No Nose Knows / Даже нос не знает

      Принцесса Селестия, правительница Эквестрии, Покровительница Солнца и Солнечная Пони, проснулась с таким чувством, какого у неё никогда раньше не было. Утренний воздух был прохладным и освежающим, птицы радостно чирикали, танцуя среди кустов и деревьев за окном, и в воздухе витала энергия, которой здесь просто никогда раньше не было. Кроме того, от подушек исходил лёгкий запах пота, когда она вытянула передние копыта, и румянец выступил у неё на щеках, когда она вспомнила, что произошло прошлой ночью. Дважды.       В течение короткого времени после основания Эквестрии Селестия прослушала бесчисленное количество «мужских бесед» между дворянами и горничными, и сопровождающие их истории о ночных свиданиях и сочных ночах были настолько захватывающими, что в конце концов ей пришлось отказаться от них. По правде говоря, Селестия действительно почувствовала укол ревности и гнева по отношению к этим удачливым кобылам. В то время как они жили полной жизнью, она была вынуждена играть в «Держись подальше от Айрон Хуфа» и боялась того, что может случиться с её надеждами и мечтами, если её когда-нибудь поймают на незаконной связи.       Шли годы, и она возвела барьер вокруг своего сердца. Это была огромная крепость, в которую не допускался никто, кроме Луны и её семьи, и она научилась находить радость в успехах кобыл, у которых было то, чего не было у неё. Ко времени изгнания Луны её чувства были настолько сильно подчинены её обязанностям и преданности своим пони, что она вообще перестала думать о личной жизни и тем более об интимных связях, и так продолжалось на протяжении тысячелетий.       Но в один прекрасный вечер земнопони по имени Бэйкед Бин полностью перечеркнул тысячелетнюю работу. Она слегка улыбнулась про себя и удовлетворенно хмыкнула. Бин принёс ей очень сочный фрукт, и теперь ей больше не нужно было подавлять или игнорировать тягу, которую она испытывала. С ним она испытала ни с чем не сравнимую радость, и, если судить по остаточному покалыванию в копытах, эта радость вознесла бы их обоих выше звёзд и луны.       Она бросила полный любви взгляд на своего возлюбленного, своего принца и, самое главное, на своего мужа. Его тело всё ещё было тесно прижато к ней, а на лице сияла очаровательная довольная улыбка.       — Ты не приняла лекарство прошлой ночью.       Она слегка вздрогнула, услышав его хрипловатый голос, но тут же рассмеялась, когда его улыбка стала ещё шире, и он искоса взглянул на неё.       — Признаюсь, мне не терпелось поскорее добраться до постели, — ухмыльнулась она, но тут же в тревоге перед её носом мелькнуло копыто, когда она поняла, что означало его заявление. — О нет! Только не говори мне...       — Даже если так, то я проспал всё это время, — усмехнулся Бэйкед, затем приподнял голову, чтобы поцеловать её, несмотря на утренний запах изо рта, который мог бы убить химеру, и она с радостью приняла его приглашение.       — Думаешь, мы когда-нибудь сможем повторить то, что произошло? — спросил Бин, когда они наконец оторвались друг от друга.       — Я очень на это надеюсь. Прошлая ночь была...       Она сделала паузу, и они оба расплылись в довольных улыбках.       — Просто вау, — сказали они в унисон.       Бин просто кивнул в знак согласия и усмехнулся.       — К сожалению, сегодня у нас есть другие дела, — прошептала Селестия, покусывая его за ушком. — Я бы с удовольствием так и осталась лежать, но, боюсь, мы не можем.       — Надоедливые пони и их деловитость… — удовлетворенно замычал Бин, и из его горла вырвался низкий стон удовольствия, в то время как Селестия продолжала покусывать его уши и тормошить гриву.       Когда Селестия перебирала гриву Бина, ей пришла в голову мысль, что она могла бы сделать что-то еще, чтобы хоть немного показать, как сильно он ей дорог. Она обдумывала это, пока перебирала его волосы, но к тому времени, когда закончила, она была уверена.       — Бин, ты не хочешь помочь мне сегодня поднять солнце?       — Разве я не делаю это каждое утро? — приподнял он бровь.       — Нет, в этот раз будет не так, как раньше, — промурлыкала она. — Ты дал мне то, чем я буду дорожить вечно, поэтому я тоже хочу тебе кое-что показать. Пойдём со мной. Бин быстро потянулся, прежде чем встать, и вышел вслед за Селестией на балкон. Вместо того, чтобы повернуться лицом к востоку, как она обычно делала, Селестия повернулась к нему с тёплой улыбкой.       — Как думаешь, сможешь отправиться со мной в небольшое путешествие? — спросила Селестия.       Бин огляделся.       — Куда мы направляемся?       Селестия улыбнулась, и её магия мягко окутала его.       — Наверх.       Бэйкед Бин слегка вскрикнул, когда Селестия взлетела и понесла его за собой. Она не делала никаких особых движений или корректировок курса, а просто взмывала прямо вверх, пока они не достигли кучевого облака, которое, казалось, было на много миль выше Кантерлота. Бин чуть не задохнулся от восхищения, когда увидел открывшуюся перед ним панораму, и даже не заметил, что стоит на облаке без посторонней помощи.       — Это невероятно, — тихо сказал он. — На какой высоте мы находимся?       — О, всего в двух километрах или около того, — усмехнулась Селестия. — Это всего лишь верхний предел для метеорологического отдела. Есть несколько сумасшедших пони, которые поднимаются еще выше, но только после долгих тренировок и закаливания.       — Ух ты! — тихо воскликнул он. — Жаль, что у меня нет с собой блокнота.       — А тебе есть что записать?       — Да. Я никогда... Ну то есть...       — Опиши мне это, пожалуйста?       — Ты уверена? Это будет нелегко, поскольку я не смогу корректировать текст и правильно подбирать слова, но...       О, эта блаженная мордочка! Потребовалась бы целая армия чейнджлингов, чтобы помешать ему исполнить желания этой прекраснейшей мордашки.       — Сельская местность сейчас утопает в сиянии утренних сумерек, и природа спокойна, — начал Бэйкед Бин. — Вид отсюда открывается почти бесконечный, и все это восхитительно подчеркнуто мягкими пурпурными, розовыми и голубыми оттенками, которые теперь придают пейзажу тонкий и в то же время элегантный оттенок благородства. Волнистая зелень дополняет картину, ниспадая каскадом вдоль и поперёк таким образом, что все, кто стоит перед ней, должны склониться перед спокойной и уважительной силой, которую она, естественно, несёт в себе, — Селестия улыбнулась так широко, как никогда в жизни, когда заметила, что он смотрит не на Эквестрию, а на неё. — Всё это сливается в совершенный союз гармонии, и для жеребца, который оказывается в окружении такой живости, просто не существует слов, чтобы в полной мере описать всю необычность красоты. Здесь, в пастельных красках утра, заключена вся полнота смысла, желания, страсти и преданности. Здесь, в этот момент, я чувствую, что по-настоящему обрёл свой дом.       — Совсем неплохо, мой дорогой Бин, — она хихикнула и в знак благодарности укусила его за ухо.       — Спасибо. Итак, как именно я должен тебе помочь? Я думал, что только принцесса может поднять солнце.       — Да, но я никогда не говорила, что какой-нибудь пони не сможет мне помочь.       — Так, но... — он запнулся. — Но я не могу тебе помочь. У меня нет магии.       — Нет, у тебя есть, — прошептала она.       — Магия у земнопони? — спросил он, и она кивнула. — Но… Но как это может помочь?       — Земнопони привязаны не только к земле, любимый, хотя именно там они чувствуют это сильнее всего. Земнопони могут манипулировать и другими вещами, если постараются.       — По-моему, я болел в тот день, когда нам объясняли это в школе.       Селестия слегка усмехнулась, прежде чем продолжить.       — Это не так уж и сложно. Земля — это стихия, но она не единственная в нашем мире, и земнопони, который знает, что делает, может использовать эту самую стихию. Пони, который поливает свои посевы, точно так же использует эти свойства манипуляции. Солнце — это такая же стихия, и я использую силу земнопони, чтобы поднять его в нужное положение.       — Ты правда это делаешь?       — Да. Вот смотри. Повернись на восток.       — Хорошо, — ответил он, делая это.       — Восток, должно быть, слева от тебя, любимый       — О, да. Точно, — он смущенно усмехнулся.       — А теперь протяни копыто к солнцу.       — И я почувствую стихию своим копытом? — уточнил Бэйкед.       — Ты почувствуешь её своим сердцем, — ответила она. — Точно так же, как твою любовь, тянущуюся ко мне.       Бин улыбнулся и попытался выполнить указание своей возлюбленной. Он сосредоточился на ощущении солнца, тепла и света, на том, как оно движется по небу в установленном порядке, и позволил своему сердцу стремиться к тому, что повелевала Селестия. Потребовалось некоторое время сосредоточенных усилий, но, когда он почувствовал, что его собственная магия соединилась с силой солнца, он в изумлении отступил на шаг или два назад. Он почувствовал это! Он чувствовал мощь, которая не уступала ни одному другому небесному объекту. Силу, поддерживающую жизнь для всех, кто обитал под ним, и жар, который мог испепелить любого, кто приближался неосознанно, если его не умерить и не контролировать. Это был жар, который он знал всю свою жизнь, жар, от которого пёкся хлеб и согревались сердца. Жар страсти, который он теперь испытывал к Селестии.       — Я чувствую это, — прошептал он Селестии. — Это невероятно.       Её рог засветился, когда она встала рядом с ним, и он почувствовал, как её магия начинает переплетаться с его магией. Переплетение двух магий в одну было настолько сильным и в то же время великолепным, насколько только мог постичь его смертный разум. Он понял, что если он и дальше будет так тесно связан со своей женой, если он никогда не позволит чему-либо разрушить то, что только что было соткано между ними, то он не сможет и никогда ни в чем не будет нуждаться. Она даст ему всё, в чём он только сможет нуждаться, чего захочет, и даже больше.       — Продолжай, любовь моя, — сказала Селестия с широкой улыбкой.       И когда он попытался это сделать, Бэйкед Бин что-то почувствовал. Когда солнце взошло благодаря объединённой силе его жены и его самого, он почувствовал волшебный прилив, который пронизал всё его существо. Он проходил сквозь него, обволакивал и ласкал так, как могла только магия Селестии. Он чувствовал это всем телом, от носа до хвоста, от ушей до копыт. И было только одно, что могло сравниться с тем блаженством, которое он тогда испытал.       Когда он, наконец, почувствовал, что солнце находится в нужном положении для этого дня, он осторожно опустил копыто, а затем почувствовал небольшой толчок удивления, когда его задние копыта снова коснулись облака под ним. Он летел, в буквальном смысле этого слова? Как это могло случиться?       — Бин! — воскликнула Селестия, вскрикнув от удивления. — Ты! Т-твоя…       — Что? — спросил он.       — Твоя кьютимарка изменилась!       Бин повернулся и посмотрел на свою задницу.       — Правда?       Действительно, так и было. Точная копия кьютимарки Селестии теперь находилась за книгой на его боку, а на страницах были написаны слова, которые Бин не мог прочитать.       — О, Бин! — Селестия счастливо всхлипнула.       — Вау! — это было лучшее слово, которое Бин смог придумать, чтобы описать ситуацию. — Это… просто... вау.

* * *

      — Эмм… Твайлайт? Обычно я не подвергаю сомнению научный метод, но ты действительно уверена, что это сработает? — спросил Бин с нервным смешком.       — Во-первых, научный метод — это совокупность методов исследования явлений нашего мира. То, что я делаю, — всего лишь один шаг в этом процессе, — ответила она, проверяя, надежно ли застегнуты ремни на шлеме-дуршлаге Бина. — Во-вторых, я знаю, что это сработает. Тест Хуфса-Гайта — это самый точный и хорошо известный из существующих аналитических тестов с кьютимарками.       Бин бросил на Селестию обеспокоенный взгляд, и она ободряюще улыбнулась в ответ, прежде чем ответить.       — Она права. Кроме того, ты действительно думаешь, что я позволила бы своей верной ученице сделать что-то, что могло бы причинить тебе хоть малейший вред?       — Я полагаю, что нет, — улыбнулся Бэйкед Селестии.       — Пока я проверяю твою кьютимарку, ты почувствуешь лёгкое покалывание под шерстью, — Твайлайт вручила Селестии защитные очки сварщика и надела такие же на себя. — Это нормально, но, пожалуйста, скажи что-нибудь, если почувствуешь жжение, хорошо?       — Что это за защитные очки? — со скепсисом в голосе спросил жеребец.       — Безопасность превыше всего! — крикнула она. Селестия быстро опустила защитные очки на глаза, когда Твайлайт потянулась к большому электрическому рычагу, и Бин слегка поморщился, когда Принцесса Дружбы с лёгким маниакальным смехом щёлкнула выключателем.       Тест был... ну, странным. Бин немного поёрзал и попытался удержаться от смеха, но это было нелегко. У него было такое чувство, будто кто-то взял одно из перьев Селестии и каким-то образом использовал его, чтобы заставить его чувствовать щекотку на каждом квадратном сантиметре своего тела. К счастью, это продолжалось всего секунд двадцать или около того, прежде чем Твайлайт снова выключила аппарат и с нетерпением принялась за распечатку, которая теперь вываливалась из отверстия сбоку аппарата.       — Видишь? — предложила Селестия. — Всё не так уж и плохо.       — Было щекотно, — ответил он, пытаясь почесаться везде. — Это нормально, правда?       — Так и есть. На самом деле, я бы больше волновалась, если бы это было не так, — усмехнулась Селестия.       — Хорошо, — объявила Твайлайт. Она протянула Бину табличку, чтобы тот посмотрел на неё, и продолжила. — Твоя кьютимарка — это точно твоя кьютимарка. Ты не подхватил меткосыпь.       — Приятно слышать, — ответил Бин. — И что это означает?       — Что всё нормально, — объяснила Твайлайт. — Аномальных показателей нет.       — Опять же, приятно слышать, — кивнул Бэйкед. — Но как это произошло?       — Кажется, у меня есть предположение, — сказала Селестия.       — Да? И какое же? — улыбнулся он своей жене.       — Кьютимарки указывают на особые навыки или талант, которыми обладают пони, но это не значит, что они привязаны к определённому положению в жизни. Возьмём, к примеру, Рарити: по кьютимарке из трёх драгоценных камней можно предположить, что она шахтёр, ювелир или геолог. Если ты её не знаешь, тебе будет трудно поверить, что она швея и модельер.       — Так, пока я тебя понимаю, — моргнул Бин.       — Итак, твоя кьютимарка была чистой книгой, и ты признал, что не уверен в своём месте в мире, — продолжала Селестия. — Я думаю, что ты сделал первый шаг на пути к своей судьбе, но у тебя было больше возможностей, которые ты должен был реализовать.       — И… теперь я тебя не понимаю, — выдохнул Бэйкед Бин.       — Это немного сложно объяснить, — сказала она. — Давай я попробую объяснить по-другому. Когда пони получает свою кьютимарку, они обычно понимают, почему. Пони знает, какой навык или талант с ней связан. Но твоя кьютимарка вызывает больше вопросов, чем ответов. Ты рассказывал, что был сбит с толку и никогда не чувствовал, что принадлежишь к миру кулинарии, поэтому, когда получил кьютимарку, вопросов меньше не стало. Я думаю, ты мог бы стать писателем, или поваром, или, возможно, редактором, или бухгалтером, или одним из десятков других талантов, к которым можно было бы применить чистую книгу. И если бы ты выбрал любой из них, твоя кьютимарка осталась бы прежней, а судьба сложилась бы по-другому. Поскольку ты так и не обрёл этой ясности, твоя судьба оставалась неопределённой.       — Значит, я сам мог выбирать свою судьбу? — спросил он, пока Твайлайт снимала шлем.       — Все пони могут сами выбирать свою судьбу, независимо от их кьютимарок, — тихо хихикнув, ответила Селестия. — Но мы оставим это на другой раз. На данный момент твой выбор повлиял на твою судьбу, и теперь твоя кьютимарка отражает его.       — Итак... — подумал вслух Бин, воспользовавшись моментом, чтобы ещё раз неловко осмотреть свою задницу. — Выходит, теперь моя судьба — быть твоим мужем?       — Похоже на то, — добро посмотрела на Бэйкеда Бина его супруга.       — Не такая уж плохая судьба. Но что написано на этих страницах? — задал вопрос Бин.       — Это вариант брачного соглашения по Закону Аликорна, написанный на старом эквестрийском языке, который я использовала, когда писала его, — ответила Селестия. — Здесь говорится: «Теперь мой нос знает, кому он принадлежит, и я останусь с ним до конца».       — Это очень круто. А мой нос умнее, чем я думал, — подметил Бин, поворачиваясь, чтобы снова взглянуть на кьютимарку. — Так что позволь мне убедиться, что я правильно тебя понял. Моя кьютимарка изменилась, отражая мою новую судьбу с тобой?       — Именно так, — кивнула Селестия.       — С учётом того, что означает быть мужем принцессы Селестии?       — Представь, чему я должна тебя научить, и чему мы можем научиться вместе, — ответила она, уткнувшись носом в его шею.       — Это довольно хорошая судьба. Я думаю, что хотел бы сохранить этот момент как можно дольше, — потёрся носом Бэйкед Бин в ответ.       — Я полагаю, это означает, что ты должен содержать меня, — сказала Селестия, тихонько мурлыча.       — О, какой ужас, — ответил Бин с притворной мукой, нежно уткнувшись носом в шею Селестии. — Я должен содержать самую замечательную кобылу на свете? Как мне это удастся?       — Хороший вопрос. Как же ты собираешься содержать меня? — ехидно улыбнулась принцесса.       — Нежно, — тихо ответил он. — Нежно и с уважением. Я буду поддерживать тебя, демонстрируя свою любовь всеми возможными способами, о которых я могу думать, и, надеюсь, некоторыми способами, о которых я не могу думать в данный момент. Я буду ежедневно говорить тебе, как сильно я тебя люблю, и сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. Я буду таким мужем, которого ты заслуживаешь, который тебе нужен, и если я когда-нибудь им не стану, я буду работать с тобой, чтобы стать им.       — Очень высокие цели, — ответила она, пощипывая его гриву. — Но могу я кое-что добавить?       — Конечно, — улыбнулся Бин.       — Будь со мной наравне, — прошептала она лёгким, как пёрышко, голосом. — Не будь моим рабом или прислугой. Просто будь со мной вместе. Не позволяй мне взваливать на себя слишком большую нагрузку, но и не тяни больше, чем следует. Теперь мы партнёры, а дрезина движется вперёд только в том случае, если оба тянут её равномерно.       — Партнёры, значит… — Бин придвинулся, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. — Мне это нравится. Партнёры в любви, в делах, в жизни и в правительстве. Я бы даже зашёл так далеко, что стал бы твоим сообщником.       — Хорошо, что я не из таких, — ответила она.       — О, ну где-то точно так и есть, — сказала Бин, озорно покусывая её за шею. — Если это так, я точно найду, где именно.       — Не сомневаюсь, — рассмеялась она.       — Вероятно, нам уже пора возвращаться, любимая? — спросил Бэйкед. — Я уверен, что у нас ещё были запланированы какие-нибудь встречи на сегодня.       — Всему своё время, мой Бин, — Селестия ответила ему поцелуем. — Всему своё время. Но сначала, я думаю, нам следует обсудить тех внуков, которых хотела твоя мама...       — ТОЛЬКО НЕ ЗДЕСЬ! — запротестовала Твайлайт. — Здесь же маленький дракончик!