошо, — быстро сказал он, когда она вернулась к нему. — Когда я вижу тебя такой, я вижу в тебе не принцессу. Ты, конечно, всё та же кобыла, но теперь ты немного более… ну, более свободна, если можно так сказать. Диадема и всё остальное возводит тебя на пьедестал, а сейчас ты просто Селли. Бин почувствовал, как магия Селестии мягко сняла кристалл с его шеи, и они оба улыбнулись, когда она осторожно положила его рядом со своей диадемой. — Шайнинг и Каденс мучились из-за этого, — Селестия жестом пригласила его следовать за ней к ложу из подушек возле камина. — Как только они узнали, что мы поженились, они заказали это. Они были обеспокоены тем, что тебе не понравится твой подарок, поскольку он был сделан в спешке. — Я действительно начинаю верить, что принцессы лучше всего справляются с работой под давлением, — рассмеялся Бин. — Ты и твой нерушимый закон, Каденс и этот кристалл. Это удивительный и, вероятно, один из лучших подарков, которые я когда-либо получал. — Один из? — удивилась Селестия. — Подарок в виде твоей любви лучше, — улыбнулся ей Бэйкед. От этого белоснежные щёки Селестии залились румянцем, и она широко улыбнулась, откидываясь на подушки. Затем она приподняла для него правое крыло, и он с довольным урчанием забрался под него. — Ты тоже пользуешься каким-нибудь средством для смягчения перьев? — он спросил. — Здесь так приятно на ощупь. — Нет никакого смягчителя, — тепло ответила она. — Но на них может остаться немного моей слюны, когда я их прихорашиваю и выпрямляю. — Что? Фу! — он рассмеялся вместе с ней. — Думаю, мне просто придётся с этим смириться. Хм, интересно, а если… — Что ты делаешь? — спросила она, когда Бин перевернулся на спину, но затем испустила долгий вздох удовольствия, когда жеребец начал нежно поглаживать перья на нижней стороне её крыла. — Ах! Продолжай делать так. — Я, пожалуй, запишу это в блокнот, — усмехнулся Бэйкед. — Запиши это два или три раза, — сказала она, восхищенно хмыкнув. Бин ещё немного вытянулся и продолжил поглаживать её пёрышки, превращая их в долгие, медленные поглаживания. Он продолжал свои нежные ласки, пока Селестия не пробормотала: — Это… невероятно. Так приятно. — Я ведь всё делаю правильно, да? Ответа не последовало, поэтому, ещё немного погладив её по перышкам, Бин перевернулся на спину и посмотрел на Селестию... нет, на свою счастливую жену в приглушённом свете спальни. «Она так мило морщит носик, когда спит. Это так очаровательно», — подумал про себя Бэйкед Бин. Он боялся, что смех разбудит её, поэтому подавил смешок и, тихо прыснув в копыто, прижался к её боку, вытянул свои короткие ноги рядом с её и расслабился. — Спокойной ночи, моя принцесса. Я не знаю, к чему приведёт наш путь, но он обещает быть весёлым. Её крыло чуть плотнее обхватило его, и он счастливо вздохнул, засыпая рядом с ней. Именно такой он и представлял себе семейную жизнь, и он был совершенно уверен, что, несмотря на неизвестность, которая маячила перед ними, как луна перед Луной, он сможет привыкнуть к этой жизни. С её помощью так точно.
