Отпуская твою руку

***

И вот сейчас я понимаю, что постепенно начинаю ненавидеть, когда-то любимую сакуру, ее цветение. Знаешь, а ведь здесь нельзя сажать деревья, но мне глубоко все равно на это. Наклоняюсь, провожу слегка подрагивающей рукой по холодному мрамору, на котором поблескивает твоя фотография, где ты так счастливо улыбаешься. Я помню тот день так хорошо. За окном была ранняя весна, как сейчас. Ты радостная прибежала ко мне со словами, что скоро вернуться родители из Китая и привезут нам много-много разных вкусностей. Ну да, ты всегда любила поесть что-то сладкое, так что для тебя это новость была наипрекраснейшей. Ведь что может быть лучше возвращения любимых родителей с вкуснятиной. Затем ты подошла ко мне и ласково обняла за плечи, сладко поцеловала в щеку, прошептав на ухо, что нам нужно сходить в магазин и купить продукты для ужина, который планируешь устроить к их приезду. В магазине ты старательно вчитывалась в этикетку, чтобы купить лучшее, и у тебя заболел живот. Из ясных глаз потекли горькие слезы, а я не на шутку перепугался. Нам было тогда по двадцать три, и мы узнали, что у нас будет малыш. Я подхватил тебя на руки и закружил, слушая твой радостный смех. Этот день запомнился нам надолго, отпечатавшийся глубоко в сердце. Но мы ещё не знали, что случится в скором времени. Какая трагедия произойдёт. Положив лоб на гладкую поверхность, я прикрываю глаза. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставляя за собой прозрачную полоску. Взглянул уже в твои неживые глаза и прикоснулся губами холодного мрамора, целуя в открытую улыбку. В улыбку, которую никогда не смогу больше увидеть в живую. Лепестки сакуры медленно скользят по воздуху, падая на кафель. Какая ирония. Я никогда не смогу забыть тебя. Эти девять лет без тебя - сущий ад для меня. Что же я сделал не так, что смог потерять тебя? Беру пальцами некогда упавший цветок и сжимаю его сильно. До боли в руке. Что же мне делать? Я ничем не смог тебе помочь. Не смог помочь, когда ты потеряла ребенка и ничего не смог сделать, чтобы спасти тебя. Я такой жалкий. В школе строю из себя не пойми какого: смотрите, какой серьёзный учитель биологии и истории, а на деле мужик, разводящий горькие слёзы. Мужик, который держится за прошлое и не желает его отпускать, каждый день, мечтая о том, чтобы это все оказалось сном. Я помню, как встретил тебя впервые, тогда нам был по пятнадцать. Именно в тот день я впервые в жизни познал, что такое любовь. В тот день символически цвела сакура, тогда я и узнал, что тебе нравятся ее цветы. Не поверишь, но именно в тот момент я их тоже полюбил. Помню, как смущался с тобой заговорить и постоянно избегал глазами, а ты хихикала, наблюдая за мной, но видимо тебе надоела эта игра, и ты решилась подойти ко мне сама. Знаешь, как я боялся тебе признаваться. Думал, ты отвергнешь меня и разобьешь сердце. И каково же было удивление, когда ты приняла мои чувства. Счастье окутало меня всего. Наш первый поцелуй был такой неуклюжий: зубы то и дело врезались друг в друга, а мы хохоча продолжали целоваться. Наши свидания были веселыми и разнообразными, но больше всего мне нравилось, когда мы как женатики ходили за продуктами в магазин, а затем ты мне готовила вкусный обед. До сих пор улыбаюсь, вспоминая, как ты побывала у меня впервые. Твое удивление и слова о том, что в моем доме слишком пусто. В тот день я полностью раскрылся пред тобой, поведал то, что не говорил никому до этого. Тогда ты сильно расстроилась, и я долго не мог тебя успокоить. Видимо, моя история детства показалась тебе слишком трагичной. Отец, совершивший самоубийство из-за коллег на работе, мать, которая после этого слетела с катушек и бросила меня. Конечно, грустно все это, но те случаи произошли так давно, что уже было и не важно. Я жил с дедушкой с шести лет. От него же узнал, что раньше отец часто ходил в черных масках, мне стало это любопытно, и вскоре я тоже начал этим увлекаться. У меня было много хороших, также и плохих воспоминаний, и все, что я от тебя хотел, это лишь одно — твоих объятий. Отчетливо помню нашу первую ночь, то как текли твои слёзы боли, как я их сцеловывал и шептал тебе на ушко, что ты умничка. Как мы исследовали тела друг друга, хихикая от своей неопытности, наслаждаясь прикосновениями. Даже помню, как к тебе клеился какой-то пацан. Разумеется, мне это не понравилось, и я начал его припугивать. Твои тонкие брови и большие светло-карие глаза на меня гневно посмотрели, и ты прошептала: «сам не лучше, развёл себе гаремник, который бегает за тобой хвостиком!». Это была наша первая ссора. Но мы быстро примирились, ведь знали, что кроме друг друга нам больше никто и не нужен. А какое забавное знакомство у меня было с твоей мамой. В магазине была последняя упаковка молока по акции, и так вышло, что мы одновременно схватились за нее. Никто не хотел уступать, так что мы рьяно начали ее перетягивать. Тогда появилась ты и разняла нас. Честно не знаю, что испытывал в тот момент, но неловкость немного была. Силком вы затащили меня в свой дом, и там я встретился с твоим отцом и кошкой с котом. Мы быстро нашли с ним общий язык. И с комочками шерсти сдружились. Я всегда поражался, какая богатая у тебя фантазия назвать животных — Тефтелина и Помидориус. На втором году обучения старшей школы ты переехала ко мне, и мы начали налаживать нашу семейную жизнь, которая еще должна была только начаться. Мы посадили сакуру под нашим окном, начали за ней ухаживать, чтобы она как можно быстрее распустила красивые цветущие лепестки. Мне так нравилось, что ты была счастлива. А дальше мы и не заметили, как оказались в выпускном классе, и наступила пора экзаменов и выбора дальнейшего пути. Ты была так прекрасна и элегантна в тот день, когда я спросил, кем ты хочешь стать. Ты медленно крутилась вокруг сакуры, твое малиновое платье приподнялось и плавно опускалась обратно на ноги. А ты со смехом произнесла, что всегда хотела быть учителем. Учителем истории. Эта мечта у тебя была еще с детства, когда дедушка рассказывал множество раз о том, как же весело преподавать. Хорошо иметь мечты с детства… Я же такой же, собирался податься в юриспруденцию, по пути отца, но тогда еще понятия не имел, что спустя полгода передумаю. Наш выпуск был ничем не примечателен, но в тоже время он был прекрасен. Потому что ты так счастливо улыбалась. Что мне запомнилось с этого вечера, так это момент, когда мы вернулись домой. Бокал вина, твои изгибы и громкие стоны. Чтобы быть как можно ближе к тебе, я передумал поступать в институт, в который рвался раньше. Педагогика, не так уж и плохо, а главное — не далеко. Мой дед был биологом, и в детстве часто мне рассказывал много интересного. Так что с поступлением проблем не было. Там я встретил лучшего друга, и скоро мы начали втроем проводить много времени вместе. Знакомство с Гаем у вас вышло забавным. В двадцать лет я так нелепо сделал тебе предложение, что до сих пор становится стыдно, когда вспоминаю это. Мы были так молоды, и у нас вся жизнь была еще впереди, но мне так хотелось заполучить тебя всю, хотя ты и так давно уже принадлежала мне. По правде говоря, я и не думал, что ты так быстро согласишься и наденешь кольцо на палец. Мы даже договорились сыграть свадьбу, когда закончится учеба. Но не успели. Когда нам было по двадцать два, произошло страшное. Ночью я проснулся от крика и шмыганья носом, ты ревела, скрутившись в комок. Единственное, что я мог сделать, это вызвать скорую и крепко тебя обнять. Ниточка счастья и спокойной мирной жизни постепенно начала рушиться. Нам сообщили, что у тебя рак мозга, предпоследняя стадия. Что тебе осталось прожить не более двух-пяти лет. Это как нож в спину. Я четко помню, как у меня тогда тряслись руки, а ты рыдая прижималась ко мне. Наши общие планы на жизнь и на счастливое будущее канули в небытие… А ведь я дал себе слово: больше не возвращаться к этим воспоминаниям… Не возвращаться ко всему этому. Но вместо этого я снова разбил и так покалеченное сердце. Эти воспоминания так губительны, но в то же время так мне необходимы… Я не могу их выкинуть… Не могу забыть, стереть из памяти. Это просто нереально. — Меги, я так сильно люблю тебя… За восьмилетние отношения мы не разу не расставались, и я уверен, что если бы ты сейчас была рядом со мной и нашим ребенком… у нас была бы сама счастливая семья. Легкий ветер раздул мои и без того взлохмаченные пепельные волосы, Пройдясь по лицу, как будто ты касаешься своими нежными руками моих щёк. Что, милая? Согласна со мной? Прикрываю глаза, наслаждаясь теплотой этого нового дня. — Какаши-сенсей? — раздался где-то в стороне тихий голосок, заставляя меня повернуть голову, а темным глазам, опухшим от слез, прищуриться. — Сакура? Эта девчушка в легком белоснежном платье и розовыми волосами, которые были заплетены в маленькую кулю, но несколько локонов то и дело спадали на опухшие когда-то блестящие зеленые глаза. Маленькие ручки крепко сжимают коляску, а бледные губы подрагивают. Жизнь - жестокая вещь. Я это знаю не понаслышке. Она всегда забирает самое дорогое, что у нас приготовлено. — Вы тоже пришли навещать свою любимую? — тихо спрашивает, нерешительно отводя глаза. — Да… — киваю головой и смотрю вновь на могилу, где мерцаешь ты, любовь всей моей жизни. — Отпустить так сложно… Ох, Сакура это только начало. — И не нужно… Не нужно отпускать… — шепчу смотря на то, как девушка неуверенно улыбается, переступая с ноги на ногу. Я бы хотел еще что-то сказать, но предпочел замолчать, не нужны слова в таких случаях. Проследив за ее взглядом, грустно улыбаясь, темноволосый мужчина, точная копия Саске, бежит к Сакуре, его зовут, кажется, Итачи, он его родной старший брат. Мы познакомились с ним на кладбище. Вот они прощаются со мной и уходят, а я смотрю им вслед. Она не одна. Сажусь на холодный кафель и откидываю голову. А ведь я свою любовь пронес сквозь года. Сейчас мне тридцать два, и я ни на минуту не забываю. Девять лет. Девять таких долгих лет ты покоишься в холодной земле. Совсем одна. Все ли у тебя хорошо? Ждешь ли ты меня? Облизываю нижнюю губу и касаюсь руками лица. Черт. От корки до корки наша совместная жизнь вбита у меня в сердце, у меня в душе… Я помню каждый твой шелковистый изгиб тела. Хоть сейчас могу закрытыми глазами провести по воздуху, очерчивая. Твой нежный голосок, что так ласково меня звал, коралловые волосы, которые я так любил гладить, светло-карие глаза, что с похотью смотрели в мои. Соблазнительные малиновые губы, которые так нежно целовали, острые скулы, по которым я любил проводить языком. Тонкая шея так и просящаяся, чтобы ее покусывали, упругая грудь, подпрыгивающая под моими ласками, плоский животик, по которому я любил выводить разные узоры. Твои тихие стоны, будоражащие кровь. Твои ответные дурманящие ласки, невольные покусывания с каждым резким проникновением в твою разгоряченную плоть. Твоя крепкая хватка моих плеч во время экстаза… Я так хочу к тебе… Хочу хотя бы еще раз заглянуть в твои глаза. Еще один раз… — Меган… Говорят, что время лечит, так вот, это полная чушь. Время не лечит. Оно лишь дает понять, что ты никчемен, просто пустышка. Время не лечит… Оно губит. Посмотрев на небо, тяжело вздыхаю. Я сломлен, и мне уже не помочь… Я убит — единственная моя жизнь покоится под твердой землей. Я влюблен так бесповоротно и так глупо, как маленький мальчишка, храню верность одной-единственной… И я благодарен, благодарен за все проведенное время с тобой. И всю подаренную любовь. Прости, но я никогда не смогу отпустить твою руку. Облокотившись о дерево сакуры, прикрываю глаза, снимаю такую надоедливую маску и глупо улыбаюсь. А ведь я был счастлив. Нет. Я и сейчас счастлив с воспоминаниями о тебе.

«И рук твоих я снова хочу касаться, Погружаясь в небытие янтарных глаз».