Глава XX. Преображение Бэйкеда Бина
1 апреля 2025 г., 10:00
— Вау, это было скучно, — Бин не смог удержаться от того, чтобы не сказать правду. — Я мог бы также использовать слова «утомительно», «банально», «монотонно», «отупляюще», «нудно», но, чтобы продвинуться дальше, мне понадобится словарь и несколько минут, чтобы найти действительно подходящие слова.
— Это правда так и было, но также это было очень важно, — Селестия поцеловала его в щёку, прежде чем они пошли по коридору. — Неправильный гравий приведёт к проблемам с дренажем и наводнениям, как и сказал министр Дасти Боттомс.
— Да, но всё же... два часа. У нас ушло два часа, чтобы говорить об этих камнях? И даже не о больших камнях. Крошечных камешках нужного размера, сделанных из подходящего материала, который обеспечивает дренаж без образования комков или смещения. И что ещё хуже, мне кажется, я начал понимать его под конец. Как раз в тот момент, когда мои мозги начали вытекать из ушей от скуки.
— Боюсь, такова жизнь членов королевской семьи. С этого момента в твоей жизни будет много скучных моментов и, как некоторые выражаются, нудятины.
— Что ж, тогда я просто буду держаться рядом с тобой. Держу пари, вместе мы сможем оживить обстановку.
— Не искушай меня, — захихикала она вместе с ним. — Думаю, тебе не составит большого труда убедить меня участвовать в твоих «гнусных» заговорах.
— Тётя Селестия! Бин! — окликнула их Каденс. Самая молодая и в то же время самая старая королевская пара остановилась, и оба улыбнулись, поворачиваясь, чтобы поприветствовать её.
— Доброе утро, Каденс, — тепло поприветствовала Селестия свою племянницу. — Кажется, тебе кого-то не хватает.
— Я не знаю, куда он убежал, — с небольшим раздражением в голосе сказала Каденс. — Я, вообще-то, надеялась, что вы его видели.
— Нет, боюсь, мы его не видели, — ответила Селестия, а Бин покачал головой, чтобы подчеркнуть её мысль. — Мы почти всё утро были на приёме.
— Куда же он тогда делся? — спросила себя Каденс.
— Я уверена, что он где-то здесь. Ты разговаривала со стражниками?
— С парой из них, но они его тоже не видели. Или они прикрывают один из его фокусов-покусов: совместные игры. На прошлой неделе он упоминал что-то о совершенствовании своей «агро-колоды».
— Ну, он не мог уйти слишком далеко. Вполне возможно, что его позвали, чтобы разобраться с какой-то проблемой в рядах его охраны.
Как раз в этот момент из-за угла появился сержант Поки и откашлялся.
— Извините, Ваши Высочества, но капитан Армор просил меня сообщить вам, что у него в садах уже готов обед. Он примет вас всех, когда вам будет удобно.
Каденс мгновенно перешла от беспокойства к восторгу.
— Он приготовил обед? Это так мило! Он не пробовал готовить после инцидента с говорящим тортом.
— Говорящий тортом? — cпросил Бин.
— Он каким-то образом применил оживляющее заклинание к двухслойному шоколадному торту, который испёк для меня, — объяснила Каденс, когда они все вместе с сержантом направились в сад. — Это был прекрасный торт, но он почему-то начал кричать и осыпать нас оскорблениями на нейпонском языке.
— И что вы с ним сделали? — поинтересовался Бэйкед.
— Ну, найти переводчика было непросто, но, по-видимому, у тортика были проблемы с управлением гневом, связанные с тем, что он был всего лишь выпечкой, а его отец, любящий какао, бросил свою молочную мать. Мы провели с ним несколько консультаций, и теперь он совершает турне по Кристальной Империи, рассказывая о мотивирующих советах и позитивных, жизнеутверждающих уроках. В конце концов, он хотел бы заняться милыми слоёными изделиями с кремом и своими собственными мини-тортиками из лавы.
Бин не знал, что на это и сказать.
— Я сказала ему, что ему нужно поработать над оживляющими заклинаниями, — небрежно ответила Селестия. — Однажды вокруг него танцевала целая комната с копьями, и он никак не мог их остановить.
— О, но я уверена, что с тех пор ему стало лучше, — сказала Каденс в защиту своего мужа. — Он бы никогда больше не попробовал готовить, если бы не был уверен в себе.
— У вас правда есть говорящий торт, который разгуливает по Кристальной Империи? — выпалил Бин.
Селестия прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать смешок, но Каденс оставалась спокойной.
— Почему ты сомневаешься в моей истории, Бин? — спросила она.
— Потому что, если бы у меня дома ожил торт, моя мама бы его банально порезала, а потом мой папа продал бы его с двадцатипроцентной скидкой.
На этот раз Селестия не сдержалась и захихикала.
— Ладно, ты меня раскусил, — со смехом ответила Каденс. — Да, торт начал «говорить», но как только он сказал, что возьмёт меня за бёдра, я отменила наложенное на него заклинание. К сожалению, я помню, что он тоже был немного суховат.
Бин хихикнул вместе с остальными.
— Вы заставили меня поволноваться. Думаю, Шайнинг Армору нужно научиться добавлять шоколадный пудинг в смесь для торта, а мне нужно научиться быть менее доверчивым.
— Это не так-то просто, учитывая твою нынешнюю компанию, — сказала Каденс. — Я помню, как тётя Селестия несколько раз подшучивала надо мной.
— Если ты будешь добродушно относиться к нашим поддразниваниям, всё будет в порядке, — добавила Селестия. — И ты можешь попробовать сделать это и наш адрес.
— Правильно, — он одарил их обоих равнодушной улыбкой. — С этим, возможно, ничего не могло пойти не так.
По пути в сад они втроём поболтали о своих любимых трюках и шалостях. Бину было интересно узнать, что это небольшое пространство было обнесено стеной и охранялось, но в то же время было достаточно открытым, чтобы одновременно пропустить около сорока пони. В остальном это была миниатюрная копия обычного сада: выложенные камнем дорожки, две-три небольшие статуи, причудливый пруд посередине и небольшие цветочные клумбы, разбросанные тут и там. Бину было приятно здесь находиться.
— Знаешь, я слишком долго пренебрегала этим уголком сада, — Селестия взглянула на Бина и одарила его улыбкой, которая была ярче её собственного солнца. — Думаю, мне стоит посадить там несколько подсолнухов. Они были бы просто идеальны и придали бы им столь необходимую живость и цвет.
— Не знаю, — сказал он с осторожной усмешкой. — В них заводятся какие-то странные вредители. Тебе нужно быть осторожной.
— Да, но я думаю, риск приемлемый.
После этого последовало ещё больше смеха, и члены Королевской семьи нашли Шайнинг Армора, сидящим на большой скатерти в красную клетку, у пруда под величественным тенистым дубом. Он улыбнулся и помахал, как только они встретились взглядами, и снял с дерева довольно большую корзину для пикника, когда они подошли ближе.
— Шайнинг Армор, ты потрясающий жеребец! — восторженно воскликнула Каденс. — Ты приготовил нам обед для пикника!
— Я подумал, что стоит попробовать составить Бину конкуренцию, — ответил он с широкой улыбкой. — В этом нет ничего необычного, но я думаю, что это сработает.
Каденс заглянула в корзину, хихикнула, а затем левитировала тарелки и столовые приборы, когда Бин и Селестия сели рядом. На то, чтобы расставить всё необходимое для пикника, ушло всего несколько секунд, и Бэйкед поблагодарил Принцессу Любви, когда она вручила ему рифлёный стакан, до краев наполненный искрящимся лимонадом.
— Итак, шеф Армор, какие изысканные блюда вы приготовили, чтобы порадовать нас? — cпросил Бин.
— Готовя это блюдо, я пытался пробудить в себе чувство шеф-гурмана, поэтому у меня обед из трёх блюд. На закуску жареные зелёные помидоры.
— О, они выглядят аппетитно, — подметила Каденс, когда Шайнинг левитировал миску с ними. — Сам готовил?
— Шеф-повар Шугар Бит, возможно, дала мне несколько советов, но большую часть приготовил я. Пожалуйста, угощайтесь!
Бин взял в рот один помидор, некоторое время задумчиво жевал, затем придал своему лицу довольное выражение. Ему не нужно было критиковать это блюдо, ему просто нужно было наслаждаться этим.
И, честно говоря, они получились неплохими. Теперь, когда он внимательно рассмотрел их, он решил, что они немного тонковаты и немного толстоваты в панировке. Он также использовал помидоры, которые были слишком зелёными и почти утопали в молотом перце. Шайнинг сильно разогрел масло для жарки, поэтому снаружи они были тёмными, а внутри почти не прожарились. Это были маленькие хрустящие пирожки, но они были приготовлены с любовью для тех, кого он любил, и только это имело значение.
Бин вежливо слушал и старался не хрустеть слишком громко, пока Шайнинг и Каденс за едой обсуждали с Селестией кое-что, связанное с Кристальной Империей. Промышленность развивалась, а производство кристаллических изделий действительно начало набирать обороты, но общие производственные мощности по-прежнему были невелики, и способность вывести их на рынок также вызывала беспокойство. Было высказано несколько идей о том, как решить эти проблемы, и Селестия также призвала их работать над расширением своих отраслей, чтобы они могли лучше пережить любые потенциальные кризисы в экономике.
Затем он подал основное блюдо: сэндвичи с маргаритками. Бин слегка ухмыльнулся, когда Шайнинг рассказал, как он трудился над духовкой, чтобы приготовить идеальные сэндвичи, но ничего не сказал и подыграл ему. По сравнению с жареными зелёными помидорами, сэндвичи получились довольно вкусными, но Бин усомнился в том, что в них можно было использовать пумперникель (немецкий сорт ржаного хлеба), и Шайнинг действительно мог бы сократить количество маргариток, которые он положил в середину.
— Бин, ты в порядке? — спросила Селестия. — Ты кажешься ужасно молчаливым.
— О, я в порядке, я просто слушаю ваши разговоры. Мне нечего добавить к обсуждению производственных и логистических проблем.
— Что ж, тогда давайте сменим тему, — ответила Каденс. — Мы пришли сюда, чтобы узнать тебя получше, дядюшка Бин.
— Я тоже подумал, что будет странно услышать, как меня называют принцем Бином, — усмехнулся он.
— Это прозвище прирастёт к тебе. О, идея! Давайте сыграем в игру.
Шайнинг понимающе посмотрел на жену.
— Двадцать вопросов?
— Двадцать вопросов, — она самодовольно улыбнулась ему, — но, думаю, на сегодня хватит и парочки.
Бин слегка улыбнулся, переводя взгляд с Шайнинга на Каденс.
— У меня такое чувство, что это не те двадцать вопросов, с которыми я знаком.
— Нет, я немного изменила их. Я играла в эту игру со своими новыми клиентами, когда была няней, чтобы поскорее наладить контакт с жеребёнком, за которым я присматривала. Я задаю вопрос о тебе, а затем ты задаёшь вопрос обо мне. Это интересный способ узнать побольше о собеседнике, и обычно в награду я дарю ему маленькую игрушку или позволяю лечь спать попозже.
— Можно я не буду отвечать на некоторые вопросы? — спросил Бэйкед.
— Можешь, иначе всё удовольствие пропадёт, — ответила Каденс.
— Хорошо, — сказал Бин с улыбкой. — Почему бы нет? Звучит довольно интересно.
— Тогда начнём с тебя. Какой твой любимый цвет? — задала принцесса первый вопрос.
— Ну, раньше это был красный, но, думаю, теперь мне нравится белый, — ответил он, улыбнувшись жене.
— Очень интересно, — игриво улыбнулась Принцесса Любви. — Твоя очередь.
— Вопрос тебе, моя дорогая Селли, и именно его я собирался задать ещё вчера. Что это был за вопрос, который ты задала Твайлайт о квадратном корне из отрицательного числа?
— Ах, это, — Селестия слегка хихикнула. — Твайлайт — замечательная и умная молодая кобылка, но у неё всегда была склонность зацикливаться на деталях, что может подтвердить Каденс. Наконец, однажды, в порыве раздражения и отчаяния, когда она болтала о том, что мне нужно провести ей контрольную по математике перед первой переменой, я задала ей этот вопрос. Она замолчала, как и вчера, и позже мы решили, что этот вопрос — именно так, как я его сформулировала — послужил для неё сигналом остановиться и выслушать меня. Хотя прошло уже достаточно времени с тех пор, как я задавала ей этот вопрос.
— Моя очередь спрашивать, — Шайнинг хитро улыбнулся. — Бин, ты ходил в государственную или частную школу, хотя в любом случае смог бы ты выдержать то питание, которое там давали?
— Это два вопроса, — заметил Бин.
— Так отвечай дважды, — парировал капитан.
— Хорошо, — Бин закатил глаза. — Я ходил в государственную школу, и да, большую часть времени я ел школьные обеды. Поскольку моя семья занималась семейным бизнесом, приготовление домашних обедов всегда было слишком сложным и долгим делом. На самом деле, это довольно забавная история. Первый день в детском саду, Крошка Бин с радостью цокает копытцами в садик, а мамочка с папочкой разрешают мне самому приготовить себе обед в первый день. Мне не терпелось показать, что я приготовил, и посмотреть, что взяли другие пони, потому что, очевидно, все они работают в ресторане и имеют доступ к высококачественным ингредиентам. Итак, настало время обеда. Я сажусь за стол, достаю маленькую салфетку и кладу её себе на колени, прежде чем начать, всё как положено. Затем я начал распаковывать всё необходимое. Это теперь у жеребят есть обычные блюда — арахисовое масло и желе, чипсы, печенье, сэндвичи и тому подобное, — а Крошка Бин достаёт мисочку овощного салата, слегка заправленного бальзамическим соусом, овощные клёцки в глазури размером с копыто пятилетнего жеребёнка, небольшую баночку яблочного пюре — заметьте, не яблочного соуса — и пакет виноградного сока, выдержанного менее двенадцати часов. Я помню, как всё это приготовил, взял вилку и, наконец, посмотрел, что есть у остальных пони. Я был потрясён, что у них у всех были такие обычные блюда, и все они были поражены, что у меня настолько изысканные. Думаю, большую часть обеда я потратил на то, чтобы заставить своих одноклассников правильно произносить слово «винегрет». А что же было хуже всего в этой истории? — добавил он, когда все немного посмеялись над этой историей. — Хуже всего было, когда я достал свой десерт. Я притащил домашний пудинг, который был таким густым и сливочным, что у всех пони потекли слюнки, включая миссис Уиллоу. На следующий день мне пришлось взять с собой целую банку, чтобы поделиться со всеми пони.
— Я бы с удовольствием попробовала твой пудинг. Не мог бы ты показать мне, как его готовить? — спросила Селестия с лукавой улыбкой.
— Я покажу тебе, как его приготовить сегодня вечером, как тебе такое? — спросил Бин, пытаясь понять, почему Каденс хихикает, а Шайнинг Армор отвернулся и энергично кашлянул в салфетку. — Что я такого сказал?
— Я расскажу тебе, когда ты станешь повзрослее, — ответил Шайнинг.
Бин пожал плечами и повернулся к жене.
— Всё же в порядке? — добавил он.
— Звучит восхитительно, — ответила Селестия, быстро ущипнув его за ухо.
— Хорошо. Так, продолжим, — Бин на мгновение задумался. — Каденс, ты когда-нибудь жалела, что помогла двум пони полюбить друг друга?
— Нет, — весело ответила она. — Но я и не заставляю пони влюбляться. В этом вся разница. Я просто помогаю им увидеть то, что у них уже есть.
— Ничего себе. Вот прямо ни разу? — уточнил Бэйкед.
— Ни разу. Да, некоторые отношения не сложились, но даже тогда они оставались друзьями. Так что я ни разу не пожалела.
— Я надеюсь, что так будет и дальше, — подметила Селестия. — Однако поддерживать идеальные полосы в жизни очень сложно.
Бину почему-то казалось, что она говорит, исходя из своего личного опыта.
— Однажды это может случиться, но даже тогда я буду продолжать в том же духе, — сказала Каденс.
Бин был впечатлён, и он был уверен, что это заметно. Преданность Каденс своему ремеслу, мягко говоря, вдохновляла.
— Одно от меня, — заявила Селестия. — Откуда взялась твояы фраза «ну за что мне всё это»?
— Ах да. Это просто сетование на ситуацию, и всё, — Бин на мгновение остановился и собрал в голове все необходимые детали. — Честно говоря, ни один Бин не знает наверняка, откуда эта фраза взялась. Однако фольклор повествует о древнем Бине, который первым взял в копыта половник и нож и занялся приготовлением пищи. Он создавал музыку из картофельного пюре, монологи из стручковой фасоли и целые симфонии из инжира. Однако этот Бин из Бинов стал весьма дерзким и самонадеянным. По мере того, как росло его мастерство, росла и его слава, а вместе со славой росло и самолюбие. Вскоре он объявил себя величайшим поваром, который когда-либо был или когда-либо будет, и никто не мог или не посмеет бросить ему вызов. Интересно, что в некоторых версиях говорится, что ты, Селли, послала своего «кандидата», чтобы вернуть этого Бина в реальность, хотя я думаю, ты бы п\омнила, если бы это произошло.
— Довольно удивительно видеть, как часто я поручаю своим подчинённым подобные дела, — Селестия улыбнулась и постучала копытом по подбородку. — Я не помню, чтобы посылала кандидата на участие в каких-либо кулинарных соревнованиях или для устранения поваров-мошенников, но, полагаю, это в пределах возможного.
— Ну, послала его Селестия или нет, кандидат продвинулся дальше Бина. Условия были просты: приготовить лучшее блюдо для жюри. Это было грандиозное состязание в мастерстве, и Бин с готовностью согласился на участие в конкурсе. Короче говоря, Бин проиграл. Именно тогда он понял, что так и не удосужился выяснить, на каких условиях он согласился, и соперник заставил его собирать хворост и даже колоть дрова одними лишь зубами. Он начал это делать, постоянно причитая фразу: «Ну за что мне всё это?» Также неясно, как долго ему пришлось это делать, но как только урок был усвоен, этот «кандидат» позволил Бину остановиться, и с тех пор фраза «за что мне всё это?» стала означать либо сетование на очень неудачную ситуацию, либо напоминание о том, что следует избегать высокомерия и гордыни. Мои родители иногда отправляли меня в школу с наставлением в духе: «помни, что всё вокруг тебя происходит не просто так», и это был хороший способ напомнить мне, что нужно быть скромным и дружелюбным с другими.
— Забавная история, — с улыбкой сказала Кейденс.
— А теперь вопрос к нашему доброму капитану, — сказал Бин.
— О-о-о, — ответил упомянутый капитан, приподняв брови.
— Какой совет ты бы мне дал, чтобы помочь мне стать принцем?
Шайнинг одобрительно кивнул.
— Честно? Быть самим собой. Ты почувствуешь огромное давление, требующее измениться или стать непохожим на других, чтобы лучше вписаться в общество Селестии или знати, но не позволяй этому взять над тобой верх. Селестия любит тебя таким, какой ты есть сейчас. Если ты изменишься не по своей воле, то разрушишь волшебство, которое вы оба создали между собой. Не бойся делать и говорить глупости. Не беспокойся о том, достаточно ли ты благороден. Больше заботься о том, чтобы быть самим собой.
Бин взглянул на Селестию, которая одарила его тёплой улыбкой.
— Он прав: всегда найдутся те, кто захочет, чтобы ты изворачивался, подстраиваясь под их стиль и идеалы. Они скажут, что ты оказываешь Эквестрии медвежью услугу, будучи простым пони, что ты позор и безобразие. Это не так. Я думаю, ты идеален таким, какой ты есть.
— Спасибо. Я запомню это, — он кивнул Селестии и Шайнингу.
Пока они доедали сэндвичи, было задано ещё несколько вопросов, но они были легкими и веселыми по своей сути. Однако Селестия в конце концов была вынуждена объявить, что ей и Бину нужно присутствовать на дневном приёме. Однако, прежде чем они ушли, Шайнинг решил поделиться с ними ещё одним угощением: свежими брауни.
— О, они выглядят аппетитно, — заметила Каденс, когда Шайнинг раздал всем пони по большой порции.
— Надеюсь, так оно и есть. Шеф-повар Бит сказал, что это самый лучший рецепт брауни. Надеюсь, он не уступит рецепту Бина.
— Ну, я ещё никогда не готовил брауни. Мне нужно сделать это сейчас, чтобы мы... могли... — Бин покосился на брауни в своём копытце. Он, как обычно, понюхал его в поисках новых эмоций, но что-то пахло совсем не так. Он сделал ещё один глубокий вдох, затем закашлялся.
— Шайнинг, а ты уверен, что положил...
— Тьфу! — Шайнинг выплюнул свой кусок и принялся вытирать язык копытами. Селестия и Каденс отнеслись к этому чуть более достойно, спокойно подняв свои салфетки, но всё равно на их мордашках появилось оскорбительное выражение, и они скривились от отвращения.
— ...в них сахар? — заключил Бин. — Я думаю, ты по ошибке добавил туда соли.
— С этого момента готовить будешь только ты, — простонал Шайнинг, опустошив свой стакан с лимонадом.
* * *
Бин слегка усмехнулся, наблюдая, как его возлюбленная полощет горло очередным стаканом воды, обволакивает рот и щеки, а затем проглатывает жидкость, для пущей убедительности выдавливая из себя «буэээ». — С тобой всё в порядке? — спросил Бин. — Я уже и не помню, сколько воды ты выпила. — Возможно, я задержусь в туалете сегодня вечером, но со мной все будет в порядке, — ответила принцесса. — Ну, раз ты так говоришь… — усмехнулся жеребец. Она на мгновение показала ему язык. — Луне это понравится, когда она услышит об этом, — он повернулся к секретарю. — Вистерия, впустите, пожалуйста, следующего просителя. Затем вошли две кобылы-пегаски, и обе выглядели очень сердитыми. Одна из них грубо толкнула другую, когда они подошли, но та без колебаний ответила тем же. Бин мысленно застонал. Он видел, какими взглядами они обменивались, и это всегда означало, что кто-то из пони был недоволен их едой. Теперь они будут требовать возврата денег, бесплатного ужина и извинений, целуя их копыта и прося прощения, и именно в таком порядке. Но как всё это могло сочетаться с ним, ведь каким-то фантастическим образом он стал одним из самых влиятельных пони во всей Эквестрии? Он с трудом сдержал улыбку, когда два пегаса поклонились ему. Больше никаких извинений за то, что морковь оказалась слегка пережаренной! — Добрый день, мои маленькие пони, — ровным голосом поприветствовала их Селестия. — В чём суть проблемы? — Ваше Высочество, мы здесь, чтобы обжаловать решение суда, — ответила кобыла справа. — Ты здесь, чтобы подать апелляцию, — перебила её другая кобыла. — Я здесь, чтобы убедиться, что твоя апелляция не будет подана. — О, сядь-ка на кактус! — сказала первая. — Поцелуй меня в задницу! — огрызнулась вторая. Селестия приподняла копыто всего на долю дюйма, но это заставило обеих кобыл замолчать так быстро, словно она применила магию. — Если вы двое не будете вести себя прилично, я выгоню вас из зала суда. Ваше поведение не подлежит наказанию. А теперь давайте начнем с имён. По одной, пожалуйста. — Я Фоксглав, принцесса, — первой заговорила кобыла слева. — Калм Бриз, Ваше Высочество, — представилась вторая. — Спасибо. Калм Бриз, в чём суть вашей апелляции? — Я оспариваю решение суда по делам о наследстве моего отца. Бин нисколько не удивился, услышав это. Деньги всегда становились корнем многих проблем. — Понятно, — ответила Селестия, когда стражник быстро протянул ей пачку бумаг. — Это, должно быть, решение суда низших инстанций, да? — Так и есть. — Давайте посмотрим, — Селестия начала просматривать первую страницу. — Имущество принадлежит некоему Року Боттому, эсквайру, адвокату из Баррелстауна. Если я правильно поняла, здесь говорится, что Калм Бриз — биологическая дочь, а Фоксглав — падчерица. Всё верно? — Да, — ответили обе кобылы. — Очень хорошо. Калм Бриз, поскольку именно ты подаёшь апелляцию, мы просим тебя выступить первой. Фоксглав, пожалуйста, выйди с сержантом Пеппером в коридор, и позже мы вызовем тебя для дачи показаний. Фоксглав кивнула и ушла, а Селестия медленно перевела дух. — Давайте начнем с самого начала. Пожалуйста, объясните, почему вы обжалуете это решение принца Бина, пока я перечитываю протокол? Бин почувствовал лёгкую волну паники, прежде чем вспомнил, что Селестия может работать в многозадачном режиме. Затем он сосредоточился на спокойствии, и она откашлялась. — Ваше Высочество, как уже упоминалось, я биологическая дочь Рока Боттома. Моя мать умерла, когда мне было четыре года, а отец женился во второй раз два года спустя. Фоксглав — не моя родная сестра. Бин совершенно определённо уловил нотку гнева в её голосе. Она словно выплюнута свои слова, как будто это был брауни, приготовленный с солью и желчью. — Однако после её смерти мой отец впал в маразм, и моя сводная сестра воспользовалась этим фактом, изменив его последнюю волю и завещание, чтобы показать её единственной наследницей его имущества, в то время как он планировал передать его мне. Она манипулирующая, избалованная кобыла, которая не остановится ни перед чем, чтобы... — Так, тише, — упрекнул её Бин. — Только факты, пожалуйста. Сейчас не время для оскорбления личности. — Ну, она украла у меня вещи моего отца. Я просто хочу вернуть то, что принадлежит мне. — Ваш отец оставил мисс Фоксглов абсолютно всё? — спросил Бин. — Для вас ничего не осталось? — Ну, в пересмотренном завещании есть пара символических пунктов для меня, но изначально я собиралась получить почти всё. — Понятно, — задумчиво ответил Бин. — Когда было изменено завещание? — Пять лет назад, я думаю, — неуверенно ответила мисс Бриз. — И вы утверждаете, что психические проблемы у вашего отца начались незадолго до этого изменения, верно? — спросил Бэйкед. — Да, Ваше Высочество, — продолжала настаивать Бриз. — Когда умерла ваша мачеха? — последовал очередной вопрос от Бина. Калм надулась. — Около пяти лет назад, Ваше Высочество, но это просто совпадение. — Понимаю, — кивнул Бин. — И в вашей апелляции содержится просьба об отмене исправленного варианта и восстановлении первоначального, да? — Да, Ваше Высочество, — кивнула Калм Бриз. — Спасибо. Пожалуйста, выйдите, пока мы поговорим с мисс Фоксглав. Кобылы поменялись местами, и Фоксглав низко поклонилась трону Эквестрии. — Ваши Высочества, я ценю вашу готовность выслушать мою версию этой ситуации. Калм не даёт мне покоя с тех пор, как умерла моя мать, и я просто хочу, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Бин кивнул. — Почему бы вам не рассказать мне, как всё это произошло? — Ну, это довольно простая история. Мать Калм умерла, когда ей было около четырёх лет, и Рок Боттом женился на моей матери пару лет спустя. Она, то есть моя мама, развелась с моим настоящим отцом за несколько месяцев до этого, так что всегда возникали вопросы об истинных мотивах моей матери. Тем не менее, мать и отец по-настоящему любили друг друга, и у них был замечательный брак. Но, когда моя мама внезапно умерла, Рок воспринял это очень тяжело. Я уверена, Калм говорила вам, что у него были какие-то проблемы с психикой, но единственное, что его беспокоило, — это разбитое сердце после кончины супруги. Он просто… что ж, я полагаю, он потерял желание жить. За несколько месяцев до своей смерти он сел рядом и рассказал мне о завещании. Рок Боттом переписал его вместе с матерью и объяснил, что я получу большую часть его состояния, поскольку Калм уже растратила свою часть. Моя сводная сестра не удосужилась навестить нас в последние дни жизни отца или на его похоронах, но она очень быстро приехала, когда узнала, что у неё не осталось никакого наследства. Я не хочу, чтобы она украла то, что осталось у меня. Кали просто спустит остатки на вечеринки, дорогую одежду и всё остальное, на что она тратила свою долю, пока училась в колледже. Это просто последняя попытка с её стороны. Я рада, что суд по делам о наследстве вынес решение в мою пользу, и я уверена, что Ваши Высочества тоже будут на моей стороне. Бин задал ещё один или два вопроса о Калм Бриз и её расточительных привычках тратить деньги, прежде чем пригласить её обратно в зал. «Сёстры» свирепо смотрели друг на друга, пока Селестия продолжала обсуждать с Бином решение суда, но принцесса тихим шёпотом объяснила своему мужу, что нет никаких доказательств в пользу Калм Бриз. — Принцесса, пожалуйста, — взмолилась Калм Бриз через несколько минут. — Я просто хочу получить то, что принадлежит мне по праву. — Тебе?! — сплюнула Фоксглав. — Ты уже потратила свою часть. Отец пытался защитить меня, ты, дура! — Смотри, как заговорила, ведьма! У меня всё было просто отлично, пока... — Мне напомнить, что тебя выпроводят отсюда, если будешь вести себя неподобающим образом? — злобным голосом заявил Бин. Он не побоялся проявить некоторую властность к двум ссорящимся жеребятам — у себя дома он проделывал это десятки раз. — Заткнись, сволочь! — крикнула ему в ответ Калм, и её морда покраснела от гнева. — Не ты здесь главный, а Селестия! — ДОВОЛЬНО! Селестия послала по тронному залу магический импульс, который отбросил всех пони, кроме неё и Бина, почти на метр от того места, где они находились, и все флаги и растяжки в зале громко захлопали. Две ссорящиеся кобылы немедленно замолчали из-за этой вспышки гнева, и все взгляды были прикованы к принцессе, у которой были полностью расправлены крылья и слегка склонена голова. — Послушай меня очень внимательно, — заявила она, не поднимая глаз. Её тон был холодным и властным, великим и ужасным, и Бин почувствовал, как у него самого по спине пробежал холодок, несмотря на то, что не ему сейчас прилетит. — Принц Бин обладает равными со мной положением и властью, и я НЕ ПОТЕРПЛЮ грубых высказываний и оскорблений в его адрес, особенно во время приёма. Это. Вам. Ясно?! — Да, принцесса, — покорно ответили они оба. Теперь Селестия обратила на них всё своё внимание, и вид у неё при этом стал ещё более грозный. — Калм Бриз, я не вижу никакой ошибки в этом решении. Есть ли у вас какие-либо вещественные доказательства — заявление врача, нотариально заверенный документ от надёжного свидетеля или что-либо подобное — подтверждающие, что ваш отец действительно страдал от симптомов, о которых вы говорите, или что им каким-либо образом манипулировали? — Н-нет, Ваше Высочество, — запинаясь, промямлила Калм Бриз. — Тогда до тех пор, пока вы не сможете их предоставить, решение суда по делам о наследствах остается в силе. Вы свободны. Фоксглав, пожалуйста, останьтесь на минутку. Сержант Пеппер двинулся, чтобы выпроводить Калм Бриз, но она довольно быстро сама вышла за дверь. Затем Фоксглав оказалась под пристальным взглядом Селестии и громко сглотнула. — Я разочарована, — Селестия сделала глубокий вдох. — Тебе не нужно было провоцировать свою сводную сестру. Изъян в её аргументации был совершенно очевиден. Подстрекать её таким образом было мелочно и ниже твоего достоинства. Я надеялась, что вместо этого ты сможешь предложить ей путь к примирению. В конце концов, она вторая дочь твоего отца. — Но она впустую потратила деньги отца! — Есть вещи, которые не купишь ни за какие деньги. Например, сестру. Луна пыталась уничтожить меня и устроить Вечную Ночь, но теперь она твоя принцесса. Тысячу лет я бы отдала всё, чтобы вернуть её. Всё, что угодно, — Фоксглав ничего не ответила на это. Она даже не могла посмотреть Селестии в глаза. — Я признаю, что в вашей семье есть много такого, чего я не знаю, поэтому не буду осуждать твои поступки. Я только отмечу, что прощение обычно работает гораздо лучше, чем злоба. Я знаю, что благодарна судьбе за то, что не осудила свою сестру на веки вечные за то, что она сделала. Так что дай Калм Бриз второй шанс. — Хорошо. Я сделаю это, — сглотнув, ответила Фоксглав. Принцесса кивнула, и кобыла вышла. Селестия сделала глубокий вдох, опустила крылья и улыбнулась, когда Бин положил копыто ей на плечо. — Напомни мне, чтобы я никогда не выводил тебя из себя, — усмехнулся он. — Может, я и сдержала свой гнев, но я по-настоящему разозлилась, когда она назвала тебя сволочью. Ты совсем не такой. — Ну, иногда я могу быть немного несносным, — сказал он, приподняв брови. — А меня называли и похуже. Один хулиган в средней школе очень долго называл меня «засранцем». — И ты ему не ответил? — О, ответил. Не помогло. Я просто смирился с этим в один прекрасный день и получил от этого всё удовольствие, когда откликнулся так, словно это было моё настоящее имя. Забавный анекдот разрядил возникшее напряжение, и Селестия с Бином немного похихикали. — Вистерия, есть ещё просители? — спросила Селестия. — Нет, они были последними, — сказала верная секретарша, бросив быстрый взгляд в сторону коридора. — Хорошо. Тогда давай объявим перерыв, — сказала принцесса. — Ваше Высочество? — когда двери закрылись, сержант Пеппер вернулся с большим свёртком на спине. — Это только что прибыло для вас из Понивилля. Селестия взвизгнула от восторга, схватила пакет с помощью своей магии и нетерпеливо разорвала его. Затем она приподняла его и отошла от Бина, когда он попытался заглянуть внутрь. — Что там? — игриво спросил он. — Кое-что, что поможет тебе почувствовать себя принцем, как только мы разберёмся с одной маленькой вещью, — ответила она с широкой улыбкой. — Скажи мне, когда ты в последний раз подстригал свою гриву?* * *
— О, я надеялась, что это произойдет сегодня, особенно после того, что произошло утром в ванной, — хихикнула Селестия и радостно захлопала копытцами. — Ты там закончил, Бин? — Я не знаю, Селли, — отозвался он из-за занавески. — Я чувствую себя фаршированным перцем, который пытается выдать себя за голубцы с шафраном. — Не говори глупостей. Держу пари, ты выглядишь идеально. Выходи, я хочу посмотреть! — Тогда зачем ты заставила меня вернуться сюда? — недоумевающе спросил Бин. — Затем, чтобы сделать очередное совместное открытие! Ну давай же! Выходи, выходи! Если только ты не хочешь, чтобы я попросила Рарити добавить к этому костюму ещё и брюки. — Брюки? — Бин постарался вложить в это слово как можно больше разочарования. — Это что, какое-то древнее приспособление для пыток? — Они были предназначены только для жеребцов и уже вышли из моды, потому что я подумала, что они выглядят забавно и ограничивают свободу движений, — заявила Селестия со всей убедительностью своей позиции. — Но если ты хочешь создать новую модную тенденцию, я могла бы… — Нет! — взвизгнул он. — Я имею в виду, что это было бы жестоким и необычным наказанием. Бин старался не думать о тысячах жеребцов, которым было бы неудобно, если бы они обвинили его в своём бедственном положении из-за простой оговорки. Затем Бэйкед медленно вышел. Он потянул себя за воротник, но затем повернулся мордой к Селестии. — Я выгляжу нелепо, не так ли? — виновато улыбнулся Бэйкед. Селестия не ответила. Вместо этого она левитировала зеркало в полный рост с другого конца комнаты и встала, чтобы подойти к Бину, пока он разглядывал своё отражение. — Ты выглядишь великолепно, — прошептала она ему. Бин не мог не признать, что выглядел он неплохо. Рарити сшила для него официальный фрак королевского тёмно-синего цвета с золотым поясом и блестящими латунными пуговицами спереди, которые ослепительно сверкали. Фрак с белой отделкой сидел на нём как влитой, а на ощупь был мягким как пух. Солнечная эмблема Селестии была прикреплена к каждому плечу на белой подкладке, и в сочетании с его Солнечным Кристаллом он выглядел настолько величественным, насколько мог надеяться такой пони, как он. — Ты такой опрятный, — промурлыкала Селестия ему на ухо. — Тебе идёт этот фасон. — Ты уверена? Я имею в виду, что шерсть смотрится хорошо с этим костюмом, но ты правда думаешь, что грива в порядке? У меня давно не было таких коротких волос. Она лукаво посмотрела на него, затем провела по ним копытом. Она тихонько хихикнула, когда по его телу пробежала приятная дрожь. — Да. Я бы сказала, более чем в порядке. Хорошо, что я добралась до тебя первой, мне бы не хотелось потерять такого прекрасного принца из-за Луны. — Нет, — пробормотал он. —Это же просто… просто одежда и… и новая стрижка… ну, ты понимаешь... — затем он повернулся и с нетерпением посмотрел на неё. — Ты действительно считаешь меня красивым? Она улыбнулась, и было ясно, что она поняла его намерения. Он спрашивал не потому, что сомневался в ней, он спрашивал, потому что хотел услышать, как она скажет это снова. — Раньше ты был красив, но не ухожен. Теперь ты красив, но опрятен, — затем она придвинулась к его уху. — И ты будешь красивым для меня, даже когда состаришься и поседеешь. Она игриво укусила его за ухо, а когда отстранилась, он почувствовал, что от радости у него сделался чрезвычайно глупый вид. Бэйкед Бин выразил свои чувства одним словом: — Вау.
