Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Десять лет назад.       Александра       Честно, не помню, когда во мне начала зарождаться симпатия к матери моей подруги, но точно могу сказать, в какой момент я наконец заметила волнение своего сердца по отношению к ней.       Это было в начале июля. Мама предложила всей семьёй поехать к морю. Я сначала решила, что это она так шутит: ведь мы обычно проводим лето более...сухо, так сказать: в музеи ходим, шашлыки жарим, кино смотрим чуть ли не каждый вечер, зоопарки и заповедники посещаем, с отцом пишем по ним описательные характеристики встретившихся нам животных, ходим в лаборатории при университетах...В общем, познавательно проводим дни.       — Я серьёзно. Мы едем отдыхать! С нами будут ещё Покровские! Это они подкинули мне такую замечательную идею! Правда здорово? — тон мамы был таким настойчивым и счастливым, что папа сразу сдался, посмотрел на меня вопросительно, я покачала, попросила оставить дома, но меня, как оказалось, даже не спрашивали.       Так у меня оказалось чуть больше недели, чтобы научиться плавать. Хотя мама и говорит, что мы только посидим на пляже, будем смотреть на неё с какой-нибудь беседки, я была совершенно точно убеждена, что раз с нами едет Даша, значит, не нарушаемое рушимо. Поэтому, из страха за собственную безопасность, чтоб она меня вдруг не кинула в воду, а она на такое более чем способна, я не сомневаясь, решаю посетить бассейн.       Там я познакомилась не со взрослым профессиональным тренером по плаванию, а с её дочкой, которой на глаз лет двадцать и которая, судя по её пофигистскому взгляду, заменяла свою мамашу не первый день и топила тут всех, кто не умеет плавать.       Я бы с удовольствием сменила место посещения, но дело в том, что только в этом бассейне мало народу, больше детей вроде меня, мало хлорки в воде и цена небольшая, как раз для моих недельных карманных. Ещё и на купальник с шапочкой хватило!       Поэтому, с риском для жизни, я подошла к той девушке, которая заменяла мать, и попросила:       — Не могли бы вы научить меня плавать?       Она посмотрела на меня оценивающим взглядом, издевательски улыбнулась, фыркнула и ответила:       — Конечно. Идём.       Мой инстинкт самосохранения визжал как ненормальный, пока я шла за собеседницей, глядя той с сомнением в спину. Приходилось убеждать себя, что: «Она же не утопит меня, правда? Её за это посадят. Уверена, она об этом знает. В конце концов, эта девушка просто замена, вот и всё, так что волноваться не о чем. Не захочет же она, чтобы её мать выгнали с работы, верно?»       Дня два Полина, так звали эту девушку, сурово тренировала меня, заставляя дрыгать ногами, держась за края бортика. Потом, с доской велела плыть от одного конца бассейна к другому, и так минут десять-пятнадцать с перерывами в десять.       Придя домой я поведала о своих посещениях бассейна Дашке, ничего не сказав о том, что я учусь плавать и что моя тренерша походу хочет, чтобы я умерла от перенапряжения прямо в воде. Дашка обрадовалась моим походам в бассейн и сказала, что раз она классно плавает, то было бы здорово посоревноваться. Мне стало страшно за свою жизнь.       На третий день я прямо подошла к Полине и сказала, что от её команд у меня ноги болят, дыхалка не прокачивается в воде как надо и кашель вот-вот может начаться, поэтому мы завершаем эти убийственные занятия, и я просто хожу в бассейн как обычный посетитель, сама тренируясь по видеоурокам.       Ей такое, видимо, не понравилось. Она предложила мне в последний раз проплыть с доской минут десять, потом подрыгать ногами, держась за бортик и только уж после этого, сделав попытку поплыть, повторить ещё раз, что тренировки на этом заканчиваются.       Я согласилась подумав, что так я её хотя бы не сильно обижу. Но вот мой мозг...он трубил тревогу, что по окончанию меня ждёт не самое приятное в жизни приключение.       Несмотря на свои опасения по поводу Полины, я проделала курс занятий в полной мере, вновь под конец ощутив боль в ногах и даже судорогу похлеще того, что было вчера. Я было вышла из воды, когда Полина попросила проплыть двадцать пять метров туда и обратно без досок, самостоятельно, подкрепляя это тем, что она будет начеку, держать длинную хватательную палку подле, чтоб протянуть, если увидит, как я задыхаюсь, а потому бояться нечего.       С недоверием глянув на неё, я согласилась. В этот момент как раз в зал вошла Дашка, замахала руками и начала натягивать шапочку для плавания.       Я же, по свистку Полины, начала заплыв на второй дорожке кролем на дистанцию пятьдесят метров. Первые метров десять-пятнадцать получались неплохо, но из-за того, что у меня проблемы с дыхалкой в воде и быстро устали ноги, появилась острая потребность в бортике. Я огляделась по сторонам, остановив свой заплыв, чтобы найти за что можно зацепиться и увидела только закручивающиеся разделители дорожек, о которые я попыталась ухватиться, чувствуя как меня засасывает вниз под воду.       Едва схватившись за эту верёвку, я оглянулась назад, увидела наблюдающее за мной личико Полины, позвала её, попросила протянуть палку, но она кричала мне плыть дальше и отпустить разделители немедленно. Тогда я попыталась сказать, что больше не могу, как ноги свело судорогой, а тут, как назло, кольца разделителей завернули вниз, и мои руки, схватившиеся за них, отпустили верёвку, и я быстро опустилась под воду.       С секунд десять бултыхаясь так, судорога взяла вверх, и я, держась за ногу, пошла ко дну, чувствуя, что сейчас умру...       Когда я открыла глаза, то почувствовала грубо обхватившие меня чуть ниже груди руки, яростно тащившие к железной лестнице. Откашливаясь, ещё будучи в бассейне, я приводила в порядок зрение, которое вместе с головой время от времени погружалось в воду ввиду того, видимо, что спасающий меня был либо неопытным в этом деле, либо равной по возрасту, так как взрослому человеку или даже подростку не составило бы труда, учитывая их вес по сравнению с моим, доплыть до лестницы без лишних погружений в воду, да ещё и утопающего!       Так, наконец взобравшись по лестнице, ещё не очень чётко различая черты своего спасителя, уже по голосу определяю его...или скорее, её:       — Слышь, сука, ты что только что вытворяла с ней, а?! Утопить хотела?!! Совсем мозгов нет?!! Сюда подойди! Кому говорят?!! Я на тебя напишу в полицию, поняла меня, мразь?!!       После этих гневных выкриков я услышала, метрах в пяти слева, женские крики боли. А когда глаза пришли в более-менее нормальное состояние, то напрягая зрение, увидела, как Дашка, схватив Полину за волосы, рвёт ей их: кусает, руками отрывает, плюётся по кафельному полу маленькими клоками, а вдобавок матом, которого наслушалась от отца, поливает оппонентку.       Ужаснувшись этой картине, спешу их разнять, пока самая младшая из них налысо собственноручно не постригла старшую.       Когда началось разбирательство, я попросила только одного — уволить Полину вместе с её мамой с работы и избирательней выбирать последующих работников. Дашка же настояла на полицейском разборе, на наказании Полины и на том, что если полиция ничего ей не сделает, то она сама заявится к девушке с кулаками и в этот раз вырвет ей остаток волос.       Я тогда счастливо засмеялась — у меня просто убийственно классная подруга! До смерти эгоистичная, но убийственно классная!       Дело заводить не стали. Я попросила; не люблю ненужные прения и сцены «Санта Барбары». С трудом переубедила Дашку, и те отделались увольнением плюс извинениями, на которые моя подруга твёрдо плевала глазом не моргнув.       Потом, когда уже три дня оставалось до поездки к морю, ко мне подошла Елена Сергеевна с предложением позаниматься со мной плаванием. Я решительно отказала ей, помня недавний горький опыт и боль в ногах и вообще заявила, что буду настаивать на том, чтобы остаться дома!       На это мама моей подруги протянула мне мазь и сказала, что через пару дней мои конечности перестанут ныть, после чего молча ушла.       Не знаю почему, но мне было обидно, что я ей отказала. Поэтому на следующий день я сама заявилась к ней в дом с просьбой научить меня плавать, на что эта...эта странная женщина радостная согласилась и позвала сегодня же вечером в бассейн, где меня позавчера пытались утопить.       Как ни странно, в бассейне было почти пусто. С Еленой Сергеевной пришла Дашка и её отец. Последний, видимо, думал поразвлечься с женой, однако та в ответ быстро отшила его напоминанием, что обещала научить меня плавать. Так, этот бедолага имел возможность только пялиться на формы своей пассии, часто задом идущей к нему стороной ввиду того, что держа меня за руки, Елена Сергеевна осторожно, медленно направлялась назад, всё время при этом общаясь со мной, комментируя мои действия, делая своим нежным голосом замечания, в основном заключавшиеся в том, чтобы я почаще вытаскивала голову из воды, таким образом тренируя не только мою способность дрыгать ногами и двигать руками, но и правильно дышать при этом.       Правда, когда вытаскиваешь голову из воды, натыкаешься сначала на её живот, а потом, если она попросит тебя ответить на вопрос, встретишься с её грудью размера то ли третьим то ли четвёртым точно. А вот лица до момента выхода из воды разглядеть трудно.       Стоило первому дню тренировок кончится, как муж моей будущей возлюбленной активно начал приставать к ней, прося типа поплавать вместе, хотя по его щупальцеобразным похотливым пальцам было ясно, что он намерен сделать нечто большее, чем просто поплавать вдвоём.       Так, Елена Сергеевна ушла с мужем на крайнюю дорожку, оставляя меня у той, где есть лесенка. Весело смеясь над шутками мужа, позволяя тому трогать себя и даже совать пальцы под лифчик, она счастливо улыбалась, подставляясь под каждый его поцелуй, обращённый то к её шее, то к губам, то ещё куда-то.       Конечно, для меня видеть такое между двумя особями разного пола и уж тем более мужем и женой, должно было показаться просто гадким действом, ведь все дети этих ласк не понимают в таком возрасте, но я, помимо этих ощущений, испытала какую-то обиду, будто меня обманули.       И обида была настолько сильной, что быстро завернув в душ, включив одновременного и горячую и холодную воду, я, стоя под этими струями, плакала, не смея стирать эти солёные капли. Вода сделает всё за меня.       Но когда мой плач превратился в скулёж и его невозможно было сдержать, ко мне незаметно пробрались под шум струй разбивающихся о кафельный пол, внезапно обняли за плечи сзади и поцеловали в макушку, осторожно покачивая, словно в такт какой-то музыке.       — Сашенька, что случилось? Почему ты плачешь?       Мне, честно, ещё никогда не было так хорошо за все семь лет моей жизни на Земле, как в тот момент, когда моя будущая возлюбленная стояла со мной под струями воды, заключив в свои нежные объятия, и единственное о чём я всего несколько десятков секунд думала: «Боже, останови время. Мне сейчас так хорошо».       — Милая, неужели нога снова болит? Дай посмотрю, — своим прекрасным голосом она подчинила меня себе: заставила сесть на скамейку, вытянуть не болевшую ногу, о которой я молчала, и дать осмотреть без сопротивлений.       Ощупав мои конечности, часто спрашивая: «болит или нет», удостоверившись, что всё в порядке, она, всё ещё сидя рядом со мной на корточках, спросила:       — Если у тебя не ноги болели, то что же тебя беспокоило, Саш?       Я подумала не рассказывать ей, но, сколько не пыталась, она вынудила меня своим беспокойным взглядом, без слов.       — Мне не нравится, что вы обжимаетесь с вашим мужем, — нахмурившись, призналась я, констатируя дальше, несмотря на удивлённое личико собеседницы: — Вы пришли только чтобы мне помогать, а делаете такое. Мне это неприятно. А ваш смех и это допущение неприличного…Мне не нравится! Поэтому я хочу, чтобы вы прекратили уделять своё внимание, которое больше походит на счастливое, этой особи мужского пола, и начали отдаваться мне, потому что ваша помощь нужна мне, а не ему! — позволяя себе тавтологию, высказалась я, совершенно грубо, нахально, недовольно и требовательно глядя на маму подруги, указывая большим пальцем на себя.       С секунд пять Елена Сергеевна молча смотрела на меня, потом неожиданно поддалась вперёд, обняла, чуть ли не насмерть и, трясь о мой висок, радостная прокомментировала:       — Ты такая милая, когда злишься, Саш! Это так на тебя непохоже! Такая маленькая, а завидуешь взрослому дяде! Так вот она, твоя детская натура! Я уж боялась, что уже не увижу её. Хорошо, что я ошибалась! — она подняла мою маленькую чёлочку вверх и поцеловала в лоб.       Кажется, мой лоб обжёгся о её поцелуй.       — Вот, чтоб меньше злилась, — улыбнувшись своей очаровывающей, или скорее заражающей улыбкой мне, она согласилась с моими требованиями: — Ладно, маленькая злюка, будь по-твоему: в бассейне я вся твоя. Довольна? — выгнув бровь, взяла она меня за руки.       От неожиданности я промямлила:       — Д-да, п-пожалуй.       — Тогда пошли одеваться. Время посещения наверняка заканчивается, — всё также держа меня за руки, поднялись мы вместе.       Через минут двадцать-двадцать пять, я и Дашка шли впереди её родителей, молча, не переговариваясь ни о чём, пока моя подруга первой не начала на меня свою тираду:       — Саша, ты осознаёшь, что натворила, м? — одним глазком поглядывая в мою сторону, другой зажмурила Дашка.       — Ну давай, просвяти меня, — толком не поворачивая головы, отвечаю той.       — Отношения мамы и папы только-только начали налаживаться, а тут ты со своими стонами. Всю романтику им испортила, — тихо объясняя мне, толкнула локтем в живот собеседница. Тем временем, не обращая внимания на то, что я схватилась за живот, эта эгоистка продолжила: — Мама и так вечно на работе, а тут отпуск на две недели привалило. Папа так обрадовался. Начал ухаживать за ней, цветы подарил, конфеты купил, стал часто штангу потягивать дома, чтоб она заметила. Даже целовались пару тройку раз и спали с еле слышными стонами в постели. Я была так рада! Папа всё делал: и дома был готов убираться, и мусор выносил, помогал на кухне, в кино водил, всякие вкусности пакетами домой привозил, раньше обычного домой возвращался! И вдруг ты. Ни с того ни с сего, со своей проблемой нарисовалась. Дала бы им ещё пару минут посюсюкаться, что ли! Так нет, надо заныть, чтоб привлечь внимание, — а потом она переключилась: — И вообще, почему меня не попросила-то? Я что, утоплю тебя, как та прошмандовка недавно?       Одними губами улыбнувшись, я кивнула на вопрос подруги. Она сразу отреагировала, как я и ожидала:       — Чтооо?! Ты думаешь, что я не смогла бы тебя научить чему-то настолько простому?! — схватив меня за шею, трясла она из моего тела душу.       — Ну так и? Почему ты плакала в душе? — наконец успокоившись, Дашка продолжила наше движение.       — Потому что хотела внимания твоей матери. Она пришла учить меня, а не развлекаться с твоим отцом, — честно ответив, спустя секунды три получаю кулаком по башке.       — Совсем с ума сошла, что ли?! Мы вообще-то заплатили за посещение бассейна! Так почему это мы не можем после занятий уделить время себе?! Или вообще забить на тебя и развлекаться, м?! Почему ты решила, что можешь командовать моей маме, что ей делать, а?!       Не выдержав моего долго молчания, она остановилась, я — следом, посмотрела мне в глаза, спросила:       — Что? Почему ты так удивлённо смотришь на меня? Я сказала что-то, чего было так трудно понять?       Я покивала ей с открытым ртом, а потом прокомментировала:       — Мои старания длиною в год были не напрасны.       Дашка уточнила:       — В смысле?       Я поспешила ей ответить с искренней жалобно-счастливой улыбкой:       — Ты становишься личностью; это значит, что ты теперь не совсем тупая.       За этот комплимент она ударила меня кулаком по башке дважды.       — Что ж, заслужено, — потирая макушку, признала я.       Придя домой, даже сознавая всю грубость и нетактичность своего поведения, я была удивлена тому, насколько мила и искренна со мной оказалась мама моей подруги. Мне действительно стоило бы извиниться перед ней, но...У меня это плохо получается: я дуюсь, поджимаю губу, мямлю...Так что решила написать ей письмо с извинением и отдать его только, когда окажемся на пляже. Не раньше. Просто терять её внимание это...ну, не очень здорово для моего внутреннего самочувствия.       Я сознаю, что Елена Сергеевна счастлива с мужем, и это мой эгоизм дал мне повод отнестись так к её чувствам, однако по-другому поступить я не желала. По крайней мере, пока она учит меня плавать.       На пляже спустя пару дней.       Мама с папой ушли бронировать отель для нашей семьи и Покровских, оставляя меня одну сидеть под зонтиком на пляже на пару с отцом Дашки, пока Елена Сергеевна ушла с дочерью покупать воды и мороженого на всех.       Мне было как-то стрёмно с ним разговаривать, поэтому я молчала. Он тоже, по всей видимости, не стремился заводить со мной диалог, так что, вертя в руке солнцезащитный крем, смотрел на плавающих в воде ребят.       Потом я услышала голоса нескольких подростком метрах в пятнадцати от нас, явно клеющихся к девушкам:       — Пойдёмте с нами. Мы неподалёку тут жарим шашлыки, в волейбол играем. Ну? Здорово же?       — Но если не хотите, то можем просто вместе сходить в кафешку рядом. Что скажете?       — А, нет, спасибо. Нас уже ждут. Мы пошли, — пыталась отмахнуться...Елена Сергеевны?!       — И нас тоже, — добавил незнакомый голос девушки.       — А? В смысле ждут? Это кто же? — поинтересовался один из парней.       — Например, мой папа, — нахально кинула в лицо оппонента, Дашка. — Он вас на куски порвёт, поняли?! Так что отвалите и дайте пройти.       — Ой, да ладно. Небось, толстяк какой-нибудь, — фыркнул один из ребят.       — И где же он? Что-то я его не вижу, — издевательски рассмеялся парень.       Поднявшись с места, отец Дашки решительно повернулся в сторону непрошенных гостей. И я поспешила остановить его. Вытянув руку в его сторону, серьёзно-спокойно молвлю:       — Погодите. Не стоит устраивать драку.       У меня было предчувствие, что если он пойдёт, то травм не избежать.       Его кулаки просто чесались, а глаза сверлили меня приказом: «Пропусти».       — У меня идея, — достав из сумки мамы дезодорант для ног, протягиваю: — Воспользуйтесь им.       Пока отец Даши ушёл разбираться с парнями, я одолжила у спасателя свисток и ушла поддерживать накалявшуюся ситуацию.       — То, что у тебя статус мужа ничего не значит, мужик. Понимаешь? — наклонив голову влево, заключил придурок в красных кроссах. — У неё есть красивое тело, а у меня деньги. Усёк?       — Ты, похоже, глухой, да? В наше время дети совсем наглые. Придётся поставить тебя на место, — папа Даши с размаху было нанёс удар парню, когда я первой схватилась за брошенный им в сторону дезодорант и распылила его на оппонента родителя своей подруги.       Тот схватился за глаза, начал активно ругаться матом, а стоило свистнуть и сказать:       — Офицер, здесь к женщинам с детьми пристают! Вон те хулиганы! Я всё видела, — как ребята, схватив своего кричащего от боли приятеля, начали улепётывать, попутно обзываясь на чём свет стоит.       — Эй, зачем ты это сделала? Надо было показать им, где их место, — зло посмотрел на меня отец Даши.       — Да? Ну извините, что спасла вас от ненужных компенсационных затрат и судимости. Если у вас есть время думать о своём эго, то лучше потратьте его на то, чтобы успокоиться, — сказав это холодным тоном, добавляю, покуда он в процессе подбора нужных в ответ слов: — Отрицательную эмоцию можно выражать только тогда, когда её не испытываешь: в этом случае последствий практически нет. А пока вы в поле её влияния, вам стоит либо силой взять себя в руки, либо пойти заняться чем-нибудь отвлечённым: покушать, поспать, телек посмотреть. Иначе вы, сами того не желая, будете представлять опасность для окружающих вас людей.       Теперь он окончательно на меня разозлился:       — Тебе повезло быть подругой моей дочери. Поэтому я сделаю тебе только предупреждение: больше не вмешивайся в то, что тебя не касается, поняла?! Если я что-то делаю, значит, заслужено, ясно?!       Меня обдало дрожью, но я этого не показала.       — Ясно, — подтвердила я, сознавая, что он сейчас не в состоянии рационально оценить произошедший случай.       Моё «ясно» означало, что я его услышала. Но это не значит, что приняв это к сведению, я поступлю так, как он сказал.       Прибежавший к нам после спасатель забрал свой свисток, а минутой позже появились наконец мои родители.       — Представляете, там работал сын моего подчинённого. Вот совпадение, — довольная подошла ко мне мама.       Дашка, разумеется, язык за зубами держать не стала и всё растрезвонила моим родителям. Мама, в свою очередь, за пару с Дашей, начали наговаривать, каких подонков только не бывает. Мне же, вместе с матерью подруги приходилось стоять и краснеть за них. Между нашими же отцами пробежала искра недопонимания: они тупо не знали, о чём говорить друг с другом, у них даже интересы разные.       Спустя четыре года.       Правда, однажды, вечером, когда также летом они ненадолго остались вдвоём в номере моих родителей, пока их жёны отошли в уборную, а Дашка увязалась за ними, то отец подруги попробовал завести разговор с моим:        — Слушай, как насчёт сходить со мной посмотреть футбол? Выпьем пива, позовём Дмитрия Сергеича. Что думаешь?       Папа поперхнулся.       — И-извини, но я не очень отношусь к таким развлечениям. Мне это не очень нравится.       — Да? А как тогда ты развлекаешься? — попытался понять его отец Даши.       — В кругу научных деятелей и семьи. Мы вместе обычно сидим, взрослые пьют вино, Саша сок, и разговариваем на разные сложные темы.       Ответ моего родителя вызвал на лице собеседника некое подобие отвращения.       — Оу. Как скучно. Твоей жене наверняка неловко от твоих пристрастий.       — Это не так. Иначе бы она сказала. Такая женщина молчать не станет, — улыбнулся чему-то отец, сделав глоток из бокала.       — Да ну? Как насчёт уточняющего вопроса? Когда вы в последний раз занимались сексом? — выгнув бровь, ухмыльнулся оппонент.       Папа прыснул каплями вина обратно.       Отец Дашки расхохотался. Указывая на него пальцем, он прокомментировал:       — То-то же. Небось с беременности жены так ни разу и не переспали. Сочувствую, бедняга, — похлопав папу по плечу, наклонился к нему собеседник. — У тебя стояк вообще ещё в рабочем состоянии? А то судя по твоим развлечениям, он поднимается только во время твоих научных изысканий, — мужчина ещё больше рассмеялся, и тогда мой отец решил ему ответить...весь красный как от пощёчины:       — А сам-то..? Вечно пьёшь, дрыхнешь на диване, по дому жене не помогаешь, половину зарплаты на себя тратишь...       — Эй-эй, не переводи стрелки. Я с тобой ещё не закончил, — он взял со стола бутылку пива, откупорил и, придвинув кресло ближе к моему отцу, продолжил: — Скажи, когда у вас с Машей за последние недели две было свидание, м?       Папа ответить не смог. Мне за него стало обидно, хотя я в этих процессах почти ничего не смыслю.       — Ого! Правда, что ли?! А ведь вы постоянно вместе выезжаете! — искренне удивился папаша моей подруги. — Я думал, это потому, что вы как кролики: спариваетесь едва появится возможность. Типа, любовь у вас такая. Кстати, — он наклонился и издевательски поинтересовался: — означает ли твой ответ, что в последний раз вы трахались только, когда Сашу рожали, а?       От этих слов папа вздрогнул.       — А сам-то? — поверженный, тихо пробормотал отец.       — Я...Ну, Лена вечно на работе, возвращается поздно. Только на выходные рассчитываю...Правда, она ими часто не пользуется. У них там кондитерская только по ходу начинает набирать обороты, так что от посетителей нет отбоя. А, значит, не хватает рабочих рук. Поэтому...в последний раз...наверное, было где-то месяца три назад. Помогает с этим недотрахом справляться стриптиз-клуб. И... — тут он, ни с того ни с сего, растянул рот в широкой радостной улыбке: — О, а может, ты бы хотел тоже сходить со..!       — Отказываюсь, — поправив очки на переносице, выставил руку вперёд, папа. — Но за поданную мысль спасибо. Ты мне напомнил кое о чём важном.       Не понимающе глядя на собеседника, отец Даши вытянул вперёд ноги, отпил из горлышка бутылки пива и заключил:       — Ну как знаешь. Если передумаешь — позвони мне. Свожу, сделаю настоящим мужиком.       На это папа нахмурился:       — А тебе самому не совестно от походов в такие заведения?       Я тогда мало понимала всё то, что чувствовал на тот момент папа, но, полагаю, муж Елены Сергеевны во мне начал вызывать зачатки глубокого чувства отвращения и неприязни именно с того момента.       — С чего бы? Я, знаешь ли, не шатался б по ним, будь Лена постоянно у меня на виду. Она ж баба хоть куда: и фигуркой хороша, и характером ангел, а какой у неё голос во время секса... Это ж просто..!       — С меня хватит! — оборвав отца Даши, встал с места папа, с грохотом поставив бокал с вином на стол. — Простите, но мне нужно отойти, — он покинул собеседника, а я быстро вышла из номера.       Как я поняла, отец потом просто прогуливался по улицам в одиночестве. А когда вернулся, то с серьёзным лицом пригласил маму на разговор...один на один.       Через полчаса мама вышла первой: у неё было такое лицо, будто она добровольно смирилась с чем-то неловким, но очень приятным. Её лицо было красным, словно она пьяна, даже походка это подтверждала. Держась за лоб двумя пальцами, моя родительница довольная улыбалась.       За ней вышел папа. Он взял её за руку, и та, упав головой ему на грудь, пролепетала:       — Это сумасшествие. Мы давно ничего подобного и близко не делали.       Отец же, заметив меня, прячущейся за стенкой, ухмыльнулся:       — Значит, время пришло.       Так, я активно начала гуглить, что такое секс, как им занимаются, современный сленг по этому поводу изучила, — на манер того же недотраха, сосать, поняла, что слово «ещё» имеет помимо основного выражения пошлый характер, и даже пару раз попыталась нормально посмотреть порно, убеждая себя, что это только ради наблюдений, чисто научный интерес, но...       Просматривая эти ролики, я смущалась до такой степени, что желание провалиться сквозь землю усиливалось с невероятной силой и однажды, в свои четырнадцать, я задумалась о том, какая же в постели мама моей подруги. По началу эта мысль была мне неприятна, поскольку мой уровень желаний был зациклен только на поцелуях и к интиму как таковому со своим участием не была предрасположена. Но вот, прошёл ещё год и гормоны, давшие о себе знать во время очередного ролика и прочтения различных контентов интимного характера, заявили, что готовы перешагнуть за порог ласк и двигаться дальше...к её груди, влагалищу, стонам...       О Боже, мой первый от всех скрываемый в жизни секрет: я иногда смотрю из интереса порно и мечтаю однажды заняться этим с мамой лучшей подруги! До чего я докатилась?..