to be confident

      — Хочу угостить тебя кофе, — в своей наглой манере говорит Чимин. Он не замечает, как зрачки Мина бегают от руля к его ногам, и он быстро моргает. Юнги для видимости достает из кармана телефон, хотя абсолютно точно знает, что если сейчас не уедет, опоздает на баскетбольную тренировку, и пялится в экран, облизывая уголок губ. — Я не верну тебе ветровку, если ты не согласишься. Просто хочу как-нибудь отблагодарить за помощь, наш бармен делает не только убойные Б-52, но и отменный кофе.              Мину эта ветровка триста лет не сдалась. И он опаздывает. И отплачивать Паку не за что, потому что он и сам в какой-то степени воспользовался ситуацией. И именно поэтому он отвечает:              — Хорошо.              Ну да. Конечно.              Он нормально паркует байк, принимает куртку из Паковых рук. Чимин видит, как он достает из бардачка черную маску и панаму, которую снял, чтобы надеть шлем, и скрывает ими половину лица и волосы.              — Омо, хеоон, — тянет он заискивающе, — ты прям как настоящая знаменитость.              Юнги молчит в ответ. Он не собирается поправлять его и говорить, что он, вообще-то, самая что ни на есть настоящая знаменитость — его все устраивает. Они идут через главный вход, хотя обычно Чимин заходит через служебный. Его смена начнется только через полчаса — благодаря старшему, он может позволить себе немного отдохнуть перед работой. Он оставляет Юнги у одного из дальних столиков в пока еще практически пустом заведении. Еще не горят неоновые лучи, а только приглушенные прожектора освещают зал, не гремит музыка, сцена мягко подсвечивается, а на светодиодном экране медленно переливается незатейливый фон. Обычный бар, в котором можно спокойно посидеть одному или в компании. Но Юнги знает, что, как только солнечные лучи сменятся яркими огнями, а город заживет другой, ночной жизнью, это место превратится в тонущий в ультрамариновом свете океан энергии, голосов, эмоций и музыки, сотрясающих даже сердце. Воздух раскалится настолько, что дышать станет сложно, но еще сложнее будет не поддаться искушению и не быть затянутым в эндорфиновый поток на танцполе. А центром всей этой сиесты станет сцена и тот, кто сегодня будет на ней править бал.              Мин осматривает опытным взглядом помещение: просторная чилаут зона внизу и, по всей видимости, вип-зона на верхнем ярусе; длинный бар, тянущийся вдоль всей ближней к столам стены; широкий танцпол со светящимися разноцветными панелями под ногами и большая сцена, возвышающаяся в метре над ним. А самое главное, что замечают его внимательные глаза — это добротная аудио и видео система, которой снабжены стены, пол и диджейский пульт. Владельцы клуба явно планировали его не просто как место для тусовок сеульской молодежи, но и как площадку для выступлений. Он делает пометку в голове, чтобы вечером написать Джину.              Чимин возвращается с высоким стаканом холодного кофе и чашкой капучино, профессионально ставя напитки на стол. Он опускается в кресло напротив него и откидывается на спинку:              — Как и просил, американо со льдом — Чимин на самом деле удивлен его выбором, потому что, когда он передавал ему куртку, задел его ледяные пальцы. — Я думал, ты замерз, — он скептически смотрит на черную толстовку, которая, конечно, явно теплее его кофты, но не на столько, чтобы разъезжать в ней на мотоцикле.              — Я всегда мерзну. Привык, — лаконично отвечает он, помешивая кубики льда в стакане.              — Так зачем тогда тебе байк? Твоя компания не предоставляет тебе транспорт?              — Предоставляет. Но я хочу быть максимально независим от лейбла. Они — просто способ для достижения моих целей, не больше. Не хочу кататься в их катафалках.              На это заявление Чимин поднимает взгляд на парня напротив. Старший оглядывает потолок и световое оборудование, задумчиво приоткрыв рот, и держит стакан, не касаясь его стенок мизинцем и указательным пальцем. Пака забавляет этот хен, он что, вообще не имеет представления о шоу-бизнесе в Корее?              — Хах, хочешь как рок-звезда разъезжать на Харлее?              — Именно, — Мин улыбается уголком губ, смотря на свой стакан, и это первый раз, когда Чимин видит что-то подобное на его лице. Его сбивает с толку непрошибаемость Юнги. Интересно.              Они еще сидят какое-то время, пока Чимина не зовет администратор:              — У меня начинается смена, ты можешь еще…              — Мне пора, — Юнги быстро моргает, поднимая голову вслед за Паком.              — Ну, тогда еще увидимся, хен, — Чимин бегло прощается с ним, отходя от стола. — Оставь стакан на столе, я уберу. И еще раз спасибо.              Блондин скрывается за дверью для персонала, а Мин провожает его взглядом. Он наконец расслабляется в своем кресле и смотрит на ветровку, лежащую сбоку от него. Юнги выходит из клуба на уже освещенную фонарями улицу и заводит мотор, понимая, что на двадцать минут он точно опоздает.              park.mochi:       Хен, ты забыл куртку              yoon.ki.min:       знаю              

***

             Юнги действительно появляется на тренировке спустя двадцать минут после ее начала. И угадайте, кого он встречает там. Естественно, среди других незнакомых голов, Мин замечает прилично задолбавшего его Сон Седжуна и это при условии, что они даже не знакомы с ним. Но Юнги и не особо хочет с ним якшаться. Можете назвать его поведение глупым и детским, а его самого упертым бараном, потому что он считает точно так же. И это у него, честно признаться, впервые. Впервые так невзлюбить человека не за что-то конкретное, а за то, что он просто есть. Хотя все-таки есть кое-что конкретное в этой ситуации, а именно то, что Пак Чимин по уши влюблен в этого Сона, а Юнги точно так же и даже больше в Пак Чимина. И это не треугольник, это тупик.              Поэтому сероволосый еще раз проклинает свой длинный язык, когда видит, что Седжун указывает на разыгрывающего. Ну конечно, кто же еще будет капитаном их сборной, как не он. Ладно, ему, по большому счету, все равно, просто несколько досадно от того, что он, в принципе, сам хорошо понимает, почему именно Сон. И речь идет не о баскетболе.              Он переодевается в спортивную форму — черные шорты и футболку с термо водолазкой под ней — и выходит в зал как раз во время пятиминутного перерыва. Его сразу замечают новые сокомандники, начиная разговоры. Все они выглядят довольно спортивно — еще бы, большинство из них — учащиеся танцевальных факультетов, которых он видит впервые. Хотя, постойте, кажется, он видит одно знакомое лицо, привлекшее его внимание своим серьезным выражением. Точно, это тот самый ревнивый парень из кафетерия. «Гук-и» — как назвал его Чимин.              — Я Сон Седжун, капитан команды, приятно познакомиться, — внезапно перед ним появляется чужая фигура, на голову выше него самого. Парень протягивает ему руку для рукопожатия и спокойно смотрит на него. — Кажется, мы немного знакомы.              Ага, как же, знакомы. Если он про тот случай, когда за обедом он скинул на него всех своих пиявок, вместо того, чтобы просто послать их, то Мин отказывается воспринимать это за знакомство. Он ничего не отвечает, а просто коротко трясет его за руку, не представляясь — Сон его имя знает, он уверен, и все его действия говорят сами за себя. Но, все-таки, баскетбол — командная игра, поэтому было бы неплохо наладит связь хоть с кем-то нормальным из команды. Его взгляд падает как раз на черноволосого паренька, все еще смотрящего на него волком, что, как ни странно, нравится Юнги.              — Мы же уже виделись, да? — подобно пресловутому капитану, он начинает с ним разговор.              — Угу, — хмуро кивает ему паренек, отпивая из бутылки.              — Мин Юнги, — рэпер даже веселится, наблюдая за мальчишкой — он так явно выказывает неприязнь, что он вспоминает слова Хосока: «Совсем не умет скрывать чувства»              — Знаю, — бурчит.              Юнги хмыкает, садясь рядом, поворачивает голову в его сторону и сверлит взглядом. Парень чувствует, что на него пялятся, Мин уверен, но не поворачивается, держится. И он все-таки говорит это, выдыхая:              — Слушай, я не собираюсь уводить твоего Тэхена, — и наслаждается реакцией.              Брюнет резко оборачивается, его оленьи глаза широко открыты, а на щеках красуется едва заметный румянец, и вся его невозмутимая маска исчезает, будто ее и не было.              — Т-ты… ты, что ты…?              — Что слышал, — он пожимает плечами, — Так что не зыркай на меня так, это неприятно, знаешь ли.              — К-кто тебе…? Ах, этот Чимин хен, злобный карлик, ему не жить, — он настолько смешно злится — раздувает ноздри своего выдающегося носа и хмурит широкие брови — что Юнги не выдерживает и беззвучно смеется. А еще то, как он назвал Пака, веселит его вдвойне.              — Йа, где это видано, чтобы младший так относился к старшим? — наигранно ворча на диалекте, он хлопает себя по коленке. — Не бойся, я никому не скажу.              Парень еще для приличия хмурится, но говорит все-таки:              — Чон Чонгук, первый курс, режиссура.              — Ага, будем знакомы. И эй, с чего ты вообще решил, что мне интересен Ким? — любопытничает Юнги, раз есть возможность.              — Потому что… хен красивый. Он всем нравится, — отвернувшись в сторону, смущенно говорит Чон.              А, вот оно что. Возможно Тэхен и красивый, думает Юнги. Хотя, если честно, он точно не скажет, потому что на голубоволосого почти не смотрел. Потому что он не может смотреть на кого то еще, если в поле зрения находятся грустно-веселые глаза.              — Понятно.              Раздается свисток, обозначающий, что перерыв окончен, и они должны выйти на площадку. Тренер дает упражнение в кругу на отработку ведения для всей команды, за исключением Юнги, которого он отправляет наматывать круги по залу. Два в одном — разминка и наказание. Потом он все же присоединяется к командной тренировке. И, то ли парни в команде все попались довольно серьезные, то ли тренер суперстрогий и зорко следил за каждым их движением, но тренировка прошла на отлично. Даже игра пять на пять в конце заставила вновь вспомнить Юнги его страсть школьных лет к этой игре. Он без проблем контактировал со всеми членами команды (кроме одного, конечно) — хотя изначально в этом состояли главные его сомнения — и даже запомнил несколько имен, что довольно неплохо для первого раза.              — Отлично сыграли, Гук-а, — они выходят с Чонгуком из раздевалки оба с мокрыми волосами и красные.              — Хен, ты очень хорошо играешь, я не ожидал! — Мин не понимает, откуда во младшем столько энергии, он уверен, если бы не тренер, тот смог бы сыграть еще несколько игр.              — Ну, спасибо, мелкий, — хмыкает. — Я был нападающим в средней школе. Мы даже занимали призовые места на межшкольных.              — Омо! Крутяк!              — Ты очень хорош на подборах, попробуй поговорить с Чхве сонбенимом. Уверен, вас распределили от балды.              — Угу, так и было, — Чон улыбается, а в его глазах горят маленькие звездочки, и он совсем не похож на того парня в начале тренировки.              Они подходят к выходу из кампуса, разговаривая обо всем на свете. Гук оказывается интересным малым, амбициозным и устремленным. Он так рассказывает о своей специальности, с такой страстью, что Юнги незаметно для самого себя улыбается. Он видит в этом черноволосом парне себя в его возрасте, только с той разницей, что Чонгуку не нужно купаться в дерьме, чтобы добиться цели. И поэтому ему так нравится смотреть в эти полные надежд глаза и видеть в них великое будущее.              — Юнги хен, тот человек странно на нас смотрит, — Чон прерывает рассказ о теории антикино и кивает в сторону от них. Юнги переводит взгляд и почти матерится.              — Блять, — не почти. — Это мой менеджер, но я бы скорее назвал его надзирателем. Тот еще вертухай. Начнешь плясать под его дудку и даже не заметишь.              — А выглядит как актер какой-то.              — Внешность обманчива. Или у тебя все красивые мужчины ассоциируются с актерами? — Мин многозначительно играет бровями, на что получает возмущенное «Хен!» и удар в плечо. — Йа, ты и вправду мускулистая свинка.              — Я прибью Мин хена…              — Это был Хосок. Кстати, слушай, мы в среду вроде как договорились с Тэхеном (через Чимина), что он зайдет к Хоупу, и я покажу ему демку одного моего трека. Приходи, устрою тебе свиданку с твоим ненаглядным.              Чонгук ворчит и агрится, но номерами все равно обменивается, чтобы потом списаться в какао. Они прощаются, и Юнги направляется на растерзание к Сокджину, который стоит у фургона, сложив руки на груди.              — Залезай.              — И тебе привет. Я на своем.              — У нас нет времени, Юнги, — он оборачивается уже из салона. — Нас в офисе ждет директор концертного агентства, ты забыл, что у тебя на носу промоушен?              Ну конечно он не забыл. Как можно забыть, что через три месяца у тебя выходит альбом? Особенно, когда каждый день ты возвращаешься домой за полночь ни жив ни мертв.              — Хорошо, но потом вы отвезете меня обратно, я не доверю своего малыша чужим рукам, — Джин закатывает глаза и захлопывает за ним дверь.              — В общем, у них возникли проблемы с площадками, которые мы уже одобрили. Тебе нужно просто выслушать, что они предложат на замену. Раз уж ты не дал компании сделать все за тебя, будь добр появиться сегодня.              — Хорошо, хорошо. Что-то еще?              — Ммм… Еще они не могут договориться с компанией о месте проведения андеграунд фестиваля, но это тебя не касается, — записывая что-то в своем телефоне, бурчит Ким.              Они быстро доезжают до офиса и поднимаются на девятый этаж, где их и ждет директор сотрудничающего с ними агентства. Серьезный мужчина лет сорока действительно презентует ему и еще нескольким сотрудникам компании запасные варианты, из которых Юнги, присматривает наиболее подходящие и после обсуждения они наконец приходят к единому решению. Но в голове у Юнги все еще вертится одна мысль, и он спешит ее озвучить:              — Кстати, насчет фестиваля. Я правильно понимаю, что тоже приму в нем участие как приглашенный гость? — он видит, как напрягаются остальные, зная его щепетильность в отношении выбора места выступления.              — Да, Юнги-щи, это верно.              — Мне сказали, вы не можете определиться с площадкой, — он не особо любит совать нос не в свои дела, но тут, можно сказать, это и его дело тоже. Так почему бы не сунуть нос. — У меня есть хорошее место на примете.              — Интересно, и какое же? — теперь уже заинтересованным выглядит концертный директор — ему намного выгоднее, если артист сам выберет место проведения, чтобы все обязательства скинуть на него при подписании контракта.              Юнги взвешивает все за и против, и последних значительно меньше. Это стоит того.              — Вы что-нибудь слышали о «CrowTit»?