Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Александр       Я приехал так быстро, как только смог. Терзавшие мысли по поводу ответа Лены на признание Саши меня не оставляло в покое, хотя та является девушкой и моложе моей коллеги на несколько лет. Действительно, чего это я? Сорвался с места только чтобы успеть…успеть узнать, удалось моей тёзке добиться взаимности или её, как я и надеялся, отвергли?       Как же по-детски я поступаю. Но ничего с этим не могу поделать. Что-то, что зовётся влюблённостью, сильнее меня. Поэтому я хочу быть там. Как можно скорее!       На удивление, между Сашей и Леной было гробовое молчание. Они, конечно, молча стояли на остановке и ждали, стоя рядом друг с другом, просто… Я нутром ощущал повисшую в воздухе атмосферу отчужденности рядом с этой парочкой!       Сев в машину, мы тронулись в путь. Дабы хоть как-то разрядить обстановку, неловко молвлю:       — Ну, Саш, как там наши потерпевшие?       Девушка холодно ответила:       — Живые, выздоравливают.       «Жестоко. Могла бы сказать чуточку поподробней», — едва подумав, перевожу стрелки на коллегу:       — Лен, а ты чего молчишь? Может, скажешь, что в палате говорила та девушка на пассажирском?       — Её зовут Вероника. Скоро должны выписать. На ней, в отличии от водителя, практически нет ран. А если где-то и остались, то не серьёзные, — отозвалась моя спутница, чем сняла моё напряжение.       «Да! Хоть кто-то нормально высказался! — радостный, я добавил: — Интересно, буду ли я прав, если скажу, что Лена отказала этой мелочи? —бросил короткий взгляд на зеркало посередине. — Книжная моль выглядит особенно холодной, нежели при последней нашей встрече. Для неё это наверняка впервые, получать от кого-либо отказ в своих чувствах, — я и не заметил, когда улыбка успела отразиться на моём лице. — Ну, думаю, с её-то IQ она это легко переживёт. Поплачет в подушку пару дней…или недель, успокоится и поймёт, что глупо было даже допускать мысли, что такая красивая взрослая женщина примет её признание».       Преисполненный ощущения счастья и полу-довольный холодной атмосферой вокруг, не думая о том, что мой вопрос может задеть тёзку, спрашиваю ту:       — Саш, помнишь, пару часов назад ты дала своё определение любви?       Немного помолчав, она откликнулась:       — Помню.       Ухмылка так и лезла на физиономию:       — Тогда, скажи… — перевёл медленно глаза на зеркало посредине, — сейчас ты осознаёшь это определение в полной мере?       Даже Лена будто очнулась. Она сначала посмотрела на меня, потом на Сашу.       Но та, сколько я не надейся, молча держала лицо кирпичом.       — Ещё нет, — со смирением в тоне, призналась собеседница. Облокотив голову о стекло машины, добавила: — Правда, боюсь, осталось ждать этого момента недолго.       Нахмурившись, коллега поинтересовалась, нападая на меня с вопросом:        — Саша, объяснись.       И я ответил:       — Её лицо. Оно очень бледное, да и атмосфера вокруг до жути холодная. Вот и подумал, что впервые такой лёд ощущаю вокруг. Решил поинтересоваться: не это ли здесь имеет место быть?       Недолго посмотрев на меня, Лена, похоже, успокоилась.       — Не делай так больше, пожалуйста, — попросила она, обращаясь ко мне. — Это не то, во что нам следует вмешиваться.       — Ладно, как скажешь, — согласившись с ней, перевожу тему: — Лен, можно мне задать тебе вопрос личного характера?       Недолго думая она ответила:       — Да, спрашивай.       — Скажи, — краем глаза посмотрел на неё, — какие парни в твоём вкусе?       Моя дорогая возлюбленная задумалась. Я даже заметил как в нерешительности она пару раз быстро бросала взгляды в сторону тёзки. Неужели волнуется за её реакцию на свой предстоящий ответ и потому пытается подобрать слова так, чтоб не задеть книжную моль?       — Ну…он… — едва она пыталась что-то сказать, путаясь в мыслях, как Саша поспешила выручить её:       — Главное, чтоб он был понимающим и добрым, — книжная моль снова села ровно на попе, только теперь посередине пассажирского сиденья. Положив ногу на ногу, уверенно продолжила: — Не только по отношению к её чувствам, но и в обращении с её дочерью. Темперамент Даши, в отличии от темперамента её матери, куда более энергичный и нестабильный, поэтому избранник просто обязан обладать хорошей стрессоустойчивостью, не говоря уже о силе воли, чтобы иметь терпение дождаться того самого дня, когда Елене Сергевне дадут выходной, чтобы можно было вместе провести хотя бы один день, ведь сама она этого не сделает; и вовсе не потому, что ей этого не дают. Хах, наоборот, ей часто предлагают первой выйти в отпуск, а она…как назло отказывается из-за своей любви к работе. Так что ревновать её спутник будет точно.       — Откуда такие сведения? — с трудом сдерживая свою зависть, позволяю только подрагивающей брови выдать себя.       — Это даже не одна четвёртая. Даже без долгих наблюдений можно об этом сказать, — взгляд Саши стал приобретать взрослые черты серьёзного человека.       — Да? Тогда можешь рассказать мне больше? — улыбнулся уверенно я.       — Нет, эта информация носит коммерческий характер. Так что выдача её стоит не малых денег правообладателю, — как надменно звучит с её стороны.       — То есть Лены? — решил уточнить я.       — Необязательно, — удивила она меня. Даже Лена обернулась.       — В смысле? — стало интересно мне.       — Зная наивность Елены Сергевны, подозреваю, что переговоры будут вестись строго через Дашу. А поскольку она не любитель париться, то наверняка привлечёт меня к смотринам.       «Вот ведь! Почему она так уверена в своих словах?!»       — Саша, — выдохнула Лена, не сводя глаз с девушки, — ты в порядке?       Тёзка будто очнулась после этих слов: часто заморгала, сжала губы, вцепилась в ремень безопасности и затараторила:       — А, д-да, простите…пожалуйста. Мне лучше помолчать. Не стоило такое говорить.       «Чёрт! Между ними всё-таки что-то произошло! Возможно ли, что эта мелочь в отчаянии от отказа Лены и теперь бесится, не находя себе места, а?! Как бы в этом убедиться..?»       — Нет. Всё в порядке. Просто…е-если хочешь, т-то можешь сегодня прийти к…       — Не нужно, спасибо, — не дав договорить моей возлюбленной, неуверенно делавшей ей неплохое предложение, тут же поспешила отказать в том Саша. — У меня ещё остались кое-какие дела. И о Зарастре нужно позаботиться.       «О как. Это действительно странно: разве, люби ты её и даже будь ты отвергнутой ею, стала бы отвергать её приглашение? Получается, я прав?»       — Лен, раз график свободный, то может, сходим на свидание? Ну, как только подбросим Сашу? — может, и не совсем вовремя, но так же, как и до этого, я хочу причинить этой девчонке боль. Да, это не по-мужски, более того, это вряд ли оценит моя пассия, но…мной движет непреодолимое желание причинить ей страшную боль, посильнее затолкав гвозди в её молодое тело.       Разумеется, она не виновата, что попалась у меня на пути, ведь любовь — штука непредсказуемая и управляться с эмоциями, будучи под её воздействием, весьма трудно выполнимая задача. Однако, моё униженное от её угроз самолюбие, в котором я себе не желаю признаваться, а также капелька зависти, ревности и беспомощности, питаемое к Саше, вызванное близостью её с Леной, здорово подталкивает уродскую сторону любого человека, и я далеко не исключение.       — Ам, ну… — снова моя спутница посматривает на книжную моль!       Я было думал надавить на женщину, как Саша опередила меня:       — Отлично сказано. Поддерживаю.       «Что это ещё за улыбка на её лице?! Усмехается, что ли?!»       Лена издала встревоженный словами Саши стон, просивший объяснений, и та ей ответила:       — Вы сегодня здорово потратили на меня своё время, Елена Сергевна. Так что небольшая компенсация вам явно пойдёт на пользу. Только, Александр? — улыбка с её лица пропала и на её место пришла жестокая надменность, ни чуть не уступавшая той её жестокой речи и взгляду, с которой она вещала мне последствия моих приставаний к возлюбленной! — у меня к вам просьба-предостережение.       — Э, да? — посматривая на неё через зеркало посредине, был весь во внимании я.       «Чёрт! Самое страшное во всём этом не то, что она снова собралась предупреждать меня о чём-то, а то, что она сидит по серединке пассажирского места! Одно её резкое движение, и моя голова слетит с плеч! Вот что я ощущаю сейчас рядом с ней! Она пугает одной своей близкой аурой! А ведь между нами даже нет двадцати сантиметров!»       — Пожалуйста, не распускайте руки и будьте внимательны к ней, хорошо? Если думаете, что не справитесь, просто смотрите ей в лицо, там всё будет написано, — держалась тёзка с завидной сдержанностью королевской прислуги.       — С-Саша, — Лена покраснела…от слов подростка… Обидно.       — Кроме того, — игнорируя женщину, продолжала книжная моль, — не вздумайте задерживаться дольше одиннадцати часов, иначе Даша волноваться будет. А я бы не хотела, чтобы она трезвонила мне. Как пример, мы сегодня просидели пару часиков в ожидании пробуждения Вероники, когда позвонившая маме Даша сильно разоралась просто потому, что её опекунша не сказала ей о своей задержке.       — Понял, — довольный кивнул я. — Тогда мы предупредим об этом её дочь, как только довезём тебя.       — Отлично, вот и поговорили, — улыбнулась взрослой улыбкой девушка, прикрыв глаза, после чего, осторожно откинув голову назад, промолчала весь остаток пути.       «Какая странная она всё-таки, — подумал я. — Её отвергли, а она ведёт себя так, будто ни то что ничего не случилось, а скорее, что никакой любви к Лене она не испытывает, но ввиду своего характера чувствует ответственность за тех, кем дорожит, и да, ничего такого между ними не было и речи даже об этом быть не может. — краем глаза посмотрел на неё: — Как ни посмотри, а от неё не знаю чего ожидать. Вдруг снова что-то задумала, а я, как дурак последний, следую её сценарию? Что мне в таком случае делать? Ведь помогать своему оппоненту, даже тогда, когда тебя отвергли...больше звучит как оправдание или сумасшествие, нежели здравый выбор столь сильной личности, как эта книжная моль. — силой заставив себя отпустить эти мысли, прихожу к заключению: — Ну, расспросить её о признании я ещё успею. Сейчас главное — моё свидание с Леночкой. Очень надеюсь, что эта мелочь ничего не задумала, иначе…бог мне судья».       Девять лет назад.       Александра       «Чёрт. Чем я только занимаюсь? Играть в дурака со взрослой женщиной, которая проигрывает мне раз за разом… Сколько можно? — беря следующую карту, тут же кладу её пред ней. — Ребячество какое-то. Может, сказать ей об этом и прекратить? — вошедшая с чаем Даша заставила меня нахмуриться: — Я бы тоже не отказалась от горячего. Сюда бы ещё печенья добавить…»       — Сашенька? — этот невинный голосок снова позвал меня по имени. Каждый раз, когда её услышу, чувствую себя до безумия хорошо. Правда, при этом сердце колотится, будто уж на сковородке!       — М? — поднимаю к ней глаза, неизбежно встречаясь с её восхитительно милой улыбкой и слегка наклонившейся головы.       — Если хочешь перекусить, то давай объявим перерыв. Я разогрею тебе суп. Или могу сделать быструю шаурму. Что скажешь? — судя по наклону её тела, направленного вперёд, она готова выложить карты на стол вверх рубашками и уйти по первому же зову.       Я было решила отказать, чтоб мы поскорее доиграли партию и я была свободна, однако, завидев как дочка Елены Сергеевны нервно, очень быстро, перемешивает ложкой чай, а также её умоляющее, почти кричащее мне лицо, успевавшее в быстром темпе, всего лишь выражением лица, произносить со скоростью секунды: «Соглашайся, прошу тебя! Соглашайся, умоляю! Мы ж подруги, да?! Давай! Соглашайся! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!», я не выдержала и обречённо ответила матери подруги:       — Да, было бы здорово…покушать домашней шаурмы.       Застывшая на месте Даша с приоткрытым ртом повергла меня в шок. Её лицо просто сияло от счастья. Удивительно, как одна шаурма способна вызвать в человеке искреннее блаженство. Она явно довольна жизнью. Главное теперь, чтоб она вешаться на меня не пошла в своей глубокой эйфории.       — Сашечкаааа! — счастливая растянула Даша последнюю букву моего имени, вешаясь-таки мне на плечи, будто я живая вешалка. — Я так люблю тебя! Дай поцелую! — силилась эта ненормальная оставить след на моей щеке.       Пришлось прикрываться ладонью, не давая этой наглой морде пробиться к моей коже лица!       — Обойдёшься! Дай мне дышать нормально! Душишь своими объятиями! — сопротивлялась я как могла.       — Ещё чего? Сейчас я хочу поблагодарить тебя; мама же обычно такую вкуснятину редко готовит, а тут сама предложила. Ты хоть понимаешь, как я счастлива? Дай поцелую, иначе не отстану!       — Иди и благодари таким способом маму, а меня оставь в покое! Эй, кому говорят?!       Через полчаса явился отец Дашки, и за столом нас уже было не трое, как предполагалось изначально, а четверо.       Едва помыв руки и переодевшись, он, радостный, поцеловал жену, взъерошил волосы дочке и нехотя, впрочем, как и я, пожал мне руку, сверля глазами.       — Ты снова здесь, — нахмурился мужчина, усаживаясь за свой стол.       — Ах, какое несчастье, — с сарказмом парировала я, сев напротив него.       — Что, снова уехали, оставили одну? — дожидаясь своей части шаурмы, спросил он меня, едва положил на ладонь подбородок. — Ты теперь почти как бездомная, да, без особой опеки со стороны?       Я было собралась съязвить мужчине, однако меня опередили:       — Дорогой, сейчас ты у нас рискуешь стать бездомным. Останешься без обеда, пойдёшь ночевать на балкон, где ты обычно куришь. Понимаешь о чём я?       Не успев себя проконтролировать, выплёвываю глоток чая, который только-только собирался протечь по горлу. Так здорово она ему ответила, что прыснула смехом и чуть не подавилась.       — Ты..! — встал со стула мужчина, оскалившись на меня.       «Чёрт, его так легко вывести из себя. Он будто вулкан: взрывоопасный, мощный, нетерпеливый».       — Милый, руки, — приподняв мужа за локоть, протёрла капли от напитка на скатерти Елена Сергеевна.       — Ох, простите, пожалуйста. Я сейчас, — чувствуя вину, спешу взять платок и помочь матери подруги.       Через час после перекуса, Елена Сергевна взялась за старое.       — Ам, Саш, не хочешь продолжить партию? — играясь с локоном на пальце, отвлекла меня от фильма женщина, стоя у двери в комнату дочери.       — Вы уверены? — выдохнув, отвечаю вопросом на вопрос, откинув голову назад, чтоб видеть её, сидя на полу, прислонившаяся спиной к кровати подруги. — Мне порядком надоело играть с вами. Это скучно. И дело даже не в том, что вы так ни разу и не выиграли у меня. А в том, что я знаю все ваши стратегии, а по выражению лица и вовсе могу предсказать какие у вас последние карты остались на руке.       Сказала немного жестковато, но иначе не могу.       Собеседница нахмурилась. Немного помолчав, предложила:       — Вот как? Тогда, как насчёт игры со ставкой?       Неожиданно, но она заставила меня заинтересоваться.       — Да? И что же у вас есть для меня? — скрестив руки на груди, жду раскрытия интриги.       Она снова помолчала. На этот раз на минут пять-семь. Потом-таки нашлась:       — В случае проигрыша я куплю тебе большой толстый пустой журнал для твоих экспериментов. При желании, ты можешь выбрать цвет и закладку. Ну, что скажешь? — о, а взгляд у неё далеко не шуточный; серьёзно настроена.       Только собиралась ей ответить, как мимо проходивший муж, остановился и, прознав, во что мы собираемся играть, с ухмылкой добавил:       — Дурака, значит? Ну, в этой игре я мастак, — самодовольно глянув на меня, прибавил: — Саша, как насчёт сыграть против нас двоих? С собой за пару можешь взять Дашу, так будет честно. Ставка Лены та же. Если выиграешь — купит журнал для записей. А если нет… — он на мгновение задумался, потом нашёлся: — то ты уводишь мою дочь из дома до часов десяти на аттракционы. Как тебе такое? — мой подозрительный взгляд заставил собеседника добавить: — Чего? Сомневаешься в своей победе? Неужели думаешь, что недостаточно умна? Или ты такая крутая только, когда играешь с Леной?       Ладно, признаюсь честно, он меня взял на слабо. Добил словами о Елене Сергевне, — которые к слову, к моему стыду, были абсолютно правдивыми, — и заставил усесться за одним столом, где он, со своей женой, сидел напротив, перетасовывал карты и раздавал их после игрокам.       Игра началась с того, что мы утвердили для скорости игры некоторые правила. Во-первых, переводить карту на противника схожим обозначением карты можно. Во-вторых, добавлять карту после биты первой может не только противник, но и член твоей команды. И в-третьих, предательство союзника разрешается.       Последнее правило добавила не я. Это сделал муж Елены Сергевны, явно задумавший что-то. Я согласилась сначала ничего не подозревая, а когда осознала в чём дело, было уже поздно.       Игра началась.       Даша, то и дело, не слушая моих советов, добавляла мне карты, брала предлагаемые обозначения противника сразу же и вообще со мной никак не считалась, что откровенно говорило о моём автоматическом проигрыше.       «Чёрт! — ругала я себя, сцепив зубы, догадавшись в чём было дело. — Вот я дура! Даша же только «за», если я проиграю! Она ведь тогда пойдёт развлекаться! Ей совершенно наплевать на чужие интересы! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Почему я раньше до этого не додумалась?! Это же так очевидно!»       Сколько бы карт я не ставила, мой оппонент с лёгкостью отбивался, уверенный, что даже если ему придётся взять карты, поскольку он не может ответить мне, или даже позволить мне выйти из игры первой, мой «напарник» останется, и я проиграю в любом случае.       С отчаянием в голосе, почти слезами пронеслись: «Как подло».       — Это подло, — шёпотом вымолвила Елена Сергеевна, явно намеренно забрав карты, которые поставила перед ней её дочь.       «Что? — поражённая её словами, точно прочитавшими мои мысли, поднимаю к ней голову. — Что она…сказала?»       — Не ждите пощады, — её серьёзный взгляд был направлен сугубо на мужа и совсем капельку на дочь. Потом она перевела его на меня: — Саша, ты же можешь мне отдавать команды, если я подскажу тебе какие у меня карты на руке? — она сделала акцент на местоимении «мне».       Поражённая её словами, чувствую, как краснею: то ли покорённая её благородством, то ли радостная утешением того, что у меня всё же есть шанс выиграть. И уже не ради жирного журнала для опытов, а ради возмездия, которое я опрокину на головы этим двоим засранцам!       Кивнув настоящей напарнице, серьёзная отвечаю:       — Да, только давайте так, чтоб под столом мне на ладонь. Я их посмотрю.       — Э-эй, мы об этом не договаривались! — восклицал отец Даши, взбешённый предательством жены.       — Но и не запрещали, ведь предательство союзника предполагает подобные действия, нет? — с улыбкой сказала я, принимая протянутые под столом карты Елены Сергевны.       Мужу моей напарницы пришлось заткнуться, несмотря на то, что он пытался как-то контактировать по этому поводу с женой. Результаты таких контактов были неутешительными для мужчины.       Через минут десять игры, на руках каждого было по четыре-девять карт. Поскольку мне с трудом давалась переправка карты Даши в сторону её отца, поскольку девочка силилась принять предложенную карту, а я в ответ резко ставила свой и не давала «напарнице» возможности отказать мне в том, то результаты были такими, что у девочки осталось четыре карты на руках. У меня столько же, чего не сказать о Елене Сергевне и её муже, у которых было по семь-девять карт каждого.       Так, раздумывая как бы вывести первой из игры Дашу, натыкаюсь на муки совести: «Раз это нечестная игра, значит, и выигрыш будет таким же. Ладно Даша с её отцом, но ведь Елена Сергеевна совсем другая: она останется в дураках. Ты позволишь этому произойти? Ведь эта женщина твой единственный напарник».       И тем не менее, почти угрозами – на манер, больше не приду к вам, не буду с тобой дружить, — с трудом вывожу девочку из игры, оставаясь один на один с её отцом, держащим в руках всего три карты, а я — две. Елена Сергеевна же, держа пять карт, ждёт моих дальнейших шагов. Однако я, понимая, что буду чувствовать себя в долгу пред ней, прошу её не жалеть меня и ставить свои карты, когда переводная останавливается на мне и, забирая разные масти себе, я получаю три карты от неё сразу же.       Потом, помогая ей с оставшимися двумя, не замечаю, как её муж кладёт свою последнюю мне, с которой, не справившись, забираю, оставаясь таким образом в дураках.       Следившая за мной после своего выхода из игры Елена Сергеевна, подошла ко мне, села рядом на кресло и просто обняла. Нет, рыдать я не собиралась после проигрыша. Но, видимо, она подумала иначе.       — Так-то, девчонка, учись! Это тактика называется, поняла? — был счастлив, как мальчишка, муж Елены Сергевны.       Подошедшая в этот момент Даша виновато констатировала:       — Саш, прости, пожалуйста. Просто я очень хочу в парк. Не хочу сидеть дома. К тому же, в правилах ведь не запрещалось такое поведение. Поэтому…       — Всё в порядке. Я тебя не обвиняю, — тихо отвечая ей, чувствую, как лгу не краснея.       Ещё как обвиняю. Хоть и понимаю, что это глупо, так обвинять кого-то, особенно, когда в правилах об этом было чётко указано, но всё же…всё же… Это обидно. Чувствую себя ребёнком..! А ведь проиграла не столь из-за выбора Даши или предложения утвердить предательство в правилах, а из-за собственной неосмотрительности, гордости, самолюбия, которые привели меня к тому результаты, какой сейчас есть у меня.       — Костя, Саша ничего не обязана выполнять. Это было нечестно, даже если она согласилась играть по таким правилам. Считай, ты обманул ребёнка. Не стыдно, м? А ведь взрослый мужчина, — глядя презрительным взглядом на мужа, говорила Елена Сергеевна, встав с места, положив руку на бедро. — Нисколечко, дорогая. — спокойно признался оппонент. — Так не пойдёт. Она ведь умная, сама понимаешь. Не по годам, а по месяцам растёт…в смысле мозгов, — указывая на меня, был не согласен её собеседник, откровенно усмехавшийся мне в лицо.       — Он прав, — не давая его жене продолжать и дальше этот бессмысленный разговор, соглашаюсь со словами отца Даши. — Я честно проиграла, поэтому должна выполнить свою часть теперь.       — Тогда я оплачу, — решительно заявила мама моей подруги, которую я поспешила остановить:       — Не стоит. Моих карманных хватит с лихвой.       — Н-но…       — Это всё, — оборвав слова женщины, заключаю я, чем сильно удивляю отца Даши.       Пройдя ко мне, он протянул мне руку и довольный признался:       — Если бы ты была мужиком, я б с тобой выпил по бутылке или два.       — Зато я бы за это время увела вашу жену и послала вас на все четыре стороны, — бесконтрольно вылетело снова из меня, когда пожимала ему руку с прикрытыми глазами.       Все, конечно, были поражены моим словам, но я, как их обладательница, больше всех переживала за реакцию окружающих. И пока те не пораскрывали рта, спешу добавить:       — Шутка.       Вроде подействовало. Правда, Даше пришлось объяснять своему онемевшему отцу, что я вот так странно шучу над людьми, дабы тот перестал на меня так странно реагировать, пытаясь подобрать ответные фразы.       Вот ведь, вроде весело с ними, как сейчас, а вроде и обидно, как во время игры. От Даши я предательства не ожидала. Но вот, что Елена Сергеевна будет помогать мне завидев такое…       Похоже, моё уважение к ней заметно выросло.       — Завтра как раз суббота. Сходим в парк, — объявляю я, на что Даша тут же отвечает:       — Сашка! Любимая моя, вот за что я так тебя ценю: ты делаешь всё сразу, не откладываешь на долгий ящичек как я! — она опять полезла обниматься, а мне опять приходилось защищаться от неё.       — Тогда я еду с вами, — внезапно врывается решительный голос сквозь мою перепалку с Дашей.       Я и подруга замираем, поднимая глаза к обладательнице того странного заявления, и женщина, как бы подтверждая ранее сказанное, вновь произносит:       — Поедем все вместе. На этот раз Дмитрия Сергеича беспокоить не будем.       Её муж, с получаса пытавшийся её уговорить отказаться от задуманного, сдался, обернув, видимо, свою победу в поражение: по всей видимости, у него были планы на день моего посещения с Дашей аттракционов. В это же время Елена Сергеевна, поразившая меня теперь не только своей добросердечностью и сильным чувством справедливости, добавила к моему расположению к себе решительность, которую я отныне в ней не только зауважала, но и полюбила всем сердцем.       «Она становится не менее привлекательней чем обычно, когда что-то уверенно отстаивая, принимает столь же уверенно решения».       Я и не заметила, как эта черта её характера полюбилась мне вместе с теми моментами, когда она злясь, сразу и без выяснений ставит человека на место, и в последующем, в будущем, станет одной из многочисленных, а может, и бесконечных причин, — всех всё равно не перечислить, — по которым я полюблю её как никого в своей жизни.