ii.
31 декабря 2020 г., 16:15
Мне не остановить кровотечение заката, так что пообещай, что будешь со мной рядом.
Николай сидит в кресле закинув ногу на ногу. Он нервно постукивает пальцами по столу, дергает ногой, смотрит по сторонам, но пара разноцветных глаз то и дело возвращается к сидящему Фёдору, который как обычно был занят детализацией плана. В голове у клоуна были свои. « — Может быть скинуть ноутбук и лечь прямо перед ним? Хм-м... есть шанс получить по лицу... а если стащить его ушанку при помощи способности? Точно!» Гоголь старается как можно незаметнее сунуть руку в плащ, но замечая то, что Достоевский тут же снимает шапку и кладет к себе на колени, придерживая, — широко улыбается. — Думаешь, я еще не привык к твоим "фокусам"? Лучше делом займ- — Бла-бла-бла! Слишком много дел. — перебивает парня, косу длинную перекидывает через плечо. — Так ведь можно всю жизнь пропустить, хи-хи. Достоевский устало выдыхает. Порой ребячество Гоголя выводило его из себя до невозможности, заставляя сдирать кутикулу на пальцах в кровь от нервов, кусать губы, молчать, лишь бы не показывать той эмоции. Лишь бы не предаваться греху. Лишь бы не оставаться с этим наедине. Казалось, Николай единственный, кто был способен вывести Фёдора на настоящие чувства, что скрывались за маской безразличия.***
Следователь пришел и сегодня, правда, довольно рано. Фёдор конечно, ещё не ложился, но осознание времени не терял. Всё началось с вопросов о его состоянии, затем плавно перешло на семью. Попытки выяснить мотивы? Довольно заметно. Брюнет недовольно поджимал губы. Это его утомляло. — Что же, Фёдор. Расскажешь нам о последнем совершенном преступлении? — мужчина протянул еще несколько фотографий, сделанных у взорванного здания. Взорванного Гоголем. Брови рефлекторно сдвинулись. Больше всего в этой жизни Достоевскому не хотелось обсуждать это. Он отдал бы всё, чтобы не говорить о произошедшем там, но...у него больше ничего не было.
***
— Ты уверен, что правильно рассчитал время, Дос-кун? — блондин снизил скорость, подъезжая к зданию федеральной службы безопасности. Спать совсем не хотелось, действовать нужно было чётко. — Ты сомневаешься? — Фёдор знал, что идет на огромный риск, ведь его способность проиграет военным и охране в дальнем бою, а в ближнем, скорее всего, у него будет слишком мало времени, чтобы коснуться каждого. Гораздо серьёзнее способность Гоголя. Она безумна ровно столько же, сколько и он. Безграничная фантазия «клоуна», так блондин иронически называл сам себя, помогает тянуть время, разменивая его на жестокие убийства. В этом Гоголю не было равных. Пока Николай доверяет ему, он не позволит военным помешать замыслу Достоевского и ни о какой жалости к ни в чём невиновным людям тут и речи идти не могло. — Ну... нет, — тот лишь помотал головой. — просто спросил. Мы на месте.***
— Это напоминает мне исповедь. — каверзно заявляет Достоевский, прикусывая незаживающую фалангу указательного пальца. — Только вот смысла не имеет, я не задержусь. — У вас без проблем получилось проникнуть в здание, так ведь? — следователь будто игнорировал слова брюнета. Его интересовали только ответы на вопросы, которые он же и задавал. Фёдор давно научился раскусывать таких людей. — Ах, да, без проблем. — Достоевский наклонился. Его голос звучал так, будто ему и дела не было до его заключения, а слова становились чётче. — Получить пропуск, замаскировавшись под охранника и вырубить программистов усыпляющим газом, оставшись единственным "вменяемым" человеком в здании, после эвакуации в следствии апогея безумия, который Гоголь устроил на площади перед ним. — потрескавшиеся губы невольно растянулись в улыбке. — Всё это мелочи в сравнении с шифрованием и количеством сигналов блокировки, исходящих из еще пяти разных военных баз. Мужчина напротив опешил. В их работе главное держать контроль над преступником. Понимаете, о чем я? Не отводить взгляд. Не позволять оппоненту диктовать правила. Заставить его слушать тебя но... удивительно, что за пятнадцать лет его работы следователем это был первый случай, когда ему хотелось прекратить опрос. — Восемьдесят пять трупов. Вы ошиблись.***
Восемьдесят пять трупов, пулемётная очередь, не успевающая ни разу задеть Гоголя, с легкостью перемещающегося в пространстве и приковывающего взгляд абсолютно каждого блюстителя закона. Напуганные до ужаса полицейские старались укрыться за щитами и машинами, полагая, что это остановит его хотя бы на минуту. Половина из них даже не надеялась выжить. Николай знал, что они не начнут штурм здания, пока он на улице, а потому, вытягивая из плаща всё, что попадётся под руку, делал всё, чтобы оставаться главной проблемой.
