No Nose Knows / Даже нос не знает

      — Бин? Куда ты пропал?       Селестия оглядела свою комнату. Он спал так крепко и с такой милой улыбкой на мордочке, что она просто не смогла заставить себя разбудить его, когда встала, чтобы поднять солнце. Но сейчас его там не было. Затем слух Селестии уловил какое-то тихое пение, доносившееся из ванной, и она тихонько прокралась в душ. У Бина была запоминающаяся бессмысленная мелодия, эхом отражавшаяся от стен, и он напевал её, ни о чём не заботясь.       — Шуп-би-ду! Шуп-би-ду!       Селестия съёжилась. Бин пел по меньшей мере на целую октаву выше, чем обычно, поэтому песня получилась очень резкой, визгливой и диссонирующей. Достаточно было того, что у неё заболели уши. Применив немного магии, чтобы замаскировать свои шаги, она проскользнула за спину мужа, который как раз энергично намыливал свою гриву. Затем она села позади него и нежно обхватила его за живот.       — Шуп-би-ду! Шуп-би-ду-у-у-у?!       — Мой дорогой Бин, понизь свой тон на октаву, — выдохнула она ему в ухо. — Ты определённо не альт.       — Ты должна предупреждать меня, когда собираешься делать что-то подобное, — ответил он, поворачиваясь и быстро протирая глаза, чтобы избавиться от мыльной пены. Поднявшись на задние копыта, он оказался на уровне глаз своей возлюбленной и одним быстрым движением обнял её, а она в ответ обвила его крыльями. — Но, должен признать, сейчас здесь намного уютнее.       — Правда? — хихикнула она.       — Конечно, — ответил он, когда их носы, а затем и лбы соприкоснулись. — Мне определённо нужно было присутствие Селли здесь и сейчас.       — Ммм… Хорошо, что я пришла тогда, если только ты не говоришь о другой Селли.       — Никогда, — он мягко покачал головой. — Разве может что-то под твоим солнцем сравниться с тобой? Именно с тобой я обретаю себя.       — Мне нравится, как ты говоришь, дорогой Бин, — прошептала она, и её губы потянулись к его губам. — Даже если твоя грамматика немного грубовата...       О, неужели это наконец-то произойдет? Селестия почувствовала нарастающее предвкушение, когда он слегка склонил голову набок, поджал губы, и… вот теперь она была в столовой. В столовой?!       — Селли, быстрее! Произошло ужасное преступление! Мне нужна твоя немедленная помощь! — закричала Принцесса Ночи.       — Лулу, ты даже не представляешь, что ты только что натворила, не так ли? — ответила Селестия с большим раздражением, пока с неё на пол стекала вода.       — Ну, ты, наверное, целовалась в душе со своим мужем, так что я всё понимаю. Кроме того, это действительно чрезвычайная ситуация! Национальный кризис!       — Всё в порядке. Кто умер? — с сарказмом спросила Селестия.       — Умер? Дорогая сестрёнка, не будь такой мрачной, — сказала Луна.       Селестия приложила копыто ко лбу.       — У тебя опять закончились кукурузные хлопья, не так ли?       — Да! — Луна надула губки и шмыгнула носом. — Ты же знаешь, как я люблю кукурузные хлопья!       — Ты проверяла свои запасы на всякий случай? — уточнила Селестия, надеясь побыстрее покончить с этой ситуацией.       — Да, и они тоже пропали! Я полагаю, их украли!       — А твои экстренные запасы?       — Эмм... ну, это… Я имею в виду, что это могло быть скомпрометировано, а могло и не быть, и...       Со вздохом, глубоким, как один из кратеров на спутнике Луны, Селестия телепортировала коробку кукурузных хлопьев из тайника Луны, «настолько сверхсекретного, что это уже почти не секрет», а затем грубо сунула её ей в грудь.       — Держи, — раздражённо сказала Селестия.       — Ура! Дорогая сестренка, ты спасла этот день! — обрадовалась Луна и крепко обняла коробку с заветными хлопьями.       — Рада, что смогла быть полезной, — проворчала она. — Могу я теперь вернуться к своему мужу?       — О да, конечно, — Луна пренебрежительно махнула копытом в её сторону. — Пойдёмте, хлопушки. Завтрак ждёт нас!       Селестия без лишних слов телепортировалась обратно, но случилось то, чего она опасалась: Бин уже вышел из душа.       — Самое неподходящее время, когда заканчиваются хлопья, — пробормотала она зловещим тоном. — Бин? Где ты?       — Я здесь, — позвал он.       Селестия вышла из душа на звук его голоса и тут же получила по морде полотенцем за свои старания. Затем пара копыт с нежной заботой принялась поглаживать её, и на очаровательном жёлтом личике появилась довольная улыбка, а полотенце спустилось с левой стороны её шеи.       — Луне действительно следует дать тебе обсохнуть, прежде чем телепортировать, — предложил он. — Держу пари, ты оставила лужу там, где была.       — Ей также не следует вызывать меня по пустякам. Похоже, чрезвычайное положение в стране теперь определяется тем, что у кого-то закончились её любимые хлопья.       — Серьёзно? — спросил он, и Селестия кивнула. — Угу. А я могу их тоже есть, когда ты не готовишь блинчики?       — Да, — ответила она со смехом. — Но я хочу, чтобы правительство не начинало свой рабочий день, пока не получишь мои блинчики.       — Да будет так! — ответил он, быстро отдав честь. Затем он рассмеялся вместе с ней, продолжая вытирать ей бок. — Почему ты не разбудила меня сегодня?       — Я просто не смогла. Ты выглядел таким умиротворенным и милым, что я не могла тебя побеспокоить.       — Хорошо. Это хорошая причина, но, пожалуйста, впредь буди меня сама? Мне нравится смотреть, как ты поднимаешь солнце. Я могу меньше спать, если это позволит мне проводить с тобой больше времени.       — Ах ты льстец, — хихикнула она. — С этого момента я обязательно буду тебя будить.       — Спасибо.       Бин продолжал быстро поглаживать её, но, дойдя до бока, остановился и осторожно коснулся копытом её кьютимарки.       — Что такое? — спросила она.       — О, ничего. Просто один глупый вопрос всё не выходит из головы.       — Единственный глупый вопрос — это тот, который не задают, — поправила его Селестия.       — Верно. Позволь мне перефразировать и сказать, что это скорее бестактный вопрос, — замялся Бэйкед.       — Бин, просто спроси, — мягко подтолкнула она. — Я не думаю, что всё так страшно.       — Хорошо, — выдохнул жеребец. — Ты помнишь, как получила свою кьютимарку?       Она задумалась, и её глаза закрылись.       — Ммм… Боюсь, что нет. Это одна из тех вещей, которые я хотела бы вспомнить. Я знаю, что она появилась у меня до того, как я стала аликорном, и я знаю, что какое-то время это сбивало меня с толку, но теперь в моей памяти образовалась пустота на том месте, где оно должно было быть.       — Полагаю, по прошествии двенадцати столетий я тоже могу забыть, как получил свою, — усмехнулся Бин.       — К сожалению, любое значительное событие в жизни пони может быть забыто, если дать ему достаточно времени, — высказала свою мысль Селестия. — Я часто думала, что воспоминания чем-то похожи на растения: если за ними не ухаживать постоянно, они завянут.       — Я могу это понять, — сказал Бэйкед. — Я никогда не понимал, как пони могут забыть о годовщине, но, если пони не желает вспоминать о ней и не придаёт ей особого значения, она становится простой, обыденной и, возможно, вообще забывается.       — Вот именно. В конце концов, мы всё должны… АУ!       Бин отступил на четыре или пять шагов и быстро снова смотал полотенце, когда Селестия повернулась и игриво посмотрела на него. На его лице появилась довольная ухмылка, а затем он начал танцевать слева от себя, держа наготове своё оружие.       — О, ты за это заплатишь! — пригрозила она, улыбнувшись и фыркнув. Затем она сделала ложный выпад вперёд, но её копыто оказалось достаточно близко, чтобы зацепиться за край рвущегося полотенца. — Вот, значит, ты как со мной?! Ну, держись!

* * *

      — У меня на заднице остались какие-нибудь следы? — захныкал Бин.       Селестии доставило огромное удовольствие в очередной раз осмотреть попку Бэйкеда Бина на предмет повреждений, вызванных влажным полотенцем. Ей потребовалось всего около тридцати секунд, чтобы вырвать у него полотенце — благо копытами, а не магией — а затем, возможно, ещё минута, прежде чем она догнала его в коридоре и обрушила на его задницу нечестивую, но приятную пытку полотенцем. Хотя он и нанёс её бёдрам изрядный урон своим неожиданным нападением, в ответ получил по меньшей мере дюжину ответных ударов. Хорошо, что Селестия тоже знала, как залечить свои раны.       — Я ничего не вижу. С тобой всё должно быть в порядке, — ответила она с легким смешком. — Болит что-нибудь?       — Нет, всё в порядке. Думаю, со мной все будет в порядке, — виновато ответил Бэйкед.       — Обещаю, в следующий раз я буду с тобой помягче. Не хотелось бы портить этот шикарный сюжет, — захихикала Селестия.       Щёки Бина стали красными, как помидор, и он тщетно пытался прикрыть свою задницу хвостом, но на это просто не хватало ни копыт, ни хвоста.       — О, сделай это ещё раз, — поддразнила она. — Твой хвост очень красиво обрамляет ягодицы, когда ты это делаешь.       — Разве нам не нужно пойти на какой-нибудь приём? — спросил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал.       — К сожалению, да. Но нам нужно сначала что-нибудь съесть перед встречей с министром Пенни Уайз. Что-нибудь посытнее кукурузных хлопьев.       — Так, стой. Я сам вспомню, — он задумчиво наморщил нос. — Финансы, верно?       — Министерство финансов, да. Очень хорошо! — захлопала в копыта Селестия.       — Она единственная, кого я помню, — слабо посмеялся Бэйкед. — Полагаю, со временем я во всём разберусь.       — Вистерия должна быть очень полезна в этом отношении, - ответила Принцесса Солнца, когда они отправились в путь. — Она знает всех министров, их заместителей и многих руководителей низшего звена. Если кого-нибудь забудешь, просто спроси меня или её.       — Я не завидую её положению, — вздохнул Бэйкед Бин.       — Требуется особый склад ума, чтобы справиться с огромным объёмом информации, которую она получает, и Вистерия, вероятно, лучший исполнительный секретарь, который у меня когда-либо был. Я только надеюсь, что она знает, как сильно я ценю то, что она делает.       — Я думаю, что да, — сказал он с улыбкой.       — А ты откуда знаешь?       — Она сейчас идёт позади нас и слышала всё, о чём мы говорили, — улыбнулся Селестии жеребец.       — Я поддерживаю каждое своё слово, — решительно заявила Селестия, и Вистерия одарила своего босса широкой улыбкой.       — Я только прошу вас помнить обо всем этом, когда я буду отчитываться о своей работе, Ваше Высочество. Но сейчас министр Уайз опаздывает всего на минуту или две, но она скоро придёт. Стол принца Бина уже накрыт и готов к использованию, и принц Шайнинг просил меня передать, что он и принцесса Каденс будут отсутствовать большую часть дня, цитирую, по очень срочным делам, конец цитаты.       — Очень хорошо, — кивнула Селестия. — Я вижу, что у Каденс развито хорошее чутьё и в отношении встреч с финансовым отделом. Я должна не забыть похвалить её за это позже. Я полагаю, министр Райт Энгл всё ещё отправляет одного из своих заместителей обсудить планы из Балтимэйра?       — Дайте-ка я посмотрю... — Вистерия мгновение перелистывала страницы своего блокнота, и затем подняла взгляд. — Эмм… да. Да, помощника шерифа.       — Отлично, спасибо, — поблагодарила принцесса Вистерию.       Вистерия кивнула и побежала выполнять свои другие обязанности. Селестия повернулась к Бину, который выглядел задумчивым.       — Вопрос? — просто спросила она.       — Скорее общее утверждение. Я не знала, что у вас здесь есть офис, но это имеет смысл, если я остановлюсь и подумаю об этом.       — У нас теперь есть офис, — ответила Селестия. — Но мы не будем проводить там много времени. Он слишком похож на тюремную камеру, и я нахожу, что большую часть времени там довольно тесно.       — Да, готов поспорить, что сидение в маленькой комнате часами напролёт через несколько сотен лет надоедает, — улыбнулся Бэйкед.       — Но то, что ты будешь со мной, будет очень кстати, — сказала она, быстро укусив его за ухо.       — Ты уверена, что вместо этого я не буду отвлекать тебя? — возразил он и взмахнул хвостом ровно настолько, чтобы коснуться её бока.       — Если это так, то хорошо, что дверь можно запереть, — она шлёпнула его хвостом по боку и, подпрыгивая и смеясь, убежала, пока Бин пытался прийти в себя.       — Надеюсь, я никогда к этому не привыкну, — пробормотал Бин с ухмылкой.

* * *

      Бину было скучно. Очень скучно. Нудно, неинтересно, уныло. На самом деле ему было так скучно, что он задумался, возможно ли, чтобы пони умер от скуки. Если такое возможно, то его собственная жизнь была в серьёзной опасности. Вот настолько ему было скучно.       — ...и это означает увеличение общего количества приобретенных плугов на тридцать восемь процентов, что говорит о том, что снижение тарифов на Гриффонстон оказало желаемый эффект. Было бы разумно сохранить показатели на прежнем уровне, а затем призвать производителей увеличить производство на двенадцать процентов, предложив стимулы и...       Бин на мгновение задумался. Министр Уайз просто вошла в комнату, быстро постучав в дверь три раза, плюхнулась в кресло перед Селестией и начала излагать подготовленное ею предложение по бюджету, даже не сказав «доброе утро».       Само по себе это предложение вызвало у Бина две проблемы: во-первых, министр Уайз излагала его самым неинтересным и монотонным голосом, какой только был возможен, и, во-вторых, она использовала все технические термины, какие только были в сфере финансов. Бин понимал примерно десятую часть того, что она говорила, остальное было для него чистой воды бессмыслицей и тарабарщиной.       Вопросы посыпались сразу. Вначале он задал один или два вопроса по тем частям, которые были ему понятны, но затем это привело к тому, что она медленно повернула голову к нему — подвиг, который, судя по всему, потребовал титанической силы воли, самоотдачи и физических усилий — чтобы ответить на вопрос как можно быстрее и с чувством. Это была очевидная попытка использовать очень короткие слова, чтобы крошечный мозг Бэйкеда мог с этим справиться, а затем она резко повернула голову к Селестии, чтобы продолжить свою речь.       А ведь эта кобыла могла бы напугать маленьких детей своим свирепым взглядом. От неё даже апельсиновый сок в его стакане сворачивался.       — ...а при норме прибыли в пять процентов ежегодный прирост от этих номинальных затрат будет достаточным для...       Он также задавался вопросом, сколько из того, что она говорила, было правдой, а сколько она просто выдумала, используя длинные и запутанные фразы. Затем он начал думать обо всех известных ему громких словах и о том, сможет ли он с их помощью выдать себя за министра финансов, если постарается.       — ...и на этом я заканчиваю свой официальный отчёт, Ваше Высочество. Я надеюсь, что мои реформы будут быстро претворены в жизнь.       — О, я уверена, что мы с мужем обсудим это, так что это может занять некоторое время.       Ух ты, эмоции! Бин чуть не упал от волнения, когда глаза министра Вайз расширились на несколько миллиметров от тревоги.       — Ваше Высочество, при всём моём уважении, этот бюджет необходимо утвердить как можно скорее, чтобы обеспечить Королевству максимальную прибыль. У нас просто нет времени, — она прищурилась и перевела взгляд на принца, — чтобы он это просмотрел! Пожалуйста, не откладывайте это в долгий ящик!       — Разумеется, — ответила Селестия, ни к кому конкретно не обращаясь, пока просматривала несколько страниц бюджета. — Ужасные события разрушат Эквестрию, какой мы её знаем, и превратят её в пепел, если ставка корпоративного налога не будет скорректирована с учётом инфляции в течение следующих семи дней. А, точно, — Селестия повернулась к Бину. — Мой принц, что вы думаете об акцизном налоге на колёса для фургонов? Боюсь, я немного запуталась.       — Принцесса! — министр уже начала впадать в истерику.       — Леди Пенни Уайз, мне жаль вас разочаровывать, но я просто не могу утвердить этот бюджет, пока не обсужу его с принцем Бином. Поскольку ваша презентация была предназначена только для меня и никоим образом не затрагивала его, я не могу попросить его подписать это заявление — что, с позволения сказать, от него потребуется — пока я не буду уверен, что он понимает, под чем подписывается. А теперь, если вам нечем поделиться с принцем Бином, боюсь, что на сегодня мы завершили всё, что можно было сделать. Спасибо, что уделили нам время.       Министр Пенни Уайз, ворча, вышла из кабинета, и Бин немного забеспокоился, что он что-то напутал.       — Если тебе интересно, ты не сделал ничего плохого, — сказала Селестия, бросив на него косой взгляд. — Леди Уайз делает это каждый год. Я никогда не соглашаюсь с её бюджетными предложениями, но она всегда думает, что я соглашусь.       — Немного разъяснила ситуацию, но я не думаю, что я ей очень нравлюсь.       — Не нравишься, — Селестия протяжно выдохнула, — и таких, как она, будет ещё больше. На самом деле мы не можем ожидать, что все влюбятся в тебя так же быстро, как я. Некоторых придётся убеждать больше, чем других.       — Я полагаю, что именно здесь и вступает в силу совет Шайнинг Армора. Мне нужно быть самим собой, даже если я сейчас не нравлюсь другим.       — Просто помни, что ты им не будешь нравиться, но как только другие начнут видеть то, что вижу я, они изменятся.       — И что же ты видишь? — спросил он.       — Я вижу жеребца, — Селестия встала, обошла свой стол и улыбнулась, опустив голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Жеребца, который добрый, интересный и хочет учиться.       Она наклонилась и склонила голову набок, когда её взгляд скользнул по его губам.       — Я вижу милого жеребца, который льстит мне и который осмеливается любить принцессу такой, какая она есть на самом деле. Жеребца, который способен на многие великие поступки и который приготовит для меня множество романтических ужинов.       Её сердце подскочило к горлу, когда она наклонилась немного ближе и увидела, как его губы начали приближаться к её губам.       — Я вижу жеребца, который покоряет меня своей преданностью, приспособляемостью, очарованием и цельностью. Я вижу жеребца, — Селестия вздрогнула, почувствовав его дыхание на своих губах, — который хочет быть моим.       — Ваши Высочества? — подала голос Инквелл.       — Так близко... — прошептала Селестия в отчаянии.       — Так близко, — согласился он.       — Ой! Если сейчас неподходящий момент, я могу сказать помощнику шерифа, чтобы он подождал несколько минут.       — Нет, впусти её, — раздражённо ответила Селестия, откидываясь на спинку стула, и Бин отпрянул от неё. — Момент всё равно упущен.       — Извините! — продолжила Вистерия. — Вам следовало запереть дверь, если не хотели, чтобы я врывалась без предупреждения.       — Какая оригинальная идея… — всё так же раздражённо произнесла Селестия.

* * *

      — Итак, что хуже: не привлекать к себе внимания или завладеть всем вниманием целиком? — игриво спросила Селестия.       — Если ты понятия не имеешь, о чём они говорят, я бы сказал, что не обращай внимание, - ответил Бин, пока они оба сидели на троне и ждали начала дневного приёма. — Я понятия не имею, почему помощник шерифа решила, что обсудить со мной модернизацию канализационной линии — хорошая идея. Ты единственная, кто знаком с этим проектом.       — Я думаю, она просто стремилась понравиться тебе, — со смехом ответила Селестия. — Она хотела произвести хорошее первое впечатление.       — Отличный способ сделать это, — закатил глаза Бэйкед. — По крайней мере, теперь я знаю о канализации больше, чем когда-либо прежде.       — Ну, вот и хорошо.       — Принцесса? — позвала Вистерия. — Мы готовы начать.       — Очень хорошо. Открой двери, и давайте начнём.       Всё было сделано так, как сказала Селестия, и Вистерия прошла по красной дорожке с первыми просителями этого дня.       — Харвест Райт и Барли Корн, Ваши Высочества. Кроме того, шеф-повар Бит просила нас передать вам, что она готовит для вас на обед новое блюдо: кальцоне с сыром в миниатюре. Она подумывает назвать их «пицца-роллы».       Бин склонил голову набок и задумчиво хмыкнул.       — Равиоли, но с хлебом вместо макарон. Интересный выбор. Мне нужно будет спросить её, как она это сделала, — сказал Бэйкед Бин.       — Они хорошо пахли, если уж на то пошло, — поддержала Вистерия.       — Возможно, это и к лучшему, что помощник шерифа немного задержала нас, — заметила Селестия, но затем обратила своё внимание на двух земнопони перед троном.       — Итак, мои маленькие пони, что мы можем для вас сделать?

* * *

      — ...только в следующий раз не забудьте хорошенько почистить зубы зубной нитью, — предупредил Бин. — Вы избавите себя от многих неприятностей, если будете это делать.       — Я запомню это. Спасибо, Ваше Высочество!       Бин улыбнулся и кивнул вместе со своей женой, и теперь уже отважный пегас выпорхнул из тронного зала с весёлой песней.       — А вот это было уже интересно, — улыбнулся Бин своей жене.       — А я тебя предупреждала, — вздохнула Селестия.       — И была права, — кивнул Бэйкед.       — Кто следующий, Вистерия? — спросила Принцесса Солнца.       — Милая пара из Кристальной Империи, Ваше Высочество, — ответила Инквелл.       — Боже мой! — Селестия в волнении прижала копыто ко рту. — Я надеюсь, они проделали весь этот путь не потому, что принц Шайнинг и принцесса Каденс были недоступны! Пожалуйста, пожалуйста! Проводите их немедленно.       Вистерия помахала паре в коридоре, и Бин не смог удержаться от смешка, когда на самом деле это были принц Шайнинг и принцесса Каденс, которые вошли и поклонились трону.       — Ладно, вы двое, — сказала Селестия одновременно весело и настороженно, — что происходит?       — О великая Селестия, — начал Шайнинг, величественно взмахнув копытом, — чья сила объединяет наши земли, и чья мудрость сияет над океанами...       — Морями, морями! — прошептала Каденс и сильно ткнула мужа локтем в рёбра. — Он имел в виду «морями», а не «океанами»!       — Да, конечно, — быстро прошептал в ответ Шайнинг и прочистил горло. — Чья мудрость сияет над морями. Мы благодарим судьбу за то, что нам выпала такая честь находиться сегодня в вашем присутствии.       Бину было очень трудно сохранять самообладание. «Море» сдерживаемых смешков яростно вырывалось из его плотно сжатых губ.       — Но мы пришли сюда сегодня как твои смиренные слуги, как пара пони, которые стремятся только к вечному счастью и неописуемой радости нашего любимого диарха. Мы хотим преподнести подарок, о Селестия, простой знак нашей вечной благодарности за вашу самоотверженную работу ради нас.       — Если вы двое преподнесёте мне цветок, я посажу вас на тот куст, с которого вы его взяли, — предупредила Селестия.       — Нет, кое-что получше, — ответила Каденс с широкой улыбкой. — Мы смогли достать билеты на премьеру «Хинни с холмов»!       — Вы что?! — радостно воскликнула Селестия и одним энергичным прыжком оказалась рядом с ними.       — Возможно, мы использовали наше королевское положение, чтобы заполучить их, но вам обоим это понравится! Места в ложе, прекрасный вид на сцену и, возможно, даже романтический ужин на двоих в придачу! — закончила Каденс.       И Бин, и Шайнинг вздрогнули, как и все остальные стражники-кольты в комнате, когда вопль чистого восторга обрушился на несчастных присутствующих.       — Я умирала от желания увидеть это! — запищала Селестия, пока Каденс показывала ей билеты. — Спасибо! Мы с Бином будем рады прийти!       — Хорошо! У тебя ведь завтра свободный вечер, верно? — уточнила Принцесса Любви.       Селестия взглянула на Вистерию, и та кивнула.       — Ресторан открыт, Ваше Высочество. Я уже всё запланировала для вас, — кивнула секретарша.       — Ещё раз спасибо, — поблагодарила Селестия. — Это будет великолепно. Бин! Ты можешь надеть свой новый фрак, а я знаю, какое платье мне стоит надеть. Это будет такой потрясающий вечер!       Затем она хихикнула и, подпрыгивая, вернулась на своё место. Они оба задрали носы и рассмеялись, а затем Селестия взяла себя в копыта.       — Продолжим приём, — сказала она более строгим тоном. — Вистерия, кто следующий?       — Мистер Сильвер Тан, принцесса, — ответила Вистерия.       — Пригласи его, — попросила принцесса.       И через мгновение в зал вошёл ослепительно оранжевый пони, одетый в твидовый пиджак, который ужасно гармонировал с цветом его шерсти, и с гривой, которая была слишком прилизанной, чтобы быть настоящей. Бин сразу же забеспокоился о том, какая проблема может быть у такого пони.       — Добрый день, Сильвер Тан. Мы вас слушаем, — начала Селестия.       — Я пришёл с деловым предложением, Ваше Высочество. Я думаю, оно может показаться вам весьма интересным, — затем он вытащил из кармана пиджака старую пожелтевшую газету. — Скажите, принц, вам это не кажется знакомым?       Сердце Бина тут же бешено заколотилось, и он с трудом сглотнул.       — Д-да, знакомо…       — Увлекательные статьи, не правда ли? — Сильвер продолжал, и на его морде появилась злорадная ухмылка. — В Солт-Лик Пикаюн работают первоклассные репортеры. Но, должен сказать, эта статья на странице В5 показалась мне самой откровенной.       — Бин? — Селестия с глубоким беспокойством смотрела на своего мужа. — Что всё это значит?       — Ах, я хотела спросить, рассказали ли вы ей об этом. Принцесса, боюсь, доспехи вашего золотого рыцаря немного потускнели. Он...       Его губы продолжали двигаться, но внезапно возникший золотой щит помешал ему произнести хоть слово. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать это, но затем он свирепо посмотрел на принцессу.       — Я не хочу больше слышать ни слова от этого просителя прямо сейчас, — сказала она. — Капитан Армор, подержите его здесь, пока мы не вернёмся.       — Есть, мэм! — он отдал честь четко и непринужденно, и щит сменился с золотого на фиолетовый.       Бин был уверен, что его сейчас вырвет, когда Селестия повернулась к нему.       — Я думаю, нам нужно поговорить. Сейчас же.