.1
20 ноября 2020 г., 19:44
Примечания:
Theory Of A Deadman - Angel
Оказывается, учеба — это сложно. Как неожиданно, правда? Юнги совсем не ожидал такой нагрузки в первые же недели в университете. Господи, он за учебники брался последний раз лет пять назад. Хотя он даже не уверен в этом — последний класс старшей школы он помнит смутно и скомкано: там он был не частым гостем. Постоянные прогулы, заваленные промежуточные и кое-как сданные итоговые экзамены — последние воспоминания девятнадцатилетнего Юнги о школе. Он всегда знал, что его семья не станет оплачивать учебу в университете, и он даже не заикался.
Правда, так было не всегда: представьте себе, в средней школе Юнги — подающий надежды примерный ученик, староста класса, нападающий школьной баскетбольной команды и гордость родителей. А еще это Юнги, тайно пробирающийся в музыкальный клуб, чтобы, пока никто не видит, мягко коснуться, пробежаться пальцами по черно-белым клавишам старого пианино цвета красного дерева и сыграть выученную давным-давно простенькую мелодию.
Все меняется, когда однажды друзья тащат его на местный музыкальный фестиваль, где жизнь милого школьника переворачивается к чертям собачьим. Мощные биты сливаются в один ритм, басы гремят в ушах, из колонок рвутся грубые выражения и поражающие своим смыслом фразы, на сцене беснуются люди и раскачивают толпу, вторящую каждому слову. Жарко, воздух горячий и почти обжигает, у Юнги кружится голова и перехватывает дыхание. И Мин представляет, что это он стоит там под мигающими прожекторами, что это он заставляет людей качать головами в такт, поливает их водой и сносит крышу своей музыкой.
Но все, что он получает в ответ на свои планы поступить в музыкальную академию, это: «Юнги, что за глупости?» от мамы. Ну и собственно все. Староста Мин Юнги перестает существовать, оценки больше не имеют никакого значения, а желание свалить из родного дома и города растет в геометрической прогрессии.
А сейчас, когда ему предоставлена такая возможность исполнить мечту Юнги из средней школы, он ни черта не успевает. Препода заваливают заданиями, словно кроме их дисциплины у него нет еще дюжины, а он пытается привести в порядок свое расписание, организовать время, но то, как назло, утекает сквозь пальцы.
Поэтому на вторую неделю своего обучения Юнги получает выговор от преподавателя философии — странной женщины лет сорока, любительницы ляпистых платков и пустых разговоров во время лекций. Он уже даже перестал ловить триггеры с того, что какого-то хрена философия Китая и Индии является обязательным предметом на музыкальном продюсировании. Даже подцепил пару идей для трека из теории познания Канта — еще спасибо пусть скажет, что Мин Юнги удостоил такой чести (толстенный том немецкой философии уже используется в качестве подставки для кофейной кружки в его студии).
Зато он смог отхватить себе класс электронного музыкального оборудования, композиции и практически зубами вырвал курс лекций у приглашенного саунд-дизайнера, известного своими работами с иностранными исполнителями. Сайт университета чуть не слетел в день записи на занятия, и Юнги пришлось просить стафф зайти с нескольких аккаунтов, чтобы наверняка. Вы скажете, это нечестно? Когда ты студент, не существует слова «честно», а еще, как вы могли уже догадаться, Юнги плевать.
Но эта философия, господи. У него, конечно, в самом начале была крохотная надежда, что, раз он — человек известный и имеет какое-никакое влияние, то учеба для него окажется проще, чем для среднестатистического студента (посудите сами, он и попал то сюда не на самых законных основаниях). В реале же все оказалось совсем иначе — спрашивают столько же, а давление со стороны в два раза больше. Это же только представьте: популярный рэпер, гений авторской мысли Мин Юнги нахватал хвостов и получает выговоры от преподавателей. Он уже представляет, какие стремные диссы на него сочинят MC, которых он уже уделал. «Выбирай одно из двух: закрыть философию или свой рот» и все в таком духе. В общем, после первой недели он уяснил одно правило университета: не хочешь учиться — пиздуй.
Но он хочет, правда хочет. Только на парах его постоянно отвлекают перешептывания и щелчки камер (хоть бы звук для приличия отключили); после пар он не может элементарно подойти к преподавателям, чтобы задать вопрос, стараясь как можно быстрее ретироваться из аудитории; между парами тусуется с Намом и Хоби, чтобы не в одиночку отбивать атаки желающих познакомиться и завести беседу; а после пар его ждут менеджер и любимое расписание.
Что ж, вы можете подумать: на черта Юнги так рвался прославиться и стать звездой, раз ненавидит всю эту движуху и постоянное внимание? Ну, во-первых, изначально его целью была карьера музыкального продюсера, уже после он понял, что его текста никто лучше него самого не зачитает. А во-вторых… кто вам сказал, что он ненавидит? Я вас умоляю, нет ничего приятнее, чем знать, что тобой восхищаются, что ты любим и уважаем, а твоя работа оценена по достоинству.
Что твоя музыка наконец-то услышана.
Но есть разница между любовью и восхищением и обычным заглядыванием в рот — этого вам не советую, он может и голову откусить. Юнги не сложно подписать бумажку или сделать фото (только пока это не мешает ему жить или хотя бы передвигаться), он даже может кивнуть или, о боже, улыбнуться в ответ на приветствие от совершенно незнакомого человека (хотя предпочитает последнего не делать во избежание лишних криков и конфузов). Но он уж точно не собирается терпеть, когда личности, которых он видит в первый раз в жизни, ведут себя как его лучшие друзья и набиваются в его тусовку. Потому что Мин Юнги не тусуется. Его тусовка — небольшая студия, компьютер, звуковая карта, миди-клавиатура и куча остального оборудования. Его тусовка — Намджун и Хосок, которые всегда были рядом. И если кто-то думает, что у него есть время для настоящих рейвов по клубам Каннама, Хонде и Итэвона — Юнги не собирается их переубеждать (он бы и сам хотел, чтобы это было правдой). Но разговор в таком случае короткий.
И вот, после пары по истории музыки Юнги выходит уже ни жив ни мертв. Он хочет жрать, спать и совсем чуть-чуть сдохнуть. И уж точно сейчас он не хочет садиться за руль байка — для блага своего и случайных прохожих.
Собрав последние крупицы мозга чтобы вспомнить, когда у его друзей большой перерыв, он все-таки пишет в групповой чат и получает: «Я сегодня не в кампусе» — от Намджуна и «Мы в столовой, хен!!!» — от Хосока.
«Отлично, с пожрать разобрались» — и вяло перебирая ногами, плетется в сторону пристанища оголодавших студентов.
Главный кафетерий института искусств — это огромная пристройка к центральному корпусу, занимающая, по меньшей мере, площадь двух лекционных кабинетов. Внешняя стена, которая вовсе и не стена, а огромное окно от пола до потолка, выходит в университетский двор, и от этого помещение кажется еще больше. И по мере приближения Юнги к зданию, его настроение стремительно катится к нулю, грозясь стать вовсе с отрицательным знаком. Чем больше место — тем больше в нем людей, а если там есть еще и еда, то пиши пропало. Поэтому сначала Мин даже не пытается найти красную макушку среди толпы учащихся, а сразу идет в сторону автоматов. Он нагребает себе целый поднос закусок, огромную миску риса, чашку супа из водорослей и с твердым намерением умять все под чистую отправляется на поиски друга.
Он крутит шеей и пытается среди, по большей части, темноволосых голов отыскать вырвиглазную хосокову копну. Можно было бы позвонить, но с подносом, до краев наполненным едой, это супер неудобно. Ну и куда он мог усесться? Почти все столы заняты кучками людей, и он уже думает, что не судьба ему сегодня налопаться столовской едой, как слышит знакомое:
— Юнги хен! — позади себя и оборачивается.
С другого конца зала ему машет Хосок, сидящий с какими-то незнакомыми людьми, давит довольную лыбу и хлопает по свободному месту рядом с собой. Юнги закатывает глаза — спокойно поесть, похоже, не выйдет — и направляется в его сторону, внимательно уставившись на еду, чтобы ничего, не дай бог, не пролить. Он доходит до стола, ставит металлический поднос на его поверхность и смотрит на сидящих сверху вниз.
Точнее нет, не на всех. На одного конкретного человека, старательно поглощающего удон из тарелки, поддерживая его палочками. Он громко сербает, разбрызгивая соус, и всасывает последнюю лапшичину, когда поднимает глаза на Юнги. Пак Чимин собственной персоной сидит по диагонали от него и самозабвенно жует с полными щеками еды. Мин опускается на стул, не отрывая взгляда от маслянистых губ и все еще не обращает ни на кого кроме Пака внимание.
— Хен, перестань пялиться, — незаметно на ухо шипит Хосок и толкает ногой под столом.
— Я не пялюсь, — плавно отводя немигающий взгляд, будто он вовсе не на Чимина смотрел, мычит Юнги.
— Что ж, это мои хубе из клуба и ребята с других направлений, — он обращается к рэперу. — А это, — теперь он говорит своей компании, — мой друг, Мин Юнги, ну, я думаю, вы хоть немного наслышаны о нем, — неловко потирая затылок, вещает Чон.
«Ага, немного наслышаны, у них сейчас глаза в миски с кимчи выкатятся, особенно у того, с голубой шевелюрой» — думает про себя Юнги, но вслух говорит только: «Привет».
Мальвинчатый парень, сидящий рядом с Чимином и выглядящий максимально странным, делает резкий глубокий вдох носом, басит:
— Здравствуй, — и снова замирает, смотря излишне внимательно и серьезно, так, что у Мина ползут мурашки по позвоночнику.
Чимин, смотря на своего соседа, тянет рот в улыбке, прикрывает его ладонью и изо всех сил пытается не заржать. Он бьет того по коленке и качается из стороны в сторону. Еле как Пак наконец проглатывает пищу и запивает водой, начиная гоготать.
— Привет, Юнги хен, — он смотрит прямиком на Юнги своими вечно грустно-веселыми глазами. — Приятно познакомиться, — Мин душит «Мне тоже» в себе. — Я Пак Чимин, а это, — он тыкает в щеку Мальвине, — Ким Тэхен. И он твой самый ярый фанат.
Юнги хочет спросить, является ли Чимин его фанатом, но ему не дает сказать парень с высветленными до желтизны волосами и наглым самоуверенным взглядом:
— Хей, Юнги, бро, видел твой последний баттл с P.made-ом, — начинает он, откидываясь на спинку стула, взгляд Мина леденеет. — В последнем раунде, мне показалось, Мейд тебя уделал. У него были крутые рифмы, да и читал он быстрее.
Юнги не собирается слушать высер любого, кто думает, что рифмы по типу мама — рама и урод — водород — это клево. Он не в Майн Крафте, чтобы довольствоваться квадратными рифмами.
— Но ты тоже стелешь ничего так.
— Если я захочу, чтобы каждая мимо пробегающая псина звала меня «бро» я обязательно упомяну это в своей биографии, а пока что закрой свой рот. Ты портишь мне аппетит, — проходит несколько секунд молчания, прежде чем Мин спокойно берет палочки в руки и накладывает кимчи.
Лицо парня горит недоумением и стыдом, и он что-то мычит про то, что он не так выразился, но Юнги насрать — он просто хочет похавать. Видимо, парниша думал, что наигранным равнодушием к его персоне он вызовет интерес у Мина, мол, смотри, я не такой как они. Придурок вздумал поиграть на его чувстве собственного достоинства и заслужил быть униженным. И что это вообще за «бро»? Ну тут сразу бан.
— Тэ, дыши, — обращается к своему сказочному другу не менее сказочный блондин. Как Юнги вообще мог не заметить этот радужный (во всех смыслах) стол? Тэхен плотнее сжимает губы, и от напряжения его ноздри раздуваются, — давай, вдох — выдох, — он повторяет за Чимином дыхательную гимнастику, но, видимо, на втором вдохе что-то идет не так, и он вместо выдоха выдает:
— Святое дерьмо, ты охуенный, Юнги-щи, — и опять сморит так, будто пытается прожечь дыру своими огромными глазами.
Мин прочищает горло и пытается уйти из-под тяжелого взгляда напротив:
— Ну да, я знаю…
— Нет, серьезно, я слушал твои треки еще когда ты был участником EpicFlow. Free School — мой любимый, он стоит у меня на будильнике, на звонке и на автоответчике. Я тоже из Тэгу и был на твоем первом выступлении, когда ты был еще ноунеймом с нелепой прической, — Тэхен заканчивает свое повествование, вместе с тем у него заканчивается воздух в легких, и он, словно шарик, сдувается
Что ж. Ладно. Таких преданных фанатов Юнги еще не встречал. Что греха таить, ему греет душу, что песня, которую они записали вместе со своей первой хип-хоп командой, сохранилась в чужих воспоминаниях. Она много для него значит — это было первое время после окончания школы, и Юнги был абсолютно потерян. Но сейчас он слушает этот трек с мыслями, что хотел бы сказать себе из прошлого не опускать руки и двигаться вперед, как бы тяжело не было. А еще Юнги до безумия стыдно, что он сидит за столом с человеком, который видел его двадцатиоднолетнего с ужасной прической (тогда это был свэг) и с ужасным флоу, но зато выступающего, как реальный Джей-Зи. Окей гугл, как провалиться сквозь землю быстро и без смс-регистрации.
— Ну… это поражает… — выдавливает из себя Юнги, и внезапно его пепельную голову озаряет гениальная мысль. — Хочешь покажу как-нибудь демо-версию Free School? — казалось, глаза Тэхена не могли стать больше, чем они есть, но никогда не говори никогда — и он умудряется открыть их еще шире.
— Хочу. Конечно хочу, Юнги-щи, — Ким кивает и его глаза горят, а Юнги тихо радуется своему гениальному мозгу: Ким Тэхен — друг Пак Чимина. Связь налажена.
— Так, ну все, — внезапно врывается в разговор незаметно сидящий на углу стола и молчавший до этого момента брюнет и хватает за руку счастливого Тэхена, вытаскивая его из-за стола. Тот возмущается, мол, он еще не съел свой шоколадный пудинг, но черноволосому его возмущения, кажется, по барабану.
— Пока, Хосок хен, Юнги-щи, — успевает он попрощаться, пока его не оттащили совсем далеко. — Увидимся завтра, Чимин-а!
Чимин машет ему рукой вслед, а у Юнги трескается хлебало от этого милого «Чимин-а».
За столом остаются только он, Хосок, знаток рэпа, который почти доел еду и собирается скоро свалить (Мин на это надеется) и Чимин. Довольно напряженная атмосфера — думает Юнги. Но так не думает Чимин, поэтому спокойно продолжает доедать рис и поясняет:
— Омо, думаю, Гук-а приревновал Тэ к тебе, хен, — он играет своими прямыми бровями, строит забавную рожу и вместе с Хосоком начинает гоготать. Кажется, Чимин совсем не чувствует себя неловко рядом с ним.
— Эта накачанная свинка совсем не умеет скрывать свои чувства, вечно палится, — согласно кивает Хосок, пытаясь спереть с подноса Юнги маринованную редьку.
— Йа, Хоуп, палочки убрал от моей редьки! — между ними завязывается бой на палочках, точно как в небезызвестной Кунгфу-Панде. Юнги стоически отражает все атаки друга, но тот не сдается и почти выкрадывает кусочек закуски, когда его прерывают, накрывая ладошкой с короткими пальцами тарелку:
— Ну хватит вам, Хоби хен, вот, возьми мою, я все равно больше не съем, — он протягивает ему свою миску с редькой, и Хосок хлопает в ладоши, готовясь принять дар.
— Забирай, — внезапно выпаливает Мин, ставит свою закуску на поднос друга и забирает из рук Чимина его, тут же накладывая на рис и запихивая в рот огромную порцию.
Хосок смотрит на него глазами по пять копеек. Затем щурится, и его рот растягивается в такую ехидную улыбку, что, кажется, вот-вот порвется:
— Айгууу, Юнги хеооон, — издевательски тянет он, а Юнги молится, чтобы он не сболтнул лишнего. — Сказал бы сразу, что хочешь взять у Чимина… — Мин пытается убить его взглядом, а у Хосока пляшут черти в глазах, — …у него же в тарелке больше, хитрый ты лис, — и, как ни в чем не бывало, накидывается на свою еду.
Чимин переводит взгляд с Хосока на Юнги и добродушно улыбается, пожимая плечами:
— Она все равно не особо острая, я такую не люблю.
Чимин любит поострее — откладывается у рэпера в голове.
— А еще ты морепродукты не любишь, да? — как бы между делом интересуется Хосок, бросая быстрый взгляд на Юнги.
— Ого, хен, ты запомнил, — удивленно вскидывает брови Чимин и показывает большой палец, вновь корча забавную гримасу, а Хосок снова ржет над ним с полным ртом.
Юнги зачем-то запоминает и про морепродукты.
