Глава XXVIII. Чудесный сон
28 апреля 2025 г., 10:00
— Это всё ты виновата, — проворчала Луна, высморкавшись в уже изрядно намокший носовой платок.
— Ну конечно, всегда виновата только я, — раздражённо ответила Селестия и в тон ей шмыгнула.
— О, прекратите уже, вы двое, — строго сказала Хорзенфеффер. — Вы хуже, чем мои близнецы.
— Она начала это, — пробормотала Селестия.
— И я это закончу, — пригрозила ей Луна.
Хорзенфеффер застонала и стукнула Луну по носу достаточно сильно, чтобы она почувствовала боль.
— Это не её вина, — недовольно сказала доктор. — Вы могли подхватить это где угодно.
— Это всё происки Бина, наверняка. Он каким-то образом заразил меня, — проворчала Луна, потирая морду.
— Он этого не делал. Земнопони не могут быть переносчиками этой болезни. Вы могли подцепить болезнь где-то от какого-нибудь пегаса.
Из-за угла донеслось весёлое фырканье Дискорда, и все три кобылы обернулись, чтобы смерить его ледяным взглядом.
— Вы ведь знаете, что перьевая лихорадка может распространяться и по другим видам тоже, верно? — сухо заметил добрый доктор. — И, несмотря на то, что они могут быть противоположными, у вас есть крылья.
Дискорд немедленно перестал смеяться, выпрямился и издал звук, исходящий... откуда-то, сглотнул, когда его левый глаз дернулся, а затем быстро исчез в мгновение ока, не оставив после себя ничего, кроме запаха ментола. Луна и Селестия посмеялись над этим открытием, прежде чем в восьмидесятый раз передать друг другу коробку с салфетками.
— А куда исчез мой муж? — спросила Селестия.
— Я сказала ему, чтобы он пошёл и заказал на кухне вкусное тёплое рагу, — сказала Хорзенфеффер. — И, по-моему, он сказал что-то о том, чтобы посоветоваться с Вистерией, дабы убедиться, что больше ничего не нужно делать.
Селестия вздохнула устроилась поудобнее на подушке.
— Вы ему приказали? Мой Бин — самый непослушный супруг. Он явно что-нибудь натворит, и, поскольку мы оба нездоровы, он собирается много чего натворить, — уголки её губ слегка приподнялись, несмотря на то что она снова долго сморкалась. — Не волнуйся, дорогая сестра. Я поделюсь.
— Хорошо, — вздохнула Луна. — Тарелка чего-нибудь тёплого и вкусного была бы сейчас как нельзя кстати.
— Он не должен задержаться надолго, — усмехнулась Селестия. — Он наверняка прямо сейчас наводит ужас на кухне, пытаясь помочь нам обоим почувствовать себя лучше.
— Ну, если не считать лихорадку, я думаю, с вами всё в порядке, — объявила Луне Хорзенфеффер. — Ваше лечение такое же, как у вашей старшей сестры: много апельсинового сока и отдых. Если будете напрягаться, то пролежите в постели намного дольше. И ещё: держитесь подальше от пони с крыльями.
— Я так и сделаю, — кивнула Луна. — Спасибо вам, доктор.
— Всегда пожалуйста. Я вернусь утром, чтобы проведать вас, — продолжила она. — Если я понадоблюсь вам, просто пришлите за мной принца Бина.
— Мы так и сделаем, но постараемся вас не беспокоить, — сказала Луна.
— О, это было бы прекрасно. Доброго вам вечера, Ваши Высочества, — легко поклонилась Хорзенфеффер и покинула комнату.
Когда доктор ушла, Луна и Селестия обменялись приступами кашля, а затем Луна застонала:
— Я ненавижу болеть.
— Это делает нас двоих похожими друг на друга, — добавила Селестия. — Но я должна признать, что просто отдохнуть было приятно. Я и не представляла, как это может быть отлично — позволить кому-то другому занять твоё место на какое-то время.
— Возможно, тогда это излечит тебя от твоей натуры трудоголика, — улыбнулась Луна.
— Скорее всего, нет, — усмехнулась Селестия. — Я знаю, что мне нужно успокоиться, но это трудно сделать после того, как я тысячу лет была не в состоянии этого сделать.
— Но тебе следует это сделать. Если ты этого не сделаешь, то однажды и Бина прогонишь.
— Прогоню Бина? Вздор, он же помогает мне управлять королевством.
— Да? — спросила Луна, настороженно глядя на меня. — Из того, что я слышала, вчера его помощь была крайне нежелательной.
— Его помощь вчера вообще не помогла, — сказала Селестия, и её настроение мгновенно испортилось при упоминании об инциденте. — Он потворствовал мне, Лулу. Я рассказала ему о Дэйбрейкер, и тогда он решил начать действовать осторожно.
— Хм. А ты уверена, что это был его единственный мотив? — поинтересовалась Луна.
Селестия пристально посмотрела на сестру.
— Лулу, ты же знаешь, я чувствую, когда пони лгут мне, а когда пытаются остаться на моей стороне.
— С большинством пони это работает, да, — согласилась Луна. — Но я бы предположила, что твой взгляд может быть немного искажён, когда речь заходит о том, кто вызывает у тебя симпатию. Ты смотришь на Бэйкеда Бина иначе, чем я, или Вистерия, или кто-либо ещё. Он занимает особое место в твоём сердце, и это многое меняет.
— Луна, он пытался успокоить меня, когда я не была расстроена, — привела другой аргумент Селестия.
— Хорошо. Допустим, ты абсолютно права, и все его вчерашние действия были направлены только на то, чтобы «успокоить» тебя. Но как ты решилась сказать ему, что тебе не нравится то, что он делает?
— Ну, я поговорила с ним вчера вечером, после того как он извинился за то, что вёл себя нелепо. Он согласился, что был неправ, а потом мы поцеловались и помирились.
Луна одарила её равнодушным взглядом.
— Селли, ты никогда не разговариваешь с пони просто так, когда расстроена. Ты же прочитала ему лекции, не так ли? — Луна приподняла бровь.
— Нет. У меня был с ним разговор, — настаивала Селестия.
— А каково было соотношение времени, которое вы с ним тратили на беседу?
— Ну, он... — Селестия запнулась и кашлянула. — Он действительно ничего не сказал.
— Исправь меня, если я ошибаюсь, но я считаю, что разговор требует двух активных участников. Когда один пони говорит, а другой слушает, это просто лекция.
— Нет! Это был... был... — Селестия попыталась сообразить, что это была не лекция, но её усилия не увенчались успехом.
— Это была лекция, и я бы предположила, что вы действительно не помирились после неё. Если бы я заставила его сказать правду, готова поспорить, он бы сказал, что не сделал ничего плохого и что его разозлила твоя реакция на его действия.
— Тогда почему он этого не сказал? — возмутилась Селестия.
— Бин — пони, который любит мир, сестрёнка, и он скорее позволит тебе быть правой в споре, чем будет ссориться из-за этого. Он хочет, чтобы ты была счастлива, поэтому позволил тебе победить.
— Но он должен был что-то сказать, — надулась Селестия.
— Если бы он это сделал, ты бы послушала его?
Селестия не ответила, но прижала уши и отвела взгляд.
— То-то и оно, — вздохнула Луна. — Селли, если ты хочешь, чтобы он был равен тебе, то должна относиться к нему соответственно. Он ведь не один из твоих подданных или студентов. Ты больше не являешься первым, последним или промежуточным звеном в разговоре с ним, и это вдвойне верно, когда вы оба обсуждаете семейные проблемы. Ты должна позволить ему высказать своё мнение, и тебя придётся иногда позволять ему брать инициативу в свои копыта. Если он делает что-то, что тебя раздражает, то должна быть готова выслушать причины, стоящие за этим. Что, если он на самом деле просто думал, что помогает, как в случае с лимонным фрэшем? Разумно ли предположить, что он не пытался активно тебе потворствовать, а просто подумал, что ты хочешь лимонада? В таких вещах есть много нюансов, которые нужно учитывать.
— Думаю, ты права, — вздохнула Селестия после минутного размышления. — Возможно, я действительно была немного резка с ним.
— Одной из самых больших проблем, с которой мы столкнулись со Старом, было взаимопонимание. Мы должны были убедиться, что находимся на одной волне. Тебе также нужно следить за собой в этом отношении. Поговори с ним, когда почувствуешь проблему, но не ругайся на него.
— Спасибо, Лулу, — улыбнулась Принцесса Солнца. — Я поработаю над этим.
Луна высморкалась в ответ, как раз в тот момент, когда Бин вернулся в комнату с восхитительно пахнущим горшочком домашнего рагу.
— Тебя не тошнит, а? — самодовольно сказал Луне Бин, и в ответ она показала ему язык.
— Всё в порядке, Бин? — спросила Селестия. — Вистерии что-нибудь нужно?
— Всё отлично, — заверил он её. — Вистерия позаботилась о переносе приёме, и я думаю, она собирается уйти сегодня пораньше.
— Хорошо. Надеюсь, к завтрашнему дню я достаточно восстановлюсь, чтобы вернуться к работе.
— Я тоже на это надеюсь, но больше потому, что хочу, чтобы тебе стало лучше, — заботливо сказал Бэйкед.
— О, ты опять заболела, не так ли?
Луна навострила уши. Этот голос, этот восхитительно глубокий акцент…
— Что ты сделал? — спросила Селестия у Бина, пытаясь заглянуть в кастрюлю.
— Я? — усмехнулся он. — Я всего лишь заказал вкусное рагу с капустой, как и просила меня доктор Хорзенфеффер.
— Я не больна. Это не что иное, как першение в горле, не более.
— Ты этого не сделал, — с вызовом произнесла Селестия.
— Сделал! — со смехом запротестовал Бин. — Я заказал его, но через десять секунд мне стало как-то не по себе, и я просто прошёл на кухню, чтобы приготовить это сам.
— Вот, это больше похоже на правду, — усмехнулась Селестия.
— Да, любимая, ты больна. Давай, я принесу что-нибудь тёплое. Тебе лучше уложить в постель эту красивую попку.
— Осторожно. Оно ещё горячее, — Бин протянул тарелку Луне, и она кивнула, когда она взяла блюдо своей магией.
— Капуста? Ты же знаешь, я терпеть не могу капусту.
— Я знаю, я знаю. Но война не пощадила урожай, и твоя сестра настояла, чтобы персонал сократил рацион наполовину, чтобы помочь прокормить людей на передовой. Это всё, что у нас есть на данный момент, любимая.
В ноздри Луны ударил запах сосен и мха — запахи, которые не соизволяли представиться и не составляли ей компанию на протяжении более чем двенадцати столетий. Она глубоко вдохнула, чтобы насладиться ими, насладиться вкусом и помочь восстановить воспоминания, которые они принесли с собой.
— Я должна быть на фронте со своими войсками.
— Ох, и что хорошего это даст? Ты распространишь этот кашель по рядам и нанесёшь больше вреда, чем когда-либо могли нанести варвары.
— Но моё место там, с теми, кто трудится под знаменем Эквестрии, — запротестовала она. — Я отказываюсь руководить с тыла.
— Ну что ж, тогда тебе лучше отдохнуть. Чем скорее ты справишься с этим, тем скорее сможешь вернуться к ним, ты, кляча.
— Я не кляча! — сказала она со смехом.
— Иногда ты ведешь себя так, - ответил он с насмешкой и улыбкой.
Луна молча наблюдала, как Бин сел перед Селестией и начал осторожно обдувать рагу. Селестия усмехнулась, когда он направил пар на неё, и она глубоко вдыхала пикантный аромат каждый раз, когда он доносился до неё.
— Как дела на фронте, любимая?
— Есть устойчивые успехи, и моя сестра подняла флаг перемирия, чтобы предложить условия капитуляции. Однако время покажет, будет ли принят посланник или нет.
— Да, это был бы правильный день, если бы они смогли договориться. Становится немного трудно объяснить, почему ты ушёл, и я не могу не волноваться за тебя. Копья всё равно пронзают шкуру, бессмертный ты или нет.
— О, осторожнее, — предупредил Бин. — Оно ещё горячее. Скажи «а-а-а».
Селестия подняла голову, переставила передние копыта и с радостью открыла рот, когда Бин подошёл с ложкой. Она тихонько замурлыкала, когда он осторожно покормил её, и, слегка тряхнув гривой, приготовилась к очередной порции.
— О, вот. Лучше не обжечь тебя этим. Открой ротик.
— Ты уверена, что хочешь, чтобы я продолжал это делать? — спросил Бэйкед. — Я просто дал тебе попробовать, чтобы убедиться, что оно нужной температуры.
— О, но, мой дорогой Бин, я же больна! — Селестия слегка надула губки. — И тебе было приказано не давать мне переутомляться! У меня едва хватает сил, чтобы жевать и глотать. Мне нужна твоя помощь.
— Ты невыносима, — рассмеялся Бин, когда пламя в камине позади них слегка взметнулось, а треск стал громче. — Но если ты настаиваешь…
— Я действительно настаиваю. Твоей принцессе нужна пища, а ты единственный жеребец, который может удовлетворить мой аппетит.
— А, ты, должно быть, хуже, чем я думал, — Стар Страк слегка усмехнулся, зачерпывая очередную ложку. — Ты настолько разбита, что не можешь сама себя накормить? Полагаю, мне просто придётся ухаживать за тобой самому.
— Твоя принцесса этого и ожидает, — сказала Луна, радостно фыркнув.
— Я всегда знал, что тебе нравится, когда тебя балуют, — усмехнулся жеребец.
— Меня не балуют. Ты помогаешь своей очень слабой и голодной жене.
— Помогаю. Дорогая, может, внешне ты и воин, но в глубине души ты принцесса, и тебе нравится, когда с тобой обращаются как с принцессой. Ты бы оставила меня здесь, чтобы я выполнял все твои желания, если бы могла.
— И я бы ни на секунду не пожалела об этом, — радостно сказала она.
Пламя в камине снова вспыхнуло, но Бэйкед Бин и Селестия были так поглощены взглядами друг друга, что это действие осталось незамеченным. Луна улыбалась про себя, наблюдая, как Бин осторожно остужает рагу в ложке, осторожно подается к Селестии, а затем отступает и начинает всё сначала, как только она аккуратно пригубит сочное блюдо и снова улыбнётся.
Луна улыбнулась ещё шире, продолжая наблюдать за происходящим. Прошли сотни лет, но любовь всё ещё обладала той же удивительной силой, что и всегда. Принцесса снова впустила нищего в своё сердце, а нищий был готов покорить почти невозможные вершины ожиданий, чтобы заполучить свою принцессу. Любовь соединяла два сердца в одно, не заботясь о положении, власти или обычаях. Он принадлежал ей, а она — ему. Что ещё имело значение, в конце концов? Огонь снова вспыхнул, и Луна тихо закрыла глаза. Тогда ничто другое тоже не имело значения.
* * *
— А, вот и ты. Как твой кашель? — спросил Стар Страк. — Лучше, — промурлыкала Луна. — Если ты и дальше будешь удовлетворять мои потребности таким образом, я верю, что моё выздоровление будет быстрым. — Рад это слышать. Мне неприятно видеть, как тебе плохо. Луна осторожно отхлебнула содержимое предложенной ложки и быстро чмокнула Стар Страка в нос, прежде чем он успел отдёрнуть копыто. — Я люблю тебя, — прошептала Луна. — Да, я тоже тебя люблю, — усмехнулся он. — Даже когда ты ведёшь себя как кляча. — Ты был бы очень недоволен, если бы это было не так, и ты это знаешь. Он просто кивнул и предложил ей ещё одну ложку. — Да. Я не могу этого отрицать. Ты просто великолепна. Луна слегка замурлыкала, и на несколько минут между ними воцарилось счастливое молчание, пока он продолжал кормить её с ложечки. Затем он усмехнулся, и она бросила на него любопытный взгляд. — Что тебя так развеселило? — поинтересовалась Принцесса Ночи. — А, ничего, — сказал он. — Просто задумался. — Не поделишься своими мыслями? — О, это всего лишь воспоминание, — пытался отвертеться Стар. — Пожалуйста? — мягко спросила Луна, прежде чем съесть ещё одну ложку. Он мягко улыбнулся ей, а затем счастливо вздохнул. — Ты помнишь, как ты в первый раз подняла луну вместе со мной? Она что-то промурлыкала, и воспоминания мгновенно вернулись к ней. — Я никогда этого не забуду. — Я тоже не думаю, что когда-нибудь смогу забыть эту ночь, — вздохнул Стар Страк. — Я знал, что ты что-то задумала, когда пригласила меня на ту веранду, но ни один жеребец в здравом уме не смог бы отвернуться от того дразнящего взмаха хвостом, которым ты меня наградила — Ты всегда испытывал странное влечение к моей заднице, — ехидно улыбнулась принцесса. — Ты винишь меня? Эта твоя «жопка» завораживает, — ответил он со смехом. — Но потом ты накрыла меня своим крылом, и я подумал, что никогда не обрету более глубокого счастья. — Но потом ты подняла луну, — продолжил он тем мягким и вкрадчивым тоном, который совершенно вывел её из себя. — Я стоял там, под крылом самой прекрасной кобылы, которая когда-либо украшала поля о’Барра, наблюдая, как волшебство луны смешивается с нежной лаской твоего тела, прижатого к моему. Я просто не мог поверить, что такой низкорождённый бродяга, как я, мог когда-либо привлечь внимание принцессы, и я не только сделал это, но и каким-то образом влюбился в тебя. А потом ты наклонилась к моему уху. Твой голос способен потрясти даже звезды над головой, но, когда ты начала шептать, он был нежным, как шёлк. Ты говорила мне о своей любви ко мне, о том, как ты заботилась обо мне. Ты говорила о том, как я изменил тебя, закалил. И ты сказала мне, что отказалась бы от всего этого, если бы пришлось: титулов, власти, даже самой луны, если бы до этого дошло. Всё это не имело бы значения, если бы меня не было рядом с тобой. — Я сразу поняла, что не смогу жить без тебя. Мы были сплетены воедино так быстро и крепко, что единственным способом разлучить нас было разорвать сами небеса. Что бы ни случилось, моя судьба была с тобой, с тех пор и до скончания веков, — мягко произнесла Луна. — Ха. Удивительно, как один такой момент может всё изменить, — Стар покачал головой. — Именно тогда я понял, что я все понял, и я никогда не смогу отвернуться от тебя, не отвернувшись от самого себя. — Ага, — счастливо вздохнула Луна. — И ты остался, несмотря на самые тяжёлые испытания. Ты был самым верным моим товарищем, и я всегда буду благодарна тебе за твою преданность. Раздался тихий стук в дверь, и Луна заметно затрепетала в предвкушении, когда села и повернулась мордочкой к источнику звука. — Ого! Кто поднимает весь этот шум? — игриво окликнул её Стар Страйк. — Подойди сюда и представься! — Можно мне войти? Тётя Селли сказала, что мама заболела. — Иди сюда, маленькая негодница! Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в нее могла просунуть голову маленькая кобылка-единорог лавандового цвета. У неё был встревоженный вид, но как только она увидела протянутые копыта Луны, она распахнула дверь и поскакала к ней так быстро, как только могли нести её маленькие ножки. И она, и Луна рассмеялись, обнявшись, и Луна быстро потёрлась об малышку носом после этого. — Моя драгоценная маленькая Твайлайт! Как ты себя чувствуешь этим прекрасным вечером? — Всё холошо, мам, — ответила кобылка без кьютимарки, широко улыбаясь. — Ты плавда заболела? — Правда, но это всего лишь простуда. Твой отец был очень внимателен ко мне, и я верю, что моё выздоровление будет быстрым. — Холошо, потому что ты сказала, что когда велнёшься, то покажешь мне, как ты поднимаешь луну, — сказала кобылка. — Я правда так сказала?! — Луна ахнула от притворного удивления. — Моя болезнь, должно быть, очень серьезная. Я не помню такого обещания. — Сказала! — яростно запротестовала Твайлайт. — Ты сказала, сто я могу помочь тебе поднять её! — О, теперь память возвращается, — сказала Луна с лукавой улыбкой. — Я полагаю, ты захочешь вспомнить об этом сегодня вечером? — Ага! — Твайлайт энергично кивнула в ответ. — Я повтолила все инстлукции, котолые ты мне дала. Я ласситала относительную сколость, учла атмосфелные помехи и ласпледеление веса… — Да, всё верно, — подтвердил Стар Страк, когда Луна взглянула на него с радостным удивлением. — Я даже слышал, как она бормотала во сне что-то вроде «апогей» и «период звездного вращения». — А как продвигаются твои занятия с мастером Старсвирлом? — спросила Луна свою дочь. — Э-э, ну... — Твайлайт постучала копытом по полу. — У меня холошие оценки, мам, плавда холошие. — Но? — спросила Луна после паузы. — Но он такой СКУУУЧНЫЙ! — не удержалась и выпалила маленькая единорожка. — Целый день! Только фолмулы, теолии и педположения. Он не знает, как веселиться! — Да, наша маленькая Твайлайт Старбрайт вчера попала в небольшую передрягу, —добавил Стар Страйк. — В плане? — спросила Луна. — Ничего не поделаешь, если Сталсвилл не понимает шуток, — пробормотала Твайлайт. — Всё, что я сделала, это покласила его болоду в зелёный цвет. — Зелёный? — хихикнула Луна. — Ты сделала его бороду зеленой? — Да! Это тоже было несложно, — с гордостью объявила Твайлайт. — Всё, что мне нужно было сделать, это подсыпать леактивное вещество в его сливовый сок. Не знаю, как он догадался, что это я. — Ты и в самом деле маленькая негодница, — со смехом сказала Луна. — Хотя я и не одобряю твои действия, мастеру Старсвирлу, на мой взгляд, действительно нужно «расслабиться». Если ты снова разозлишь его, постарайся, чтобы тебя не поймали. Все трое рассмеялись над этим, прежде чем Твайлайт снова заговорила. — Ах, посталаюсь. Так ты можешь показать мне, как поднять луну? — Я думаю, что смогу, — ответила Луна, и её маленькая кобылка радостно взвизгнула. Радость прервал ещё один стук в дверь, но все трое были приятно удивлены, когда увидели, кто постучал. — Тётя Селли! — вскрикнула Твайлайт. — Добрый вечер, Твайлайт! — ответила Селестия, сняла свой золотой шлем и вошла в комнату. — Я надеюсь, ты в порядке? — Да! Мама лазлешит мне помочь ей поднять луну сегодня вечелом! — О! Замечательные новости! — ответила Селестия. — Ты, несомненно, эксперт в этом, как и твоя мать. — Что привело тебя сюда, сестра? — спросила Луна. — Ты всё ещё в доспехах, так что, должно быть, скоро снова уедешь. — По правде говоря, я вернулась только для того, чтобы поделиться хорошими новостями со своими друзьями. Снежные варвары сдались и приняли условия капитуляции! Война окончена. Твайлайт снова радостно вскрикнула, а Луна быстро прижалась к мужу, чтобы отпраздновать это событие. — Я должна вернуться, чтобы проследить за разоружением и обеспечить соблюдение условий, но я чувствую, что твоё выздоровление, дорогая сестра, могло бы ускориться, если бы ты знала об этих вещах. Я поручила твоё подразделение Флэшу Магнусу, а пока ты освобождена от своих обязанностей на фронте. Оставайся, будь со своей семьёй и отдохни. Я вернусь, когда всё будет завершено, и мы устроим банкет в честь нашей победы. — На этот раз это действительно будет «наша» победа, или ты каким-то образом снова добьёшься успеха сама? — мрачно ответила Луна. — Так, — вмешался Стар Страк, — сейчас не время затевать новые ссоры, любимая. — Ну хорошо, — ответила она, прежде чем снова сосредоточиться на Селестии. — А теперь уходи, пока и тебя не сразила моя болезнь! Селестия усмехнулась и вернула шлем с помощью своей магии. — Тогда, с твоего позволения. Всего хорошего. — Ну что ж! — объявила Луна после ухода Селестии. — Моё настроение улучшилось. Пойдем, моя драгоценная Твайлайт. Сегодня ночью ты поможешь мне поднять луну.* * *
— А теперь запомни, что луна будет намного тяжелее, чем ты предполагаешь. Ты должна… — Я знаю, мам! Я знаю, — запротестовала Твайлайт. — Тебе лучше дать ей самой разобраться. Она больше не может выносить этого ожидания, — рассмеялся Стар Страк. — Хорошо. Раз уж тебе так не терпится продолжить, — ответила Луна. Твайлайт издала возглас предвкушения, быстро повернулась мордашкой к востоку, затем слегка присела и подняла свой рог. — О, она выглядит как клопик, — прошептал Стар своей жене. Луна начала было протестовать, но ей пришлось остановиться и сдержать смех, когда её дочь начала слегка покачивать попкой и махать хвостом. — Хорошо. Ты уже в гармонии с луной? — спросила Луна, накрывая крылом свою любимую дочурку. — Ну… почти... — Твайлайт хмыкнула. — Помни, ты должна чувствовать гармонию. Это не то, к чему ты можешь прикоснуться своими копытцами или почувствовать через рог. Магия Луны начала действовать, и она осторожно соединила свою магию с магией своей дочери. Она прочувствовала то, что Твайлайт создала, и была впечатлена. У её дочери всё было почти идеально. — А теперь поднимай её. Твайлайт застонала от напряжения. Несмотря на всю свою браваду, Луна почувствовала, как её малышка напряглась под весом луны, и широко улыбнулась. С помощью её собственной магии луна мягко поднялась над верхушками деревьев и стала видна во всей красе. — У меня получилось, — тяжело дыша, произнесла Твайлайт, её раскрасневшиеся щёчки выдавали напряжение, когда она с довольной улыбкой повернулась к родителям. — У меня получилось! Я её подняла! — Да, ты неплохо потрудилась, — заметил Стар Страк. — Хорошая работа, девочка! — Могу я завтла ещё лаз помочь? — нетерпеливо спросила Твайлайт у родителей. — Пожалуйста? — Я думаю, это можно устроить, — ответила Луна и рассмеялась вместе со своим мужем, когда Твайлайт начала радостно кричать и прыгать по кругу. — Как думаешь, когда-нибудь она сможет поднимать её самостоятельно? — спросил Стар. — В этом я не уверена, — ответила Луна, и её взгляд снова обратился к серебряному шару перед ними. — Моя магия сильнее, чем у неё, и...Нет. Не здесь и не сейчас.
— Что такое, любимая? — спросил Стар Страк. Глаза Луны сузились, когда бесстрастное выражение лица Тантабаса начало наплывать на Луну. Была только одна причина, по которой это проявилось сейчас. — Уходи, — приказала Луна. — Это воспоминание не дано тебе и не будет дано никогда. Ты должен оставаться в том сне, который я создала для тебя. Ослушаешься, и ты перестанешь существовать. Тантабас умолк, и Луне почти показалось, что она видит, как непокорный дух движется в тёмно-фиолетовом эфире, который каждую ночь напоминал о её предательстве. Однако, когда этот момент закончился, он подчинился и скрылся из виду, а Луна повернулась к своему мужу и слабо улыбнулась. — Прости, любимый. На мгновение мои мысли затуманились, но они больше не мешают. — Ты уверена? Я не знаю, в чём ты меня упрекнула, но это показалось мне серьёзным, — забеспокоился Стар Страк. — Я уверена, Стар. Давай больше не будем об этом. Я думаю, что сейчас мы совершим дерзкий полуночный набег на склады замка, чтобы отпраздновать успехи моей дочери! — Да! — Твайлайт обрадовалась. — Давайте! Если мы потолопимся, то сможем плоскочить мимо патлулей! — Эй! Откуда ты знаешь про это? — с наигранной тревогой воскликнул Стар Страк, когда его дочь скрылась в замке.* * *
— Она правда спит? — спросила Селестия. — Ага. Она спит, — подтвердил Бин. — Дорогая Лулу, — тепло усмехнулась Селестия, — хорошо, что она подняла луну до того, как силы покинули её. — Я схожу за другим одеялом, — предложил Бин. — Хорошая идея. Оно понадобится ей сегодня вечером, если у неё будет такой же озноб, как у меня. — Надеюсь, у неё его не будет, — сказал он, прежде чем вернуться к шкафу. — Как ты думаешь, что ей сейчас снится? — Надеюсь, что-нибудь приятное, — со вздохом сказала Селестия. — Она всегда выглядит такой измученной, когда я вижу её спящей, такой беспокойной. Иногда я задаюсь вопросом, не влияют ли все эти кошмары, с которыми она борется, как-то на её собственный сон. — Это было бы нехорошо, — сказал Бин, вернувшийся в комнату, почти закутанный в толстое одеяло. — Она заслуживает того, чтобы ей снились сладкие сны, когда она спит. — Именно так, — согласилась Селестия. Она широко улыбнулась, наблюдая, как Бин разворачивает одеяло, накрывает им спящую Луну, а затем подтягивает края вокруг её тела, чтобы холодные сквозняки не беспокоили ее. — Ну вот и всё, — объявил он, закончив. — Оно должно согреть её. — Мы присмотрим за ней сегодня вечером, — ответила Селестия, приподнимая крыло и позволяя Бину снова прижаться к ней. — Но, думаю, когда я говорю «мы», на самом деле мне следует говорить «ты». Возможно, меня будет не так-то просто разбудить этим вечером. — Я не возражаю. Потеря сна на одну ночь стоит того, чтобы вы обе почувствовали себя лучше. — Ты такой преданный, — тепло ответила Селестия, уткнувшись в него носом. — Спасибо тебе за всё, что ты сегодня сделал. — О-о-о, — пробормотал он. — Пожалуйста. Только не болей снова! — Я очень постараюсь, — ответила Селестия и захихикала.
