Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Елена Сергеевна       Не знаю, что меня больше заставило ответить на поцелуй: её умоляющие глаза или то, что её губы были приятными...или то, что её уста так невинно касались моих? Или то...что где-то на подсознательном уровне мне хотелось однажды...когда-нибудь...хотя бы разок... О Боже, признаваться себе в этом всё равно что узнать что-то шокирующее! Очень стыдно за свой греховный проступок...но...почему...всё равно...даже с этим осознанием...так приятно?       Мне...мне ещё ни с кем не было так приятно...соприкасаться губами.       Первой остановить эту сладострастную минуту пришлось мне.       Саша, утолявшая жажду поцелуем, проводила пальцами по моему телу, особо не пытаясь лезть мне под одежду, куда-нибудь к лифчику или трусикам, но эти поглаживающие движения — как же стыдно в этом сознаваться! — возбудили меня, так, что я бы точно не смогла удержаться и что-нибудь неприличное — помимо того, что уже из ряда неприлично сделанного — совершила бы!       Но Боже, до чего были приятны её стоны, когда, перехватив инициативу, расположившись на её бёдрах, почти них не касаясь, прижав её спиной к креслу, целовала совершенно забыв обо всём, поддаваясь тому, что так хотелось...пока не пришло осознание, что эти горячие, влажные, розовые губки принадлежат не просто девушке... Она...дочь моей подруги, и подруга моей дочери...и с разрывом больше чем на десять лет младше меня... И по половому признаку мы... Боже, что же я делаю?! Совершенно теряя голову, поддаваясь низменным желаниям...поддаваясь...но её язык... Такой смелый...ненавязчивый, щекотливый, возбуждающий... Ох..! — Не останавливайтесь. Пожалуйста. Иначе... — держа меня всё ещё за щёку, шептала пристально глядя на меня, Саша. Но стоило ей увидеть прозрение в моих глазах, как её зрачки дрогнули, она невольно застонала, выдохнула и с жалостью во взгляде задала риторический вопрос:       — Уже поздно, да? Разум вернулся на место.       Хотя мы обе ещё восстанавливали дыхание, Саша, игнорируя это, держась рукой за вороты своей белой блузки, с сожалением прикрыв глаза, предположила:       — Только что, мгновение назад вы сделали то, что так хотело ваше подсознание, но ещё больше, наверное, изголодавшееся по сексу тело. В вашем случае, телу проще принять решение, ведь ваш мозг был немного расслаблен. А учитывая тот факт, что поцелуй не вызвал у вас отторжения, я...хотела бы склониться к выводу... — смущённая, она открыла глаза, — ...что вы... хоть немного не равнодушны ко мне. Разумеется, моя любовь к вам не зависит от того, взаимны ли мои чувства. Но оно напрямую связано с тем, чтобы вам было хорошо. Поэтому...я...я приму любое ваше решение, каким бы оно...ни было.       Она подняла ко мне глаза в ожидании своего приговора, и я, чтобы не медлить, сказала ей его:       — О милая, мне очень жаль. Я...очень...дорожу тобой. Но большего я тебе дать...не могу, понимаешь? Ты без меня хорошо знаешь причины. И если ты действительно, на основе своих психологических штучек, догадываешься, что от своих слов отказаться я не намерена, хотя сама поступила совсем по-детски, то мои слова ты воспримешь правильно. Мы не можем быть вместе. И этот поцелуй я прошу тебя...       — ...забыть, — оборвав меня, договорила за меня Саша. — Я понимаю. И переубеждать вас не собираюсь. Но... — приложив пальцы к своим губам, прикрыв глаза, а после их прильнув к моим, она продолжила: — ...ответьте мне на один вопрос: вам было...приятно...со мной целоваться?       Я вздрогнула всем телом при этом вопросе. Одно воспоминание о том, как втянув меня в танец языков, она заставила что-то внутри меня возбудиться, способно было вызвать во мне отголоски тех ощущений, приятно отдававшиеся отчего-то между ног. Но сказать ей прямо об этом не могла. Поэтому ограничилась:       — Немного.       Она улыбнулась, открыв глаза и шёпотом сказала:       — Вот как.       После чего поднялась, прошла мимо, опустившись вниз, с кресла, — чем заставила меня опомниться, что я почти сидела на её бёдрах, — осушила свою чашку в одно дыхание и ушла, добавив только:       — Спасибо. Я услышала то, что мне нужно было. До свидания.       Она ушла, а я так и осталась сидеть, понимая, что хоть и не чувствую к ней того же, что и она ко мне, — ведь её эмоции сильнее, — но всё равно не могу объяснить той тяги, которая вот уже несколько лет влечёт меня к ней.       Коснувшись своих губ, я вымолвила:       — Может, это и есть влюблённость, о которой она говорила? Тогда...почему я этого раньше не замечала, а только сейчас...когда мы...с ней... Ох.       Позже, замотав головой, отогнав мысли по этому поводу в сторону, но не сумев это сделать на уровне воспоминаний, то и дело посещавших меня чуть ли не каждую минуту, пока я пробыла в доме одна, без дочери, стараясь занять себя чем угодно, только бы забыть недавний инцидент...не выходило: она, в отличии от тени, преследует меня будь то ночь или день, а я не перестаю задавать себе вопрос: как же быть дальше? Как мне с ней видеться теперь? Как мне...жить с этими мыслями о ней? . . .       Семь лет назад. Весна.       Елена Сергеевна       Был разгар рабочего дня, примерно час обеда. По сотовому позвонила учительница дочери по изо и попросила заменить её на двух уроках. Я было хотела ей отказать, ведь работы немерено, но женщина мученическим голосом простонала:       — Прошу! Мне только доехать до больницы, сына проведать, пожалуйста! Я боюсь за него! Снова начались приступы! Вы единственная на кого я могу положиться. В прошлый раз у вас отлично получилось поладить с малышами. И я не могу ни на кого оставить их. Директриса и её зам сейчас на срочном совещании, остальные учителя заняты со своими классами, а оставлять таких маленьких детей одних... Это очень рискованно.       — А как же Саша? — вспомнила я самую умную девочку в классе. — Она организованная девочка, вмиг всех успокоит и за вас урок проведёт.       Едва представила её стоящей у доски с указкой, объясняющей детям тему урока, как незамедлительно на смех потянуло: «Я бы на такое поглядела: ростом едва дотянется, чтоб написать число и снизу «Классная работа». Милота! Никогда не видела как она преподаёт. Может, стоит согласиться?»       — Нет, на неё рассчитывать нельзя, — явно огорчённая данным фактом отозвалась на мой вариант учительница.       — Почему? — недоумевала я. — Она ведь может объявить им свободный урок и тогда ребята будут рисовать, что захотят. Не так много работы.       — Дело в том… — собиралась с силами собеседница, — … В общем, тут такое дело… Вместе с ней учится ваша дочь. Так вот: если руководить процессом урока будет Саша, то не будет не только урока, но и тишины внутри кабинета. Дочка у вас драчунья та ещё, даже Саша с ней справляется с трудом. Вспомните: когда что-то случается в её классе, — в тот же день учителя, когда их урок проводил Матвей с одиннадцатого, и Даша сорвала литературу своими плевками из трубочки, — что повторяется не раз, и зачинщицей всегда оказывается ваше чадо; остальные ребята просто следуют за ней, чего, разумеется, не скажешь о Сашеньке. Так вот, о чём я. Ах да. Кроме того, после урока изо у четвёртых классов, у меня ещё один практический материал для девятых. И там также необходимо ваше присутствие. Сашенька, конечно, могла бы там уж сама справиться, — анатомию она знает наперёд, — но, боюсь, взрослые мальчишки не станут её слушать. Поэтому и прошу, чтобы вы пришли, проконтролировали.       Дав себе короткую паузу подумать, я выдохнула, поглядела на часы и ответила:       — Хорошо. Я подойду к вам через полчаса.       — Ох, спасибо! Буду вас ждать! — радостная повесила трубку преподавательница.       Моё согласие было продиктовано в большей степени стыдом за то упоминание о дочери, которое учительница сделала невзначай, не желая меня обидеть, нежели я порывалась помочь человеку в его просьбе. Хотя, если бы не эта первопричина, та вполне могла бы стать второй. Ведь в ином случае я бы точно не согласилась оставить кучу листочков с заказами, только чтобы поприсутствовать на занятиях дочери.       На удивление, начальник меня отпустил без проблем. Стоило ему сказать куда и зачем. Странно, этот мужчина на пару с его женой отпустили меня, будучи в отличном расположении духа, несмотря на тот факт, что работы много, ребят, которые могли бы выполнить мою часть работы с той же скоростью, что и я — мало, а тут ещё доставки на дом просят большинство клиентов. Кроме того, начальник даже не сказал, что урежет мне зарплату или отнимет выходные, чтобы работала за сегодняшний день… Странные со мной работают люди всё-таки. Как и было условлено, явилась на замену ровно через полчаса. К тому времени уже собранная подошла ко мне с улыбкой учительница у порога своего кабинета и, отдав мне ключи, пожелала удачного дня и ушла чуть ли не быстрыми шагами к вахтёрше.       Мне же, едва я вошла в аудиторию, понадобилось подготовить доску, прочитать указания на листочке в клетку и, выждав пятнадцать минут, пока кончится урок и начнётся перемена, впустить в класс одноклассников дочери, водимых по парам классной руководительницей.       Как всегда, на перемене дети играли в свои резиночки, змейку по телефону или рассказывали друг дружке какие-нибудь истории или сплетни… Все…кроме одной.       — Милая, — убрав руки за спину, прошла к самой умной девочке в классе, наклонилась, убрала прядь волос за ушко, спросила: — а ты почему сидишь здесь? Читаешь?       — Нет, — смело глядя мне в глаза, покачала головой Саша. — Делаю домашнюю работу по «окружающему миру». Закончу на перемене, а дома попрошусь к маме на работу. Надеюсь, успею к допросу подозреваемого, — снова уткнувшись карандашом в большую рабочую тетрадь, задумчиво насупилась девочка.       — Вот как. А можно поподробней? — сложив руки на парте девочки, наклонилась я вперёд, заинтересовавшись сутью произошедшего.       Немного приоткрыв ротик, Саша было начала рассказывать, как прозвенел звонок, и та лишь смиренно отметила, закрывая свою рабочую тетрадь:       — В следующий раз, Елена Сергевна.       Поскольку темой урока было нарисовать своего героя, то, рассказав немного о том, в каком направлении можно двигаться, дав при этом кое-какие примеры и даже продемонстрировав, как попроще рисовать те или иные костюмы их супергероев, с чувством выполненного долга прошла на своё место и стала наблюдать за тем, как дети с огромным энтузиазмом приступают к работе. Даже моя нервотрёпка-дочь взялась за карандаш и что-то начала вырисовывать на альбоме.       Спустя минут десять ребята, один за другим начали просить подойти к ним, чтобы либо попросить показать, как нарисовать какую-нибудь деталь в картинке или посмотреть, правильно ли они вообще рисуют того или иного персонажа, как правило, из различных комиксов и популярных мультсериалов.       Я с охотой бралась помогать им в заинтересовавшей их деятельности, хотя сама рисовать умела чуть ли не в рамках того, что мне позволяла работа кондитера: красивые узоры, иногда лица, имена, а если повезёт нарисую фигурку жениха и невесты, правда, обычно я тех изготавливала фигурками в качестве «вишенок» на торте.       В таком разгаре событий прошло не меньше двадцати минут, когда наконец работы ребят были закончены, меня никто не звал, но единственной, кого я обойти не смогла по той причине, что та и не звала, была угрюмая девочка класса.       — Мам, ты куда? — заметив моё радостное мычание себе под нос и соответствующее телодвижение, обратилась скептично настроенная дочь. — Стол учителя не в той стороне находится. — я думала обернуться, улыбнуться дочери и пойти дальше, но Даша заносчивым тоном прибавила: — Она тебя не звала. Хмф, наверняка давно уже закончила: как всегда, угрюмая девочка первая в классе!       — Это неважно, — отозвалась ей тихим тоном я, пользуясь шумом принадлежностей в классе. Прикрывшись рукой добавила: — Пойду приставать к этой вашей угрюмой девочке! — и чуть ли не в припрыжку ушла к Саше.       Сидевшая в дальнем углу класса подруга дочери с серьёзным лицом усиленно водила карандашом по своей картинке. Обойдя задний ряд, тихонько прошла к ней и, наклонившись, взглянула на её работу: потеряла вместе с даром речи ещё и желание побеспокоить школьницу своим обществом.       Рука мастера, конечно, детская, но какое обилие героев: полицейские с машиной, какие-то мужчины в форме с лупами в перчатках сидят на корточках, землю разглядывают, мужчина в очках в белом халате общается с женщиной с ребёнком в руке о чём-то, поодаль расположились пожарники с шлангом у горящего дома, следом снизу мальчик в ларьке, а рядом старик с веником, девушка в деловом костюме смотрит на часы, звонит кому-то, в паре сантиметров женщина у печи стоит, с трибун мужчина что-то вопит, солдат держит руку у виска, а под конец дописано словами кругом: «Любая профессия делает человека героем».       В этой картине были раскрашены только пожарники со шлангом у горящего дома, женщина у печи и мужчина в очках в белом халате, разговаривающий с женщиной с ребёнком в руке о чём-то.       Спустя минуты две, видимо, наконец заметив моё присутствие, Саша, откинувшись на спинку стула, таким образом оказавшись на одном уровне с моей головой, спросила:       — Вас оторвали от работы?       Не сдержав улыбки, я ответила:       — Да. — после чего задала свой вопрос: — Как ты узнала? Даша сказала, что я сегодня на работе?       — Нет. От вас исходит запах масла. И руки...красные, наверное, от долгого стояния у огня, — отложив карандаш, уточнила: — Скорее всего, Олеся Юрьевна долго умоляла вас своими жалобными стонами, пока не уговорила, да?       Подумав, что не стоит говорить о более сильной причине моего прихода, быстро соглашаюсь с собеседницей, наклоняясь к работе той, кладя локоть ей на парту, поворачивая в её сторону голову, задавая не без улыбки свой вопрос:       — Почему ты помимо обычных профессий не нарисовала каких-нибудь героев из комиксов?       Отчего-то покраснев, опустив голову, сжав челюсти, а руки в кулак, чем забеспокоила меня, девочка ответила:       — П-потому что…н-ну… Я… Я н-не живу ф-фантазией… Я ж-живу р-реальностью, в-вот. — после чего, видимо, потеряв терпение, она потребовала: — И ещё… В-вы слишком близко ко мне подошли! Отойдите, пожалуйста! Я хочу обратно своё личное пространство!       Отскочив от столь резкого заявления, я судорожно начала извиняться.       После урока, собрав все картинки ребят, дождавшись их классной руководительницы, отпускаю на следующий урок, начиная подготавливать аудиторию к приходу девятого класса.       Однако, задержавшаяся возле меня, потянув за платье, Саша поинтересовалась:       — Сейчас будет ещё один урок и потом всё?       Оторвавшись от протирания доски, ответила ей:       — Да. А в чём дело?       — Значит, вы пойдёте потом обратно на работу? — сложив руки на груди, холодно ответила вопросом на вопрос маленькая собеседница.       — Верно, — кивнула я ей, и тогда она добавила:       — Лучше не идите. Отдохните хотя бы денёк дома. У вас скоро не свежий загар будет на теле такими темпами.       Хотя её голос и звучал грубо, сухо и почти что требовательно, последствия моего умилённого состояние было не удержать. «Она волнуется за меня? Так мило!!!» Так что я решила немного поддеть эту маленькую угрюмую, вечно в себе уверенную девочку своим простым ответом:       — Нет. Я пойду на работу.       Её реакция, как я и ожидала, оказалась незамедлительной:       — Вы уверены? Я ведь могу применить в таком случае меры пресечения.       — Например? — наклонившись к ней, с нетерпением ждала её ответа.       — Я позвоню вашему мужу и обо всём ему доложу.       — Увы, но на работе он берёт трубку только во время перерыва. А перерыв у него, — улыбнувшись в лицо оппонентке, мельком взглянув на настенные часы, чуть тише продолжаю: — закончился чуть больше пяти минут назад.       Она нахмурилась:       — Тогда я позвоню вашему боссу, и он меня послушается.       — Скажи последние цифры его номера, милая, — игнорируя спавшие пряди волос к лицу, сосредоточила свой взгляд на школьнице.       — Ам… Я… — похоже, аргументов у неё не осталось. — Н-не помню просто.       — Вот как? Тогда пока, — повернувшись к доске, победно улыбнулась я.       — Н-ну и ладно! Я вас предупреждала! — обиженно заговорив, повернувшись ко мне спиной, зашагала прочь оппонентка.       На удивление самой себе, я поспешила её заверить:       — Увидимся у нас дома. — она обернулась, посмотрела на меня недоумевающими глазками. — Я приду к четырём часам. Сыграем во что-нибудь новое в этот раз?       Засияв красным, раскрыв свой маленький ротик в удивлении, она тут же взяла себя в руки, нахмурилась, серьёзно ответила:       — Я-я ч-что-нибудь принесу! До свидания! — и убежала вслед за остальным классом.       Спустя час.       Александра       Когда звонок на перемену наконец зазвонил, первой растянувшая мышцы на столе Даша начала в самостоятельном порядке выстраивать класс для похода в столовую:       — А ну, сегодня я с Сашей встаю! Двигайся назад, Вадим! — буквально бедром спихнув в сторону одноклассника, подруга схватила меня за кисть и приставила прямо позади учительницы. Чуть тише прошептав: — Займи мне порцию Иры, она всё равно не пришла сегодня, — ушла выстраивать парами остальных ребят.       Так, придя ко входу в столовую в числе первых, мы ждали, пока придёт учитель старших классов по труду и пропустит нас внутрь.       Пока это ожидание длилось вот уже больше десяти минут, ко мне обратилась наша классная и попросила сходить проведать преподавателя на второй этаж. Я ей кивнула и помчалась выполнять поручение. Но стоило завернуть за угол в блок математики, как у лестницы, ведущей наверх, замечаю двух спорящих о чём-то фигур. Я было решила, что среди них просто обязан быть трудовик, однако...       — Ну пожалуйста. Всего один раз. Сходим на свидание?       Какой-то смазливый придурок приставал к Елене Сергеевне!       Схватившись за её кисть, стоя на одну-две ступени ниже, будучи в окружении нескольких одноклассников, пользуясь отсутствием рядом учителей, он, фальшиво ей улыбаясь, звал провести время вместе!       — Пожалуйста, отпусти мою руку. Прекрати говорить такое. Я тебе уже сказала — нет. Я замужем и люблю его. Ты мне не интересен, — судорожно стараясь поскорее освободить руку из плена придурка, тщетно искала глазами помощи Елена Сергеевна.       Стоявшие рядом девушки и парни только то и делали, что шептались, некоторые снимали на камеру, а кто-то из девчонок даже попытался сказать:       — Эй, Серёж, хватит тебе. Отпусти женщину: видишь, ты ей не нравишься.       Но он только отшучивался:       — Да какая она тебе женщина? Ей явно не больше двадцати. Она просто ломается. Щас всё получится, — и он возвращал своё внимание к матери моей подруги. — Ну? Пойдём?       Елена Сергеевна       «Да что же с ним не так? Сказала ведь не пойду, а он всё не отстаёт. Мужу бы позвонить… Наверняка оставил телефон в кармане куртки и ушёл, — поразмышляв с пару секунд, всё-таки решаюсь: — Всё-таки попробую!»       Но едва я достала из сумочки сотовый, как этот школьник с улыбкой модели забрал его у меня, решительно заявляя:       — А ну-ка, что это ты задумала? Мы ещё не закончили. Я не услышал положительного ответа.       Сердце отчего-то начало сжиматься в страхе, и я было начала:       — Сказала же нет… — но меня перебили.       Знакомый голос, но только с отчётливыми жёсткими, стальными, даже страшно презрительными нотками, начиная одновременно вместе со мной мою фразу, закончила её за меня, резким толчком ноги открывая дверь и входя в лестничный проём со спрятанными в карманы руками:       — Сказала же нет, что непонятного?! — её сильно нахмурившееся лицо стало ещё более жутким, когда она, пройдя к парню с улыбкой модели, посмотрела на него исподлобья и, поставив на его колено свою пятку, продолжила своим ужасающе холодным, даже ледяным, тоном: — Слышь, чувырло обыкновенное, кто давал тебе права приставать к ней?! Того факта, что она замужем и не желает с тобой иметь какие-либо отношения тебе мало, а?!       Вздрогнув от её убийственного вида, было собиралась остановить её, но парень с улыбкой модели опередил меня:       — Мелочь, а ну живо убрала ногу с моего колена, а не то сломаю!       — Как бы не так, смазливая рожа, — почти прошептав эти слова, Саша резко растянула полусогнутую ногу вперёд, надавив таким образом на колено собеседника, отчего тот, взорвавшись криком боли, схватился за больное место.       Выронив мой телефон на пол, он завопил:       — Сучка! Мелкая дрянь! Я с тобой сейчас такое сделаю..! Родная мать не узнает!       — Телефон подними, — властным тоном сказала Саша, игнорируя угрозу в свой адрес.       — Э-эй, хватит. Т-ты что делаешь? Нужно вызвать ему врача. Я пойду, позову. Кто-нибудь, присмотрите за ним, — один за другим начали суетиться вокруг пострадавшего одноклассника ребята.       Но подруга дочери…она как ни в чём не бывало продолжала с презрением смотреть на раненого и ожидать его ответных действий на своё требование.       — С-Саша, м-милая, хватит. Так нель…       Мне не удалось закончить. Пострадавший парень в ответ, на мгновение забыв о своём колене, кинулся на Сашу с воплями:       — Ах ты, сволочь..! Сюда подошла! Я тебе сейчас все зубы повыдёргиваю! Говорить не сможешь! — он не успел договорить: вовремя пришедшие учителя, остановили парня. — Отпустите! Отпустите меня! Эта сука сломала мне колено!       Спустя полчаса.       — Понятно. Значит, замена... — поправив пальцем очки, секретарша продолжила: — в очередной раз. Елена Сергеевна, вы часто спасаете наше положение, пускай и неофициально, так что по вашей просьбе школа закроет глаза на выходку Александры сегодня, — её взгляд пал на девочку рядом со мной, которая одной своей аурой заставляла меня теперь ёрзать всем телом. — Соколова, вы всё поняли? Чтоб такого больше не было, иначе будете платить штраф. Вы меня услышали?       Она смиренно кивнула, сжимая пальцы:       — Да, Лидия Викторовна. Как скажете.       — Хорошо. Я сообщу тогда об этом директрисе после совещания. А вы, Елена Сергеевна, подумайте, пожалуйста, всерьёз о том, чтобы преподавать в нашей школе. Детям из начальной школы вы нравитесь, а с навыками готовки вас бы с руками оторвали в любой столовой. Пожалуйста, задумайтесь ещё раз о нашем предложении. Оно всё ещё в силе, — немного расслабившись на стуле, улыбнулась мне собеседница.       — Эй, ты, я от тебя так просто теперь не отстану, — зло шепнув, будучи в наклонённом положении, обратился парень с улыбкой модели к Саше.       Подумав, что она снова что-нибудь сейчас выкинет, осторожно кладу руку ей на кисть:       — Милая, пожалуйста, не надо.       Чуть приоткрыв ротик, она сначала застыла, потом, обратив свой убивающий взгляд ко мне, прикрыла глаза, выдохнула и, открыв веки с улыбкой, произнесла:       — Не буду. А тому чувырле обыкновенному, который сказал мне, что теперь не отстанет, передайте, пожалуйста, что то была демонстрация силы и, в случае чего, за меня заступятся мои родители полицейские.       — Ааа, собираешься прятаться за юбкой родителей? У самой силёнок не хватает, да? — зло ухмыляясь, продолжал подначивать парень.       — Серёжа, — обратилась к нему секретарша, — ты и так стоишь на учёте. А теперь подумай, друг мой, что с тобой будет, если дочка полицейских подаст на тебя жалобу. Кроме того, она, в отличии от тебя, в свои десять с лишним уже успела побывать на местах преступлений, пообщаться не с одними полицейскими и повидать гораздо больше, чем ты за свою жизнь. Так что, дорогой, прекрати-ка свои угрозы и радуйся, что легко отделался благодаря Елене Сергеевне. Понял меня?       Серёжа только прикусил губу, недовольно глядя в сторону Саши.       — Я над вашим предложением подумаю, — ухмыльнулась подруга дочери. Подставив под подбородок ладонь, продолжила, повернув лицо к обидчику: — Десятилетнюю девочку обозвал и собирался ударить подросток, достигший возраста административного штрафа и уголовного судопроизводства. Забавная будет картина, когда я расскажу об этом в отделении. Интересно, никого из твоих родителей после этого не выпрут с работы, м? Как думаешь...Серёжа?       Парень от услышанного нахмурился, заскрежетал зубами и, сплюнув, сжав кулаки, ответил:       — Твоя взяла...мелочь, чтоб тебя!       — Чудно. Просто чудно, — довольная, ещё шире улыбнулась она.       — Но если ещё раз попадёшься, я...       — Только если ты мне не попадёшься, — тут же, не дав оппоненту договорить, язвительно-стервозно отозвалась собеседница. — Мы...поняли друг друга?       От прикипевшей к мозгу злости он густо покраснел, отвернулся и чуть тише пробормотал: —       Вот же... Мелкая... Мелкая...мелочь..!       Александра       Когда мы наконец вышли из кабинета директора и направились в сторону вахты, я, счастливая, что смогла постоять за Елену Сергеевну и поставить на место того придурка, повернулась к ней, отмечая:       — Ну вот, теперь он к вам приставать точно не будет. Это я вам обещаю.       Ответа не услышала. Она просто молча шагала рядом. Тогда я добавила:       — Но если вам так страшно, то в следующий раз я могла бы...       Эта странная женщина ни с того ни с сего развернула меня к себе, схватила за щёки, пока я не опомнилась, и начал их растягивать, судорожно, — будто плачет, — изливая мне душу:       — Дурочка! Да как так можно-то с людьми, а? Парню колено сломала, даже не извинилась, улыбалась как убийца какая-то и на меня не обращала внимания, будто и не существую вовсе! Как ты так могла поступить? Даже со мной не советуясь.       Ослабив хватку, она отпустила меня наконец и обняла за голову, прижимая к груди. Чуть тише эта весьма, очень сильно странная женщина, наконец заметила:       — Я очень волновалась за тебя. Ты была сама не своя, когда с ноги открыла дверь и начала там хозяйничать. Испугала меня. Очень сильно. Больше так не делай. Конечно, ты хотела помочь мне. Но...Сашенька...милая...пожалуйста, не пугай меня так больше, хорошо? На мгновение мне показалось, будто ты собираешься его калечить.       Не удержавшись, я уточнила ей:       — Я хотела это сделать...и с присутствовавшими тоже, они ведь снимали на камеру, но, похоже, забылась и вышло то, что вышло. По крайней мере, теперь это не моя забота. Секретарша ведь сказала, что разберётся.       Говорить ей в грудь было отчего-то так приятно: она мягкая и так приятно пахнет, а ты закрываешь глаза и просто дышишь.       — Боже, как в таком маленьком теле может быть столько ненависти? — прижавшись к моему ушку, погладила она меня по голове. — Ты ведь ещё такая малышка, милая.       — Ради некоторых потратить силы и время совсем не жалко...даже если эти силы обладали отрицательной энергией, а время было оставлено без контроля, — выдохнула я, улыбаясь.       — Даже если об этом тебя не просили? — прильнув жаркими губами к месту чуть ниже моего ушка, прошептала эта странная, но такая тёплая женщина, от которой совсем не хотелось отходить.       — Да, даже если об этом меня не просили, — сама того не заметив, целую это приятное тело где-то меж ложбинок, осторожно отвечая на эти тонизирующие объятия.       «Не понимаю, что она со мной делает, но мне это нравится. Она мне не чужая…она…очень приятная…»       — Хах, Саша, что ты делаешь? — застонав от щекотки, причиной которой послужил, по всей видимости, мой долгий безотрывный поцелуй, весело заговорила собеседница.       — Не знаю, — честно призналась я. — Но я в процессе.       Она рассмеялась. Но главное — не отпрянула.       — А когда процесс выяснения закончится? — уже начала размыкать объятия женщина.       — Когда я утону в вашей гру-ууу…грузной форме тела! Вот! — вовремя очнувшись, осознав, что начинаю пошлости нести, быстро нашла, что ответить я.       Но она, — чёрт возьми её!!! — умная, начитанная, словарно богатая, поняв значение «грузная», надулась, отпрянула, жалобно сказала, глядя мне в глаза, положив руки мне на плечи:       — По-твоему, я толстая?       Покраснев от её щенячьего взгляда, я пробормотала первое, что пришло мне в голову:       — Н-ни то чтобы… В-вы пр-просто слегка…полноватая…       «Н-нет, это ни то что я хотела сказать…Это не то…»       — Полноватая..? — не отставало от меня это странное создание, готовое отчего-то разрыдаться от детского мнения по поводу своей фигуры.       — Н-ну, это самое, объёмная.       — Объёмная? — «Какого чёрта она повторяет мои слова?»       — Не жирная, не толстая, не рыба ни мясо, просто средняя, — вроде получилось. По крайней мере, она перестала повторять за мной.       Поднявшись в полный рост, она воинственно отметила для себя:       — Надо похудеть! Сяду на диету сегодня же.       «Чёрт. Надоумила-таки…взрослую, вроде умную женщину, совершить фигню, сказанную десятилетним ребёнком. Класс!»       В это же время Даша на уроке; записывает под диктовку учительницы словарный диктант.       Даша       «Саша, швабра такая, решила прогулять урок врезав мальчику. А про меня забыла. Когда встретимся — припомню! — и сверкнув лукавой улыбкой, добавила: — Хорошо что съела её порцию: посмотрим, что скажет на это».