Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Александра       Всю ночь пролежала думая о том поцелуе, или лучше сказать поцелуях. Мало того, что мозг бился в агонии, накидывая множество объяснений её действию, так ещё и ни одна из них не могла удовлетворить ни мои потревоженные гормоны, ни метавшийся в панике рассудок!       Собственно, этими мыслями я и заполонила себе время, отведённое на сон.       К шести, когда после чистки зубов я уселась за чтение, недостаток сна в организме решил заявить о себе частыми зевотами, предложением разума закрыть глаза, мол, «на минуточку», и частое желание всего разок лечь на диван на пять минут не оставляли ни на минуту. А стоило подумать о том, что было при возвращении Елены Сергеевны домой и о том, когда мы остались на кухне наедине…. «О Боже, я не могу! Она была такой…такой…такой горячей!!! Мне мало! Хочу её ещё!»       Спустя минут двадцать проснулся мой тёска. Пройдя мимо меня, он поднял приветственно руку. А по возвращении и вовсе поманил к себе жестом, что я, только нахмурившись, пошла за ним, подумывая, что же он задумал?       И вот, сидя в гостиной: он справа с краю на диване, я — с левого края, первым начинает диалог Саша.       — Как спалось?       — Не спалось, — тут же ответила я, добавив: — Что ты хотел?       — И всё-таки я тебе не нравлюсь, — почесав за затылком, заключил собеседник. — Скажи, что ты будешь делать если я скажу, что влюблён в маму твоей подруги?       — Как это относится ко мне? — насторожившись, задаю наводящий вопрос. «Его лицо…неужели он догадался?»       — Ну... — он наклонился, — ты же подруга её дочери как никак. Может, ты тоже будешь против наших с ней отношений.       «Всё ясно. Фальшивая улыбка с головой его выдала».       — Проявите честность и скажите истинную цель моего здесь присутствия. К вашему сожалению, я вам не простой, ничего не понимающий в ваших телодвижениях, подросток. Если же не собираетесь быть со мной откровенным, то мне лучше уйти.       Чуть приподнявшись, было собираюсь уходить, как тёска спешит остановить меня:       — А, н-нет, постой! Давай поговорим!       Пришлось сесть обратно.       — Вообще-то, я кое-что заметил. Ты...неравнодушна к Лене. — у меня аж дыхание чуть не пропало. — Это было понятно ещё в нашу первую встречу. Но я подумал, мало ли, вдруг показалось. Но потом, когда там, у прихожей ты примчалась первой, накрыла её полотенцем, а она тебя поцеловала, ты покраснела и застыла...Я убедился окончательно в том, что ты чувствуешь к ней. Я хорошо понимаю причины, препятствующие вашему сближению, поэтому и выдавать тебя не буду. Но...       — «Но» что? — посерьезнела я.       — Но я бы хотел, чтобы ты не мешала мне строить отношения с ней. Я не знаю точно каким был её бывший муж, но могу пообещать, что ничего ей плохого не сделаю. От тебя помимо того, чтобы ты не вставляла нам палки в колёса, нужно будет ещё кое-что.       — Ну? — не могла я выдержать этой его паузы в речи.       — Постарайся отдалиться от неё. Так ты причинишь самой себе боль и однажды просто признаешься в чувствах. А когда она тебя отвергнет, то...       — Ясно. Это всё? — не желая слушать дальше его констанцию последствий моего признания, требую опустить детали.       Он внимательно посмотрел мне в глаза и добавил:       — Пожалуйста, не мешай мне. Рядом с тобой я чувствую опасность. Ты словно угроза моим отношениям. Поэтому то, что я сейчас говорил, прими за предупреждение. В дальнейшем, я буду более радикален, если ты не послушаешься меня и будешь действовать вопреки.       — Понятно. Я могу уйти? — наконец поднявшись, поворачиваюсь к собеседнику боком.       — Да. Спасибо, что выслушала. Извини если был резковат, — взглядом наблюдая за мной, ответил мой тёска.       «Ну, если я вызываю у тебя неприязнь, и как следствие некоего рода страх, то ты во мне —отвращение. Наверное, именно поэтому объяснять что-либо я посчитала бессмысленным», — направляясь в комнату к девчонкам, подумала я, засунув руки в карманы шорт.       Елена Сергеевна       Проснувшись по будильнику, прохожу в комнату дочери разбудить спящих там пять принцесс, по пути здороваясь с Сашей, решившим помочь мне в готовке завтрака, а потому отправившемуся на кухню.       Дойдя же до нужной двери, замечаю, что подле Даши на корточках сидит Саша, что-то оставляя у неё на щеке. Не решаясь позвать подругу дочери, надумываю просто понаблюдать за её действиями.       — Даш, Даша, — тыча пальцем в щеку моей дочери, пыталась разбудить ту подруга детства. В ответ дочка только мычала и отворачивалась на другой бок. Тогда Саша призналась: — Ну как хочешь. А я хотела предупредить тебя, что прямо перед твоим носом ползает паук. Я бы на твоём месте убрала его подальше. По виду смахивает на чёрную вдову. Такие насмерть кусают жертву. А тебя она ещё замариновать успеет. Всё равно спишь.       Ещё две секунды и дочка немедля выпрыгивает с койки с криками:       — Нееетт!!! Где?! Где она?! Саша, наступи на неё! Убей эту..! — заметив, как Саша, схватившись ладонью за рот, сдерживает приступы смеха, Даша обо всём догадалась и, подхватив с пола свою подушку, с воплями бросилась в сторону подруги: — Ах ты..! Гадкая, мерзкая..! Ненавижу тебя! Ты хоть знаешь, как сильно напугала меня?! Сюда подойди! — но оппонентка быстро перебегала между спящими рядами девушек, отчего дочери было проблематично обходить их всех, чего не сказать о Саше, которая с широкой ухмылкой на лице играючи проделывала всё это.       — Эй, ну чего вы расшумелись? Тут люди спят вообще-то, — первой высказалась, зевая, Маша.       — Пожар, что ли? Даша, ты всех разбудила своим криком. Что стряслось? — продолжая за ней, поднялась Ира.       — Девочки, светло же. Выключите свет, — прикрывшись подушкой Иры, пробормотала Лера, не желая реагировать на происходящее.       — А? Эй, а сколько времени-то? Мы будильники вчера ставили или как? — сориентировавшись, Маша дотянулась до телефона Саши и, включив тот, опешила: — Девчонки, сегодня суббота! У нас уроки!       — Ага, две физры и география. Поэтому мы и остались на ночёвку, — зевнув, отобрала у Леры свою подушку Ира.       — Н-но это только у вас, — с дрожащей в руке телефоном, подумала Маша. — А у нас вместо физры будет математика...а тут ещё и замена...Я...Я забыла взять с собой портфель! — быстро поднявшись на ноги, она направилась к выходу из комнаты. — Ещё есть час, я успею дойти до дома!       — Постой, — окликнул её спокойный голос Саши, и та остановилась, когда я было отошла в сторону, чтоб столкновения при выходе с Машей не произошло.       — Ну что ещё?! — раздражённая бросила девушке отличница, обернувшись к той боком, держась пальцами за край стены.       — Учителей математики десятых классов только трое. — начала объяснять Саша, показывая всё на пальцах. Девчонки, даже Лера, повернули к ней свои взгляды. — Один наш и он сегодня не преподаёт, даже не просите, только не в его выходные, характер такой; другая — ваша, но у неё отпуск ещё не кончился. Остаётся только Алла Борисовна.       — Но она на больничном! Её здоровье только идёт на поправку! — теперь полностью повернувшись к Саше, посерьезнела будущий прокурор. — Она не...Точно! Никто из них них не придёт сегодня, — задумчиво пробормотав, поднесла руку к подбородку Маша. — В таком случае только завуч... — что-то ещё промычав себе под нос, моментами кивая, до неё что-то дошло, и она заключила, стукнув кулаком по ладони: — Точно! Сегодня тогда не будет нормального урока. Только конспектирование параграфов! Завуч всем классам такое говорит, когда выходит на замену, — она подняла глаза к Саше и важно закивала: — Я поняла о чём ты. В таком случае мой сегодняшний пропуск не так уж и важен и не отразится на моей успеваемости. Спасибо, что остановила.       — Пожалуйста, — улыбнулась ей собеседница.       Я же, впервые в жизни решавшая, что пусть один день Даша прогуляет раз даже Саша, по всей видимости, никуда не торопится, ухожу на кухню, готовить завтрак на семерых.       «Саша…как всегда внимательна», — улыбнулась я своим мыслям.       Пока яичница и сосиски жарились на сковородке, моему помощнику из кондитерской, который пролистывал альбом, пришёл в голову вопрос. Он поспешил его озвучить:       — Лен, а можешь рассказать что-нибудь необычное о Саше? Мне интересно. Она почему-то у меня вызывает мурашки.       Засмеявшись, я согласилась:       — Ты не один такой. Думаю, то, что я тебе сейчас расскажу, может помочь тебе узнать причину такой её ауры, которую то ли не замечает, то ли игнорирует только Даша и Дмитрий Сергеич.       Сев на стул, предварительно поставив на медленный огонь завтрак, я начала:       — В один из дней подходившей к концу весны, родители Саши оставили её у нас до вечера, в связи с неотложным делом на каком-то производстве. Тогда, в очередной раз засидевшись на подоконнике в гостиной до обеда, она уснула, а я не стала будить, попросила мужа помочь перенести её на диван. Сама накрыла только и подушку под голову положила. Но стоило сделать шаг за дверь, как она проснулась, приняла сидячее положение и, протерев глаза, снова взялась за чтение. Тогда уж я не выдержала: подошла к ней, спросила, почему она как одержимая читает книги. И Саша ответила. — встав с места, убрав завтрак и поставив чайник, возвращаюсь к разговору, занимая свой стул.       Семь лет назад.       — Родители ещё в утробе дали мне пренатальное образование. Можно сказать, это было что-то вроде эксперимента. Где-то зачитав такую вырезку решили попробовать. Они разговаривали со мной, ставили классику в наушниках, ели специальную еду, за исключением тех моментов, когда маме внезапно чего-нибудь странного захочется на манер мороженого с изюмом, кофе смешанного с чаем и всякого такого. Но хуже всего, если не считать того, что они читали мне свои научные статьи, рассказывали об отчётности начальству и говорили, какой я должна буду стать в будущем, а они видели меня президентом страны, так это то, что мама ходила на работу аж до седьмого месяца беременности, а потом, когда сидела дома, часами подшивала документы, пронумеровывала их, обязательно ставила свою подпись после описи и, если в работе были какие-то ошибки или просто опечатки, звонила подчинённым и приказывала их исправлять.       Единственным нормальным человеком на ближайшие четыре года была бабушка. Она одна знала, чего я хочу: читала мне сказки, рассказывала анекдоты, ставила мультфильмы…даже после моего рождения. Если под научные статьи папы и юридические термины мамы я засыпала уже через пару минут, то под выразительные рассказы бабули я вслушивалась в каждое слово и не могла оторваться. Но папа с мамой всё равно опередили её, ведь я с ними гораздо чаще бываю. Да и потом, они изменили ко мне тактику и начали подгонять свои истории под моё понимание интересного. И вот, как видите, я углубилась в их дела, начала зачитываться юридической и научной литературой…Трудно оторваться. Действительно интересно. Думаю, через пару месяцев сама начну писать статьи и отправлять их в журналы.       — Но, Саш, как ты узнала о том, что они, ещё когда ты была в утробе, начали воспитывать тебя? — задумчиво спросив, я не ожидала столь же прямого ответа:       — Нашла личное дело на столе папы. Мама его оформляла, а папа конспектировал, у него это лучше получается. Я мимо проходила, хотела взять у него какую-нибудь книгу и заметила на столе своё имя. Стало интересно, прочитала.       — А потом? — не унималась я. — Ты поговорила об этом с родителями?       — Конечно, — кивнула она серьёзно. — Хотя я их и удивила на некоторое время, тем не менее, они с большим пристрастием и радостью отнеслись к тому, что я их раскрыла: стали рассказывать, что эксперимент ещё не окончен, что он прерывается временами, когда они действительно влезают в шкуру родителя и в суматохе думают, что купить на день рождения, куда отправится летом, как относится к непослушанию ребёнка, поругать или нет, если поранюсь и так далее.       Настоящее время.       Спустя час.       Собравшись в прихожей, дочка с подругами решили проводить нас.       — Сегодня не будни. Вернётесь пораньше? — поинтересовалась Саша, стоя в полуметре от меня.       — Обещать не могу, но постараемся, — проверив ключи, улыбнулась я ей.       — Хорошо, — смирившись, сложила руки в карманы, собеседница. — Только если понадобятся лишние руки — позвоните. Я и Дашка придём.       — Эй! — надулась на подругу Даша. — Говори за себя. У меня свои планы на сегодня, вообще-то.       — Вот как. Ладно, тогда я свободна, — недолго поразмыслив, решила Саша.       «Хмм, как странно. Обычно она комментирует слова моей дочери. А тут молчит, задумывается...»       — Договорились, — надев туфлю, встаю в полный рост, надеваю куртку и, напоследок, поцеловав дочь в лоб, приобнимаю, одаривая таким же жестом и Сашу, только чуть шепча на ушко: — Спасибо. Будь на связи.       Александра       Три часа спустя.       Едва включив компьютер отца, слышу как вибрирует телефон. Быстро схватив его со стола, очень внимательно слушаю абонента:       — Ам, Саш, не могла бы ты прийти? Нам не хватает рук.       «Неуверенный голос Елены Сергеевны такой милый!!! Ей неудобно или она просто стесняется?!»— радостно предположила я, стискивая блузку в области сердца.       — Разумеется, могу. Скоро буду, — с улыбкой откликнувшись на зов любимой, бегу обуваться в прихожую.       — Эй, ты-то что тут потеряла? — завидев Машку с параллели у витрин кондитерской, хмурюсь на её изучающий изделия взгляд.       С мычанием повернув ко мне голову, она, чуть ли не шёпотом, ответила:       — Привет. Тоже помогать пришла. Жду, когда приготовят следующий заказ, — поправив очки на переносице, добавила: — Ничего не говори. Мне просто было нечего делать.       — Или ты просто ведёшь наблюдение за мной, — выгнула я бровь в иронии. — Теперь ощущения обострились?       — Ни то чтобы... — она обернулась к двери, за которой кухня. — Сейчас моё внимание привлекла не только ты, но и твой тёзка. Мне интересно, как ты будешь реагировать на его присутствие в жизни мамы Даши. Это занимательно.       — Тебе что, делать больше нечего, чем интересоваться жизнью других людей? — пройдя к столику в углу, констатирую я.       — Похоже, что так, — сев справа от меня, признала собеседница.       Через минуты три к нам вышел Александр, дал две упаковки и велел разносить. Как бы сильно мне не хотелось его ослушаться, но в данной ситуации его команды были уместны. Так что ближайшие часов пять-шесть мы только тем и занимались, что кондитерские изделия разносили.       Уже к вечеру заказов не осталось и работники, один за другим, начали собираться домой. Маша и я остались ждать ухода Елены Сергеевны.       Когда последний из кондитеров вышел из здания, он оставил мне ключи и попросил проверить, что свет выключен, а дверь заперта. Я кивнула ему, и когда тот ушёл, из кухни наконец вышла...вышел Александр, а за ним Елена Сергеевна, как раз выключавшая свет и закрывшая внутреннюю дверь.       Я столько часов её не видела, что когда она повернулась ко мне, моё недовольное, или скорее обиженное, личико не заставило себя ждать, откровенно констатировавшая о моём недовольстве её поведением, хотя формально она ничего такого не делала.       — Что-то не так, Саша? — завернув прядь волос за ушко, прошла эта чудесная женщина ко мне.       Не знаю почему, но говорить не представлялось возможным. Я просто надулась на неё и всё! А она молчит, улыбается, моргает и ей, похоже, становится неловко от того, что не может понять, чего я так на неё пялюсь.       — Елена Сергеевна, здравствуйте, — решила обратить внимание на себя, Машка с параллели. — Сегодня мало было заказов, да? — ухмыльнулась будущий прокурор.       — Привет, — радостная одарила своим взглядом собеседницу мама моей подруги. — Прости, что за эти несколько часов так ни разу и не вышла вас проведать. Вы хотя бы отдыхать успевали? Что-нибудь поесть? — её беспокойный взгляд вернулся ко мне.       — Успевали. Нас накормили кусочками пирога и зелёным чаем, — накинув на себя пальто, ответила Машка и прошла к моему тёзке. — Могу я к вам обращаться просто Саша?       Тот ответил немного неуверенно:       — Да, конечно.       — Тогда, не могли бы мы выйти на улицу? У меня к вам пара личных вопросов.       — А, ладно, — уводимый с нею за руку, он явно чувствовал себя не в своей тарелке.       Наши с Еленой Сергеевной недоумевающие взгляды пересеклись, стоило тёзке последним выйти за двери кондитерской.       Оставшись наедине, мои брови снова дрогнули, исказившись в обиде.       «Да что со мной? Почему не получается вернуть нормальное выражение лица? Ну же, Саша, сделай лицо попроще. Она же тебя не понимает», — ведя монолог с самой собой, не замечаю, как дрожу всем телом.       Ласково положив ладонь мне на щеку, а затем и притянув к себе, эта чудесная женщина прошептала, поглаживая меня по спине:       — Какая же ты холодная. Замёрзла? Прости. Я не должна была беспокоить тебя в твой выходной. Даже хотя бы на минутку не вышла, чтобы проведать, как ты тут с подругой. Спасибо, что помогала.       Я, будто обнаглев, с обиды, осторожно проскользнула сквозь её не запаханную настежь куртку к джемперу, чуть привстав на носочках, обнимая так её спину, вдыхая аромат её шеи, прикасаясь губами. На этот жест Елена Сергеевна застонала, ничего не делая дальше.       — На вас снова…следы муки, — прошептав ей это в левую ключицу, получаю мгновенную реакцию в виде ещё одного стона только чуть более громкого.       Оба раза это не звучало так, будто ей неприятно, поэтому я подумала, что могу ещё немного так её обнимать. Или лучше сказать, так решила не я, а моё тело, потому что тараканы в моей голове метались из стороны в сторону без остановки что-то выкрикивая, только я не помню из этого хотя бы одного слова!       Принюхавшись ещё чуть-чуть, добавляю:       — От вас отдаёт миндалём и шоколадом. Торт? — не в силах остановить себя, губами касаюсь её яремной ямки у шеи. В этот раз, заскулив, она промямлила:       — Д-да, — и осторожно освободившись от моего плена, продолжила, глядя на меня так, будто о чём-то умоляет: — Саша, п-пожалуйста, больше не делай так. Ты нарушаешь моё личное пространство, — поглаживая свои волосы, смотрела она в сторону, время от времени кидая ко мне свой покрасневший, обессилевший чем-то взгляд.       — Хорошо, не буду, — невольно улыбнулась ей в растянутой чуть ли не на всё лицо улыбке. — Но обещать ничего не буду.       «Боже, что это? Моё сердце слабеет. Кажется, я сейчас растаю мороженкой на полу. До чего она мила… — отчётливо слыша звуки собственных клапанов, отчаянно пытаюсь вернуть себе холодный ум, но… — Ах, вот бы поцеловать её. Всего один раз…» — и, возможно, мои тянущиеся к ней руки было бы не остановить, если б Маша внезапно не вернулась назад и не позвала в ярко выраженном громком агрессивном тоне:       — Саша, пошли! Нас довезут!       «Значит, всё видела?» — разочарованно выдохнула я, следуя к окликнувшей меня девушке.       — Елена Сергевна, вы идёте? — остановившись у двери, оглядываюсь назад.       — А, д-да, уже, — неуверенно отреагировав, поспешила за мной возлюбленная.       Я и Машка сидели на пассажирском и не решались заговорить друг с другом: я злилась на неё, она в ответ, только ещё сильнее — на меня.       И только, когда она первой слезла с машины, поблагодарила и ушла, мне внезапно позвонили. Хотя номер и был незнакомый, но было очевидным кто абонент.       — Что это ты пыталась сделать с ней в кондитерской, Саша?! Отвечай! — закричала мне прямо в ухо будущий прокурор, отчего я сама вскрикнула и пару секунд дрожала.       — Саша, всё хорошо? Голос в трубке был громким, — заглянув ко мне со своего места впереди у водителя, обеспокоенно смотрела на меня любимая.       — А-а, д-да, э-это п-просто подруга позвонила. Очень злится, видимо, — еле как отделалась от её вопроса я.       «Боже, она такая милая, когда беспокоится! А я даже слова выговорить ей в ответ нормально не могу! Что за напасть такая?» — с поджатыми губами глядя на её спину, с сожалением думаю, пока голос Маши не окликает меня:       — Эй, ты меня там слышишь или как? — хотя её голос и стал тише, но это никак не отразилось на манере её речи минутами ранее.        — Да, я здесь, — нехотя приложив трубку к уху, отчитываюсь собеседнице.       — Тогда отвечай: что за вольность ты себе позволила с мамой своей подруги, м?!       У меня такое ощущение, что она сама залилась краской от собственного вопроса. Что ж, по крайней мере, я не одна.       Вытащив из-под ободка маленькую прядь чёлки, начинаю теребить ту, шёпотом объясняя:       — А разве непонятно? Это была попытка поцеловать её. Сама не знаю, что на меня нашло; просто одни её объятия лишили меня способности здраво рассуждать. Даже мысли, и те бились об стены черепной коробки в беспорядочном ритме многочисленных мыслей, ни одно из которых я сейчас не вспомню.       — И? Как ты мне прикажешь это называть? — не унималась девушка по ту сторону трубки.       Я фыркнула, отвечая ей:       — Ну, не знаю…Резонансом частот, наверное. Что-то вроде бесконечных мыслей…Или там, как в той сказке, тысяча и одна ночь…мысль, в моём случае.       — Да ты издеваешься надо мной! — только ещё больше разозлилась Машка. — Завтра же встретимся и поговорим, поняла?! — настаивала она, не терпя отлагательств.       — Эмм, Маш, завтра вообще-то воскресенье. У меня свои планы на этот день, — попыталась я её остановить.       —И что? Тебе трудно дойти до моего дома?! Хочешь, чтобы я к тебе нагрянула, а?! — не сдавалась эта упёртая личность.       — А, хорошо, приходи. Буду ждать тебя в полдень тогда, — мысленно заплакав, сдаюсь, не в силах после случая в кондитерской придумать толковой отмазки.       Откинувшись на спинку сиденья, задумчиво смотрю в окно, держа кулак на подбородке, опершись локтём о некое подобие подлокотника справа у окна.