Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

      Четыре года назад. Весна.       Александра       Где-то через месяц после встречи с Зарастрой мне в голову пришла идеальная мысль по проверке собственных чувств, которая, став со временем преследовать меня, быстро перепрыгнула в самую критическую категорию — категорию навязчивости!       Эта идея была настолько бредовой и волнующей меня, что спирало дыхание, едва это воображу или увижу маму моей подруги. Становилось очень стыдно, что, заливаясь краской и почти задыхаясь от собственных мыслей, я утрачивала на какое-то время способность говорить и, если поблизости никого не было, оседала на пол, прикрывая голову руками и, зажмурив глаза, кричала скрипя зубами, что хочу провалиться сквозь землю и совсем не прочь продать свой мозг на чёрном рынке!       Так проходил день за днём: я избегала саму себя и даже боялась встретиться с предметом своего воздыхания. Но, как известно, от себя не убежишь.       Поэтому, в конце концов, проиграв в битве с самим собой, я наконец решила — с меня довольно! «Так продолжаться больше не может! Я должна это сделать, иначе эти мысли сожрут меня живьём!»       Даже отказ Елены Сергеевны в участии в моём эксперименте был спасением, не говоря уже о том, что согласие означало бы не столь успокоение, сколь ещё больше волнение, которого допустить было нельзя! «Не хочу с ума сойти! Я ей предложу, а дальше — будь что будет; в любом случае, я останусь в выигрыше…наверное».       Так, полу-набравшись храбрости, но твёрдо намерившись этой ночью не лечь спать с проблемой, привычно усевшись сидеть на подоконнике с инструкцией по эксплуатации ПК в доме подруги, усиленно делаю сосредоточенный вид, время от времени бросая быстрые взгляды в сторону любимой, дожидаясь, пока она закончит уборку.       Елена Сергеевна       «Что ж, до прихода мужа осталось ещё минут двадцать. Думаю, сейчас пропылесошу, протру зеркала и на этом закончу. Начну готовить салаты», — напевая себе под нос знакомую мелодию, не перестаю улыбаться, застилая стол в гостиной скатертью.       Но едва я заканчиваю с домашними делами и бреду на кухню, как меня опережает Саша, преграждая мне путь. Её спущенные книзу уголки губ и нахмуренные бровки зарождают во мне тревогу, отчего я спешу удостовериться:       — Ам, м-милая, тебя что-то беспокоит?       Зажав руки в кулаки, ответила:       — Да. Мне нужно...чтобы вы...вы...кое-что сделали. Эксперимент...Мне нужно его провести. Очень важный и...и требующий именно вашего присутствия. Понимаете?       «Хах, наверное, я зря волновалась. Она почти вся трясётся».       — Неужели именно моего? И никем заменить нельзя? — решила я слегка поддеть её.       — Никем, — решительно ответила девочка.       — Оу, — только и вымолвила я, после чего добавила чуть удивлённая её настойчивым видом: — Что ж, если всё настолько серьёзно, то почему бы и да? — заправив прядь волос за ушко, неловко улыбнулась ей.       Для начала она попросила сесть на диван.       — Хорошо, как скажешь, — смеясь, подчинилась ей, соприкоснувшись своей спиной со спинкой мебели.       — Отлично. Теперь я сяду к вам на бёдра, — делая робкие шаги ко мне, сомневалась собеседница, держа в руке пульсометр и тонометр.       — А..Ам, милая, не хочешь сначала рассказать мне, что ты задумала сделать? — попыталась я хоть что-то узнать о её вечно таинственных опытах.       — Всё в процессе, — судорожно ответив, встала вплотную ко мне, поставив свои дрожащие руки мне на плечи. Посмотрев мне в глаза она спросила: — Можно?       Ухмыльнувшись, отвечаю:       — Конечно.       Я было хотела обнять её, как и всякого, кто так близок к моему телу, но она воскликнула:       — Нельзя! — и я тут же развела руки в стороны.       Удобно расположившись на моих бёдрах, эта угрюмая девочка начала вести со мной активную беседу, попутно надевая пульсометр.       «Хотя пока и не понимаю, что она делает, но полагаю, это будет весело», — улыбнулась я сама себе, наблюдая за действиями собеседницы, помогая ей примерить на другой руке тонометр, на что маленькая учёная сначала по-детски хмурится, потом побеждённо отворачивает взгляд.       Так, справившись с устройством, жду, что же эта девочка сделает дальше.       Она, в свою очередь, нехотя подняв ко мне глаза, просит:       — Прежде…чем начнём, мне нужно кое-что у вас уточнить. Вы не будете против, если я с вами буду делать…скажем так, то, что посчитаю нужным?       — Н-например? — недоумевала я.       — Н-ну, т-там, расстёгивать в-вам п-пуговицы блузки, и-или губами…к… — теряя слова, она почти поникла, еле продолжая: — к вашей шее…и…или в-ваши в-волосы… — не выдержав, она закрыла лицо ладонями.       Александра       «Ч-чёрт! Что я вообще делаю?! Надо прекратить это сейчас же! Нужно слезть с неё и извиниться; а потом убежать…убежать куда-нибудь, где меня никто не знает и там провалиться сквозь землю!» — душимая своими собственными словами, была готова расплакаться я.       Елена Сергеевна       Мне почему-то показалось, что она вот-вот возьмёт и убежит от меня: её дрожь с каждой секундой только усиливалась, а голос почти срывался на полуслове. Так что я посчитала своим материнским долгом положить свою ладонь ей на голову, погладить и ответить:       — Ну, если это так важно для тебя...несмотря на странность твоих примеров...то так тому и быть, я согласна. Приступай, мой маленький учёный.       Не прошло и десяти секунд, когда она, подняв ко мне свой залитый краской взгляд, ответила:       — Спа...сибо. — и едва она собралась с духом, как, медленно обвив мою шею руками, объявила: — Начнём.       Каждый её шаг длился не больше тридцати секунд. Обнимая меня за шею, она фиксировала свой пульс и давление в течение полминуты, а потом переходила делать тоже самое, меняя только действия. Так, убрав руки, она, прикрыв глаза, губами прильнула к моей яремной ямке, что, то ли от удовольствия, то ли от того, что было щекотно, я издала стон, на который Саша отреагировала, повторив свой поцелуй несколько раз, за каждый из которых, эта маленькая зараза, получала мои полу-пошлые шумные вздохи!       Далее, наконец закончив в этой части, она, и не думая заглядывать мне в глаза, нацелилась на мою грудь.       Нет, я, конечно, не против, если она хочет на них просто посмотреть, но... Почему это так меня смущает? Она сегодня очень странная. Даже чересчур.       Тем не менее, пока я думала над этим, моя партнёрша успела аккуратно расстегнуть мне половину блузки, вдоволь насладиться моим бюстом, — по её широко распахнутым глазам и не менее растянувшемуся приоткрытому ротику это было очевидно, — и только потом, снова, будто опомнившись, что-то зафиксировав так, будто это было незапланированно, она продолжила, серьёзно глядя на мою грудь.       Сглотнув, чуть прикоснувшись к передним застёжкам на лифчике, с секунду поколебавшись, она, одним движением рук, расстегнула мне его, позволив моим достоинствам показать себя обнажёнными.       — Ам... Э-эй, д-дорогая, т-ты, ч-что делаешь? Э-это уже слишком, — чувствуя себя ужасно смущённой, прикрываю свои прелести руками.       — Ещё пятнадцать секунд. Пожалуйста, — наклонившись к моим «девочкам», попросила собеседница.       Отчего-то радуясь, что дочери дома нет, и вообще никого нет, я понимаю, что стыдится не придётся, но… «Мне всё равно ужасно неловко! Маленькая девочка раздевает меня, получается! А я ещё и позволяю ей это!»       Но как бы я не сокрушалась, Саша была на шаг впереди. Тихонько тыкая в них пальчиком, будто на пробу степени опасности, она наконец позволяет себе положить на них ладони, очень медленно ощупывая их, чуть сжимая, — да так, что стона не унять, — и тут же прерывается только за тем, чтобы посмотреть на мою реакцию. Но едва она бросает свой полу-изучающий взгляд на меня, встречаясь таким образом с моими томными глазами, как, словно сорвавшись с цепи, не убирая рук с моего достоинства, кидается мне на шею, осыпая ту поцелуями, что я откровенно стону, наверное, впервые чувствуя желание продолжить…не останавливаться.       «О Боже! Что же она делает? Хах, как же приятно! Нужно остановиться. Её эксперимент зашёл слишком…»       Я не успела договорить, таймер Саши оказался быстрее: он заставил её, с опозданием на секунд пять или семь, отпрянуть от меня и, явно нехотя, убрать руки с моей груди, которую она то сжимала, то отпускала, пока жадно, — то ли целуя будто в губы, то ли желая оставить засос, — попеременно шумно глотая воздух, неустанно осыпала поцелуями мою шею.       Как бы там ни было, я собиралась потребовать объяснений, будучи то ли ужасно серьёзной и раздражённой, то ли возбуждённой и кинутой на полдороги. Что бы там ни было, я это осознала только спустя четыре года.       Саша как всегда оказалась быстрее:       — Отлично! Пульс измерила, давление тоже. Осталось проанализировать всё вместе и получить данные, — собрав оборудование, внимательно разглядывала она свой лист с данными в табличной форме. Потом, увидев мой нахмуренный вид и скрещенные на груди руки, она, отставив лист, заверила меня: — Ам, эмм, простите, п-пожалуйста, ч-что было так неудобно… Это нужно было для моего эксперимента… Проверяю теорию, понимаете?       — И по твоей теории я должна была смутиться? — всё ещё была я грозной.       — Н-не совсем, — развернулась она ко мне спиной.       — Стонать? — пожала я плечами в недоумении.       Забрав свой рюкзак ответила:       — Этого также не было в планах, — хмыкнув, добавила: — Я рассчитывала всё иначе.       — Объясни, — выгнула я бровь.       — П-понимаете, я решила проверить теорию одного учёного. И…по его теории, я хотела узнать, почувствую ли я смущение или что-нибудь похожее, если сяду к вам на коленки и начну трогать…вот.       — Это больше смахивало на то, что ты меня…грубо говоря…лапала…как парень…понимаешь? — пыталась я подобрать нужные слова, однако те быстро застревали в горле.       Боже, я не знаю как сказать тринадцатилетнему вундеркинду, что она меня…что она надо мной...в общем, что она манипулировал мной в сексуальном смысле!       И ведь это несмотря на то, что есть огромная вероятность, что Саша отлично сознавала на что её действия были похожи в действительности.       — Понимаю, — прямо ответила девочка, медленно разворачиваясь ко мне. — Тут дело в другом. Я хотела ощутить что-нибудь, что заставит меня покраснеть от прикосновения к чужому телу. А ваши стоны… — вскинув руки, важно закивала, — были потрясающими. Настолько, что я очень жалею, что у меня отсутствуют ещё одна пара принесённых приборов. Но о чём я больше всего жалею, так это о звуках таймера, прозвучавших так невовремя. Вот почему вас нельзя было заменить — вы — неподражаемы.       — То есть, ты хочешь сказать, что мной легко управлять? — начинала я обижаться.       — Не совсем, — ухмыльнулась собеседница. — Вы просто...просто быстро поддаётесь на манипулятивные воздействия со стороны, так что слышать как вы вздыхаете... Я этого не забуду, — она засунула руки в карманы спортивных шорт и посмотрела на меня с вызовом.       «Она, конечно, ничего такого этими действиями сказать не хотела, но… Как она так может поступать? Не отводя глаз смотрит своей уверенной улыбкой!»       — Милая, — встав с места, спешу к ней навстречу, — в следующий раз предупреждай о своих поступках, хорошо? Мне было очень непривычно, дорогая.       — Как скажете, Елена Сергевна, — улыбнувшись, улучив момент, когда я остановилась в полуметре, она взялась обеими пальцами рук за мои застёжки на лифчике и начала их застёгивать. Но, как я поняла, у неё это плохо получалось, отчего я было предложила свою помощь, когда в дом зашёл муж, почти что незаметно открыв дверь ключом, неслышно пройдя в гостиную.       Застав нас за этим…по его сложившемуся предположению, двусмысленным занятием, он выронил связку ключей, открыл рот и чуть было не упал на колени, если бы не гнев, застлавший ему разум своим присутствием:       — Ах ты маленькая….сучечка! — сквозь зубы прорычал мой спутник, с трудом найдя в своём словаре, как бы выразилась Саша, самое мягкое выражение, показывающее его отношение на данный момент к угрюмой девочке, спокойно стоявшей рядом со мной.       С пару секунд глядя друг на друга в застывшей позе, почти ведя мысленную борьбу, Саша первой прервала зрительный контакт, вновь сосредоточившись на моём лифчике, игнорируя приход моего супруга.       — Не получается. Ваша грудь слишком большая для них, — привычно констатируя, наконец сдалась девочка. Потом, когда я уже потянулась за застёжками, она вдруг взялась обеими руками за мой бюст, сжимая те друг о друга, восклицая: — Давайте, я держу их!       Но, сначала застонав, а потом засмеявшись, я сказала ей:       — Милая, не так надо, — и та медленно отступила, опуская руки. — Смотри: берёшь застёжки вот так и, чуть плотно сжимая ими грудь, застёгиваешь, — показав ей, смотрю на её реакцию.       «Какой удивлённый взгляд», — отчего-то возгордилась я.       — А они…не распахнутся сами собой? — снова тыча в мои прелести пальцем, решила удостовериться эта маленькая нахалка.       — За год такого ещё не случалось, — улыбнулась я ей.       — Хмм, любопытно, — снова начала она растягивать слова.       — Эй! Слышь, мелкая, тебе кто давал повода лесбиянчить, а?! Да ещё в сторону моей жены..! Знаешь, что я с тобой сделаю?! — надвигаясь на Сашу, свирепствовал Костя.       — Я всего лишь проводила эксперименты, — честно созналась девочка.       — Врёшь ты всё! Ты приставала к ней! Я всё видел! Такие как ты притворяются, только чтобы потом сделать с такими невинными, как моя жена, что-нибудь непристойное! — взяв девочку за шиворот, он поинтересовался: — Где доказательства?! Ну?! Показывай!       — В моём рюкзаке, — жестом головы указав на диван, не думала злиться Саша.       Проверив содержимое сумки угрюмой девочки, муж поднялся, держа в руке её лист с таблицей.       — Глянем, — прокомментировал он, внимательно читая вслух: — Так... Пять колонок: номер, действия, давление, пульс, итог в числах/словах… «Взяла за плечи» - «пульс» «127», «давление» «гораздо выше 120/80». «Села на бёдра» - «пульс» «145», «давление» «гораздо выше 120/80». «Щупала грудь пальцем»…. «Трогала грудь…» «Целовала яремную ямку»….Ч-что…? «Целовала ш-ш-шею, о-о-одновременно…» Т-ты..! Л-лапала м-мою ж-жену за гр-рудь и о-однов-временно ц-целовала..?!! — озверел супруг, разразившись криками. Ткнув пальцем в сторону девочки, он заявил: — И после такого ты ещё зовёшь себя нормальной, а?! Лесбиянка маленькая! Я сейчас сам тебя отучу от такого..! — в два шага настигнув Сашу, схватил её за вороты одежды, начал трясти ту, намереваясь закончить дело не словами, а кулаками.       — М-милый, т-ты всё не так понял! — стараясь втиснуться между девочкой и мужем, сама оказываюсь схваченной за блузку.       — Что я не так понял?! Давай, просвяти меня, Лена, иначе эту лесбиянку я прямо здесь ремнём изобью! — свирепствовал Костя, рыча мне в лицо.       Самой стало до дрожи в голосе страшно.       — Это фальсификация моих данных, — вмешалась Саша, стоя позади меня с пульсометром в руке. Завладев нашим вниманием, она продолжила: — Дело в том, что одному учёному, другу моего отца, нужна помощь в исследованиях. Он сам не может его провести, ввиду занятости в другом, более важном проекте, поэтому его вынуждена провести я, помощи в коем попросила у вашей жены.       Отпустив меня, муж стал постепенно успокаиваться:       — Продолжай, — взглянул он на собеседницу с презрением во взгляде.       — Поскольку у меня нет такого взрослого опыта за плечами, но кое-какими нужными для эксперимента знаниями я обладаю, однако попросить вас продемонстрировать это с женой не могу, поскольку ещё не доросла, чтобы наблюдать такое, хотя в картинках видела, то посчитала, что Елена Сергевна мне в этих опытах посодействует и позволит мне быть в качестве вас, — на этих словах глаза девочки стали смотреть на оппонента так, будто оскорбляли его.       — И? Дальше что?! — чуть ли не вспыхнул Костя, ожидая, когда же её пауза кончится.       — Хм, — её улыбка сквозь чёлку стала хищной. — Я попросила её помочь мне и вписала данные с пульсометра и тонометра как свои только для того, чтобы вы, если это увидите, не подумали на неё, мол, изменяет...с девушкой. — «Что это за довольная физиономия?!» — Более того, я намеревалась в дальнейшем переслать их профессору, который мне это дело поручил, представив этот опыт как момент полового возбуждения между молодыми мужем и женой.       — В смысле? — нахмурился Костя, скрестив руки на груди.       — То есть, мне нужно было зафиксировать момент того, как мужчина возбуждает женщину, не более. И, начитавшись этого в Интернете и научной литературе, я решила проверить, попросив Елену Сергевну надеть на себя пульсометр и тонометр.       — Ага, и ты думаешь, что я в это поверю, да? — оскалился супруг, скорее всего понявший лишь часть из того, что говорила ему Саша.       — Был такой расчёт, — честно отозвалась девочка, после чего добавила, засунув руки в карманы шорт: — Но я предполагала иной вариант событий, поэтому позволю вам удостовериться в сказанном лично, — вынув из кармана телефон, она предложила: — Позвоните ему сами. Скажите, что вы мой дядя и хотели бы знать, что за исследование я провожу.       — Хмм, давай, — согласился Костя, взяв сотовый девочки.       Я буквально чувствовала, что дело хорошим не кончится, ведь муж был прав: Саша врёт и... «Постойте-ка, почему она так спокойна, что задумала?»       На звонок, поставленный на громкоговоритель, ответили не сразу, спустя секунд пятнадцать-двадцать, наверное.       — А, привет, угрюмая мисс. Я немного занят. Не могла бы ты подождать часа…три, может, четыре? У меня конференция идёт. Как закончу, пойду встретиться с комиссией и уж потом с тобой свяжусь, договорились? — голос на том проводе было собирался положить трубку, как добавил: — О, и ещё кое-что, насчёт твоих опытов: сбрось мне их таблицей на почту, ладно? Я проверю вечером. Пока?       Убедившись, что Костя удивлён таким неожиданным совпадением обстоятельств дела, Саша ответила на вопрос профессора:       — Да, пока, и, спасибо! — после чего забрала из рук оппонента телефон, нажала на кнопку и с уверенной ухмылкой прокомментировала: — Ну что? Всё подтвердилось, как я и сказала?       Муж, сначала скалившись, потом фыркнув, отозвался:       — Тебе просто повезло, — после чего продолжил, воскликнув: — И чтобы такого больше не было, ясно?! — снова схватив девочку за шиворот, Костя угрожающе прошипел: — Если ты ещё раз выкинешь нечто подобное с моей женой, то дорога в наш дом тебе будет закрыта навсегда, поняла меня, а, мелочь?! Я не потерплю в своём доме такой распущенности! В следующий раз о твоих лесбийских похождениях будет известно не только твоим родителям, но и всему городу, что тебя будут сторониться соседи, друзья, одноклассники и все, кого ты увидишь, выйдя на улицу, уяснила?!!       Чуть показавшиеся у уголков глаз слёзы на лице Саши и не думали падать, пока их хозяйка, сжимая кулаки, смотрела на оппонента своим ненавидящим, не детским взглядом.       «О нет, Сашенька», — её по-взрослому обиженное личико, готовое расквитаться с моим мужем, заметно задело меня за живое, отчего я, преодолев расстояние в один шаг, положив ладонь на руку супруга, сурового ему приказала:       — Отпусти её. Сейчас же!       — Погоди, дорогая, она ещё не...       — Я сказала, отпусти её! Немедленно! Она же совсем ребёнок! Неужели ты этого не понимаешь?! — оборвала я супруга, который явно вошёл во вкус своего самоуправства.       Александра       «Я, конечно, не хочу причинять ей боль тем, что знаю о нём, но… — сжав кулак до бела, почувствовала как сильно хочется ответить топором на топор, — но как же сильно хочется рассказать ей всё! Я хочу, чтобы она была в курсе…пускай не моих чувств, но того, какой урод сейчас перед ней стоит! Скажи я это, представь доказательства и сломай ему что-нибудь, конечно, можно раскрыть ей глаза, заметить, что он недостоин её...! Однако, в таком случае она будет плакать: долго и болезненно, и смотреть на меня вряд ли потом сможет. Так что лучше промолчать… — положив кисть на руку оппонента, которой он схватил меня за шиворот, хищно улыбаюсь: — Промолчать… Но…совсем чуть-чуть…намёком…я кое-что ему всё-таки скажу».       — Ух ты, а что насчёт «Ночной сирены» неделей ранее? Или трассы под мостом неподалёку от вашей работы? Говорят, там девушки с древней профессией водятся. Ваши «друзья» часто там бывают.       На этом я замолчала, удовлетворившись шокированной физиономией своего противника. Эти чуть ли не выпученные глаза, вздыбившиеся брови, дрожащие стиснутые губы, уголки которых вынужденно были спущены вниз… Как же сильно искушение растоптать его в грязь, а потом послать к чёртовой матери, чтоб сгнил в какой-нибудь...!       Отпустив меня, он прошёл мимо, сказав только:       — Моих «друзей» не трогай. Ну, я пошёл, на кухню. Есть хочу.       — Правильное решение, — поправив помявшуюся рубашку, приняла я серьёзное выражение лица. — Полагаю, вы предупредите «их», как, возможно, и всегда, о том, чтобы «те» перестали туда ходить, да?       На это он ничего не ответил.       Елена Сергевна же, ничего в этом не заподозрив, решила заняться мной.       — М-милая, т-ты в порядке? — взяв меня за подбородок, начала осматривать моя возлюбленная.       — Д-да, и будет лучше, если вы отойдёте от меня, а то слишком навязчивы, — приврала я от волнения.       — Переживёшь, — посмотрев на обе стороны моих щёк, внимательно их обследуя, сказала она, явно потеряв страх. — У тебя лицо красное и лоб немного горит. Видимо, жар.       — Уверяю, если вы отстанете от меня — горячка пройдёт. Это всего лишь приток крови к голове, — всё равно старалась я убрать её руки с моего лица, усиленно от них уворачиваясь.       — Милая, не дёргайся, у тебя уши даже покраснели, — слегка коснувшись их пальцем, нагнулась к ним, как я, почувствовав щекотку в этом, вздрогнула, отступила назад, ведя борьбу с её прекрасными белоснежными руками, не позволяя им ещё сильнее своими прикосновениями вводить себя в ступор, в кому, в гипноз, или как это там ещё называют?       — Отстаньте, сказала же, всё со мной отлично! — совсем как ребёнок высказалась я, чувствуя себя под чужой опекой.       — И-и всё-таки, — пробубнила бывшая медсестра, минуя защиту из рук, неизбежно сталкивая своё тело с моим, обнимая, держа одну ладонь на моей голове, а другой придерживая за талию.       Отчего-то, ни с того ни с сего, чуть наклонив губы к моей макушке, она прильнула к ней своими устами и поцеловала, не думая после отпрянуть. Наоборот, она держала меня в своих объятиях, попеременно целуя, шепча непонятно почему:       — Милая, прости. Я очень виновата. Мне нужно было быть умнее. Ты снова нас спасла. Спасибо. И прости, что я такая уязвимая. Прости, пожалуйста.       Елена Сергеевна       Картина, которую я увидела, когда Костя держал её за шиворот, до сих пор стояла передо мной... Она была готова в отчаянии плакать и дать ответ кулаками.       «Боже, как могли такую хрупкую душу довести до такого состояния? Она ведь ужасно невинна и при этом так сильна и неприступна.       Я очень виновата перед ней. Мне стоило предположить, что муж может всё не так понять и увидеть нас в двусмысленной позе. Но...как он мог подумать, что я могу изменить ему...да ещё с девушкой....и, что более важно, с малолетней...ребёнком...       Хотя, формально Саша и считается таковой, но её психологический возраст практически не уступает взрослому...»       Пока я думала об этом, зацеловывая это прекрасное создание, моя угрюмая девочка, по всей видимости, решила не терять время и воспользоваться моментом, обняв меня в ответ, отвечая поцелуем в её макушку соответствующим действия мне чуть ниже в ложбинку.       — Что бы там ни было, — прошептала угрюмая девочка, — я вам благодарна...за всё.       «И как мне теперь это прекратить?» — не понимая как убрать с лица непроизвольно появившуюся на нём улыбку, сознаю только то, что в ближайшие пару минут не хочу выпускать из объятий эту маленькую угрюмую девчонку...даже если Костя уже в который раз просит разогреть ему суп.       Спустя пять часов.       Александра.       Чертовка Даша, прождала её час, пока, не вернувшись с своих женских трёпок с подружками, она не начала выполнять домашку вместе со мной, то и дело отвлекаясь на всякую мелочь!       Так что, к моему огорчению, вернуться домой пришлось под семь часов, когда вместо того, чтобы удовлетворить свой пищевой голод, я ушла утолять духовный...или, скорее сказать, сердечный.       Усевшись за стол в своей комнате, начинаю анализировать таблицу с результатами, итоги которого были неутешительными. «Пульс выше обычного, и притом повышается с каждым последующим действием, а давление чуть ли не равняется к уровню больного с острым заболеванием... Я действительно влюблена в эту женщину; но, что не менее важно, я, кажется, сегодня превратилась в зверя...позволила своим инстинктам затмить разум и бросилась ей на шею, целовать, лизать и сжимать ей грудь...будто под наркотиком, чёрт возьми!       Если я правильно понимаю, это называется возбуждением..или животной страстью. И, думаю, если бы таймер нас не прервал, она была бы не прочь продолжить».       Упав на кровать, прикрыв тыльной стороной руки глаза, позволив довольной улыбке появиться на своём лице, я подумала: Чёрт, неужели я хотела удовлетворить её сексуальную потребность?»       Эта мысль ещё долго не давала мне покоя, пока однажды, спустя несколько дней, до поры до времени, не исчезла в потёмках моих тайных желаний, уступая место «весне» в моей душе.       Спустя час.       Я было собиралась сходить в душ, а потом поужинать, как увидела на телефоне уведомление о сообщении, открыв который увидела всего одно предложение: «Леди, вы собираетесь мне сегодня сбрасывать свою таблицу значений?»       Конечно, я слегка приврала мужу возлюбленной, впрочем, как и то знает Елена Сергеевна, но...отчасти кое-что было правдой. Я действительно намерена сменить имена испытуемых на чужие, мол, хочу, чтобы Зарастра проверил итоги опытов моих знакомых, и отправить ему это по почте для проверки на то, верно ли я проанализировала собственные данные, а также услышать комментарии на этот счёт.       Да и потом, я так и не могу разобраться с тем, как же мне рассказать Елене Сергеевне, что живущий с ней под одной крышей, в одной кровати, зовущий себя её мужем и отцом её ребёнка...уже давно не принадлежит ей.