Глава XXVI. Ссора
22 апреля 2025 г., 10:00
— Подожди, тебе обязательно делать это каждый вечер? — Бин с ужасом наблюдал, как его возлюбленная поглощает золотую таблетку размером с мячик для гольфа, которую она только что наколдовала.
— Буэээ, — ответила Селестия, скривившись от отвращения. — Тьфу… Да, я знаю. Избавление от храпа длится всего двенадцать часов. Я думаю, что могла бы провести исследование, чтобы найти способ продлить её действие.
— Насколько оно противное на вкус? — поинтересовался Бэйкед.
— Сам попробуй, — сказала она, пока её магия создавала ещё одну таблетку. — Только тебе она ничего не даст, потому что ты не храпишь.
Бин проглотил лекарство, но тут же скривился от отвращения. У неё был какой-то пресный вкус, как у почтовой марки, но с примесью помёта сороконожки и ушной серы.
— Ух ты, я, должно быть, действительно нравлюсь тебе, раз ты глотаешь такую гадость, — сказал Бин, осушив любезно предложенный стакан воды.
— Ну, немного, — застенчиво улыбнулась принцесса. — К счастью, стакан воды помогает избавиться от привкуса.
— Я рад, что это так. Но я лучше буду терпеть твой храп, чем буду мучить тебя этой отравой каждую ночь, — с кислой мордочкой ответил Бин.
— Я бы с радостью проглотила дюжину таких, чтобы быть с тобой, — ответила она нежным поцелуем. — На выходе я получаю больше, чем плачу.
— Хе-хе, — ответил Бин с кривой и очень довольной улыбкой. — Cпасибо.
— В любое время, мой дорогой Бин.
Бэйкед быстро поцеловал её, потом ещё раз, потом в последний раз, прежде чем лечь на подушки и устроиться поудобнее на ночь. Селестия поспешила в ванную, и вскоре Бин услышал, как её зубная щетка усердно удаляла частички пищи и зубной налёт. Затем он провёл языком по собственным зубам, пытаясь вспомнить, чистил ли он свои зубы, и смущенно нахмурился, когда понял, что, возможно, этого не делал.
— Бин, дорогой? — позвала Селестия со своего места. — Может, это и придирчиво, но не мог бы ты закрывать зубную пасту, когда закончишь чистить зубы? Меня немного раздражает, когда её не закрывают.
Всё-таки чистил.
— Да, конечно! Без проблем, — ответил Бин.
— Спасибо, — крикнула она в ответ, прежде чем войти в комнату и подбежать к нему. — Я знаю, что в этом нет ничего особенного, но это моя любимая мозоль. Кроме того, тебе, возможно, стоит подумать о переходе на щётку с мягкой щетиной. Эффект тот же, что и при использовании щётки со средней или жёсткой щетиной, но без ущерба для дёсен.
— Конечно! В следующий раз, когда я буду покупать зубную щётку, я позабочусь о том, чтобы у неё были мягкие щетинки, — с иронией сказал Бэйкед Бин. — Не хотелось бы, чтобы у меня преждевременно выросли длинные зубы.
Селестия поцеловала его с мятным привкусом, прежде чем устроиться рядом и накрыть его правым крылом. Он слегка прижался к её боку, прежде чем поднять глаза и обеспокоенно посмотреть на неё.
— Твоему крылу не больно? — спросил он.
— Нет, всё в порядке. Если бы я держала тебя туго, было бы больно, но я расслабляю его, когда оно над тобой.
— Я не слишком сильно давлю на твой бок? Я не затрудняю дыхание? Или, может быть, тебе становится слишком жарко, когда я так близко? Я могу немного подвинуться, если...
Селестия приблизилась и прервала его болтовню долгим поцелуем. Напряжение в его теле исчезло вместе с приливом радости и любви, и она быстро обняла его, когда отлипла от его губ.
— Расслабься, любимый. Ты нервничаешь по пустякам. Если ты сделаешь что-то, что поставит меня в неловкое положение, я тебе скажу об этом.
— Оу… Хорошо, — смущённо улыбнулся жеребец.
— Почему ты вдруг так разволновался? Я ценю твою заботу, но это первый раз, когда ты так к этому относишься.
— Ну, я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке, — тихо ответил он. — Я просто немного обеспокоен, что ты терпишь больше, чем нужно, только ради меня. Ты очень занятая кобыла, и я не хочу, чтобы ты теряла сон из-за того, что я что-то делаю.
— Ох, — кивнула Селестия. — Я ценю это, но мне действительно очень комфортно рядом с тобой. На самом деле, я не думаю, что когда-либо спала лучше.
— В самом деле? — недоверчиво переспросил он.
— Да. Так что, пожалуйста, не беспокойся об этом, — ответила она, тормоша его гриву. — На самом деле, я была бы не против, если бы ты пододвинулся поближе.
— О, правда? — Он хихикнул и пошевелил задницей, чтобы ещё теснее прижаться к ней. — Так лучше?
— Намного. Теперь нам нужно поспать. Нам многое нужно сделать завтра, — зевнула Селли.
— Верно. Но мне пришла в голову одна мысль, — ехидно произнёс Бэйкед Бин.
— Какая же? — посмотрела на своего мужа Селестия.
— Да. Каденс сказала, что ты, возможно, захочешь потренироваться со мной в спарринге, — объяснил Бэйкед Бин.
Селестия одарила его осторожной улыбкой.
— Могу. Полагаю, ты бы хотел, чтобы я научила тебя некоторым защитным маневрам, таким же, как у сержанта Поки?
— Да, вроде того, но только когда у тебя будет время, — ответил он, зевая. — Это не срочно, но я не хочу превратиться в мешок с картошкой, если случится что-то плохое.
— Я верю, что смогу что-нибудь придумать, — ответила Селестия. — Хотя, возможно, я слишком суровый тренер. Я ожидала от своих солдат только совершенства, когда активно руководила ими, и я буду ожидать того же и от тебя.
— Я воспользуюсь своим шансом. Кроме того, держу пари, ты не можешь быть такой суровым, когда я… защекочу тебя! — сказал он и принялся щекотать свою жену.
— ОУ! Ха-ха-ха, — засмеялась она и откатилась от него, но он перекатился вместе с ней и продолжал щекотать. — Ах ты, маленьк-ихи-хи-хи! Остановись! Ха-ха, ах ты, жёлтый мучите-хе-хе-хе-хель! Я не потерплю тако-оха-аха-ха! Никакого посягательства на мою — ха-ха-ха! — королевскую сущность!
— Тебе это нравится, и ты это знаешь! — ответил он в ответ.
* * *
На следующее утро Селестия проснулась от фырканья, зевнула, улыбнулась и потянулась, чтобы разбудить своего Бина. Затем она нахмурилась ещё сильнее, не обнаружив носа, который можно было бы чмокнуть. — Куда он запропастился? — пробормотала она и на всякий случай проверила, находится ли он под левым крылом. Поиски ничего не дали, и она немного поворчала. Она скучала по нему. Принцессу призывал долг, и Селестия быстро выбежала на улицу, чтобы поднять солнце. Закончив, она побежала обратно в комнату и приготовилась использовать поисковое заклинание, чтобы найти его. Прежде чем она успела это сделать, в комнату вошёл Бин с подносом, уставленным тарелками с едой и маленькой маргариткой в вазе. Он улыбался, но улыбка погасла, когда он увидел, что она на ногах. — Святые бобы, — надулся он. — Я надеялся вернуться сюда до того, как взойдёт солнце. — Что это? — спросила Селестия. — Завтрак в постель, — ответил он, снова расплываясь в улыбке. — Я подумал, что это было бы здорово, ведь ты готовишь мне блинчики почти каждое утро. — О! — Селестия улыбнулась в ответ на улыбку Бина и телепортировалась обратно на подушки. — Давай притворимся, что я только что встала. — Ну что ж, тогда доброе утро! — Бин посмеялся и подошёл к ней с подносом. — Я приготовил тебе завтрак. Надеюсь, тебе понравится. — Что ты приготовил для меня? — нетерпеливо спросила она. — В этот раз простую еду. Конечно же, блинчики, пара вкусных рогаликов с черникой и сливочным сыром, немного свежевыжатого апельсинового сока и ваза с фруктовым ассорти. Немного, но, надеюсь, тебе понравится, — улыбнулся Бэйкед. — Я уверена, что так и будет, — ответила она, с жадностью разглядывая угощение, приготовленное её мужем. — О, и я очень рада, что ты принёс столько, что хватит на нас двоих. — Да, я решил, что должен, учитывая, как ты отреагировала, когда я не присоединился к тебе, Каденс и Шайнингу, за обедом в прошлый раз. Пожалуйста! Начинай же, дай мне знать, что думаешь. Она сделала то же самое с блинчиками, но задумчиво жевала их, пока Бин отправлял в рот несколько виноградин. — Давайте посмотрим, — начала она. — Мука, яйца, молоко, масло... Очень сбалансировано, да. Но сахара нет? — Есть. Но я спрятал его, — ответил принц Бин. — Ты спрятал его, — решительно заявила она, но затем с удовольствием откусила ещё кусочек. — Ты спрятал его, или ты использовал нужное количество, а я всё ещё использую слишком много? — Нет, нет! — тут же ответил он с озабоченным видом. — Количество, которое ты используешь, идеально! Я просто кладу в свои не так много. — Подойдёт любой способ, — мягко предложила она. — У твоих более приземлённые запах и вкус. Как раз то, что нужно. — Хорошо, — сказал он с некоторым беспокойством. — В следующий раз, когда буду их готовить, я перепроверю, и если я положу недостаточно, значит так и нужно. — Я уверена, что ты всё делаешь правильно, — предложила она. Оставшаяся часть завтрака прошла приятно, и они поболтали о предстоящем занятии Селестии. Бин согласился посетить занятия на следующей неделе и предложил даже приготовить обед для жеребят в качестве демонстрации и в рамках её урока на этой неделе. — Или мне испечь немного хлеба? — спросил он, пока Селестия допивала апельсиновый сок. — Если ты будешь рассказывать о микроорганизмах, то дрожжи были бы хорошим наглядным примером. — Я думаю, это хорошая идея, — сказала она, и Бин выглядел чрезвычайно довольным. — Так и сделаем. — Хорошо. У меня есть отличный рецепт из пшеницы, который я могу использовать, — рассказал Бин. — Я поговорю с шеф-поваром Бит о том, как достать необходимые ингредиенты и освободить место на кухне. — Ещё раз спасибо тебе за еду, мой дорогой Бин, — ответила Селестия, поцеловав его. — Но нам уже нужно идти. — Ты права. Я всё уберу, — он осторожно забрал поднос с пустыми тарелками, — и буду ждать тебя внизу. — Почему бы тебе просто не поручить это кому-нибудь из персонала? Тогда мы сможем провести вместе ещё несколько минут, — посоветовала Селестия, улыбнувшись ему. — И то верно. Думаю, так и сделаю, — согласился Бэйкед. Селестия бросила на него любопытный взгляд, пока он открывал парадную дверь и звал ближайшего дворецкого. Этим утром он вёл себя странно, и она была немного обеспокоена этим. Да, ей очень понравился завтрак и их беседа во время трапезы, но было похоже, что он… Она нахмурилась, когда эта мысль окончательно сформировалась у неё в голове. Он делал всё это, чтобы задобрить её. Он подлизывался, пытался завоевать её расположение. «Нет. Прекрати, Селли. Он пытается быть нежным, — тут же мысленно возразила она. — Не будь такой суровой и не груби. Он приготовил тебе завтрак, потому что хотел сделать тебе приятное. Здесь нет никаких скрытых мотивов». — Ну что, идём? — Бин указал на дверь, и Селестия, улыбнувшись, встала. — Конечно. В конце концов, бумажная волокита сама по себе не рассосётся. Он протянул ей копыто, и она с улыбкой приняла его. Затем они просто вышли из комнаты, готовые и жаждущие начать новый день.* * *
Бин снова просмотрел абзац в энциклопедии, сделал паузу, перечитывая краткое изложение, а затем сделал несколько пометок на листке бумаги. Поскольку Селестия преподавала, а ему нечего было делать, он решил потратить некоторое время на повторение уроков истории. Он начал с истории Стар Страка. Главный архивариус оказал ему огромную помощь в поиске нужных документов и записей, и это были увлекательные два часа, когда он был мужем Луны, рассказывая о своей жизни и былых временах. Он обнаружил, что всё действительно было так, как она и рассказывала. В первые год-два о нём упоминали довольно часто, а также было немало замечаний о его «упрямстве», но потом что-то изменилось, и он словно исчез с планеты. Его политика и реформы осуществлялись опосредованно через Луну, и с его стороны были явные и преднамеренные попытки сохранить свою роль в этом деле в тайне. Причины внезапного изменения не были названы, но Бин был уверен, что Луна каким-то образом изменила свой подход и точку зрения. Последний час был потрачен на изучение истории Эквестрии в целом. Поскольку Бин был её принцем, он решил, что было бы неплохо узнать, чем занималась его страна за последнюю тысячу лет. Это было, конечно, после того как он оправился от небольшого приступа паники из-за того факта, что Королевство Эквестрия по браку и закону принадлежало ему. К счастью, большая часть того, что он просмотрел, показалась ему знакомой, поэтому он надеялся, что сможет довольно быстро вникнуть в основные моменты истории, а затем, когда позволит время, поработать с Селестией над так называемыми «второстепенными» событиями. Мягкая улыбка появилась на его мордочке, когда он почувствовал лёгкое дуновение воздуха, коснувшееся его уха. Он не поднял головы, но дёрнул ухом, а затем сосредоточился на почти беззвучном приближении своей жены. Ещё немного тёплого ветерка прошлось по другому уху, но он всё ещё сдерживался. Ещё одно такое действие или два… Он быстро наклонил голову и шею назад, перегнувшись через спинку стула, и одарил Селестию широкой улыбкой. — Ну, привет! — рассмеялась она. — Интересно выглядишь. — Что? Не любишь, когда всё вверх ногами? — засмеялся Бин. Она быстро поцеловала его, прежде чем ответить. — Нет, я думаю, ты мне нравишься таким, какой ты есть. Выглядит не слишком неудобно. — Да, не очень, — сказал он, снова выпрямляясь и поворачиваясь к ней мордочкой. — Как прошли твои занятия? — Это было... интересно, — ответила она со вздохом. — Так получилось, что отец Гранита работает микробиологом в университете, и поэтому он был полон информации, которой просто обязан был поделиться. По-моему, я потратила половину времени, пытаясь объяснить, что говорил Гранит, всем остальным пони. — Держу пари, это было весело, — усмехнулся он. — А ты, похоже, готова пообедать, не так ли? — Так и есть. Что сегодня будем кушать? — поинтересовалась Селестия. — О, всё что пожелаешь. Вот оно, снова. Селестия была почти уверена, что услышала нотки умиротворения в его голосе, а то, как он напрягся, указывало на то, что он не решался поделиться своими мыслями. Он сдерживался, чтобы она могла получить то, что хотела. Ей это не нравилось. — Как насчёт морковок в тесте и тарелочки запечённых зёрен? — предложила Принцесса Солнца. Бин на мгновение растерялся, и она поняла, что ему хочется спросить о её выборе, но он быстро подавил это желание и выдавил улыбку. — Звучит довольно заманчиво. Хочешь, я займусь этим на кухне? Она бросила на него сердитый взгляд. — Я пойду с тобой. Мы можем поесть вместе. — О, хорошо. Давай я уберу все это, а потом мы сможем уйти, — улыбнулся Бэйкед Бин. Она снова нахмурилась, пока он собирал книги вокруг себя. Она очень, очень надеялась, что банально раздувает из мухи слона, но дипломат в ней почти никогда не ошибался, особенно когда дело касалось пони, которые слишком старались сделать её счастливой. «Может быть, он перестанет после того, как поест, — подумала она, — но если он будет продолжать в том же духе, то скоро начнёт действовать мне на нервы».* * *
— Это был исключительный выбор для обеда, моя дорогая, — радостно сказал Бин. — Я даже не помню, когда в последний раз так вкусно готовил морковки в тесте, а в запечённые зёрна шеф-повар Бит добавила как раз столько соли, сколько нужно. — Я рада, что ты одобряешь, — ответила Селестия с плохо скрытым недовольством. — Вистерия, разве у нас не назначена встреча с послом Пранса? — неожиданно для Селестии спросил Бин у секретаря. — Да, она должна прибыть сюда через несколько минут, — ответила Вистерия. — Что ж, лучше не заставлять её ждать! — ответил он со здоровой долей энтузиазма. — Ну что, пойдём, Вистерия? — мрачно вздохнула Селестия. — Что было в этих морковках? — прошептала Инквелл своей начальнице, когда Бин бодро затрусил прочь. — Не знаю, но лучше бы ему остановиться, а то он начинает действовать мне на нервы, — раздражённо ответила Селестия. Они оба догнали Бина в тронном зале, где у него была минутка, чтобы обсудить кое-какие детали для последующей встречи с представителями Гильдии Пони, и он расхаживал перед дверями с несколько раздражённым видом. Он быстро улыбнулся им обоим, но затем снова сосредоточил своё внимание на дверях. — Она опаздывает, — сказал Бин. — Она всегда опаздывает, — ответила Вистерия. — Они никогда ничего не могут сделать вовремя. — Как будто так и должно быть, — пробормотал он. — У Селли сегодня есть другие дела, мы не можем просто так здесь прохлаждаться. — Бин, успокойся, — сурово сказала Селестия. — Мы учли, что можем начать позже назначенного времени. Всё будет хорошо. Услышав голос Селестии, Бин немедленно перестал расхаживать по комнате и навострил уши. — Я просто волнуюсь, что ты не справишься со всей своей работой, — пояснил Бин. — Ты правда так думаешь? — спросила она его с невозмутимой мордашкой. — А что? Охранник у главных дверей прервал разговор громким треском, когда его копье ударилось о плитку под ним. — Разрешите доложить, посол Линь Дюре из республики Франс! — Посол! — Бин даже не дал ей переступить порог, как оказался у неё перед носом и потряс её копыто своим. — Добро пожаловать! Мы с принцессой очень рады видеть вас здесь. — Я полагаю, мне тоже? — спросила посол Дюре с изрядной долей недоумения. — Вы, должно быть, новый принц, oui? — Да, мэм. Бэйкед Бин, приятно с вами познакомиться. Пожалуйста, проходите! Я уверен, нам есть что обсудить, — любезничал Бэйкед Бин. — Простите меня, — попыталась остудить его пыл посол, — но у меня сложилось впечатление, что это обычная встреча. Я не знала, что у вас есть какой-то план. — Его и не было, посол, — вмешалась Селестия, бросив на своего мужа строгий взгляд, который невозможно было не заметить. — Принц Бин слишком увлёкся. Пожалуйста, следуйте за мной. Мы уже всё приготовили. Бин отпрянул и смущенно улыбнулся. Всё прошло не так хорошо, как он надеялся. Но у него всё ещё был шанс вернуться на правильный путь. В тронном зале был накрыт небольшой стол, по периметру которого было разложено несколько мягких подушек, чтобы они могли насладиться трапезой. На столе стояли три бокала, и Бин с любопытством заметил, что на них стоят ваза с лимонами, два больших кувшина с водой и сахарница. Тогда он почувствовал себя настоящим глупцом. Лимонад! Каким же слепым он мог быть? Очевидно, Селестия хотела, чтобы он приготовил лимонад для всех пони. Приглядевшись, он увидел, что там есть нож, выжималка и небольшое ведерко для корки, и его настроение улучшилось, пока все пони устраивались на подушках. Напитки не были его сильной стороной, но лимонад давался легко. Селестия начала болтать с послом Дюре о своей семье, пока Бин принялся за работу. Он сосредоточился на своих методах и движениях, особенно тщательно соблюдал баланс лимона, воды и сахара в пропорциях, следил за тем, чтобы в готовый продукт в стакане не попало ни зернышка, ни кожуры, а затем почувствовал, как его губы расплываются в самодовольной улыбке, когда он закончил помешивать своё «варево». Это был бы самый лучший бокал лимонада на свете. По крайней мере, так ему казалось. — Вот, пожалуйста, посол, — Бин протянул стакан со всем присущим ему очарованием. — Надеюсь, вам понравится. — О! — посол была... сбита с толку? — Благодарю вас, Ваше Высочество. Бин почувствовал, что его собственное замешательство растёт. Посол Дюре бросила на Селестию вопросительный взгляд, в котором сквозило раздражение, Селестия пристально смотрела на него, а Вистерия недовольно покачала головой, глядя вдаль. Что он натворил на этот раз? — Мой принц, это лимонный фрэш, — заявила Селестия взволнованным тоном. — Приятный летний напиток, которым наслаждаются во всем мире. Пони сами готовят его, добавляя сахар, воду и лимонный сок по своему усмотрению. Это крайне невежливо по отношению к послу, особенно когда она не заставляла тебя готовить его, так как вы только что познакомились. Теперь Бин почувствовал себя полным идиотом.* * *
— Послушай, я действительно сожалею об этом, — сказал Бин, когда Селестия шла с ним по коридору. — Я думал, что... — Послушай, мне не интересно, что ты там думал, — Селестия прервала его. — Это было очень некрасиво, Бин, и нам всем повезло, что у нас хорошие отношения с Прансем. Если бы мы разговаривали сейчас с другим дипломатом, твоя выходка могла бы привести к серьёзному международному конфликту. — По-моему, ты немного преувеличиваешь, — ответил Бин, чувствуя, как растёт его раздражение. — Конечно, я облажался, но это был стакан лимонада. Я совершенно уверен, что никто не начинал войну из-за лимонада. Кроме того, остальная часть встречи прошла хорошо. — Нет, это не так, — отрезала Селестия. — Посол Дюре была настроена очень враждебно, и я не смогла поднять вопрос о предложении Роузбад. Мне придётся назначить ещё одну встречу по этому поводу. И да, стакан лимонада может развязать войну, Бин. Если бы здесь был Як, я бы умоляла о прощении, и я сейчас серьёзно. Ты знаешь, какие волнения могут подняться в Эквестрии, когда их принцессе приходится пресмыкаться? Ты понимаешь, как это вредит нашей репутации? — Что ж, мне жаль, — сердито выпалил Бин. — Мне действительно жаль, что моя помощь была воспринята совершенно неправильно и что я так ужасно оскорбил целую страну. — Теперь ты заговариваешь мне зубы. Я никогда не говорила, что ты меня смущаешь. Я сказала... — А ты — меня! — Бин прервал её и фыркнул. — Не перебивай меня! — парировала Селестия. — Я пытаюсь объяснить тебе, что произошло. — Нет, ты хочешь сказать, что не ценишь мои усилия помочь, — продолжал напирать Бэйкед. — Я ненавижу, что ты делаешь то, что делаешь, чтобы пытаться услужить мне! — возразила она в ответ. — С тех пор, как я заговорила о Дэйбрейкер, ты ходишь вокруг меня на цыпочках, как будто я готова взорваться от малейшей провокации. Мне не нужен ещё один пони, который будет говорить: «Конечно, какая замечательная идея!» Мне не нужно, чтобы кто-то относился ко мне как к фарфоровой статуэтке, которая разобьётся на миллион кусочков при дуновении на неё! Я могу справиться со всем сама, я делала это тысячу лет! В конце её речи Бин презрительно фыркнул. — Конечно, Ваше Высочество. Простите меня за то, что я пытаюсь быть добрым. Я не понимал, что должен следовать вашим идеалам, и мне особенно трудно это делать, когда я не знаю, каковы ваши намерения. Как может бедный, необразованный пони вроде меня иметь хоть какую-то надежду соответствовать вашим невозможным стандартам? Повисла напряженная пауза, пока эти двое в ярости смотрели друг на друга. Когда Селестия всё-таки нарушила молчание, её тон был угрожающе тихим. — Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Нам обоим лучше уйти, пока это не вышло за рамки дозволенного, — отрезала Селестия. — Ну и ладно, — недовольно ответил Бин. Они оба в последний раз хмыкнули друг другу, прежде чем повернуться и разойтись по коридору.* * *
Временный «разрыв» помешал Бэйкеду Бину и Селестии поссориться в коридоре после неудачной встречи. Примерно через час после расставания они были готовы снова поговорить друг с другом. Единственная проблема заключалась в том, что этот «разрыв» также дал им обоим время создать обширную систему оборонительных траншей, в которых можно было бы затаиться, и ни один из них не был готов идти на чужую землю для переговоров о перемирии. Так что воссоединение было, мягко говоря, напряжённым. Оба по-прежнему были убеждены, что не сделали ничего плохого и что сначала другой должен извиниться, поэтому их разговоры за ужином и весь вечер были короткими — от одной до двух фраз, с большим количеством молчания между ними. Но с приближением заката Бин решил первым пойти и извиниться. Он не думал, что в этом была необходимость, и его мнение не изменилось; всё, что он сделал в тот день, было обычным приветственным жестом, и у неё не было причин раздражаться. Но он не хотел, чтобы это продолжалось всю ночь, поэтому, когда Селестия вышла на балкон, чтобы опустить солнце, он быстро последовал за ней и потёрся о её бок. — Привет. Я сожалею о произошедшем сегодня, — начал Бин. — Ситуация немного вышла из-под контроля. — Да, действительно, — ответила она. Затем её рог засветился, и Бин подождал, пока солнце склонится в почтении перед принцессой и скроется за холмами. — Но, к счастью, всё это можно исправить. — Правда? — с надеждой спросил Бин. — Конечно, — кивнула Селестия. Но радоваться жеребцу было рано. В течение следующих сорока пяти минут Селестия читала лекцию, настолько обстоятельную и убедительную, что у Бина не было выбора, кроме как согласиться с её замечаниями. Жаль, что все судебные стенографистки были недоступны, потому что, если бы хоть одна из них присутствовала и записала слова Селестии, жёны по всей Эквестрии смогли бы заставить себе подчиниться даже самого упрямого партнера. Она рассказала о его «услужливости» и о том, что это было просто предлогом, который он придумал, чтобы прикрыть свои попытки ублажить ее, о том, как он постепенно раздражал ее в течение дня, и о том, что его желание быть бесконечно услужливым обернется помехой, если он будет упорствовать. Она допрашивала его над раскалёнными брикетами древесного угля о том, как всё это было неправильно и что ей действительно больше не нужны заискивающие перед ней пони. Она в высокопарных выражениях сообщила ему, что хочет, чтобы он был самим собой, делился своими честными мнениями и мыслями, не боясь её гнева, потому что на самом деле она не так уж часто сердилась. Она знала, что он начал делать всё это в надежде избежать появления Дэйбрекер, но если он будет настаивать на своём, то выведет её из себя, так что, если он серьезно настроен помочь, ему нужно немедленно прекратить это. Как только она, наконец, закончила доводить свои доводы до конца, она улыбнулась и поблагодарила его за то, что он был достаточно скромен, чтобы признать свою неправоту, и быстро поцеловала его в заключение, а затем радостно побежала обратно в их спальню. После этого Бин несколько минут просто сидел на заднице, пытаясь осознать, что ему только что втолкнули в глотку, и как всё вышло у него из-под контроля. «Я не сделал ничего плохого. Я просто хотел быть добрым. Почему она так расстроилась из-за всего этого?» — продолжал он думать про себя. — Бин, любимый? — окликнула его Селли. — Заходи, пожалуйста. Скоро будет холодно. — Да, дорогая, — вздохнул Бэйкед. Он забыл о своём раздражении, когда услышал, как Селестия несколько раз кашлянула. Он поспешил в комнату и обнаружил, что она пьёт воду из стакана, и быстро уткнулся носом в её шею, пока она пила. — С тобой всё в порядке? — спросил он с искренним беспокойством. — Да, я так думаю. Просто у меня пересохло в горле от долгого разговора. Он остался при своём мнении, когда она снова закашлялась. — Ты уверена? — переспросил он. — Я в порядке, правда, — ответила Селестия, — но чувствую себя немного уставшей. Давай пойдём спать, ладно? Бин кивнул, и он прижался к ней ещё теснее, когда они устроились поудобнее. Он очень надеялся, что она не просто сказала ему, что с ней всё в порядке, чтобы успокоить его. Кашель не показался ему похожим на сухость в горле, и он забеспокоился, не подхватила ли она что-нибудь ещё. Если бы это было так, он не был уверен, что бы он сделал. В конце концов, как бы вы отнеслись к больному аликорну у себя под боком?
