Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Настоящее время.       Александра       Пока Елена Сергеевна вышла почистить яблоки, я сидела на стуле у кровати знакомой и думала, какой чёрт меня дёрнул остаться дожидаться её пробуждения. Вроде всего раз виделись, а ощущение, что прочла девушку как открытую книгу и теперь знаю о ней всё.       В свете последней встречи я сделала вполне себе закономерные выводы о том, что эта спящая красавица такой же сангвинико-холерик, как и Машка с Дашей: импульсивная, придирчивая, крикливая, недовольная, беспокойная, бестактная и т.д. и т.п.       А это значит, что когда она проснётся, то начнёт не с благодарности, а с...       — Блять, где это я? — было начали закрываться мои глаза, как услышала голос напротив, отчего, стоило дрогнуть, как обод сполз к полу. Проснувшаяся девушка в свою очередь, повернув ко мне свои глаза, поинтересовалась, предварительно дав мне кличку: — Эй, Самара, что со мной стряслось? Почему капельницу ко мне приставили?       Ну, собственно, что и следовало ожидать. Если это существо встретится с другим таким же взрывоопасным существом, то от них потом отбоя не будет.       — Считай, несчастный случай. Ты попала в аварию, — поднимая с пола ободок, протираю влажной салфеткой, после чего снова зачесываю им волосы назад. — Проспала пару часиков и почти в норме. Как спина? Что-нибудь болит?       — Не особо, — пожав плечами, вопросительно покосилась на меня. — Я тебя точно где-то видела. Только вот где — не припомню.       — И не стоит, — встав со стула, направляюсь к двери. — Я пришла только, чтобы быть в курсе ваших состояний. У тебя, как видно, всё в норме. Так что я просто сообщу об этом медперсоналу, они тебя осмотрят и, скорее всего, отпустят в ближайшие дня два, — остановившись у ручки, хватаюсь за ту, чуть приоткрывая. — А вот водителю придётся задержаться. У него, скорее всего, сотрясение мозга. Пока что спит, но как я поняла, через часов пять-семь проснётся. Пока, — было выхожу из палаты, как девушка мне кричит:       — Погоди! Что это значит?! Он же не сдохнет, да?!       От того, что эта девушка выражается как гопота какая-то, мои брови задёргались.       — Разумеется нет. Как минимум его физическому телу опасность не угрожает. Главное, чтобы память не пропала. Ну, бывай, — дёрнув ручку, делаю шаг в сторону выхода, когда меня окликают снова:       — А мусора?! Чё они говорят?!       Пришлось обернуться:       — Ничего нового. Оформят протокол, дело заведут, прав лишат, штраф... Вроде всё сказала. Что-нибудь ещё?       — Ну-ка? — свободной рукой открыв дверь, вошла к нам Елена Сергеевна. — О, ты проснулась, — поставив тарелку на тумбочку, села на единственный свободный стул женщина. — Как себя чувствуешь?       Собеседница странно на неё покосилась, отвечая:       — Нормально, кости целы, вроде дышу.       — Яблоко будешь? — протянув на вилке очищенный от кожуры фрукт, улыбнулась Елена Сергеевна.       — А вы кто? Почему здесь сидите? — нерешительно приняв протянутый кусочек яблоки, скептично смотрела теперь и на меня моя знакомая.       — Мы вытащили тебя за пару с водителем из загоревшейся машины. Остальное тебе полиция расскажет. А нам пора, — шагая к двери, добавляю: — Елена Сергевна, идёмте. С минуты на минуту должны прийти её родители.       — Но, Саш, ты уверена? Я думала, ты хотела что-то узнать у неё, нет? — обеспокоенно посмотрела на меня эта чудесная женщина.       Её взгляд такой...такой... Боже, после того, как я начала носить обод, она всё чаще смотрит мне в глаза! Это смущает!       — Уже неважно. Главное, в чём я хотела убедиться, так это в том, что она жива и здорова. А раз так, то мы можем быть свободны, — ответив в тоне пофигиста, которым обычно активно пользуется Даша, кладу руки в карманы, останавливаясь у порога.       Не могу же я сказать ей вторую часть этой правды, что на самом деле, по большому счёту, хотела потянуть время признания? А стоило ей увязаться за мной в больницу, как оставалось только сказать о своих чувствах, что я бы точно сделала, не проснись представительница гопоты так невовремя?       Полагаю, это первый случай в моей жизни, когда язык немеет по желанию мозга, а не сердца. Похоже, разум включил инстинкт самосохранения. — Вот как, тогда ладно, — улыбнулась мне женщина, вставая с места. — Вероника, я оставлю пакет фруктов здесь, так что обязательно ешь и набирайся сил, — указав поворотом головы на тумбу, добавила: — Если что-нибудь понадобится, то скажи об этом медсёстрам: они очень отзывчивые здесь.       — А, с-спасибо. А вас как зовут? Моё-то имя вы знаете, — немножко расслабившись, поинтересовалась девушка.       — Меня зовут Лена. Насколько мне известно, я старше тебя на четырнадцать лет, — женщина было повернулась к Веронике спиной, как что-то вспомнив, продолжила: — О, и о том мужчине можешь не беспокоиться. Врачи сказали, что он вот-вот проснётся. У него небольшой перелом и сотрясение мозга. Скоро придёт в норму, будет как огурчик.       Девушка её словам улыбнулась:       — Спасибо. Простите за хлопоты.       — Ну что ты? Всё в порядке, — ободрительно махнула рукой Елена Сергеевна.       — Ам, можно я как-нибудь вас отблагодарю? Ну, раз вы спасли нас... — почему она говорит это так неуверенно?       — В этом нет нужды, — поспешила я ответить. — Достаточно и простого «спасибо». А теперь нам пора. Отдыхай.       Быстрыми движениями выхожу из палаты, за мной, бубня вдогонку:       — Саша, погоди, — спешит Елена Сергеевна, подбирая свою сумку.       — Вы что, успели побеседовать с персоналом? — следуя к палате водителя сгоревшей машины, интересуюсь у любимой.       — Да, мы быстро нашли общий язык, — довольная ответила мне женщина. — Теперь, дождёмся, когда проснётся водитель и уйдём? — чего-то ожидая от меня, задумчиво произнесла возлюбленная.       — Ни в этот раз, — повернув к ней лицо, смотрю прямо в глаза. — Просто оценим обстановку. К тому же, нам нужно позвать медсестёр к Веронике.       — Вот как. Но тогда странно, — поддразнивающе-задумчиво приложила палец к губам собеседница.       — Что именно? — забилось сердце где-то в желудке.       — Почему мы прождали у койки едва ли раненой девушки несколько часов, пока она очнётся, и узнали только о её самочувствии и теперь можем идти, а от водителя, который действительно получил повреждения, нам нужна лишь оценка обстановки, м, Саш? Ты не находишь в этом ничего странного?       «Чёрт, у меня мурашки вот-вот по телу пробегут! Нужно взять ситуацию под контроль!»       — Неужели ждали большего? — ухмыльнулась я, стараясь не выдать своего беспокойства.       — Есть такое, — снова применила она на мне свой гипнотический приём.       Остановившись у нужной палаты, с видимым спокойствием закрываю глаза: «Я не поддамся! Я не поддамся! Я не поддамся!»       — Что ж, тогда вынуждена вас разочаровать. Это обычный несчастный случай на дороге.       Эта милая женщина надула губки, продолжая всё также умоляюще смотреть на меня.       — Ну что ещё? — краем глаза, обратила на неё внимание.       — Ты сказала, что останешься. Я подумала, наверняка что-то задумала; не спроста же решила просидеть несколько часов в больнице. А тут такое…       — Хах, жалость-то какая, я вас подвела, — почти зло улыбнулась я.       Не знаю почему, мне просто нравится её удивлять. Неважно: разочаруется она в этом случае, когда поймёт, что никакого глубинного смысла в моих действиях не было, или обрадуется, когда выслушает мои умозаключения… Достаточно лишь её реакции и только.       К тому же, она прекрасно знает мой ужасный характер. Я отняла часы её жизни, заставив просидеть здесь до пробуждения Вероники. И при всё при этом, она совершенно точно не поругает меня за это: ведь знает, я никого не держу — не нравится, всегда можно уйти.       Когда открывали дверь в палату пострадавшего водителя, который, кстати говоря, приходится приёмным отцом Вероники, то услышали взрослые голоса внутри:       — Бедненький мой. Сказала же ему не пить, — пальцами проведя по щеке спавшего мужчины, вымолвила женщина лет тридцати пяти на вид, с рыжими волосами и красным маникюром на пальцах.       — Да чё ты, Наташка, ну? Мужик он нормальный, вот и выпил. На спор, конечно, но что с него взять, — пожал плечами её собеседник, по голосу лет пятидесяти, стоявший позади женщины, с мокрыми взъерошенными волосами.       — В смысле что?! Это ты, между прочим, усадил его к себе и начал обходительно наливать алкоголя! — чуть ударив того ладонью по плечу, высказалась вторая женщина, на глаз сорока пяти-пятидесяти лет, с платком на голове.       — Чего?! Да как вы можете? Я только предложил…       — Скорее положил. Ты ему бутылку поставил на стол и ещё нюхнуть позволил, скотина ты этакая! Знаешь же, что он только недавно закончил курс лечения от алкогольной зависимости! — продолжила та, что в платке.       — Серёжа, зачем ты позволил ему ехать в таком состоянии? Почему не позвонил мне? — всхлипнув, спросила рыжеволосая женщина.       — Ну… — немного поёжившись, сменил тему: — Слушайте, может, пойдём, проведаем Веронику, а? Наверняка девчонка проснулась первой, — уже развернувшись, он прошёл в нашу сторону, когда заметив, нахмурился и спросил: — Так, а вы что тут забыли? Кто такие?       На меня сразу напал сильный запах алкоголи. Я ни то что нос прикрыла, меня чуть не стошнило, еле обошлось.       — Вы, — указала я на него пальцем. — Вы знаете, что от вас несёт спиртным напитком?       — И? На входе мне ничего не сказали, — наклонился тот ко мне.       — Кем вам приходится мужчина, который лежит в этой палате? — начала я свой допрос.       — Друг, кто же ещё? — фыркнул собеседник.       — Вот как, — достав телефон, делаю вид, что лазаю в нём, в то время как осторожно включаю диктофон и записываю наш разговор, чувствуя в этом подоплёку аварии. — Вы знали, что ему нельзя пить?       — Ну, знал и что? Пил-то он сам. И вообще, вы кто такая, чтобы задавать мне эти вопросы, м? Кто такая?! — похоже, он злится.       — Я, — сделав движение, хотела было что-то уверенно солгать, вот только... Одежда неподходящая, ростом маловата, да и бумажки в доказательство нет, чтобы прикинуться человеком из правоохранительных органов. Поэтому пришлось быстро сообразить другое: — Я одна из тех, кто спас вашего друга и Веронику, — увидев его приподнятые брови, спешу задать следующий вопрос: — Так вот, скажите, пожалуйста, у вас хорошие отношения с отцом Вероники?       — Да, нормальные, а что? — в его голосе появилась неуверенность.       — И он ваш собутыльник...обычно? — стараюсь привести человека к сути.       — Да. И чё? — он смотрит на меня как на дуру.       — В последнее время вы с ним ссорились?       — Слегка не поладили и только. Ну? Чего прикопалась? Думаешь, это я его, да, специально? — жестами начал он показывать.       — Умышленно, выражаясь юридическим языком, — поправила я собеседника, после чего добавила: — Получается, вы были в не лучших отношениях, когда он уезжал от вас, да? — вспомнив слова женщин, уточняю я.       — Хмф, да, а что? — он пожал плечами, хмыкнув.       — А причина ваших недомолвок? — была я спокойна.       — Пара тысяч рублей и только. Я попросил, он отказался. Ну и решили просто запить это дело. К тому же, Вероника как раз была с ним, она рядом сидела и может подтвердить, что я ничего такого не делал. Поэтому...       — Не ври, — держась рукой за стенку, шла к нам пассажирка несчастного случая. —Он пытался сказать, что завязывает, а ты ему подливал, подначивал, взял на слабо. К тому же, сама дура, что не удержала его на месте и позволила пьяным ехать домой.       — Только если не была пьяна до такой степени, чтоб не иметь сил этого сделать, — подошла я к девушке, подхватывая ту, в чём мне подсобила Елена Сергеевна.       — Откуда ты знаешь? Я ещё ничего не сказала, — вопросительно подняла ко мне глаза Вероника.       — Я не знаю. Ты это только что подтвердила. Я лишь предположила. И? Как всё было?       — Ну, он сначала дал мне выпить, потом, когда отец пришёл с улицы, ему налил, — недоумённо ответив, до неё вдруг дошло: — Постой! Неужели... Ты, сукин сын, из-за каких-то пару тысяч решил споить друга и умирать отправить?!! — она было кинулась на здорового широкоплечего мужчину, когда я остановила её, перегородив путь.       — Стой и не двигайся. Хочешь, чтобы оставили на неделю здесь? Максимум через два дня тебя выпишут. А ты тут скандалы устраиваешь. Об отце подумай. Я сама тут разберусь, — достав телефон, показываю включенную на нём красную кнопочку, которая говорит о текущей записи, после чего добавляю: — Дело всё равно заведут и прав на пару лет лишат, зато ещё один виновник будет наказан. Так что успокойся, хорошо?       — Эй, чего вы там шепчитесь, а?! Я вас спрашиваю! — мужчина, который был другом потерпевшего, обратил на себя внимание. Добавил: — Слышьте, если собираетесь заяву накатать, то я знаю одного знакомого. Он адвокат, и может запросто это всё расхлебать. Ясно?       Он что-то ещё продолжал болтать, но я не слушала. Просто обернулась к нему и сказав:       — Жаль. Вам не повезло, — повернулась снова к девушке: — Хочешь на отца посмотреть?       Она кивнула, и я помогла ей зайти к нему в палату.       Стоило взрослым посторонним уйти, как я, дав свой номер телефона Веронике для дальнейшей беседы по делу, осмотрев пострадавшего на наличие физических болей, сделав свои выводы после, взяв застывшую Елену Сергеевну за руку, вышли наружу тоже.       — Домой? — посмотрела на меня женщина.       — Да, — кивнула я, и мы направились вдоль пустой дороги, где только изредка выскакивали где-то люди.       Долго не думая, но морально до сих пор волнуясь, выдыхаю несколько раз прежде чем сказать:       — Елена Сергевна, я хочу с вами поговорить кое о чём очень важном.       — Да, я слушаю, — отправив сообщение тёзке о том, чтобы тот приехал забрать нас, убирает руки, в одной из которых была сумка, за спину, начинает та с улыбки.       «И чего это она так лыбится, м? Не нравится мне это всё».        — Вам что, понравилось недавняя сцена? — выгнув бровь, спрашиваю ту напрямую.       — Возможно, — теперь раскрылся её ротик, а глаза устремились вниз, к земле.       — Ага, значит, вы не верили, что это всё простой несчастный случай? — начала я до неё докапываться, как выразился бы тот мужчина у палаты.       — Может быть, — теперь даже бросила взгляд ко мне.       — И ждали, что я что-нибудь сделаю, чтоб вам было не скучно, да? Чтоб не разочаровать вас в уже построенных вами картинах, что, мол, это всё не спроста, да? — скрещиваю руки на груди, осуждающе глядя на женщину.       — Н-н-не исключено, — нехотя с нескрываемой улыбкой признаётся собеседница.       — Ага, понятно, — закивав головой, держу паузу. После, слегка обидевшись, что по счастливой случайности всё пошло именно так, как того хотела эта чудесная женщина, хотя я и понимаю, что это здорово окупает потраченное на ожидание пробуждения Вероники время, заявляю: — Тогда знайте: вам просто повезло. Я ничего не собиралась делать. Просто он оказался подозрительным, а я, как назло, любопытной: сняла на диктофон, дала свой номер… А дальше просто свидетельские показания и только. Вот, всё.       Теперь она лишь бросает подначивающие взгляды ко мне, становясь чуть ближе плечом, пока не удаётся осторожно подбить меня, на что я, не сразу сообразив, отвечаю.       Немного пройдя, я наконец вспоминаю чего хотела:       — Так вот, Елена Сергевна, я должна вам сказать нечто важное.       Проглотив ком в горле, боюсь даже поднять к женщине глаза.       — Да? И что же? — снова вся сияя, отзывается она мне.       — Я…хочу сказать…       «Чёрт! Чёрт! Чёрт! А что если откажет?! — так невовремя заселили голову сомнения. — А что если ей будет стыдно потом смотреть на меня?! Зачем я вообще растрезвонила, что признаюсь ей сегодня?!! Чёрт! Может, может, просто промолчать? Она же всё равно ничего не узнает. Верно? — и едва ли я замедлила шаг, когда мозг мгновенно контраргументировал: — Но…тогда зачем это всё нужно было? Зачем вся эта несколько часовая нервотрёпка, если делать шаг я не намерена? К тому же, если не сейчас, то когда? Сколько можно мечтать о той, которая, возможно, не ответит взаимностью? Не проще ли выяснить всё здесь и сейчас?»       «Даже если я однажды об этом пожалею..?» — остановилась я на месте.       «Даже если это значит быть отвергнутой… Плевать. Ждать нет смысла. На других всё равно не заглядеться, а с этой чудесной женщиной страсть как быть хочется! А ведь скоро выпуск, что тогда? Нужно это сделать сейчас», — замотивировав саму себя, наконец решившись, сжимаю пальцы в кулаки, когда Елена Сергевна оборачивается ко мне с вопросом:       — Саша, что такое? Болит где-нибудь? Или вспомнила что-то?       — Нет, — покачала я головой, — Я хочу…хочу вам признаться, — сила моей решимости с каждым её шагом ко мне всё слабеет и слабеет. Нужно торопиться.       — В чём же? — спеша меня коснуться своими длинными красивыми пальцами, показывает свои белые зубки в улыбке. Такое ощущение, что сама что-то хочет мне сказать.       — Я… Ну… Я лю…       — Погоди-погоди, давай вместе скажем. Думаю, я знаю, что ты хочешь сказать, — погладив меня по щеке, предложила моя возлюбленная, и я не решилась ей отказать в том.       — Тогда насчёт три, — глядя на меня, чуть двигалась бёдрами любимая. Я кивнула.       — Раз, — выдохнув, начала женщина.       — Два, — подула я воздуха, стараясь утихомирить своё взбесившееся сердце.       — Три, — чуть тише произнесла Елена Сергевна, и мы одновременно сказали то, что хотели сказать друг другу:       Я сказала:       — Я люблю вас: ни как маму моей подруги, а как женщину, с которой хотела бы встречаться!       Она же, в свою очередь, радостная спросила:       — Ты хочешь признаться мне первой в том, кто тебе нравится, да?!       — Что? — подняла я к ней глаза.       — А? — ошеломлённая, словно оглушённая, завернув прядь волос за ушком, подняла ко мне своё удивлённый взгляд любимая. — С-Саша…ч-что ты т-только что ска-зала?       Моё лицо, немедленно покрывшееся краской, пыталось сморозить какую-то глупость, но язык отнялся, глаза забегали, дрожь по всему телу пробежала, и я просто села на корточки и, прикрывая лицо ладонями, заскулила от смущения перед прекраснейшей женщиной, чей пристальный взгляд впервые не смогла по-настоящему выдержать!