Никаких слов, никаких поцелуев, никаких прикосновений 2

Жизнь Алека рушилась на глазах, разбивая все его надежды на счастливое будущее в хрустальную крошку, которая как песок скрипела под ногами, когда он вышел на улицу. Лайтвуд решил сесть на скамейку, чтобы дождаться своего парня и ещё раз переварить полученную сегодня информацию. В конверте находилась куча фактов, по большей части связанных с его парнем. Самое поганое было то, что большинство из них подтверждалось уликами и увиденным несколько минут назад. Александр узнал, что его парень работает наркодилером, что его парень виновен в смерти брата его матери, его парень… Алек сжал зубы, ему больше не хотелось называть Бейна своим, а тем более своим парнем. Этот человек притворялся, врал ему в лицо, любил другого. Этот человек уничтожил его веру во всё. Этот человек сломал его, сломал его мир. Брюнет не хотел верить в найденное в папке и решил поговорить об этом с Магнусом, решил дать ему всё объяснить, но разве он может ему теперь доверять, после того, как получил доказательства того, что было написано в бумагах. Лайтвуд возможно и простил бы Бейна за то, что из-за него умер его дядя, всем свойственно ошибаться, но распечатки любовных переписок с другим человеком во время их отношений — это уже было слишком. Конечно, они могли быть сфабрикованы кем-то, но Магнус целовал другого прямо на его глазах. Сердце Алека кольнула жгучая обида. Его предали, его обманули, его чувства растоптали. Он больше не верил в любовь и никогда не поверит. Брюнет направился домой, не желая здесь объясняться с азиатом.

***

Асмодей не прогадал, надавив сразу с нескольких сторон и использовав не только правду, но и ложь в своём письме любовнику его сына. Мужчина вперемешку с достоверными фактами о том, что Магнус был наркодилером, подсунул туда распечатки переписок Бейна с Уиллом, его бывшим парнем. Азиат правда когда-то с ним встречался и любил его, но потом Эрондейл бросил его, далеко уехав. И Асмодею понадобилось немало времени, чтобы отыскать этого человека и подослать к своему сыну, этим добив Алека окончательно.

***

Александр сидел в своей пустой квартире, бессмысленно вертя в руках конверт, который открыл ему глаза, вместе с этим испортив всю его жизнь. Он знал, что Бейн скоро придёт, потому что они не встретились в институте, как планировали. Вскоре раздался звонок и на пороге появился Магнус, улыбаясь каким-то своим мыслям. — Привет, Александр, — он потянулся за поцелуем, но парень отступил от него на шаг, ничего не говоря и отводя глаза. Азиат не понимал, в чём причина такого изменения в поведении Лайтвуда. В родных голубых омутах, которые обычно светились заботой, нежностью и любовью, читалась обида, ненависть и отвращение. — Что случилось? — Это правда? — Лайтвуд протянул ему конверт. Ничего не понимающий Бейн посмотрел на бумаги, и на его лице сразу же появились страх и сожаление, — Так это правда? — переспросил Алек, отходя от бывшего любовника ещё на пару шагов. Магнус молчал, проклиная себя за то, что не рассказал вчера Александу всё это, он потерял свой шанс объяснить ему все свои ошибки, он потерял доверие, он потерял Алека. — Я не… Это… — у него не получалось сформулировать предложение, в голове крутилась тысяча мыслей, но азиат не мог вывалить их все на Лайтвуда. — Это значит «да», Магнус? Ты не любишь меня? Ты не доверяешь мне? У тебя есть другой? Зачем ты притворялся? Зачем, Магнус! — Дай мне объяснить, Александр. Я люблю тебя, пожалуйста, пожалуйста, только не оставляй меня, — Бейн подошёл к парню, протягивая руку, чтобы прикоснуться к его щеке, но его резко остановили. — Не прикасайся больше ко мне, Магнус, мне плохо, мне больно. — Каждое слово резало по живому, оставляя шрамы на сердце, — После всего, что между нами было, ты просто растоптал мои чувства, смешал их с грязью. Проваливай, Магнус, я больше не хочу тебя видеть, чувствовать тебя рядом. Убирайся из моей жизни, — брюнет был на грани истерики, он был в шаге от того чтобы взять и запустить в азиата чем-нибудь тяжёлым, чтобы прогнать этот любимый образ, стоящий перед глазами. — Александр, я люблю только тебя. Уильям и все остальные давно в прошлом, — глаза Бейна зацепились за распечатки переписок, — Этого не было, эти числа сфабрикованы, это ложь, — шептал он, но Лайтвуд его не слушал. — Хватит, останови этот спектакль, Магнус. Всё кончено, всё. — они оба понимали, что сейчас не смогут нормально поговорить и объясниться. — Ненавижу тебя. — Лайтвуд отвернулся, не желая видеть боль в глазах напротив, которою он сам же сейчас ему причинял. Алеку было очень херово, и он хотел, чтобы азиат тоже почувствовал это. — Пожалуйста, не бросай меня, Алек. Это не правда… — Я тебе не верю, уходи. — прервал его брюнет, глотая комок слёз в горле. — Убирайся, блядь! Съёбывайся отсюда!!! — Нет, Алек, я не могу, — Бейн ясно дал понять парню, что останется здесь любым способом. — Хорошо. Я ненавижу тебя, но есть кое-что, что мне от тебя нужно. Секс. Просто секс. Ты можешь любить кого хочешь, целовать кого хочешь, встречаться с кем хочешь, а мы просто будет сбрасывать напряжение вместе. И всё. Соблюдая три простых правила: никаких слов, никаких поцелуев, никаких прикосновений. Потому что теперь они противны мне. Я не буду врать, ты не плохой сексуальный партнёр, этого у тебя не отнять, но отныне ты не существуешь для меня как человек, к которому я могу что-то чувствовать. — Лайтвуд не понимал зачем это делает, зачем причиняет такие страдания, честно говоря, он и сам не хотел отпускать от себя Магнуса, но вместе с этим хотел послать его ко всем чертям, чтобы он мучился, чтобы его так же предали, как это он сам сделал с ним. Алек осознавал, что чтобы ни случилось, он всё ещё любил этого человека, и от этого становилось страшно. Он наступил себе на горло, загнал чувства в дальний угол, надеясь в скором времени разобраться в себе. Парень знал, что сам виноват во всём, сам доверился, влюбился, сам совершил ошибку, которая повлияла на всю его жизнь. — Прости, — Бейн словно очутился в одном из своих кошмаров. У него отбирали воздух, которым он дышал, кислород, который обогащал его лёгкие. У него забирали самое ценное — право прикасаться, право целовать, право любить без ограничений, слышать любимый голос, утопать в чужих руках, но что азиат мог поделать. Он был слабым. Беззащитным перед этим человеком. Влюблённым идиотом, который расхлёбывал последствия старых ошибок. Вот только разрядка ему бы не повредила. С одной стороны Бейн был готов на всё, чтобы остаться с этим человеком, а с другой стороны такое прибывание рядом равносильно медленной казни. Любые ограничения — пытка для него. Однако Магнус здесь ничего не решал, он и так достаточно натворил, поэтому смирился с ситуацией. — Хорошо, трахни меня, — прозвучало как приказ, парень практически вернул себе самообладание и понял, что обязательно добьётся прощения Алека, но позже, в следующий раз, а сейчас азиат полностью расслабится, выплёскивая все негативные эмоции в сексе. Александр показал ему знаком раздеваться и занялся этим же сам. Хотелось закончить это как можно быстрее, чтобы не чувствовать этого человека рядом. К Магнусу подошли сзади и нагнули, как какую-то последнюю шлюшку, заставляя опереться руками на стену. Лайтвуду хотелось взять его грубо, без подготовки, потому что Бейн заслужил этого, но брюнет не имел права так поступать с ним. Причиняя вред ему, он причинял его и себе. Алек понимал, что всё это не правильно, надо было остановиться и выслушать парня, но вместо этого он принялся быстро растягивать анальный проход азиата. Последний ещё больше прогнулся, подставляясь под любые прикосновения этого человека, какими бы грубыми они не были. Три пальца быстро заменились чужим членом, принося не совсем приятные ощущения, но рука обхватившая его плоть исправила эту ситуацию. Рваные, жёсткие толчки, походившие больше на движение какого-то животного или машины, совершенно нечувствующей состояние нижнего. Это не было ни больно, ни приятно, это было никак. Бейн совершенно ничего не чувствовал, даже когда головка заехала по простате, он не издал ни звука, и даже когда кончал на пальцы брюнета, и даже когда чужая сперма заполняла его проход. Хотелось выть от безысходности, ведь разрядка совершенно не помогла, но больше всего хотелось повернуться и припасть к губам напротив, молить о прощение, просить вернуть все ощущения, которые дарила ему любовь. Вот только холод и такая же неприкаянность в чужих глазах дала ему ясно осознать, что он здесь больше не нужен. И Бейн направился в свой лофт, разрываясь внутри от потери.