Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Александра       — Отлично. Ещё двенадцать статей и можно будет перейти к делам мамы, — выключив компьютер, разминаю руку, опершись спиной о стул на колёсиках. Обратив взгляд на часы справа, отмечаю, что есть чуть больше двух часов до моего прихода к Дашке, и решаю это время провести с пользой…во сне.       В это же время.       Елена Сергеевна       — Ещё два заказа и закончим, — упаковав пирожные, отдаю его в руки доставщика, и тот, быстро кивнув, спешит уйти.       — А ты куда-то торопишься? — оглянувшись, спросил Саша с вилкой в руке.       — Можно и так сказать, — неуверенно отвернувшись от собеседника, взялась я за тесто. — Нужно поговорить кое с кем на серьёзную тему.       — М? Если не секрет, то с кем предстоит диалог и на какую тему? — приступив к выделке узоров, поинтересовался Саша.       — Ну... — я обернулась к другу, чуть заправив прядь волос за ушко, пробормотав: — Об отношениях с противоположным полом.       — А? — удивлённый, остановился собеседник, оглянувшись. — С дочкой будешь говорить?       — Нет, — покачала я головой. — С Сашей. Похоже, у неё есть возлюбленный...про которого она ничего не сказала...нам.       Поперхнувшись, Саша вновь сосредоточил взгляд на узорах на торте и лишь добавил:       — Я провожу тебя до дома. Сегодня обещали дождь.       Александра       Спустя два часа.       Проснувшись со звонком будильника в телефоне, протяжно зевнув, застываю в сидячем положении какое-то время — идёт загрузка. И только после этой процедуры начинаю приводить себя в порядок: от чистки зубов до выбора одежды, от решения взять рюкзак до оставить его дома. В конечном итоге, взяла портфель: там труды криминалистов, хороший учебник для того, кто выбрал эту профессию.       Через минут двадцать придя к подруге, вновь убеждаюсь в неправильности своего выбора. Три её подружки налетели на меня, но отнюдь не для объятий, а чтоб поиздеваться надо мной:       — Снова с рюкзаком. Что у тебя там, мозг в сосуде? Или кирпичи таскаешь? — ухмыльнулась Ира, сложив руки на своей груди второго размера.       — Вот-вот. — подхватила Лера, ткнув локтём подругу. — Вечно что-то читаешь, а толку-то: друзей нет кроме Дашки, язвишь без причины, заводить знакомства не хочешь. Точно одна останешься. И кто придёт тебя оплакивать?       — Будет вам, девочки. Хватит, — остановила возню ворон самая адекватная в компании — Машка с параллели. — Саша просто любит тишину, одиночество и книги. Она ж типичный флегматик, не видите, что ли?       Я нахмурилась. Вроде не задела и правду сказала, но всё равно почему-то обидела.       — Саш, — протянув руку для пожатия, улыбнулась мне будущий прокурор.       — Маша, — ответив на её жест, не могу даже заставить себя улыбнуться.       — С ободком и правда лучше. Так ты перестанешь пугать окружающих своей улыбкой! — сказав-таки издёвку, раздала пятюню девчонкам третья ворона...правда белая из-за того, что умеет думать.       Решив перейти к делу, спрашиваю Дашку:       — Елена Сергевна дома?       Она с обидой отвечает:       — Нет. На работе ещё.       И без того расстроенная, чувствую, как желание уйти из этой чуждой мне компании увеличивается с каждой секундой.       — Не волнуйся. Её, похоже, подвезут, — положив руку мне на плечо, внезапно откликнулась Маша с параллели, стоило остальным удалиться на кухню. Я обернулась и встретилась с её всезнающими глазами: — Пока тебя не было, Дашка все уши нам прожужжала о кондитере, который клеится к её матери. И потом, — взглядом указав на окно, откуда вдали были видны фонари, продолжила: — Сегодня сказали будет дождь. Не думаю, что твой тёска упустит этот шанс. А ведь темно на улице...У него хороший повод, не думаешь? — вернув взгляд ко мне, подозревающим тоном прошептала собеседница.       — И? — приняв вызов, не отрываю своих глаз от её. — Ты снова пытаешься поймать меня?       Она встрепенулась, а её чёрные косички на плечах подпрыгнули.       — Хватит вуалировать свои провокации. У тебя плохо получается. — решила я пойти ва-банк. — Если задумала всё рассказать Дашке, то иди и сделай это уже. Надоела, — пройдя мимо, успеваю добавить: — Я совсем не в том расположении духа, чтобы церемониться с тобой.       Где-то с часу девочки лежали в кругу в комнате Дашки, рассказывая кто-кому нравится, попутно пытаясь выудить из меня эту информацию, но я, подобно немой, лежала на спине, читая книгу, нарочно надев наушники с классической музыкой, чтоб до меня было не достучаться.       Потом, когда страсти поутихли, меня лишили прелестей жизни, заставив поучаствовать в игре «правда или действие». Как обычно, я выбрала действие. Просто они задавали вопросы, ответы на которые я дать не могла: кто твой возлюбленный, чем увлекается, сколько раз в день ты его видишь, где он живёт?       В качестве действия заставили танцевать под рок, который я просто ненавижу. Потом приказали прокричать с окна трижды: «Даша — лучшая подруга на земле! Обожаю её!» Давненько я так не стыдилась. Думаю, я сама себя после такого возненавидела на минут двадцать или час.       Когда очередь снова дошла до меня, пришлось сказать искреннюю похвалу в сторону Маши, и я это сделала:       — Ты очень хитрая и пугающая. Преступникам будет неловко с тобой.       Адресата такое почему-то оскорбило. Она обозвала меня занудой, дурой и села на место, гневно сверля своими огненными глазами.       И, наконец, на четвёртый круг, мне было велено спеть что-нибудь на английском. Девочки от моего голоса легли, будто мёртвые, зажав уши руками.       Через минут пятнадцать начался бой подушками, в котором, честно признаюсь, мне было очень весело. Вроде детское это дело, бить друг друга на чём голова должна лежать, но почему-то именно в этом действии я чувствую себя очень раскованной. Улыбка сама лезет на лицо, ноги, по желанию рук, бегут навстречу нацеленной на меня подушки, чтоб отбить и атаковать в ответ кинувшую её.       Так мы провели некоторое время, заливаясь смехом, иногда обзываниями, порой нелестными комментариями, физически превосходя одного противника за другим.       Когда же Дашка остановила девчонок, приглашая их выбрать фильм ужасов и зайти на кухню за едой, то, восстановив внутренний покой в организме, я вернулась к чтению на матрасе, попутно заглядываясь на часы, в беспокойстве надумывая позвонить Елене Сергеевне.       Стоило девочкам вернуться в комнату, как мой мобильный зазвонил и, толком не прочитав имя абонента, я взяла трубку с криком:       — Елена Сергевна?!       — Это я, дочка, твоя мама, — с упрёком ответив, фыркнула моя родительница. — Совсем нас забыла, да? Не звонишь, сообщения не шлёшь. — потом, будто очнувшись, она спросила: — Погоди-ка, с чего это ты подумала, что я Лена?       — Ну, просто…       Пришлось изъясняться. Она долго читала мне нравоучения, вызывалась позвонить маме подруги, потом передумала по моей просьбе, и вот, под конец, трубку выхватила Дашка, активно сотрудничая с моей мамой.       Не знаю как, но Даше удавалось поговорить с моей мамой чуть ли не как с подружкой, так что через минут пять мой телефон снова беззвучно лежал на подоконнике в ожидании звонка всего от одного человека.       К тому времени, когда уже собирались включить фильм, Лера предложила сыграть в случайный звонок.       — Всего три раза. Помните, как год назад? — разложив тарелку с огурцами, склоняла их к своей идее девушка.       Девочки переглянулись, потом радостно поддержали её:       — Звучит здорово! Давай! Чур, я первая!       Первой «жертвой» оказалась женщина, яро завопившая на нас за заданный вопрос о доставке пиццы:       — Вы совсем, что ли?! Время видели?! Я на вас в полицию заявлю! Вы...!       Вовремя положив трубку, Ирка передала по праву очерёдности телефон Маше.       Она набрала какого-то старика, и тот, как оказалось, был не прочь с ней пообщаться. С минуты три такого диалога, старик начал флиртовать, и Дашка поспешила нажать на красную кнопку и заблокировать номер абонента.       Далее, номер наугад выбрала Даша. На звонок ответила девочка, на голос лет тринадцати:       — Мама? — поинтересовались по ту сторону трубки. — Ты где? Мне страшно. А ещё дождик на улице. И ещё, я видела что-то красное на небе. Всего один раз, но звук был такой…ну, ба-бах! Вот так вот! — она явно подпрыгнула с этого «ба-бах»!       Заулыбавшись, девчонки, одна за другой, начали с ней общаться, устраивая допрос:       — Прости, но это не твоя мама. Как тебя зовут? Ты одна? Где ты живёшь? Твоя мама на работе?       Незнакомка, замявшись с несколько секунд, неуверенно, будто вот-вот заплачет, заговорила:       — Амм, я…Меня зовут Катя…Я в деревне, не в городе. И тут очень страшно. Мама поссорилась с папой, забрала к бабушке. Потом обедом ушла…а с-сейчас уже ночь…В-вы позвонили, я п-проснулась, в-взяла трубку…думала мама…Я…Я хочу к маме! — она расплакалась.       Девчонки опешили от такого заявления, начали успокаивать её:       — А, Кать, не плачь. Твоя мама скоро придёт. Просто тебе нужно пойти, поспать, и когда ты проснёшься, она будет уже рядом. Вот увидишь. Ты главное не реви, а то придёт за тобой серый волк какой и тогда точно…       Трели этой четвёрки только усилили слёзы девочки. Она начала бормотать:       — Ба-бабушка говорила, ч-что у-у нас в-водятся змеи, з-зайчики, б-белки, н-но о в-волках не с-сказала. Я…Я боюсь! М-мама!       «Вот недотёпы, а», — схватив трубку, дожидаюсь, пока Катя перестанет бормотать, и молвлю так, как если бы эти слова говорила Елена Сергеевна:       — Не плачь, никаких волков рядом нет. Это всё детские страшилки. Лучше скажи, почему ты ещё не спишь? Разве хорошие дети разговаривают с незнакомцами?       Собеседница, только всхлипывая, ответила мне:       — А, н-нет. Я…просто…       — Катя, можно я тебя попрошу кое о чём?       — А, ну…Но мы же незнакомы.       — Молодец, теперь ты меня поймала. Но не беспокойся, я не стану просить тебя о чём-то, что тебе нельзя делать.       Шмыгнув носом, девочка ответила:       — Х-хорошо. Говорите.       — Сделай вдох, потом выдох. Я буду это делать вместе с тобой.       — А? З-зачем?       — Мне тоже стало страшно за тебя. Так я пытаюсь успокоиться. Что скажешь? Поможешь мне?       Девчонки рядом недоумённо покосились в мою сторону, но продолжали молча наблюдать.       — А как же девочки? Они не хотят тебе помогать?       — Хотят. Но обязательно нужна ты, потому что я волнуюсь за тебя.       С сомнением в голосе, собеседница согласилась:       — Ладно, только недолго.       Минуты две мы делали вдох-выдох, пока девочка по ту сторону трубки не спросила:       — Ну что? Ты успокоилась?       Девчонки посмеялись от души и ответили за место меня:       — Катя, ей стало стыдно, что ты, такая маленькая, сама плачешь, а успокаиваешь её, почти большую тётю. Она не знает, что сказать тебе. Молодец. Ты справилась.       — Правда? Здорово. А то она так громко дышала, — обрадовавшись, больше не шмыгала носом Катя. — Слушайте, а как вас зовут? Где вы живёте? А то вот вы знаете меня, а я вас — нет.       Дальше, я просто сидела молча в стороне и следила за тем, как эта четвёрка подростков сюсюкается с девочкой по телефону. Катя без страха в голосе рассказывала о себе, задавала вопросы, иногда зевала, смеялась и, когда стрелки часов показали два часа ночи, попрощалась, обещала позвонить утром и положила трубку.       К этому моменту, с промежутком в три минуты, в дверь сначала постучались, потом послышался поворот ключа и…внутренне взбудораженная, я первой побежала в прихожую.       Дверь открылась и, прикрытая чёрной кожаной курткой, зашла на порог промокшая только в области волос, рук и сумки, Елена Сергеевна. За ней с ног до головы промокший тёска.       Забрав из ванной два полотенца, спешу накрыть одной чудесную женщину, такую прекрасную даже в эту ливень.       Накрыв ту её же розовым полотенцем, тихо шепчу:       — Вы промокли. — после чего, передав вторую Саше, отстранённо констатирую: — Для вас.       Первым отправив мыться Сашу, Елена Сергеевна, сняв обувь, оставив покоиться на плечах полотенцу, взяв меня за щёки, сказала...так искренне и мило, что я вспыхнула невзирая на её холодные руки и капли воды, скатывавшиеся мне на лоб:       — Одна из причин, по которым я так люблю тебя — твоя забота. Спасибо, — она улыбнулась, чмокнула быстро в губы и ушла в свою комнату, видимо, переодеваться.       А я застыла, не в силах даже пошевелиться, всё думая, что вот он, мой первый поцелуй...       Девчонки, облепившие меня со всех сторон в попытках оттащить от мокрой прихожей, сдались, ворча себе под нос.       Дашка, заносчиво бросила:       — Ха! Она единственная, кто вообще тебя хвалит. Неудивительно, что ты прислуживаешь ей, как собачонка. Ждёшь, когда она потреплет тебя по волосам и скажет что-нибудь вроде: «молодец, хорошо постаралась».       Маша же осталась. Она обошла меня сначала вокруг, потом наклонилась, долго мычала и наконец разбудила меня:       — Я могу, конечно, ошибаться, но...Первый поцелуй?       Почти захохотав, будущий прокурор заметила:       — Только не говори, что я права. Это же не так? — но увидев изумление на моём лице, она отскочила, застонав от неожиданности подтвердившихся догадок. — О боги. Мои подозрения были не напрасны. Что ты теперь собираешься делать?       Грустно глядя в пол, я ответила не дрогнув:       — Не знаю. Честно, не знаю.       Потом я наконец решилась спросить у неё:       — Ну? Ты не пойдёшь рассказывать об этом Даше? Так долго ждать, и только ради этого момента...       — Не стану, — прошептала собеседница, пройдя мимо. — Ты действуешь очень опрометчиво. Удивлена, как многие твоих чувств ещё не поняли. Это же так очевидно. Но рассказывать об этом... — она обернулась: — я передумала. То, что было несколько минут назад...скажем так, тронуло меня. Так что я пока понаблюдаю ещё.       Не знаю: радоваться мне или беспокоиться.       Александр       Выйдя из душа уже с готовой мыслью по поводу Саши, направляюсь в комнату, куда позвала меня хозяйка дома.       — Довольно поздно на дворе. И ваша одежда пока на стирке. Может, переночуете у нас? — приготовив для меня постель в гостиной, попросила Лена.       — Вы уверены? — подтянув широкие мне штаны её бывшего мужа, оглядываюсь на перешёптывания в комнате её дочери.       — Конечно, — кивнула она, пройдя вперёд. — Вы спасли меня от дождя. Позвольте и мне ответить вам благодарностью.       Покраснев от одной её улыбки, я молча смирился.       Даша       Когда гостиная для гостя была готова, мама велела нам спать, а сама подозвала Сашку на кухню.       Чтоб не отстать, я молча пошла следом за ними. Усевшись за стенкой, решила подслушать.       Первой начала мама:       — Ам, Саш, я пойму если ты не захочешь об этом говорить...просто...М-мне хотелось бы предупредить тебя...е-если позволишь, — почему её голос дрожит?       — Вы...эм...о том, к-кто мне нрав-вится?       «А?! И Сашка туда же?!»       — Д-да, я б-бы х-хотела знать…т-то есть уб-бедиться, что ты будешь в п-порядке…       — Минутку. Как раз недавно заваривали, — встав с места, налив в мамин бокал горячий чай, она протянула ей сахар. — Почему вы не сходили в душ? Вам ведь холодно.       — Хах, я не так уж и сильно промокла. Да и завтра на работу. Так что…       — После того, как поговорим, обязательно сходите.       «А? Мама вздрогнула. Неужели Саша снова зло улыбнулась ей, несмотря на обод?»       Склонив голову вниз, к бокалу, мама сказала, только очень тихо:       — Спасибо. Похоже, кроме этого слова других в словаре нет. К тому же, даже не знаю чем тебя можно отблагодарить. — большим пальцем водя по краю бокала, думала мама. — У тебя всегда всё есть, поэтому... — остановившись, она зашла в тупик.       — Это не так, — сделав глоток из кружки, снова заглянула в глаза маме Саша. — Как минимум, я бы хотела такой же свободы, какой обладает Даша, находясь под вашей опекой. Этого мне родители ни разу не давали...даже сейчас, когда они в отъезде. Кроме того, вы не правы говоря о том, что у вас нет того, что мне нужно. — заставив мою маму посмотреть ей в глаза, собеседница продолжила: — Мне...нужны вы.       «Неудивительно: все хотят такую же маму, как моя», — ухмыльнулась я, прислушиваясь к разговору на кухне.       «А? Мне кажется или они обе застыли? Мама-то ясно: она всегда шугается с Сашки. Но Сашка-то что? Почему молчит? Может, мне самой спросить в кого она там втюрилась, чтоб не затягивать?»       — Амм, точнее, в-ваши вкусные из-зделия. Д-да, т-торт-мороженое. У-у в-вас о-о-они очень вкусные!       «Хмф, так и думала: она во всём ищет выгоды. Даже сейчас…»       — А?! — от холодной руки, легонько тронувшей моё плечо, я вздрогнула, вскочив с места. А когда оглянулась, то встретилась с вопросительным взглядом тёски подруги.       — Прости, напугал, — состроив невинное лицо, привлёк он к себе внимание мамы и Сашки. — Почему ты спряталась за стенкой?       — Милая? — недоумённо покосившись на меня, мама вызвала у меня мурашки по коже. Пришлось быстро извиниться и попросить поприсутствовать в их диалоге.       Мама сначала отчитала меня, потом поговорила о чём-то с Александром, в то время как мне приходилось изъясняться перед подругой, и наконец, позволив мне молча сидеть рядом, да ещё и с тёской одноклассницы, начали по новой диалог. Точнее, начали было…Саша все карты мне попутала своим ответом!       — У меня действительно есть человек, которого я вот уже несколько лет как люблю. Не сказать, что мы близки…просто очень часто видимся. О моих чувствах, скорее всего, даже не подозревает. Но оно и к лучшему, иначе бы и отношение ко мне изменилось бы, и возвратить того, что было уже не представлялось бы возможным. Да и взаимностью точно не ответит; ни то чтобы у этого человека уже есть кто-то….скорее, в пассивном поиске. Работа не позволяет завести отношения. К тому же, как и я рассказывала Дашке, этот человек на несколько лет старше меня, здорово готовит и вообще очень доброжелателен ко всем, поэтому волноваться не о чем. Надеюсь, этого вам хватит. Более полной информации я пока не готова вам предоставить. Поэтому, пожалуйста, довольствуйтесь тем, что есть.       — По описанию похоже на Дмитрия Сергеича, — задумчиво подумала я. — Только вот у него работы по сути никакой. Как и моя мама, он ходит в поликлинику и больницы только, когда там случается что-нибудь экстренное или если им за это заплатят. В остальное время этот дядька на рыбалке торчит, часто женщин за сорок к себе приглашает и выпивает раз в неделю со своими собутыльниками.       — Даш, женщины к нему сами идут вообще-то. Вспомни Марью Петровну, — защищала соседа подруга.       — Какая разница? Мы, между прочим, о тебе говорим. Ну? Почему не можешь сразу взять и указать на того, в кого втюрилась? Что мешает? — разражённая молчаливостью подруги, быстро перебирая в голове варианты возможных мужчин, предполагаю, ошарашенная: — О Боже, неужели наш физрук?! Он как-то рассказывал, что здорово жарит шашлыки…       — Даш, это уже маразм какой-то, — подрагивая бровью, прокомментировала одноклассница.       — О чём речь? — присоединилась к беседе Машка с параллели. — Снова во всём обвиняем Сашу?       — Ты только послушай, — решила я пожаловаться отличнице.       По прошествии двух минут, к нам присоединились Лерка с Ирой, и тогда уж мама всех разогнала по комнатам, решительно заявив, что время позднее и пора спать. Вот только сама ещё о чём-то болтала с Сашкой. Но меня там уже не было. Я решила, что буду выуживать из подруги детства имя возлюбленного, начиная с утра уже этого дня, и ушла спать с девчонками под фильм ужасов с хавчиком за пару.       Елена Сергеевна       Оставшись наедине, я решилась затронуть тему, которую так не хотела вспоминать.       — Саш, помнишь тот случай...с моим бывшим мужем?       Она мгновенно отреагировала серьёзным взглядом в мою сторону:       — Что такое? Он приходил к вам? Когда? Это было на работе? — она даже поднялась.       — А, н-нет, ничего такого. Я п-просто д-должна тебе к-кое-что сказать, — взволнованно маша руками, поспешила я успокоить её.       — Мм, ну ладно, продолжайте, — сложив пальцы в замок, внимательно начала слушать собеседница.       — Так вот, я бы хотела знать...мужчина, которого ты любишь...он никогда не проявлял признаков агрессии? Т-то есть, бывало, ч-что он хотел тебя ударить или...или изна...ну...в общем... — потирая пальцы, не могла подобрать нужных слов. Ох, а ведь представляла этот диалог совсем иначе.       — Нет, не было ни разу, — опустошив кружку за несколько глотков, с нежной улыбкой смотрела она на капли, оставшиеся на дне сосуда.       «Что? Нежный взгляд..? Она…Никогда не видела у неё такой красивой улыбки».       — Не волнуйтесь. Человек, которого я люблю, никогда так не поступит, — её уверенная улыбка, обращённая в мою сторону, дала мне понять, что она не сомневается в своей половинке.       — Но, что ты будешь делать, если он влюбится, женится…Он же так никогда и не узнает о твоих чувствах, — в такой ситуации Саша должна больше меня волноваться, но почему-то это ощущаю я, в то время как она до жути спокойна.       — И что с того? — фыркнув, отвернулась она к умывальнику. — Самое главное, что этот человек будет счастлив. Остальное не имеет значения. К тому же, узнай этот человек о моих чувствах и от прежних отношений только тень и осталась бы. А мне оно надо? — её улыбка…такая фальшивая сейчас. Брови выдают её с головой — грустная, печальная, и даже немного одинокая.       Я решилась на последнюю попытку:       — А какое у него к тебе отношение?       — Точно такое же, как и ко всем остальным: хорошее, милое, искреннее.       — И он ни разу не подавал отличительных знаков своего отношения к тебе?       — Мне бы хотелось некоторые из них такими назвать, но, боюсь, этот человек скажет обратное, — закончив с кружкой, она вытерла стол и предложила: — Ну? Может, уже сходите в душ? Я тут пока закончу некоторые дела и вернусь в комнату, хорошо?       Сейчас эти слова с её уст не звучат так издевательски, как то было раньше, когда чёлка закрывала ей глаза и была видна только её улыбка, снятая с фильма ужасов. Это искренняя заботливая улыбка подруги моей дочери.       — Можно я обниму тебя? — встав из-за стола, прошла я к ней в два шага.       Сначала опешив, потом нахмурившись, она кивнула, и, когда я раскрыла ей свои объятия, она уткнулась кончиком носа мне в яремную ямку, жарко дыша, что стало очень приятно. Положив правую ладонь ей на затылок, другую — на талию, губами примыкаю к её лбу, целуя.       «И почему ты всегда вызываешь у меня такую широкую улыбку, что скулы болят потом?»       Она же, обхватив меня обеими руками за талию, пробубнила мне в ложбинку меж грудей:       — Вам не помешало бы набрать веса. Из-за вашей работы, я боюсь, у вас скоро будут видны кости на теле.       Я вздрогнула: не столь от того, что она сказала это своим горячим дыханием, сколь от смысла фразы, искренне задевшей меня.       — Х-хорошо, я п-постараюсь это сделать, — быстро затараторив, отворачиваю взгляд.       «Ободок сделал её внешне милей, но от этого она тактичней не стала», — решила я, мысленно плача от правды, колющей глаз. С минуту так простояв, в тишине, решаю посмотреть, какое же у неё выражение лица сейчас, и потому, осторожно наклонив голову вниз в право, изумлённая отмечаю: «Что за умиротворённое личико?! Такая миленькая!»       Отпрянув, поводя по с трудом открывшимся глазам Саши, дарю ей лёгкий поцелуй в губы, как у подружек, только чуть более продолжительный, чем я думала.        — Теперь, марш в кровать. А я в душ, — завернув прядь волос за ушко, спешу покинуть собеседницу, бросившую меня в смятение.       «Почему она так удивилась этому простому жесту любви? Даже если я так целовала только своих подруг, будучи подростком, и редко сейчас некоторых друзей…А, наверное, Даша и другие девочки с ней так близко не общаются, чтобы позволять себе такой жест. Но…как же тогда её покрасневшие щёки..? — недолго поразмыслив, прихожу с ухмылкой к единому мнению: — Похоже, что всё-таки такое с ней происходит впервые. Надеюсь, я не вызвала у неё этим действием дискомфорт».