Глава XXII. Прошлое Бэйкеда Бина
10 апреля 2025 г., 10:01
Бину было нелегко. У него были проблемы со зрением. Его зрение стало расфокусированным и нечетким, и он был уверен, что этому способствовали слезы. Теперь перед ним не было ничего, кроме очертаний, неясных форм и оттенков серого.
Ему было трудно идти. Его копыта казались тяжёлыми, как свинец, копыта были скованы двойными кандалами и горели огнём, порождённым Тартаром, который, он был уверен, никогда не погаснет.
Его слух был полностью отключен. Он не был уверен, говорит ли кто-нибудь из пони, но это не имело значения. Всё, что он мог слышать, — это жужжащее, пульсирующее гудение, которое постепенно становилось громче.
Во рту у него было холодно, на языке ощущался резкий металлический привкус. Челюсти были сжаты, а зубы стиснуты с такой силой, что была явная вероятность того, что они начнут ломаться, трескаться и деформироваться. В горле у него было сухо, как на солнце его возлюбленной, и…
Точно, его возлюбленная! Он споткнулся, зашатался, чуть не упал и каким-то образом пришёл в себя, поскольку от одной мысли о той, что была для него превыше всего, его сердце чуть не разорвалось. Он не знал, как пережить это, как сказать ей. Он не знал, сможет ли сказать ей. Он хотел, чтобы Луна сжалилась и просто сбросила на него метеорит. Тогда боль была бы меньше.
Он даже не был уверен, где находится в данный момент. Телепортировала ли его Селестия, или он просто убежал? Был ли он всё ещё во дворце или даже в Кантерлоте? Был ли он в коридоре? Имело ли это вообще значение?
На пике своего отчаяния он почувствовал, как что-то начинает охватывать его. Его тяжёлая спина стала мягкой, а нос — тёплым. Он почувствовал, что его окружает тепло, озаряет светом, трогает доброта и освобождает понимание.
— Я люблю тебя, Бэйкед Бин.
Эти слова резали ему душу. Сквозь туман, сквозь тяжесть, сквозь тьму и печаль, сквозь непреклонный натиск ужаса этот небесный голос коснулся его души и придал любви и воли победить всё это.
— Я тоже люблю тебя, — прошептал он.
— Ты не одинок, мой Бин. Я здесь, с тобой и для тебя. Я всегда буду рядом с тобой, и всегда буду тебя поддерживать. Что бы это ни было, мы преодолеем это вместе.
— Ты возненавидишь меня, — ответил он и облизал зубы и губы в тщетной попытке избавиться от проклятой, обжигающей металлической пытки на языке. — Ты собираешься вышвырнуть меня вон, и я потеряю самое замечательное, что когда-либо случалось или могло случиться со мной.
— Я не думаю, что ты способен на такое преступление, — ответила она. — Судя по тому, что я о тебе знаю, это не так. У тебя спокойный и мирный характер. Ты не будешь привлечён к ответственности за это и не будешь в чём-то экстренно нуждаться.
Бин упал на колени, и Селестия упала вместе с ним. Никто ничего не сказал, но всё стало ясно без слов, когда Бин уткнулся мордочкой в её шелковистую шерсть и просто заплакал. Именно здесь, в этом месте и в это время, Бэйкед Бин начал понимать, что такое настоящая любовь и что она на самом деле означает. Это был момент, который навсегда определил все последующие моменты. И это изменило Бэйкеда Бина. Он чувствовал, что никогда до конца не узнает и не поймёт, как это происходит, но он знал, что никогда не сможет стать тем, кем был раньше.
Он понятия не имел, сколько времени ему потребовалось, чтобы взять себя в копыта и встретиться с ней нос к носу. Однако, как только он это сделал, у него вырвался восторженный стон, когда он увидел пару пурпурных глаз, пронизывающих серость, завладевшую его вниманием.
— Говори, как будешь готов, мой дорогой Бин.
— Я даже не знаю, с чего начать. Ну, я просто…
Её нос мягко коснулся его носа.
— Я поняла, что это просто лучший выход из ситуации.
Он согласился и начал.
— Мне тогда было пятнадцать. Я только что прошёл отбор и получил место в команде по бегу на длинные дистанции, и мне не терпелось познакомиться с другими пони. Я присоединился к ним в надежде хоть как-то компенсировать свои неудачи в кулинарии, но это не главное. В пятницу после того, как я присоединился к команде, состоялось собрание команды. Я с нетерпением отправился на него, надеясь произвести хорошее первое впечатление, но поначалу все пони были настроены крайне холодно. Мы обсудили некоторые новости команды, когда будут проходить тренировки, и что вообще меня ждёт. Я знал, что не буду сильным соперником, но я дал команде достаточно сил, чтобы соревноваться, так что это не имело значения. А потом... — его голова опустилась так низко, что нос почти коснулся пола. — Потом это и случилось.
Он замолчал и громко шмыгнул носом.
— Расскажи мне, пожалуйста, — прошептала Селестия.
— Это была травля. Я был... ну, в общем, я вырос в окружении алкоголя и постоянно использовал его при приготовлении пищи. Я прекрасно знал, что он делает с пони, как он на них влияет. Я могу сказать тебе, сколько времени потребовалось бы пони, чтобы напиться, просто исходя из того, сколько они выпили. А потом я обнаружил, что сижу там и с недоверием наблюдаю, как капитан команды начал раздавать всем спиртное, которое он стащил из дома. Насколько я помню, это был виски. Мне передали самую большую бутылку и сказали, что, чтобы окончательно утвердиться в команде, у меня есть десять минут, чтобы выпить её целиком. Это было невозможно, и я это знал. Никто из пони не смог бы выпить так много и так быстро. Я сказал им об этом, отказался принимать что-либо ещё и уже собрался уходить… — у него против воли потекли слезы, но он справился с ними. — Но тут появился этот идиот, Свифт Хуф. Пока остальные насмехались надо мной, он уговорил меня остаться, сказав, что они в отчаянии и не могут позволить себе такую потерю. Он заверил меня, что это просто глупый розыгрыш, и что мне просто нужно было выпить как можно больше, чтобы меня не стошнило или не вырвало, и позволить им посмеяться надо мной. Он... он сказал мне, что они все так поступали, когда присоединялись, и так делалось десятилетиями. Просто безобидная шутка. Ничего не могло пойти не так. После этого они стали бы уважать меня за это. Он... он...
Бин отчаянно содрогнулся.
— Решающим моментом стало то, что он предложил мне сыграть в паре, шот за шотом. Он не возражал, если над ним тоже будут смеяться. Именно он уговорил меня присоединиться к команде, поэтому он был готов помочь мне пройти последнюю часть. И я сдался, — заявил он с ноткой такого отвращения, что в воздухе повисла гниль. — Я знал, что не должен был этого делать, и я это сделал. Я взял эту бутылку, взял стакан, налил себе стопку и осушил её. В этот момент всё стало очень мутным и непонятным. Честно говоря, я не помню, сколько я выпил и что на самом деле произошло. Было много смеха, и я почти уверен, что меня вырвало два или три раза, но это всё. Больше ничего не помню. Когда я пришёл в себя, я был в тюремной камере. Полиция нашла меня за школьными мусорными баками, рядом с парой пустых бутылок из-под виски, и Свифт Хуфом...
На мгновение Бин потерял дар речи. Эмоции были слишком сильны.
— Они сказали, что я отравился алкоголем. А он...
— Это не твоя вина, любовь моя, — Селестия крепче прижала его к себе, и его мир начал бороться с депрессией. — То, что произошло, так же очевидно, как и ситуация с твоим носом.
— Я никогда не мог в это поверить, — прошептал он. — Он ведь начал пить чисто из-за меня. Если бы я не... если бы я только...
— Бэйкед Бин, игра «что, если» — ужасная игра, — сказала Селестия, и он почувствовал, как её нежное прикосновение приподнимает его подбородок, чтобы он мог встретиться с ней взглядом. — Если бы твоё дело было рассмотрено мной, ты был бы невиновен. Ты не заставлял Свифт Хуфа присоединяться к тебе, это был его собственный выбор. Твой выбор был глупым, но он был вызван давлением других. Многие ли пятнадцатилетние подростки поступали подобным образом, пытаясь вписаться в общество?
— Но я же знал, что это неправильно. Мне следовало уйти, но я этого не сделал, — пытался оправдаться Бэйкед.
— Возможно. Но ты уверен, что Свифт Хуф ушёл бы с тобой? Он мог остаться, и это всё равно случилось бы.
— Это была моя вина, — убеждал себя жеребец.
— Бэйкед Бин, это может быть так, а может и не быть, — сказала Селестия мягким, но твердым голосом. — Что действительно важно, так это то, что ты сделал с тех пор. Была ли твоя жизнь полна обмана и преступной деятельности, или она была честной и незапятнанной?
— Всё было чисто. У меня никогда не было желания быть преступником, а этот инцидент только усилил моё стремление быть правильным.
— Значит, ты чему-то научился и благодаря этому вырос. Обвиняя себя в том, что произошло, ты ничего не добьешься. Что ни делается, всё к лучшему. Позволь мне рассказать тебе историю, которую ты, возможно, уже слышал раньше. Жила-была принцесса, которая так долго пренебрегала своей младшей сестрой, что её ревность превратила её в чудовище, которое стремилось уничтожить солнце и вызвать Вечную Ночь. Звучит знакомо?
— Совсем немножко, — он не удержался от смешка.
— Если сложить всё это воедино, я, вероятно, потратила столетия, размышляя о том, что я могла бы сделать по-другому. Почему то, что случилось с Луной, было моей виной? Я была тем, кто пренебрегла ею, и можно утверждать, что я создал Найтмэр Мун своей же черствостью.
Но Луна была единственной, кто решил дать выход своему гневу. Какой бы ни была моя роль в этом, в конечном счете, это был её выбор — поступить так, как она поступила. Я не навязывала ей этот Кошмар. Она сама во всём виновата. И какой бы ни была твоя роль, Свифт Хуф сделал свой выбор. Извлеки из этого урок и стань лучше благодаря этому.
Наступила пауза, пока Бин, закрыв глаза, размышлял над этим. Когда они снова открылись, Селестию захлестнула волна счастья, когда она увидела ту же радость, отразившуюся на его морде.
— Как тебе это удаётся? — он тихо засмеялся.
Она ткнулась носом ему в нос.
— Я смотрю на пони изнутри и пытаюсь понять, какие они на самом деле. Затем я просто помогаю им тоже это увидеть, — мягко произнесла Селестия.
— Спасибо, — прошептал Бэйкед..
Она немного отстранилась и одарила его сочувственной улыбкой.
— Не за что. Так чем же закончился этот инцидент?
Бин глубоко вздохнул.
— Несмотря на уговоры моих родителей и адвоката, я признал себя виновным в предъявленных мне обвинениях. Я был приговорён к условному сроку и общественным работам, а газета «Твидовая угроза» посвятила целую статью моему делу. Однако неделю спустя команда пошла навстречу следствию и во всём призналась. Они запаниковали, когда Свифт Хуф потерял сознание и перестал дышать, и отвезли нас обоих в школу, чтобы всё выглядело так, будто там были только мы с ним. Капитан моей команды в конце концов получил мой приговор, а мы все добровольно согласились на общественные работы в качестве наказания. Моя судимость была снята, и я чувствовал себя настолько ужасно из-за всего этого, что просто подавил это и заставил себя забыть. Мои родители больше никогда не поднимали эту тему, и никто из команды тоже. Так что, я думаю, мы просто двинулись дальше. На этом всё и закончилось.
Селестия ещё раз подбодрила его.
— Как семья Свифт Хуфа справилась со всем этим?
— Уф, — выдохнул он. — Опустошены, одним словом. Но, тем не менее, они были очень снисходительны. На самом деле, гораздо более снисходительны, чем следовало бы.
— Они когда-нибудь обвиняли тебя в том, что произошло?
Он задумался на несколько мгновений.
— Нет, они никогда никого не винили.
— Тогда и ты себя не вини.
— Значит, ты меня не ненавидишь?
— Нет, мой дорогой Бин, — слегка усмехнулась она. — Я не испытываю к тебе ненависти. Я всё ещё очень сильно люблю тебя. Но у тебя есть шанс признаться во всём: есть ли ещё что-нибудь, что пони могли бы использовать против тебя? Есть ли ещё какие-нибудь проступки или преступная деятельность, о которых мне нужно знать?
— Я украл шоколадный батончик в магазине, когда мне было четыре года. Папа поймал меня и заставил вернуть деньги.
— Ну что ж, — фыркнула она, и перья на её крыльях встопорщились. — Я, конечно, не могу сейчас пообщаться с четырёхлетним жеребёнком, который ворует конфеты.
— Иногда я переходил дорогу в неположенном месте. Но только поздно вечером, когда я пытался попасть домой до наступления комендантского часа.
— А ты тот ещё плохиш, — рассмеялась она.
— Гнилой до мозга костей, — он рассмеялся вместе с ней. Было удивительно, насколько успокаивающим и возвышающим был этот смех. — Нет, я никогда не нарушал закон. Я больше ничего такого не делал.
— Хорошо, — ответила она. — У меня не сложилось впечатления, что ты из таких.
— Итак, что нам делать с мистером Твиди?
— Ясно, что это попытка шантажа, — ответила она, когда они оба встали. Тем не менее, она прикрывала его своим крылом, и Бин обнаружил, что они находятся в коридоре, но в нём не было никого, даже стражи. — Он, вероятно, хочет хорошей платы за молчание. Проблема в том, что это может повториться; любой пони, у которого есть газета того времени, может в конечном итоге рассказать об этом. Однако, я думаю, есть способ решить эту проблему раз и навсегда. Хотя для тебя это может оказаться довольно болезненным делом.
— Я сделаю всё, что нужно. Только скажи.
* * *
Принцесса Селестия вернулась в тронный зал с расправленными крыльями и выражением праведного негодования на мордочке. Однако она была рада обнаружить, что Каденс, Шайнинг Армор и Луна стоят и пристально смотрят на Сильвер Тана, а Луна одаривает его самым удивительно пугающим взглядом, который она когда-либо видела в своей жизни. Он пытался ответить тем же взглядом, но было совершенно очевидно, что он сомневается в правильности своего выбора. Вокруг него также стояли шестеро стражников, каждый из которых держал наготове копьё или рог и с нетерпением ждал предлога, который можно было бы использовать. Селестия быстро оглядела их всех, прежде чем кивнуть Шайнинг Армору. — Это возмутительно! — закричал Сильвер Тан, как только щит опустился. — Меня никогда так не оскорбляли! Я пришёл сюда, чтобы... — Луна? — Селестия резко оборвала его, но её суровый взгляд не отрывался от него. — Скажи мне ещё раз, какое наказание предусмотрено за шантаж против Короны? Луна расплылась в злой и явно безумной улыбке. — Ну, насколько я помню, наказанием было пятьдесят лет в шахтах, сестра. Или, может быть, пятьдесят лет в тюрьме? Я всегда путаю. Возможно, мы могли бы сделать и то, и другое одновременно! Это было бы забавно. У нас всё ещё хранится мой шкаф «железной пони»? Я могла бы заменить там подставки, если понадобится, но они могут немного заржаветь. — Вы не посмеете, — парировал Тан. — Я не сделал ничего плохого. Я просто хочу «просветить» принцессу до того, как это сделает пресса. — О, правда? — с гневом в голосе ответила Селестия. — И сколько же будет стоить это ваше «просвещение»? — После того, как с нами так плохо обошлись, я считаю, что предложение следует отозвать. — Замечательная идея, потому что вот что произойдёт. Настоящим вы, Сильвер Тан, оштрафованы на пять тысяч бит и приговорены к месячному заключению в тюрьме за попытку шантажа против Короны. — Я предам это огласке! — пригрозил Сильвер, протягивая газету. — Пони Эквестрии имеют право знать правду! — Действительно, — ответила Селестия. Затем она принялась внимательно изучать один из своих накопытников и продолжила. — Самое забавное, что, когда к власти приходит новый принц, пресса, естественно, очень хочет взять у него интервью. Итак, пока мы разговариваем, принц Бэйкед Бин готовится встретиться с довольно многочисленной прессой и рассказать свою историю всем пони в Эквестрии. Я ожидаю, что завтра к этому времени в каждой газете Эквестрии появится хорошая, объёмная статья о принце Бине, и это будет очень подробная история. На самом деле, я вполне ожидаю, что о его преступлении и аресте будет рассказано лично им. Это привлекло к ней внимание нескольких пар любопытных глаз. — Сестра? — Луне удалось спросить первой. — О да, Луна, — зловеще улыбнулась ей Селестия. — Но я также совершенно уверена, что его последующее оправдание тоже будет учтено. — Что? — Сильвер Тан наконец раскололся. — Вам действительно следует быть более внимательным, когда вы делаете домашнее задание, мистер Сильвер. Это поможет вам избежать любых неловких решений. Да, принц Бин в конечном итоге был признан невиновным по обвинениям, которые вы нашли в той статье. Он всё равно раскаивается в случившемся, и вам нечего предъявить ему. Я очень разочарована, что вы сочли подкуп хорошей идеей. Вы действительно так отчаянно нуждаетесь в деньгах, что готовы опуститься до такого уровня? — Я очень успешный продавец подержанных повозок, на минуточку! — снова крикнул он. — И когда мой адвокат услышит об этом, вы... — Знаешь, — задумчиво произнесла Селестия, — если бы ты изначально подумал о том, чтобы обратиться с этим к адвокату, то сэкономил бы значительную сумму. Но раз уж ты решил этого не делать, давай на этот раз оставим юристов в покое. Воспринимай это как образовательный опыт. Профессор Шайнинг Армор, не могли бы вы отвести нашего нового ученика в его класс? — Разумеется, мэм. Пошли, и без глупостей, — приказал Шайнинг. Сильвер Тан продолжал громко протестовать, пока его выводили, но копья и рога послужили более чем достаточной мотивацией, чтобы продолжать движение. Затем Селестия сделала глубокий вдох. — Вистерия? Есть ли ещё просители? — Да, на данный момент их около дюжины, — ответила секретарь, затем оглянулась через плечо. — Ну, уже трое. Я думаю, что остальные разбежались кто куда. — Очень хорошо. Дай мне пятнадцать минут, чтобы проинформировать Каденс и Луну о ситуации, а затем мы продолжим.* * *
— Как ты себя чувствуешь, Бин? Бэйкед Бин грустно улыбнулся Шайнинг Армору, садясь на соседний стул, взял предложенный Шайнингом розовый лимонад и сделал глубокий вдох. — Всё ещё хочешь поговорить с преступником, да? — нервно усмехнулся Бэйкед. — Не изводи себя. Ты был молод и принял неправильное решение. Я думаю, ты уже сполна расплатился за это, — успокаивал его Шайнинг. — Держу пари, ты никогда не совершал ничего настолько глупого, — сказал Бин. — Это был последний день в Академии, — немедленно откликнулся Шайнинг. — Я учился в классе из пятнадцати кадетов. Мы с нетерпением ждали окончания обучения, и один из кадетов предложил нам всем вместе отпраздновать это событие. Сначала я отказал ему, но он и остальные всё давили и давили, пока, наконец, я не присоединился к ним. Бин, в ту ночь мы чуть не утопили трёх отличных кадетов, а семерых вообще уволили из гвардии. Держу пари, я чувствовал себя примерно так же плохо, как и ты, когда мне пришлось идти домой и объяснять своим родителям и Твайли, что произошло. Моя сестра чуть не убила меня одним разочарованным взглядом. Этот момент изменил меня, Бин. Но ещё одна-две стопки, и мне пришлось бы объяснять своему сержанту, почему в моём взводе были мертвецы. Ты не единственный не святой. Большинство пони, по моему опыту, совершали по крайней мере одну серьёзную ошибку в своей жизни. Фокус в том, что ты понял, насколько это было глупо. Есть много пони, которые так и не осознали этого факта и просто продолжают повторять одну и ту же ошибку. — Думаю, да, — Бин глубоко вздохнул. — Знаешь, это было странно, но в то же время приятно просто выложить всё начистоту. Рассказав всю историю Селли и репортёрам, я почувствовал... облегчение, что ли. — Я бы сказал, что это хороший знак, — ответил Шайнинг. — Но сейчас, оставим это в прошлом. Не стоит постоянно возвращать это к настоящему, это ни к чему хорошему не приведёт. Да, это случилось. Просто признай, если снова придётся вспомнить, вспомни, чему ты научился из этой ситуации, а затем двигайся дальше. Бин немного помолчал, размышляя об этом, и его взгляд устремился к вечернему небу. — Думаю, да. Не могу сказать, что я когда-либо пытался уничтожить Селестию и вызвать Вечную Ночь, так что Луна всё ещё побеждает меня, — засмеялся Бин. — Да, именно так, — ткнул его в плечо Шайнинг. — Но посмотри, где она сейчас. Её прошлое не определяет её настоящее. — Я никогда по-настоящему не понимал, почему тогда никто не обращал на неё внимание. Я знаю, что там было много монстров или что-то в этом роде, но всякий раз, когда я смотрел на ночное небо, когда был жеребёнком, я поражался тому, что видел. А потом, когда она вернулась… Я помню, как вышел на улицу и смотрел на звёзды в ту первую ночь после того, как услышал, что она вернулась. Я имею в виду, не в обиду моей жене, но Луна — истинная Принцесса Ночи. Звёзды были… Я никогда не был в состоянии полностью описать это. Это был какой-то грандиозный небесный танец, вальс такого масштаба, который я никогда не мог и надеяться полностью постичь. Так что, я думаю, если она смогла победить, то и я смогу. Держу пари, что Селли тоже могла бы преподнести мне кое-что из своего прошлого. — И всё же она всё ещё наша принцесса, — предположил Шайнинг. — Такой, какой она и должна быть, — бокал Бина взлетел в воздух, чтобы засиять в тосте. — За то, чтобы быть глупым и поддаваться давлению сверстников. — Твоё здоровье, — Шайнинг кивнул, чокнулся своим бокалом с бокалом Бина, и они оба сделали по большому глотку розовой газировки. — И за то, чтобы больше никогда этого не делать. — Слушай-слушай, — Бин снова чокнулся своим бокалом, и они выпили еще по большому глотку. — Вот что я тебе скажу. Давай перейдём к более радостной теме. Кажется, твоя жена очень обрадовала мою, купив билеты на Бридуэй. — Тётя Селли любит всё, что позволяет ей выбраться за пределы дворца, — ответил Шайнинг. — Она также любит всё, что позволяет ей побыть среди своих пони. Она общительная пони, так что в будущем у вас будет много общения. Но я бы посоветовал тебе найти способы вывести её на прогулку: музеи, мюзиклы, художественные выставки. Возможно, ты даже мог бы пригласить её куда-нибудь на Ночь кошмаров — ей действительно нравится бывать в небольших городах и знакомиться с местными обычаями. — В этом есть смысл, — согласился Бин. — Я и сам немного беспокоился, что застряну во дворце, — он задумчиво выглянул на веранду. — И она действительно никогда не видела «Хинни с холмов»? — Конфликты в расписании. Но она очень, очень хотела это сделать, — подтвердил Шайнинг Армор. — Я так и понял, — Бин усмехнулся. — А ужин после? — Каденс предоставила это мне. Итак, что ты думаешь об этом?* * *
— Это будет прекрасно, тётя Селестия, — восторженно воскликнула Каденс. — Он будет поражён. — Я надеюсь на это, — кивнула Селестия. — Ему нужно что-нибудь вкусненькое после сегодняшнего. Лулу, ты тоже пойдёшь? — Боюсь, я буду пятым колесом на вашем празднестве, — ответила она. — Вовсе нет! Мы были бы рады тебя видеть, — ответила Каденс. — Ну, если вы настаиваете, — лунный диарх слегка посмеялась над энтузиазмом своей племянницы. — Я слышала много хорошего об этой пьесе, и мне даже любопытно её посмотреть. Если я не буду обузой, то хотела бы прийти. — Ты никогда не была мне в тягость, дорогая сестра, — Селестия быстро обняла сестру. — Мы будем очень рады, если ты составишь нам компанию. — Добрый вечер, Вистерия! — сказала Каденс, когда верная секретарша вошла в комнату. — Я думала, ты уже ушла домой. — Я как раз собиралась это сделать, но мне хотелось кое-что уточнить у принцессы Селестии, — объяснила секретарь Инквелл. — И что же? — спросила Селестия. — Бэйкед Бин попросил составить досье на… ну, на себя самого. Прямо сейчас в Солт-Лик направляется команда пони, чтобы расследовать его прошлое. Мне сказали, что полный отчёт появится только через две-три недели. — Спасибо, что рассказала мне, Вистерия. Я не знала, что он это сделал. Однако, пусть команда продолжает. Я считаю, что принц делает это, чтобы доказать, что ему больше нечего скрывать. Как от меня, так и от самого себя. Я полностью уверена, что их доклад будет действительно очень скучным. — Мне тоже так кажется, — Вистерия усмехнулась. — Спокойной ночи, Ваши Высочества. Все принцессы пожелали ей спокойной ночи, а Луна встала и расправила крылья, в то время как Вистерия вышла из комнаты. — Я тоже должна заняться своими обязанностями. Селли, я присмотрю за его снами сегодня вечером. Он может заново пережить этот инцидент, и если он начнёт переживать, я помогу ему пережить это, — сказала Луна. — Спасибо, Лулу. Желаю тебе приятного вечера, — улыбнулась Принцесса Солнца. Затем Луна телепортировалась, оставив двух принцесс смотреть на своих мужей на веранде. — Интересно, что они планируют, — заметила Селестия. — Надеюсь, ужин на завтра, — предположила Каденс. — Шайнинг сказал, что позаботится об этом. — Ну, поскольку Бин помогает ему, я бы рискнула сказать, что это будет самое замечательное свидание. Мы с тобой — две очень удачливые кобылы, — Селестия толкнула свою племянницу в плечо. — Да, это так, — подтвердила Принцесса Любви. — Теперь нам нужно обсудить Твайлайт! Ты полностью уверена, что твой закон на неё не распространяется? Если это так, я могла бы познакомить её с кем-нибудь. — Моя дорогая Каденс, — надменным тоном ответила Селестия, — хотя для меня это, возможно, и сработало, цветочная грядка — не совсем то место, где можно найти кого-то особенного. — О! — Каденс надулась. — Но гораздо смешнее делать это по-своему! — Нет, нет, нет! Хватит носов! По крайней мере, на наше правление, — ответила Селестия, и они обе рассмеялись.
Примечания:
Комментарий от сопереводчика:
Не ожидал, что в этом фике будет поднята подобная тема. Это было... сильно
